Перо Лунной Совы

В кружке дрожал ломтик лимона и невероятно расстроенная физиономия — у Янара до сих пор тряслись руки. Страх засел где-то внутри, окутал источник, будто до него всё ещё дотрагивалась теневая мана страшной силы. Запах любимого чая с чабрецом не спасал от тёмных мыслей и желания уйти спать, чтобы перестать думать. Зато гостья с этой задачей справлялась лучше, когда что-то рассказывала. На кухне впервые за последние несколько месяцев царила атмосфера жизни и уюта. Никаких газет на краю стола, только тарелка с пирожками, в центре стоял прозрачный заварник, до краёв наполненный травяным чаем, из раковины исчезли стаканы и несчастная сковородка, кем-то убитая при помощи яичницы пару дней назад. Наконец-то прибыл единственный в семье, умеющий создавать и поддерживать порядок. Нирму с трудом язык поворачивался называть бабушкой, особенно когда она стояла рядом. Женщина нисколько не поменялась с их последней встречи, состоявшейся на Новый Год, держалась легко и благородно. Все в их семье такие: не ощущали свой возраст, путали окружающих молодой внешностью и вели себя как юнцы. Если бы не морщины и седые пряди среди копны светлых волос, бабушке точно за сорок пять никто бы и не дал. Они с дедом стоили друг друга. Нирма рассказывала о далёком континенте, о срочном письме Агния, которое она получила около недели назад, похвасталась повышением в Службе Контроля, заслуженным мамой... Много чем делилась. Даже Тайка вылезла из комнаты послушать новые истории и стащить пару пирожков, но Янар всё равно не мог избавиться от пульсирующего страха, засевшего внутри. Как будто мастер до сих пор стоял где-то неподалёку и отравлял приятные семейные посиделки. Когда Нирма в очередной раз отвернулась к плите, Йоко не выдержал. — Ба, — позвал он, — а почему мама решила в гильдию вступить? Если маги — по определению несчастные люди с трагичной судьбой, почему обычные семьянины до сих пор в них состояли? Родители вполне комфортно чувствовали себя на далёком континенте, выполняя свой долг, и семьи у обоих были полными. Даже у Канари имелась целая куча бабушек и дедушек, его отца язык не поворачивался назвать обделенным сиротой. Что он упускал? — Почему? — бабушка на секунду остановилась, раздумывая, и тут же вернулась к помешиванию чего-то в кастрюле, — это так давно было, сразу и не вспомнишь... — И ты ни разу не спрашивал у мамы? — Тайя приподняла бровь, — она столько раз порывалась рассказать. Янар лишь обречённо закатил глаза — ничего нельзя сказать, чтобы сестра не прицепилась. Да, он правда не особо вникал в рассказы старших, потому что не было причин слушать! По несколько часов высиживать на кухне, пока взрослые наболтаются после разлуки, никогда не хотелось. — Рабия так любила наблюдать, как Агний управляет огнём, — неуверенно предположила бабушка, — с детства увлеклась волшебством. Вот и решила с этим жизнь связать. — И всё? — мальчик поник, — никакого обещания, данного мёртвому другу, никакой драмы? — Откуда такие мысли? — Нирма нахмурилась, меж её бровей пролегла глубокая морщинка, — не было никакой драмы и не могло быть. — Да так... — Янар без задней мысли отпил чай, но моментально подавился, вновь вспомнив тот дикий взгляд. Совершенно чёрные глаза, сливающиеся со зрачком, полные презрения и ненависти. Страшная картина пугала до чёртиков и всплывала так внезапно! Била ниже пояса резким движением, не давала подготовиться. Хватала сердце в ледяные клещи, тянула куда-то вниз, пыталась убить изнутри, начав с рассудка... Тайя смерила кашляющего брата подозрительным взглядом. Умела Тайка мысли читать, всегда напрягала своей запредельной интуицией. — Ты странно себя ведёшь, — заметила сестра, — что-то случилось? Янар подавил невесёлое хмыканье. Надо же, она интересовалась его жизнью. А ведь обычно игнорировала те рассказы, которые не считала интересными, и на все яркие эмоции реагировала сухим «угу» или всего парой общепринятых фраз. Что же изменилось? — Один приду... — возвращение образа Крика в мыслях заставило сглотнуть и задуматься о подборе правильных слов, — один маг заявил, что в гильдию могут вступить только те, кто познал боль и горе. Тайя замерла со смешным лицом — губы начали расплываться в улыбке, которую она безуспешно пыталась подавить, а брови взлетели домиком. Снежная королева растаяла, неужели. — Прям так и сказал? — Ну, почти. — Глупости все это, — подала голос бабушка, — у каждого есть право на личное мнение, но иногда полезно не вникать в рассуждения подобных людей. Кто это сказал? Ничего ведь не произойдёт, если прозвучит часть правды? У Янара всегда получится оправдаться школьным мероприятием по обмену, на котором присутствовали волшебники. А вот факт присутствия на задании лучше скрыть, чтобы не прилетело за прогул. Бабушка его ругать, конечно, не будет, это не Агний, но лучше не рисковать. — Мастер одной гильдии, — не стал юлить Йоко. Кухня замерла в тишине. Только суп на плите булькал, закипев. — Значит, этот мастер зря называет себя мастером, — заявила Нирма, — не бери в голову. Зря называет... Возможно, бабушка права — Крик подозрительный с ног до головы. Слишком юн, с ужасающей тёмной аурой, будто бы принадлежащей не человеку, держался рядом с другим мастером, не менее сильным и могущественным, на равных, ощущая своё превосходство. Страшный тип. «Ты хоть представляешь, сколько таких как ты я вижу каждый день? Знаешь, через что проходит каждая невинная душа, чтобы захотеть вступить в гильдию? — прошептал внутренний голос, напоминая о произошедшем — мне надоело выслушивать это из раза в раз. Для вас, глупых детей, задания — всё шутки и развлечения, а бремя мага — очередное приключение...» Крик тогда говорил искренне, не просто так пугал. Он ведь прав — никто из школьников не воспринимал профессию мага серьёзно. Кто-то рассчитывал риски, но не верил, что могло случиться страшное. Сектанты пройдут мимо, пригодятся глупые стихи или теория, в последний момент случится чудо — неважно. Получится убежать от смерти, ведь именно он — супергерой. Так думал каждый. Или почти каждый. Может, даже Канари не осознавал всю ситуацию — тоже мечтал стать магом с тех самых пор, как они впервые заговорили. Подобных наивных дурачков, таких как Янар, много. Десятки или сотни, и все они горят, когда достаточно молоды. Потом становятся магами, но не выдерживают: погибают, увольняются. Разочаровывают тех, кто в них поверил. Янар покачал головой, отгоняя мысли, вновь подумал о родителях. Они же не уволились и не умерли, в конце концов, глупости это все! Или...Может, он не понял истинный смысл слов мастера? Слова, звучавшие громом над ухом всего пару секунд назад, растворились в памяти, размылись, но оставили частички кошмара. Никакой конкретики, что-то страшное про магов и детей, грозный взгляд, и... Ничего. Только пульсировала где-то внутри жилка, вновь ощутившая ужас. Тайя откусила пирожок и замерла, чем-то поражённая. — Ты задумался? — удивлённо произнесла сестра — что-то точно не так. — Эй! — Йоко возмутился и хотел вспыхнуть, но тут же поник, — да, не так. Беспокоил образ мастера, мелькавший в мыслях, досаждал остатками своих загадочных фраз, насмехался над мечтами и тем рвением стать магом, которое мальчик взращивал в себе с ранних лет. Миура растоптал его одной аурой. Растоптал и уничтожил. — Он так сильно маной надавил, — пожаловался Янар, — монстр, дед даже рядом не стоит... — Не стоит недооценивать Агния, — мягко заметила Нирма, — он был сильным магом в своё время, если бы захотел вступить в гильдию — подняться до А ранга за пару недель не составило ему никакого труда. — И почему не захотел? — парнишка сам знал ответ. — Ты же знаешь Агния. Ему было бы слишком досадно возиться с магами и бегать по поручениям, — бабушка неловко усмехнулась, — такой он у нас — избегает хлопот... Избегающий хлопот — самая точная характеристика деда, которую только можно найти. Он был ленив, с неохотой брался за дела, предпочитал проводить часы за чтением или медитацией, изредка что-то писал и никому не показывал. Ему не нравились домашние хлопоты, но саморазвитием занимался с огромным удовольствием — не зря книг на полках стояла целая куча. — Где он, кстати? — Янар огляделся, будто мог просто не заметить деда на кухне, — впервые вижу, чтобы он вышел из дома надолго. — Сами в шоке, — пожала плечами Тайя, вернувшись к своей стандартной холодной физиономии, — сказал, что ему нужно кое с кем встретиться, взял зонтик и ушёл. Час назад. Значит, не показалось, и на улице он засек слабую ауру Агния! Даже с блокираторами, вдали от знакомого источника, но удалось её почувствовать. Всё-таки его способности гораздо выше навыков одноклассников... Только какой теперь от этого прок. Не возьмут его теперь в гильдию. Никогда. Им не нужен человек, который имеет цель, ненужную главам, неправильную и грязную цель. Что поделать, не всем суждено родиться благородными альтруистами. Йоко снова загрустил. Даже не дожевав пирожок, пробубнил благодарность за обед и поплёлся в свою комнату — ныть самому себе в мыслях и спать. Сестра тенью увязалась следом, прикрыла за собой дверь и опустилась на край не застеленной кровати. — Выкладывай, — заявила она, стоило Янару упасть на одеяло, — что произошло на самом деле? Ты сам не свой. — Ничего не произошло, — буркнул Йоко в подушку, — отстань. — Этот мастер ещё что-то сказал или сделал, — Тайя не спрашивала, констатировала факт, — колись. Ты никогда не казался таким потухшим. Мальчик вздохнул и вернулся к болезненному воспоминанию. Всего пару мгновений назад казалось, будто оно отпечаталось в подсознании на всю жизнь, и теперь будет доставать каждую ночь, но чем больше времени проходило, тем сильнее смазывалась картинка и тем дальше улетали в забытье громкие слова. Лишь страх по-прежнему клубился в памяти. Странная ерунда. — Я уже всё сказал, — Янар завернулся в одеяло и стал похож на рулет, — там был неадекватный мастер, которому не понравилась моя мотивация для гильдии, поэтому он произнёс что-то страшное, а потом чуть не превратил меня в лепёшку своей аурой. Конец. — А что, мастера теперь принимают детей? — сестрёнка даже не удивилась, спросила для поддержания диалога — небывалая для неё заинтересованность, — и так просто общаются с ними вместо работы? Его опять в открытую выводили на признание, но на этот раз он на крючок попался, даже не поняв. — Пришли волшебники в школу на какое-то мероприятие, — с раздражением начал разжёвывать Янар, — почему-то почти все — мои ровесницы. Я подошёл к мастеру спросить, не может ли он принять и меня в гильдию, потому что я по силе такой же, а он заявил, — мальчик откашлялся, чтобы спародировать более низкий раскатистый голос, — «твоя цель ничем не отличается от сектантской, ты не достоин» или что-то в этом роде. А дальше аура, страшный взгляд, всякие гадости. Конец. — Подожди, — Тайя в конец запуталась, что стало сюрпризом, ведь обычно она во всех задачах разбиралась с первых секунд, — мастера сопровождали твои ровесники с таким же уровнем магии? — Да. — Но при этом глава тебе почему-то отказал, хотя ваше равенство бросалось в глаза? — Да? — уже не так уверенно протянул темноволосый. Почему он сомневается — с Герой они вышли в ничью, когда сражались, значит, силы равны! Или почти. — Может, это проверка? Тот, кто выдержал с достоинством, примкнёт к гильдии, несмотря на возраст, а остальные нет, — предположила девочка, — и в понедельник тебя вызовут для радостных вестей, потому что ты такой молодец, — в последних словах послышались нотки сарказма. Янар хотел возразить глупой выдумке, но яркая мысль пронзила голову и заставила замереть с открытым ртом. Точно. А если это всё было проверкой? Поэтому Роланда не вступилась за ребёнка — знала об испытании. Испытании, которое он провалил, потому что усомнился в себе и разревелся на глазах двух сильнейших магов мира. Какой позор. Столько лет идти к мечте, тратить годы на подготовку и развитие источника, и так глупо провалиться по своей же вине на финише. Так мог только Янар Йоко. — Дьявол! — зашипел он в подушку, пнул одеяло и хорошенько ударился в него лбом. Какой же он балбес! Его с самого начала никто не планировал убивать. Ни его, ни семью. Крик хотел выяснить стойкость мальчика и его уверенность в своих словах, его дух. Теперь точно никакая гильдия не светит. Кому нужен такой сопляк со слабой волей? — Ты чего ругаешься? — спокойно поинтересовалась Тайя, привыкшая к подобным выходкам брата, — что-то пошло не так? — Нет, всё прекрасно, — высказывание получилось чересчур едким, пропитанным обидой. Злость вновь воскресла где-то внутри, но теперь была направлена на владельца тела — он оказался недостаточно сильным. Слишком незрелым и ранимым, недогадливым, позволившим унизить себя... Но этот Миура тоже хорош — совсем рехнулся так сильно давить своим волшебством! Он же чуть не задушил аурой! Больной козёл. Тайка посидела ещё какое-то время, дожидаясь комментариев брата, но, устав от абсолютной тишины, поднялась и направилась к двери. — Что за мастер хотя бы был? — девочка почти вышла из комнаты, что-то заставило её остановиться, — местной гильдии? — Нет, какой-то приезжий. — Приезжий? — сестра почему-то весело хмыкнула, однако ничего объяснять не стала и удалилась. Подозрительно она себя повела... Янар перевернулся на другой бок и вдруг всё понял. Крик Миура — лидер Пера Лунной Совы. Объединения, которое находилось в Пятом Секторе, соседнем, и куда пришлось бы ехать много часов. Он никак не мог принять в свою гильдию не то что ребёнка, а взрослого человека, проживавшего так далеко. С самого начала Йоко подвёл прицел — надо было к Роланде обращаться, уж она бы к подобным испытаниям прибегать не стала! Если бы принимала детей под своё крылышко. — Да пошли все эти мастера в... Уставшее сознание, пережившее слишком много за сегодня, ускользнуло из-под ног, предпочтя самокопанию сон, и додумать Янар не успел. Несмотря на найденное решение, во сне на его шее все равно сжал когтистые руки демон с сияющими угольно-черными глазами, и страх липкой лентой облепил каждую конечность. И всё-таки этот Крик перестарался... *** — Сектант, — шептали тени, — темноглазый сектант. — Отродье с запятнанной душой, — соглашались с ними хихикающие демонята, — ненавистный Богами. — Недостойный гореть, — подвывал Огонь, — погасни. — Заткнитесь! — вопил Янар уже битый час, выжигая все, что попадалось под руку, ярким пламенем, — хватит! Какая-то часть сознания понимала: он до сих пор спал. Но униженная гордость считала своим долгом избить каждого, кто смел сейчас его оскорблять. Пусть каждое слово было эхом кем-то сказанных фраз, оно продолжало ранить даже от лиц несуществующих образов. В мире существовало поверье, устоявшееся правило, которое любили отрицать исследователи в последнее время — по глазам можно узнать душу человека. Ты можешь перерождаться десятки, сотни раз, принимать новые обличия, появляться в разных точках мира, владеть магией или терять контроль над ней, но именно глаза никогда не изменятся. В Шестом Секторе верили: чем глаза темнее, тем грязнее твоя душа, тем больше грехов ты совершил когда-то. Или чужих душ сожрал — кто знает, что делал, когда был совершенно другим человеком? Люди не помнят свои предыдущие жизни, но почему-то продолжают за них цепляться. И если твои глаза темны, то ты по умолчанию становишься демоном, которым являлся в прошлом перерождении. Карий цвет — маленькое исключение, допущение, привычное миру, ведь подобный оттенок обуславливался генетикой, наследием немагов, каким-то сбоем в хромосомах, и позволил рождаться темноглазым волшебникам на землях Контоса — южного континента. Жители Восьмой и Седьмой Зоны разбрелись по миру, передали эту особенность своим многочисленным потомкам, запустили в круг перерождений дефект. И все с ним смирились. Янар в категорию подобных потомков, увы, не попадал. Его род имел железобетонные корни в центре Кудзуны, северного материка — и отец, и дед с бабушкой когда-то приехали оттуда, даже в их коротких звонких фамилиях можно было услышать нотки степей и горячих нравов. На территории Кудзуны редко рождались темноглазые, да и это мерзкое поверье у них не прижилось — оно брало ноги именно из Цкипая, где когда-то кучковались горделивые маги льда и луны. И где сейчас проживали Йоко. Точнее, Йоко и Салана — у деда ведь фамилия была другой, не как у внуков. Первоначально мир делили на Зоны именно по стихиям волшебников — они рождались в регионах, благословлённых определёнными Богами. По крайней мере, это утверждали некоторые исследователи. Может, когда-то место рождения влияло на источники особенным скоплением маны — так говорили те, кто отрицал существование высших сил, пытался найти иные причины устройства мира. Возможно, все маги луны горделивы. Быть может, их Бог был эгоистичным придурком, да простят недалёкого мальчишку за такие мысли Всевышние. В Пятой Зоне давно перестали рождаться только маги с лунной маной в источниках, но их скверные нравы отложились в менталитете. Здесь каждый ребёнок считал своим долгом напомнить Йоко, насколько он мерзок, раз откуда-то взял свой отвратительный взор. Взрослые, воспитанные на западе Цкипая, в древних городах лунных магов, качали головами, находили в себе воспитание ничего говорить, но эмоции на лице читались подобно открытой книге. Янар сам знал о своём невезении и никого не видел с такими же глазами, как у себя. Даже у сестры зелёный цвет казался слишком пастельным, мягким. Прозрачным и чистым, как у одноклассников. Он единственный такой неудачник в семье, нелюбимый Богами. У Нирмы во взгляде — тёплая карамель, у Агния — смесь бронзы и латуни. У папы — свежая солома, а у мамы — сухая. А у Янара... У Янара два тёмных нефрита. Какой смысл забывать прошлую жизнь, становиться другим человеком, словно получая второй шанс на исправление от самой судьбы, если с самого рождения тебя клеймят, не дают исправиться, заставляют идти по той же дорожке? Может, он был сектантом когда-то. Молил Дьявола даровать неимоверную силу, приносил в жертву неповинных, ненавидел сильнее, чем сейчас. Его убил какой-то маг из гильдии, в последний момент помог душе освободиться из скольких лап демонов, но не спас её от тёмных шрамов, что перенеслись в новое тело. Может, Янар когда-то уже умирал самым ужасным человеком, но ему ведь позволили переродиться с этой отвратительной меткой на душе. Сам мир и его законы, старые сказки и легенды поверили в маленькую искорку, чтобы она разгорелась и очистила себя, вспыхнула самым ярким и ослепительным пожаром. — Сектант, — захихикал монстр из тени, — самый настоящий! — Твои цели ничем не отличаются от стремлений фанатиков Дьявола, — прогремел низкий голос огромного чудовища, — грязный убийца. — Да прекратите вы уже! — огонь на ладонях почему-то потух. Тело змеёй окутал знакомый ужас, парализовал, а во мраке сверкнули два чёрных оникса. Вот прицепились ведь! И сравнения с драгоценными камнями — зря ту книжку у сестры полистал накануне — и мастер Крик. То и дело вылезал из-за спины и шептал гадости, повторял то, что сказал днём. У него ведь тоже глаза темнее ночи, сравнимы только с настоящей бездной — и он почему-то лидер гильдии, великий маг, которого уважали окружающие. А про Янара шептались за спиной. Они кем-то похожи с этим Миурой, но при этом абсолютно разные. Одному просто больше повезло, чем второму. — Хочешь, я убью твою семью? — прошептал демон, в очередной раз за ночь сжав детскую шею и создав фейерверк чёрных пятен перед глазами. Надоело видеть это из раза в раз. Хватит. — Потухни. Сгори. Развейся пеплом, — опалило горячее дыхание уши. Сдайся. Вспомни грех. Сгори. Йоко через силу открыл глаза, как делал это обычно без малейших усилий, и проснулся в холодном поту. В комнату сквозь заботливо кем-то прикрытые шторы тонкой полоской проникал солнечный свет. Стояла абсолютная тишина. Часы на стене показывали раннее утро. Янар знал: все эти пустые предрассудки — проблема местной локации. Выберись за её пределы, посети Кудзуну или Контос, и никто даже не обратит внимание на глаза. Может, сделает пару комплиментов неестественному цвету, но не поставит крест на дальнейшей судьбе. Кошки всё равно скребли душу, что-то нестерпимо ныло в груди — а если выдумки правдивы? Ему не суждено стать героем из-за старых сказок. Никто не поймёт мотивацию и искреннее желание очистить мир от сект, пусть и приправленное некой жестокостью. Никто не похвалит за старания и проделанную работу. Зато, если он оступится и станет кем-то подобным Дьяволу, все сразу начнут наперебой голосить, что не сомневались в подобном исходе. Есть ли хоть какая-то надежда не просто гореть, сжигая себя, а светить? Помогать другим людям, чтобы наконец-то по-настоящему почувствовать себя счастливым и удовлетворенным. Если заслужить признание людей, захочется ли искренне их оберегать, прямо как Канарейка, постоянно подбиравший под своё начальство самых слабых магов школы и местной части города? Тепло запоздало разгорелось в источнике, разогнало ману по каналам, прогоняя навязчивые ощущения и призрачное касание чужой энергии. Дышать стало легче. Канари, как обычно, был прав: Янар ничего не видел дальше своего носа и считал всех мусором и врагами. Глупая и пустая попытка защититься и возвысить себя — это понимали оба мальчика — которая обернулась нынешним положением дел. Можно бесконечно размышлять, кто сделал первый ход в этой игре и запустил цепную реакцию — он думал об этом слишком часто, чтобы надолго останавливаться сейчас. Кто настоящий злодей партии: жители Пятой Зоны или темноглазый мальчуган —но какой от этого толк. Ничего не изменится даже от столь важного открытия, исходные позиции не поменять: люди не простят его за все ошибки, ведь виновник все ещё отказывается признавать себя виноватым. И Йоко действительно слишком сильно похож на того, кто был сектантом в прошлой жизни, и кто может стать им в нынешней. Может, но не станет. Плевать на все эти поверья и испуганные взгляды, если в прошлой жизни он жрал людей, в этой ведь не собирается! Вроде как. Да, он жаждет признания, хочет стать похожим на родителей и наконец-то прекратить кровопролитие. И это неплохо, пусть подавится мастер Крик своими глупыми проверками и странной позицией. Мальчик с трудом выпутался из одеяла — из-за кошмара вертелся так, что закрутился в узел. Во сне картинки казались более яркими, настоящими, беспокоили сильнее, но, стоило посмотреть на солнечные зайчики на стенах и выбраться из белой ловушки, стало спокойнее. Может, помог разговор с сестрой и твёрдая уверенность в проваленной проверке, а может, он наконец-то смирился со своей участью — цвет глаз не поменяется полностью, даже если открыть четвёртый источник и овладеть второй стихией. Оттенок окрасится у радужки или по краям, и всё. Или ему не повезёт даже здесь: второй элемент повлияет на волосы — станет тогда Йоко ходить всё с теми же тёмными глазами, только вдобавок с прядями других цветов, как попугай. Странная штука эта магия, непонятно что творящая с телом, предугадать её ходы невозможно. Янар потянулся, вновь рассеянно посмотрел на время — час ранний, выходной день, а ведь ему нужно тащиться в школу! И если не поторопиться, можно опоздать. Нового выговора тогда не избежать. Пора перестать хандрить и вновь загореться, как раньше. Или чуточку ярче. Пусть его видят сектантом, пусть он был им когда-то, но в этой жизни он совершенно другой человек, знающий, чего хочет на самом деле. Знающий, какой он на самом деле. Люди могут думать что хотят, он все равно станет великим магом и поднимется до S ранга. Совсем как мастер Крик, этот черноглазый передемон-недобог. Воспоминание о Миуре пробудило табун мурашек. Ужас, и с кем он только что себя сравнил? Хотя, если так подумать, авторитет от волшебника ощущался невероятный, ставил на колени и заставлял уважать. Быть как он не так уж и плохо. Главное — случайно не встретить Крика на улице, иначе эта аура вновь прижмёт Янара к земле и заставит рыдать. Противиться чудовищной мане невозможно, даже пережив её влияние однажды — не попрёшь против природы. Таковы законы мира: слабый преклонится перед сильнейшим. Янар минут десять искал злосчастное полотенце, которое постоянно умудрялся терять, вытащил из-под кровати форму для практических занятий, сонно раздумывая, а стоило ли вообще тащить рюкзак и переодеваться в школе. Рутина дарила какое-то особенное умиротворение, заглушала мысли. Как будто ничего не произошло, сегодня был обычный учебный день, а Янар — обычный школьник, такой же как все остальные, с приятелями смотрящий телевизор у кого-то в гостях после уроков. Хотелось иногда побыть балбесом, не зацикленном на мощи своего огня и одном-единственном желании. Иногда. У ванной его поймала Нирма в смешном розовом халате с сердечками поверх широкой пижамы, тоже сонная, но уже способная здраво мыслить. Точно не пять минут назад встала. — Ты чего так рано вскочил? — удивилась бабушка, — раньше до обеда тебя невозможно было разбудить. — У меня есть дела. В школе, — мальчик вновь нервно подумал о скором нагоняе от деда за упавшую успеваемость, — это ненадолго, просто кое-что исправить надо. И как можно скорее, пока куратор не успел наябедничать на своего самого проблемного ученика. — Ты взялся за ум? — в её голосе послышались нотки гордости, отозвавшиеся теплом, — какой молодец. Янар решил больше ничего не отвечать — время не играло на его стороне — коротко кивнул и забежал в ванную, стараясь отогнать мысли, что ради этого простого и искреннего «молодец» от деда или сестры он бы действительно начал учиться. Хотя бы постарался что-то почитать и сделать домашнее задание не на отвали. Когда он вышел более-менее чистым, в серой форме и с мокрыми волосами, смешно прилипшими ко лбу, минутная стрелка часов (в каждой комнате их квартиры висели какие-то часы, очередная прихоть деда) сдвинулась на целую четверть и теперь находилась между десятью и одиннадцатью. Всё-таки опаздывал. — Хотя бы чай попей! — донеслась до Йоко фраза Нирмы из кухни. Тайка и дедушка всё ещё спали, говорить приходилось полушёпотом. Агний всегда отличался чуткостью и просыпался от малейшего шума. Внешне он выглядел на сорок-сорок пять, но внутри давно был стариком с повадками настоящего ворчливого хрыча. — Я правда не успеваю, — Янар с тоской подумал о вчерашнем обеде и пропущенном ужине из-за сна — печально свернулось что-то в животе, — потом поем. Не хватало ещё наказания за частые опоздания. Тренер мог выдумать что-то похожее или пожаловаться куратору, а вместе эти двое точно придумают что-то страшное. Предчувствие подсказывало — сегодня случится нечто плохое, лучше не испытывать судьбу в лишний раз. — Подожди! — бабушка вышла в коридор со свертком в руках, от которого исходило едва ощутимое тепло, — по дороге успеешь перекусить. От прилива нежности защипало в носу. Вот кому на самом деле есть до него дело, кто по-настоящему заботится о своём внуке, а не бросает равнодушное «деньги на тумбочке, возьмёшь себе что-то в столовой» каждый раз. Если бы это Агний, сухой кремень, присматривал за родителями за тридевять земель, а бабушка осталась в Лосане, сложилась бы жизнь лучше? — Там внутри есть кое-что от Рабии и Вейса, — Нирма покачала пакетом, — забыла вчера отдать и забуду потом, если не передам сейчас. Это на день рождения от нас с родителями. С прошедшим тебя. — День рождения? Его праздник прошёл аж месяц назад, к заветной дате с далёкого континента дошла открытка и ленточка от потерянного подарка. Агний тогда растерялся и не смог определиться: смеяться ему или закатывать скандал в почтовом отделении, ибо сталкивался с подобной ситуацией впервые. С Рьëррком до сих пор не могли установить нормальное сообщение, весточки в обе стороны шли целую вечность и иногда не доходили до адресата, терялись в океане. Нередко терялись даже люди, вынужденные совершать вылазки на таинственный материк. То, что до Нирмы долетело письмо всего за неделю, и она смогла так быстро добраться до Цкипая — чудо, хотя путь до второго материка мог занять несколько месяцев. Чудо удостоверения волшебника и экстренной доставки, стоившей как две зарплаты. По крайней мере, в воображении Янара. — Спасибо! — мальчик неловко выхватил свиток, чуть не уронив, помахал рукой и выскочил из квартиры. Жизнь не так плоха. Солнце слепило глаза, грело обгоревший нос. Бедная запятнанная душа ластилась майским теплом, не могла нарадоваться скорому лету и долгожданным каникулам. Гасла тревога, становилось спокойно и легко, как должно быть в весеннее раннее утро. Пирожки показались особенно вкусными и сытными — на полный живот можно и пожить в удовольствие! На дне пакета уместился второй, более маленький, а внутри — милая картонная коробочка, перевязанная красной лентой. Когда Янар разобрался с бантиком и открыл крышку, то увидел внутри жёлто-оранжевую каплю, чем-то похожую на янтарь, но более мутную, будто бы сотканную из засахарившегося мёда. Сквозь этот странный шарик проходил шнурок из металлических звеньев, крепкий и надёжный. Родители подарили ему украшение. Небольшая записка утверждала: то был гелиолит, солнечный камень, впервые найденный в пещерах Рьёррка пару десятков лет назад. По слухам, он мог усилить волшебство магов света и огня, при этом не считался дополнительным оборудованием или допингом — слишком мало исследований провели, чтобы уверенно говорить о настоящем усилителе, а не самовнушении. Но материал точно редкий и дорогой, невероятно, что он достался ребёнку как подарок на десятилетие! Йоко не удержался и надел подвеску, не с первого раза защёлкнув замок. Камень отдавал приятным теплом, слегка покалывал впадинку между ключицами, щекоча кожу. На самом деле повышал гелиолит мощь или нет, не так важно, ведь смотрелся он просто отпадно! В этом Янар убедился минут через десять, застыв перед зеркалом в школьном холле. Шнур был достаточно коротким, поэтому не позволял камню свободно болтаться на шее, а ещё невероятно бликовал металлом. Налюбоваться подвеской вдоволь не удалось — Йоко прогнал на занятия появившийся преподаватель, но это даже не расстроило. В спортзале находились от силы человек двенадцать. Несколько детей крутились возле тренера, некоторые разбрелись по площадке и занимались своими делами, кто-то разлёгся на полу. Всё как обычно. — Ингам, значит, не явился, Арий и Лайса тоже, — бубнил учитель, черкая в журнале, — эти двое отпросились, этот опоздает на половину занятия... Кого с кем поставить... Он посмотрел куда-то сквозь Янара, словно не замечая его. — Ладно, — в конце концов решил мужчина, — Надор, ты встанешь с Давией сдавать норматив по контролю, а потом вы с ней устроите короткий спарринг до опустошения. Потом выйдут Ларс и Таму, затем Янара с кем-нибудь поставим... Он говорил что-то ещё, но Йоко отвлёк от монотонной речи Надор, собственной персоной. Ботаник стоял в паре метров от него и шокировано то открывал, то закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не находил слов, смешно хлопая рыбьими прозрачными глазками. Был бы тут Канари — сразу бы расхохотался и постарался разбавить атмосферу, но Лараук никогда не появлялся на отработках. Слишком он хорош для остающихся и должников. — Почему Д-давия? — наконец-то выпалил Эфдал, когда ближе к тренеру подошла светловолосая девчонка лет двенадцати-четырнадцати, — Давия ведь была в пятёрке лучших, она меня размажет! Янар лишь хмыкнул, не проявив к стройной фигурке в тёмном никакого интереса. Давия была остра на язык и обладала скверным характером, мало кто решался с ней спорить. Даже он старался избегать девочку и в лишний раз с ней не контактировать. А ещё она очень сильно напоминала Нил внешне, хотя форма лица была совсем другой, как и нос, и разрез глаз, и менее красивая улыбка. Даже волосы были более прямыми и не такими мягкими на вид, но что-то неумолимо напоминало новую знакомую. Уверенность в своей силе? Пару месяцев назад Давия оказалась на верхушке рейтинга, и, если совсем честно, действительно обладала неплохим потенциалом, однако любила прогуливать послеобеденные занятия и казалась слишком ленивой и расслабленной. Йоко она не ровня. К слову, как и Надор ей. — Я давно не видел Давию на занятиях, и на последнем своём бое она набрала всего три балла, — развёл руками тренер, — а у тебя с каждым уроком результаты всё лучше и лучше. Как раз посмотрим, насколько вы выросли. Янар хмыкнул, увидев, как покраснело лицо Надора и как затряслись его губы. На что надеялся учитель, выставив такую пару, если результат боя уже известен? Ботаник не сможет даже защититься и выпрыгнет из круга через секунд двадцать после начала, вновь опозорившись. Его бы поставить с кем-то послабее, вроде той шатенки позади учителя, у неё все спарринги вроде как закрыты. Как там её звали... — Ну вы сами подумайте, — взмолился Надор, — я пяти минут с ней не продержусь! Есть же ещё люди, которым нужно именно этот тип боя закрыть, поставьте меня с кем-то другим! — его коленки подрагивали, голос дрожал, а слова превращались в кашу от волнения. Какой же противный... Янар замер. Внезапное потрясение ударило по затылку и стёрло ухмылку с лица. А чем он вчера был лучше? Почувствовал угрозу собственной жизни, не удержался на ногах и постарался скрутиться в клубочек, чтобы хоть немного ощутить себя в безопасности, разрыдался как ребёнок, испугавшись смерти. Выглядел, наверное, хуже: дрожащий, как маленький блохастый щенок, с таким же щенячьим взглядом, в котором застыл ужас, с небывалой жаждой жить именно тогда, когда жизни его могли лишить. Даже если Миура устроил обычную, пусть и экстремальную, проверку, жажда крови от него ощущалась настоящая. Не наигранная. Если Янар может бояться того, кого считает сильнее, почему этого права нет у остальных? Чем они хуже? Эфдал много семестров считался одним из слабейших магов. О нём тоже любили шептаться одноклассники, — а о ком не любили — многие не понимали, как такой бесталанный мальчишка оказался в школе для волшебников. Кто-то в лоб спрашивал, а не проще ли перейти в обычную и после выпуска поступить на какого-нибудь инженера или математика, хулиганы на улицах частенько ловили беспомощного юнца. Без вмешательство Канари тот бы долго не проходил на своих двоих. Каково это: жить слабаком в мире, где полно магов, чья мощь превышает С ранг? Постоянно трястись за свою шкуру и ощущать полную беспомощность, когда чужое пламя или молнии летят с небывалой скоростью, а собственная вода едва выстраивает тонкий щит. — Многовато берёшь, — подала голос Давия, с насмешкой уставившись на будущего противника, — минуты тебе хватит. Смотрела она как настоящая хищница. Для Янара этот взгляд — что-то излишне пафосное и выпендрежное, всего лишь кривляние, но какой он для Надора? Для того, кто слабее — взгляд будущего убийцы. Монстра, для которого мучения жертвы — наслаждение. Все они, маги, такие: высокомерные, чувствующие своё превосходство, упивающиеся своей силой и страхом окружающих. Или не все. Канари всегда любил помогать окружающим, вне зависимости от их уровня контроля — они ведь когда-то из-за этой его особенности и подружились. Отгонял хулиганов от одиночек, перевоспитывал некоторых драчунов, светился тёплой энергией и незабываемой улыбкой с небольшой брешью — щербинка между передними зубами не ушла после смены молочных. Ему суждено стать самым лучшим волшебником, ведь своя сила для него — не инструмент для запугивания, а то, что поможет сделать мир чуточку лучше. Канари обожал защищать слабых. Всегда пытался вбить это в голову друга, полную более тёмных и эгоистичных желаний, но Янар лишь подшучивал над его искренней добротой. Когда-то Йоко отмахивался от Лараука, называл того сердобольным дураком и неженкой, стоило мальчику прыгнуть спасать очередную жертву несправедливых побоев или начать свою излюбленную длиннющую лекцию касаемо важности добрых дел. Когда-то. Но сейчас всё было по-другому. Поступки Канари показались правильными, а вместо раздражения от пережитых картин и давно прошедших дней, вспыхнувших в сознании, внутри разгорелось что-то иное. Новое незнакомое чувство грело немного болезненно, остро, подмывало поднять руку и выпалить необдуманные слова: — Поставьте меня против Давии! У меня тоже этот тип спарринга не закрыт, а с Надором пусть повторно выступил Хема. Она ему по плечу. Наверное, вот оно какое — желание защищать. Странное, очень непривычное, показавшееся глупым. Но, смотря на испуганные глаза и мокрые ресницы Эфдала, душа начинала ныть, а из головы никак не уходил взгляд мастера. Несуществующий след тёмной энергии щекотал источник, сжимал каналы, напоминая: а ведь он побывал на месте жертвы. Бедную овечку ничто не спасёт от охотника, если другой охотник за неё не вступится. Поймав удивлённый взгляд Надора, Янар криво улыбнулся, насколько мог. Вышел жест как-то не так, больше оказался похож на оскал, поэтому блондин испуганно вытаращил глаза и отшатнулся. И всё же трус. Тренер задумчиво осмотрел учеников, Давия напряглась. Эфдал был для неё лёгкой добычей, не стоящей внимания, а вот первый в рейтинге (или ныне второй) представлял проблему. Йоко не просто так считался лучшим по практике, он им и был — всегда за бой получал не менее девяти баллов из возможных десяти. — Я отказываюсь! — воскликнула девочка, — никто с Янаром нормально спарринговать не может, это нечестно! Что вообще этот тут делает сегодня? Этот. Сказала так, будто Янар не в одной школе с ней учился, а был каким-то неразумным зверьком или не человеком. Опять они отделяли его от себя. — Ладно, не будем рисковать, — махнул рукой тренер, — Надор, встанешь с Риордом, он слабее, но все ещё неплох. Если останется время, Хема пойдёт с Ларсом, а Янар прямо сейчас сразится с Давией. — Да почему? — возмутилась последняя, — то вы меня с сопляком ставите, то с сектантским отродьем, где золотая середина?! В итоге я настолько плоха или слишком хороша? «Сектант — голос из сна пощекотал шею призрачным касанием, — всего-навсего сектант». Внутренний огонь уменьшился и забился в ритме колотящегося сердца, неприятно отдавая в ребра и горло. Да плевать ему на все эти взгляды, на громкие слова. Он же знает, что внутри не такой, всё равно на чужой лай... Или не совсем. Обидные кричалки проводили по душе ножом. Кто впервые довёл маленького ребёнка до слёз подобными речами? — Нельзя кого-то обзывать, если он просто тебе не нравится, — покачал головой учитель, — вы ведь не стоите на месте, развиваетесь, элементами обладаете разными, вас нужно ставить против разных людей. — Но не таких же, — прошипела Давия. — Для практики полезно. Если не хочешь участвовать — так и скажи, я не буду нуль исправлять, — в голосе наставника послышались редкие нотки раздражения, — только имей в виду, что скоро конец семестра, в последний день принимать зачёты не стану. Девочка закатила глаза и молча зашла на арену, словно смирилась с приговором, но её светло-карие глаза светились искренней ненавистью и презрением. — Кстати говоря, Йоко, — услышал Янар слова тренера за спиной, — с украшениями драться нельзя. Снимай свою висюльку. — Зачем снимать? — задохнулся от возмущения и несправедливости мальчик, — я буду бить максимально аккуратно, правда! — Техника безопасности, — тот развёл руками, и на пол шлёпнулась ручка. Колпачок разломался на две части и отлетел под скамейку. — Я очень безопасно техничен, куда мне её снимать? — никому из пары знакомых лиц не передашь — либо не возьмут, либо испортят, а тренер вовсе уронит. Без вариантов. Ещё и в карман не засунешь — вдруг выпадет или огнём испортится. — Я м-могу подержать, — внезапно предложил Надор, смотря в сторону и заикаясь сильнее обычного, — потом от-тдам. Янар настороженно осмотрел одноклассника, будучи уверенным, что это шутка, а в такой добросердечной услуге имеется подвох. Но ботан стоял смущённый до покрасневших кончиков ушей, взгляд боялся поднять, тянул вперёд дрожащую руку. Казался искренним — Надор скрывать свои чувства как волшебники из гильдии никогда не умел. Око за око, добро за добро? Не может же это быть ловушкой. Других вариантов у Йоко не было, поэтому он нехотя стянул с себя подвеску и передал в дрожащую ладонь Эфдала. — Не урони, — сердито зыркнув на кучку школьников, заинтересовавшихся артефактом, Янар удалился в зону для дуэли. Он впервые сделал что-то хорошее кому-то из школы, пошёл на поводу у внезапного порыва сентиментальности, и сразу был вознаграждён. Так вот какая она — моментальная карма. Может, помогать окружающим не так плохо? — Как подобный тебе все ещё в школу под крылышком гильдии ходит? — недовольно шикнула Давия. Девочка стояла в расслабленной позе, руки держала в карманах, будто не биться собиралась, а так, болтать, — эти тупые маги слишком расслабились, а секты совсем обнаглели в открытую подсылать шпионов. Огонь в источнике дрогнул. — Я не сектант, — и голос вместе с ним, — я маг. И стану лучшим магом за всю историю. Даже если мастера против этой мечты. Сейчас просто не время. Придётся закончить ненавистную школу, нормально выучиться, начать с самого низа и прийти к своей цели в лучшем случае в тридцать — отец в этом возрасте уже был мастером. Но рано или поздно придёт, что бы ни говорили другие. Главное — не погаснуть, не давать колющей пустоте разливаться по венам и пережимать горло. — Свисти больше, — Давия хмыкнула и приняла базовую стойку. Пришлось последовать её примеру, не слушая тихий голос ненависти, присевший на плечо. — Напоминаю, что бой на опустошение, — тренер встал рядом с центральной линией, делящей круг на две равные половины, — то есть идёт до тех пор, пока у вас не закончится мана. Если заступаете за линию — делаете паузу и возвращаетесь в исходную позицию. Не переусердствуйте, до истощения себя доводить не надо, — мужчина вздрогнул, — нам только десятилетних калек не хватало. — Мне двенадцать, — девочка закатила глаза, однако никто не обратил на неё внимания. Вела она себя слишком расслабленно для того, кто должен был сразиться с грозой всех магов средней школы. Всю нервозность выдавала лишь серьёзная физиономия да нервные постукивания ногой по полу. Сейчас бы вспомнить, кто эта Давия и какой стихией обладает... Светлые волосы, глаза, чем-то похожие на миндаль цветом — так и подмывало назвать её магом света или земли. Оценивать элемент волшебника по образу неэтично, такое отношение порождает стереотипы, но чаще всего предположения, основанные на внешности, оказываются верны! Как тут не строить догадки, если иначе информацию о сопернике не найти? Почему-то не получилось прощупать чужой источник. Мана оставалась недоступной и далёкой, не ощущалась. Давия ведь никогда не умела так хорошо скрывать свои силы, дело не в ней. Что-то не так. — Начинайте, — дал команду учитель. Привычно засветились полосы на полу, энергия рванула по каналам, но никакого согревающего эффекта не появилось. Волшебство не грело изнутри, не покалывало пальцы, не клубилось внутри лавой. Не было ничего. Давию окутала светло-молочная дымка, местами более густая и желтоватая, неприятно запульсировала, предупреждая о скором ударе. Маг света. Довольно неплохой, раз смогла вывести свою ману в подобную форму, далёкую от физической. Выпад! Янар не шелохнулся, когда в него полетел белый комок магии, попросту выставил перед собой блок. Руки покрылись тонким еле горящим слоем пламени и не позволили навредить — огонь поглотил чужую ману. Казалось, все шло отлично, он отразил атаку, но... Но по первоначальной задумке из предплечий должна была появиться настоящая пламенная стена, эдакий огромный щит, способный дать начало атакующей волне, снести соперницу за пределы линии и заставить потратить много сил на защиту. Магия плохо слушалась, почти не отзывалась на приказы, не могла покинуть пределы тела. Сжималась внутри источника и боялась идти дальше по каналам. Да что такое! Давия не спешила приближаться, знала — мальца таким образом не победить, необдуманным поступком себя подставит. Она старше, взрослее, запас маны имеет больший, продержаться сможет дольше, если будет просчитывать ходы наперёд. Ей нельзя глупить, а Йоко нужно собраться. — Вперёд! — гаркнул Янар своему же огню, отдавая приказ к действиям, но на ладонях затлел лишь маленький костерок, неспособный продержаться без подпитки и пары секунд. Кровь застучала в висках, руки задрожали — не может такого быть, его контроль никогда не вызывал подобные проблемы. Это продолжение кошмара, неправда, вымысел испуганного рассудка, а где-то рядом просто стоит этот противный мастер Крик, до боли сжимающий источник — иначе подобный цирк не объяснить. Новая атака справа, слева, сверху — удалось заблокировать все, но с каждым разом щит становился всё слабее и слабее, таял на глазах. Это заметили другие. — А ты в курсе, что рано или поздно Дьявольская энергия начинает питаться волшебной? — поинтересовалась Давия, устроив минутную передышку, — и даже великий маг начинает слабеть, когда присягает демонам. — А ты в курсе, что Дьявольская энергия — выдумка для таких идиотов, — прошипел Йоко. Вид он пытался принять как можно более уверенный, но его колотило изнутри и трясло. Даже если настоящие демоны и Дьявол есть, Янар с ними не связан! Никому в верности не клялся, новые силы не получал, вчера колдовал на отлично. Он ни разу не сектант. Низ живота свело от непонятного прилива страха, болезненные ощущения отдались в самое сердце и пронзили насквозь. Не сектант, не сектант, не сектант...И магию свою не потерял, бред это всё! — Не переводи стрелки, культист, — девочка выплюнула ругательство с особенным презрением и внезапно послала гораздо больше энергии, чем до этого. Опять никакой реакции от тела и каналов. — Да чтоб тебя! — он никак не мог сдаться в такой момент, нужно сделать хоть что-то! Своя мана едва двигалась и лишь малая часть поступала в костюм — значит, форма вряд ли выдержит всю силу атаки. Возможности нападать нет, защиты тоже, потрясающая ситуация! Янар зажмурился от яркого света и понадеялся на удачу, закрыв блоком лицо. Огонь должен вспыхнуть и защитить в последний момент, всегда так получалось! Что-то легко толкнуло руки с плечами, и всё вокруг затихло. Выстоял? Янар осторожно приоткрыл один глаз глаз. Давия стояла в паре метров, удивлённая до невозможного — хлопала ресницами и переводила взгляд то на него, то на тренера. Вокруг царила полная тишина. — Пауза, — объявил не менее удивлённый наставник, — Йоко, в исходную позицию. Какую ещё позицию... Янар додумался посмотреть под ноги и замер, ошарашенный внезапным открытием. Граница белела перед ногами, в полушаге от носка кроссовка. Он покинул пределы арены, впервые на своей памяти. Был бы это классический бой — моментально стал проигранным. Но Йоко не может проиграть магическую дуэль, не умеет выходить не победителем! Соберись же ты, тряпка! Новая просьба, обращённая к пламени, больше походила на мольбу. Разгорись, не гасни, это обычный учебный бой с обычным ребёнком, от которого не ощущалось великой силы, ни разу не похожим на Геру или кого-то из гильдии. Вспыхни, пылай, гори! Погасни. Мана затряслась в груди — или это завелось убитое сердце. Что-то мешало волшебству мчаться по каналам, не давало разжечь огонь. Сжимало тело где-то между физической оболочкой и духовной. Это странное чувство появилось после проверки мастера, именно тогда всё пошло по наклонной. Не мог Миура повредить его источник своим влиянием? Дьявол, а ведь на то похоже! Если догадки верны, Янар попал в самую отвратительную передрягу, которую только получалось представить — каналы можно вылечить, вывалив медикам и лекарям приличное состояние, но орган, генерирующий ману, почти невозможно! Он не может обрубить свою мечту из-за какого-то мужика, что не умеет держать себя в руках, не может стать обычным человеком и перестать творить чудеса своими же руками. Не сейчас. Никогда. Новый выход за пределы арены случился через пять минут — Янара опять вытолкали более хлёстким ударом по плечу, а он ничего сделать в противовес не смог. Гори же ты, гори! Вспыхни огнём! Огонь тебя сожрёт. Частицы маны царапали изнутри, неприятно касались сосудов, бегали по телу и отказывались поступать в самые тонкие каналы, как будто тех закупорило. Магия не слушалась. Не должна его история закончиться так... некрасиво. Тот, кто мог стать великим мастером и спасти мир, сложил меч в десять лет из-за травмы, нанесённой неадекватным гильдийцем, и был избит ребёнком, так издевательски похожим на самую лучшую юную волшебницу поколения — как же убого это звучало! Ещё одна пауза по вине Йоко. Школьники начали шумно переговариваться и болеть за соперницу, а Давия наконец-то расправила плечи и позволила себе отпустить ещё пару колких фраз. Теперь разница между ней и Нил была видна как на ладони: школьница более злая и резкая, счастлива чужой неудачи, и в глазах её было чистейшее злорадство. Нил не такая. В какой-то момент перестала появляться огненная защита на руках. Удар светлой энергией прилетел по рёбрам и толкнул насколько сильно, что мальчик не удержался на ногах и с грохотом упал. Желания вставать не осталось. Он проиграл, пора смириться с этим фактом. Проиграл и ослаб. Внутреннее пламя в очередной раз дрогнуло. Недостойный держать ярость в ладонях. Противно и обидно. — Сваливай отсюда поскорее, сектант, — сказал кто-то из зрителей, — ты теперь совсем палишься. — Даже учителя это замечают, — согласился второй. Опять эти слова, голоса, повторяющие мерзкий шёпот теней из снов. Или это тени брали то, что когда-то говорили дети? Чем демоны из кошмаров отличаются от окружающих? Точно так же мерзко хихикают, кричат гадости и смотрят с таким искренним презрением. Ужасные. С ладоней сорвались несколько крохотных искорок и тут же погасли, не провиснув в воздухе пары секунд. Он не может гореть, только жалко тлеть. — Что, Йоко, магом искры решил стать? — раздался насмешливый голосок Давии, — Дьявольскую энергию под себя подмять пытаешься? — Давия! — прикрикнул учитель, — что за выражения? — Всего-то говорю как есть. Объявляйте конец боя, тут все понятно. — Бой на опустошение, — процедил Янар, — а я ещё не выдохся. Внутри сражались два желания: одно хотело закончить позориться и признаться в своей слабости, а второе старалось разжечь азарт в душе и выкинуть последний козырь. Хоть какой-нибудь, пусть даже его и не было никогда... Что скажут после этого спарринга? Как отнесутся? Тот, с кем боялись ругаться в открытую, больше не может давать отпор, и всеобщий страх исчезнет. Останется лишь бессмысленно кусаться словами, глотать обиду и свою же жёлчь, терпеть заслуженные побои и лицезреть довольные лица драчунов, наконец-то отстоявших свою честь. Все пойдёт ещё хуже по накатанной. Нельзя сдаваться, нельзя гаснуть! Почему он не может заставить себя колдовать, хотя раньше делал это в любой ситуации? «Магия, в первую очередь, это желания и чувства — всплыла в воспоминаниях лекция деда на самой первой тренировке, — эмоции влияют на желания, а от желаний зависит контроль над энергией». Янар ведь хотел победить, как обычно, показать себя сильнейшим, почувствовать вкус триумфа. Хотел. Или нет? Ему нужно быть лучшим, чтобы... Чтобы что? Мальчик нахмурился. Мысли то туго скручивались в голове, то начинали метаться с невероятной силой, судорожно перепрыгивая с одной теории на другую. Он что-то упускал. Упускал не только сейчас, призрачная мысль начала убегать задолго до дуэли. Утром или вчера, на ковре перед Криком. «Самоутвердиться хочешь?» — булькнул под ухом демонёнок, в котором с трудом удалось расслышать мастера Миуру. Желание. Какова его мечта и осталась ли она прежней? Янар всегда хотел признания, загорелся этой идей в тот момент, когда его глаза впервые назвали грязными. Решил доказать, что цвет не имеет значения. Раньше эта идея светила и не отягощала. В какой-то момент пустила корни, превратилась во что-то тяжёлое и более тёмное. Сначала мягко просила, а затем требовала утверждаться за счёт слабых. Острое желание доминировать и заслуженно сидеть на верхушке пищевой цепи отравляло, но заставляло совершенствоваться, истязать себя тренировками и постоянными драками. Огонь сжигал изнутри. Тот, кто хочет просто хвастаться силой перед остальными, не может называться чистым человеком. Гнилые пятна уже пустили отростки в его душе, такого трудно перетянуть от Дьявола. Подобного одержимого сложно перевоспитать. Возможно, он начнёт падать во тьму всё глубже и глубже, пока не присягнёт на верность демонам. Тот, кто хочет мстить даже из правильных побуждений, тоже запятнан и несёт Дьявольскую волю. Тот, кто хочет причинять боль и вредить, не может называть себя последователем Богов. Желание сеять страх — неправильное, мечта покарать сектантов — ошибочна. Янар с самого начала шёл по неверному пути. Мастер Крик увидел его насквозь, заметил тёмную душу во время первой встречи и сказал правильные слова, достойные опытного мага и лидера гильдии. Он посеял червячок сомнения и искренний страх. Но страх не ужасного мастера с чёрной душой и невероятной мощью, хотя его образ всё ещё гулял по задворкам памяти. Йоко всё понял. Он начал бояться того жара, что нёс его огонь. Неправильного жара, направленного против мира, а не за него. Испугался, насколько грязной оказалась его душа. Недостойный носить пламя. Страх гасит огонь, прямо как неуверенность. И, даже самое слабое и незначительное, раскаяние. Если внутреннее пламя тухнет, оно не может разгореться на ладонях. Вся проблема именно в Янаре и, как бы не хотелось признавать, в его упёртости и нежелании называть себя виновником своих проблем. Да, он не может заставить детей замолчать или передумать, но может решить, как на это реагировать. Ненавидеть или продолжать светить, чтобы свет дошёл до каждого и переубедил. Иногда пора брать ответственность за свои поступки. Или что-то менять. Йоко, покачиваясь, встал на ноги. Словил плечом ещё одну атаку, но более слабую и размытую — Давия тоже выдохлась. Сверкнул малахитовыми глазами и поднял руку, будто бы собираясь нападать. Зрители замерли. Тренер вновь уронил ручку, на этот раз вместе с журналом. Противница испугалась возможного ответа на все свои выпады и громкие слова, и на всякий случай отступила, прикрыв рукой лицо. «Иногда, чтобы сделать шаг вперёд, нужно совершить два шага назад» — ещё одна из любимых цитат деда. Как же он бывал прав. Янару больше не нужно обжигать всех вокруг, даже если обидчики будут прыгать в самый эпицентр костра. Пора пересмотреть свои приоритеты и перестать яростно пылать. Ему нужна передышка в своей ненависти ко всему. В полной тишине раздался уверенный мальчишечий голос, знакомый каждому, кто хоть раз видел самого худшего ученика школы, занимавшего в общем рейтинге последнее место, а в практическом — первое: — Я сдаюсь.