Ролевые игры

—Сидеть. — требовательно приказывает Шестиухий, смотря на то, как медленно опускается перед ним на колени Укун, со связанными за спиной руками. — Умница. И Сунь сразу получает похвалу в виде поглаживания по голове. О, как он любит, когда он гладит его именно так... Только Мак способен под правильным углом начать гладить его, чтоб он чувствовал каждым участком своей головы, как его острые коготки проходятся и перебирают пряди волос. Затем он чувствует, как на его шее начинают сцеплять ошейник, несильно затягивая и сначала слегка потягивая на себя, следом отпуская. Шестиухий отстраняется и садится на кровать, вертя поводок. Он скрещивает руки на груди и пару минут любуется Укуном: тяжело дышащим, возбужденным и очень смущенным. Рыжий хвост в беспорядке бьется об пол и Сунь невольно сдвигает ноги вместе, медленно поднимая голову, когда ошейник характерно звякнул и натянулась веревка поводка. —К ноге. — выдает тот следующую команду, уже вдоволь насладившись результатом первой. Приходится на коленях подползти к Маку и уткнутся ему носом в ногу, начать тереться щекой об его колено. Укун поджимает, а то и прикусывает губы, тихо-тихо скуля. —М-м-м, кто это у нас тут такой нетерпеливый? — он произносит это, когда видит, что Сунь снова сводит ноги вместе и прогибается в спине, дергая связанными руками. — Я ведь еще не давал тебе команды. Или ты больше не хочешь, чтобы я тебя хвалил? Тебе ведь так нравится, неправда ли? Укун кивает головой, переставая скулить и возвращаясь в прежнее положение, переставая издавать звуки. Горячим дыханием он опалял колени Шестиухого. За это Мак начал гладить его по голове снова, поощряя за его послушание. Затем, нежно взяв его за волосы на затылке, он придвинул его голову к своему паху. —Ты знаешь, что делать, — он хитро улыбнулся. Затем он стал расстегивать ремень штанов, снимая их вместе с нижним бельем и оголяя член. Укун невольно сглатывает. Нет, величина не пугала его и он бы в любом случае мог бы взять всю длину в рот, просто он никогда так не делал. С трудом пересилив себя, он высунул язык, осторожно касаясь головки, стараясь смотреть Маку в глаза и не отводить этого самого взгляда. Это давалось ему все с тем же трудом и было сложнее, чем пересилить себя. Беря в рот все больше и глубже, он снова и снова виляет хвостом, получая поглаживания. У него не настолько острый слух, как у Шестиухого, но он все равно слышит его полустоны и выдохи, как он практически задыхается в этом, стараясь сдержать себя. Он хватает его за волосы на затылке, заставляя взять полностью. Сунь чувствует, как головка члена упирается прямо ему в глотку и приходится подавить рвотный рефлекс. Сунь тихо скулит и пытается немного вытащить орган изо рта, но этого не позволяет сделать вполне себе сильная рука. —Да-а, хороший мальчик! — выстанывает в экстазе Мак, изливаясь после нескольких минут такого неумелого, но лично для него просто изумительного минета. Укун открывает рот, с которого капает на пол белая жидкость. Шестиухий улыбается и прикрывает его рот. —Проглоти. — опять требует он и Сунь не в силах этому противится. Он глотает, прикрывая глаза. Сперма на вкус была даже будто сладковатой и совсем не неприятной. От этого он вскоре снова поднимает на Мака голову с блестящими и умоляющими глазами, чтоб тот наконец позволил ему снять возбуждение. —Ладно, так уж и быть, — он улыбается, будто читая его мысли. — Лежать. и Укун тут же встает с пола и ложится на кровать. Он думает, что сейчас ему развяжут руки, но нет, Шестиухий лишь опрокидывает его на спину, проводя рукой от его возбужденного члена, еще пока что скрытого тканью штанов, вверх, прямо до его груди, попутно зацепляя коготком край чужой футболки, задирая ее. —А теперь возьми ее своими зубками, чтобы я видел твою грудь, — он улыбается и тихо смеется. Укун снова повинуется, хватая зубами край собственной футболки и крепко держа ее, оголяя свой пресс и сильную грудь, часть своего разгоряченного тела. —Какой ты послушный, — Мак медленно, будто вышедшее на охоту животное, мотает хвостом из стороны в сторону. За такое он садится ему на колени, обхватывая его ноги своими и нагибается, начиная целовать чужое тело. Холодными губами он прикасался к горячему телу, тем самым обжигая и заставляя извиваться на кровати под ним и изо всех сил стараться молчать. Острыми зубами он впивается, вдруг начиная контрастировать нежные и заботливые поцелуи резкими и внезапными укусами. От этого Сунь начинает двигать бедрами навстречу, прижимаясь точно к промежности Мака. Связанные руки то сжимаются в кулаки, то разжимаются снова, и он никак не может успокоится. Мокрый от слюны кончик футболки вот-вот выпадет из его рта и он не хочет, чтоб таким образом похвала заканчивалась. Он просто обожает, когда его хвалят. Именно поэтому он старается изо всех сил. Закончив его помечать, Шестиухий хитро улыбается. Он опускает руки к его члену и освобождает от ненужной одежды, проводя тонкими пальцами по всей длине, вызывая тяжёлый выдох. —Какой ты милый, — он усмехается, смотря, как извивается под ним некогда очень даже неприклонный человек, то бишь, Укун. — Ты очень хорошо стараешься, поэтому... — Мак ускоряет движение своей руки. Сдерживать стоны очень трудно. Сунь запрокидывает голову назад, закатывая глаза, ведь смотреть на то, как извращенно Шестиухий удовлетворяет его, смотреть без сладостных звуков просто невыносимо. За этими мыслями он почти не слышит, когда тот даёт ему следующую команду. И лишь когда он замедлился, Укун поднял на него голову. —Голос. — требовательно произносит Мак снова, невыносимо медленно проводя рукой по члену. И Укун начинает постанывать и подавать голос. Он становится у него чуть ниже, чем в обычной жизни, чем в обычном разговоре. И из-за этого стоны у него утробные, сладостные, с лёгким рычанием и с выдохами. Это все в совокупности придает свой шарм. Шестиухий слушает это, смотрит, как дрожит податливое тело под ним и как легко под ним прогибается Сунь, как он, сквозь стоны, просит его, нет, даже умоляет быть чуточку побыстрее и вот он уже на грани оргазма. Но ловкие пальцы сжимают член прямо у головки. —Давай, попроси меня по-хорошему, — он хитро улыбается и пододвигается к нему поближе, донельзя близко. —Прошу, пожалуйста, Мак... — он дразнит тяжёлым шепотом его уши, звуча слишком похабно и даже, наверное, для кого-то постыдно. Но ему сейчас не до этого. Ему очень хочется разрядки. И наконец, он отпускает его орган, от чего Сунь моментально кончает с несдержанным стоном, отдающийся по всему телу дрожью. —Хороший мальчик. — он намеренно пачкает пальцы в его сперме и размазывает ее по чужому животу, который после такого то вздымается вместе с грудью, то опускается снова. — Теперь... Ты заслужил кое-что. Шестиухий снова отстраняется и теперь уже нависает над коленями Укуна, начиная медленно раздеваться. Сначала верх одежды, затем низ, все это сопровождается такими игривыми покачиваниями бедер и соблазняющими движениями хвостом, которые будто бы невзначай задевают чужой подбородок. Сунь не может отвести взгляда от такого развратного зрелища, как же это пошло и непристойно, от этого возбуждение накатывает снова и он опять скулит, раз уж голос ему велели подать. —Ну же, потерпи, малыш, — Мак нежно гладит его по груди и животу. — Ты же не хочешь, чтоб мне было больно, да? — он делает такой невинный взгляд и Укун сразу же повинуется, кивая отрицательно головой. — Вот так, умница. И Шестиухий медленно вставляет пальцы в себя, все ещё находясь над Укуном. Ему трудно протолкнуть в себя пальцы просто так, поэтому он для начала решает смочить их слюной. И то, как растягивается ниточка этой самой слюны от его губ и прямиком до пальцев, – просто божественно. Затем, достаточно растянув себя, Мак начинает насаживаться на член. Сунь невольно отпускает край футболки, он выпадает изо рта, когда тот чувствует тесноту Шестиухого: липко, немного влажно, и очень тесно, от этого он не может сдержать стона изнывания. —Да, да, вот так, — он протягивает к его груди руки и сдавливает между пальцев бусинки сосков, несильно, но и не слабо, принося ещё удовольствие. — Но есть одно условие. Я должен кончить раньше тебя. Понимаешь, малыш? — Мак хитро улыбается, распрекрасно зная, что такое вряд ли получится. Сунь утвердительно кивает головой и сразу же после этого Шестиухий резко насаживается полностью, до самого основания и оба в унисон стонут. Мак от величины, Укун от тесноты. Тот начинает как можно быстрее прыгать на нем и играться с чувствительными местами на груди, все, чтоб тот быстрее излился и Шестиухий, фактически, победил бы. Они, конечно, не спорили на это, но все же. Будет приятно думать, если Мак все же закончит позже. Укун снова старается изо всех сил, но этот оргазм очень сложно контролировать. Это миловидное, искаженное экстазом, лицо Шестиухого, эти горящие страстью глаза и постоянно появляющийся и исчезающий вновь бугорок внизу чужого живота, заставляет достигать пика наслаждения снова и снова, чуть ли не каждую секунду. И все же, Сунь кончает первым, не выдерживая такого наплыва, несмотря на то, что он мог стонать. Он поджимает уши и снова хаотично двигает хвостом, думая, что теперь Мак больше не назовет его умницей. Но Шестиухий лишь удивлённо опускается снова, чувствуя, как его наполняет что-то белое, горячее и вязкое, и как он кончает следом, от чего капли попадают даже Укуну на грудь. —О-о, так ты не смог выполнить условие... Что ж... — он нагибается к нему, не слезая с члена. Он приближается к самому его уху и гладит по голове. — Все равно ты старался. Хороший мальчик. — и последняя фраза была произнесена так близко и искренне, что Укун забил хвостом по кровати еще сильнее. А затем Мак целует его в губы, лезя глубоко языком внутрь, снова чуток доминируя над ним. Теперь-то он знает, как нужно обращаться с Укуном, чтоб тот сразу же выполнил просьбу, а не откладывал до последнего.