Скорбь и любовь

      Когда Сигма переступил порог дома, на его лице была видна лишь усталость, а капельки пота стекали по лбу. С вымученным вздохом он поставил многочисленные пакеты на пол и кинул взгляд на Марию, закрывающую дверь. К его удивлению, Корелли ничуть не выглядела недовольной или уставшей. Отнюдь, на ее лице сверкала ослепительная улыбка. Последовав примеру коллеги, Сигма поставил обувь в специально отведенный для этого маленький шкафчик. Почему-то такое место не внушало ему доверия. Если Николай смог достать его в закрытой комнате, то что станет с его обувью, находящейся в открытом доступе? Решив лишний раз не думать об этом жутком человеке, Сигма поморщился и вздохнул. Вновь взяв в руки пакеты, молодой человек поспешил в сторону лестницы, чтобы как можно скорее добраться до более-менее безопасного пространства, окрещенного его спальней.       Мария усмехнулась, глядя на удаляющегося Сигму, и юркнула в гостиную, где ей открылся вид на лежащего на диване Николая. Гоголь подкидывал вверх теннисный мячик снова и снова. Девушка решила даже не пытаться понять, где он снова взял очередную безделушку, коих у обладателя опасной способности было немало. Николай повернул голову в сторону и заметил Марию, после чего на его лице появилась довольная улыбка, и он моментально вскочил на ноги.       — Ах, Маша, ты, наконец, вернулась! — хлопнул в ладоши шут, и Корелли подошла к нему, усаживаясь на диван. — Мое предложение поиграть в карты все еще в силе? — возбужденно спросил Николай, крутясь рядом с Марией, откинувшейся на спинку и прикрывшей глаза.       — Может — да, а может — нет, — сказала Мария, накручивая черную прядь волос на палец. Прежде чем Гоголь успел сказать хоть что-то возмущенное, Корелли заговорила вновь. — Знаешь, Коля, нам играть-то не с кем. Федор опять работает, к гадалке не ходи, чтобы узнать это. Про Ивана ты и сам знаешь, говорить ничего не нужно. А вдвоем, знаешь ли, играть неинтересно.       — А Сигма? — мгновенно выдал идею Гоголь. — Мы же можем позвать Сигму и поиграть вместе. Три человека гораздо лучше, чем два, — довольно проговорил Николай, поглядывая в сторону лестницы, где несколько минут назад скрылся их новый коллега. Он уже порывался воспользоваться шинелью, когда Корелли громко цыкнула.       — Коля, — Мария скептически взглянула на Гоголя, показывая, что его идея просто ужасна, — ты думаешь, будто Сигма умеет играть даже в самую простую карточную игру? Если ты считаешь именно так, то тогда ты еще больший болван, чем я себе представляла.       — Эй! — Гоголь схватился за сердце. Марии еще в первую неделю надоел этот цирк, поэтому она предпочла игнорировать Николая. — Маша, не говори такого, ты делаешь мне больно, — слова Николая часто расходились с его действиями, поэтому и сейчас с его губ сорвался смешок, перерастающий в полноценный смех. Будь тут Сигма, точно бы напугался поведения коллеги. — Хорошо, так уж и быть, мы научим Сигму играть в карты! — со всем энтузиазмом сообщил Гоголь, и Мария отрицательно покачала головой. — Ну что опять? — вздохнул Коля, садясь рядом.       — Раз ты так сильно хочешь поиграть в карты, то тебе Сигму и учить в таком случае. Флаг тебе в руки, Коля, и успехов в этом нелегком деле, — Корелли встала с дивана, поправляя помявшуюся юбку, и отсалютовала Гоголю рукой с усмешкой на лице. — Ты пока учи новенького правилам, а я пойду и переоденусь, — сказала Корелли, после чего не спеша отправилась в сторону своей комнаты, собираясь надеть что-то более подходящее для нахождения в доме. Но это место она вместе с коллегами никогда не сможет назвать домом, так как это просто крыша над головой, под которой они находятся только ради осуществления общих планов. Настоящий дом Марии находится далеко, на другой части континента, в слишком далеком отсюда Лондоне. Но прекрасные деньки, когда кто-то ждал ее дома, уже давно прошли. За свою жизнь Мария смогла уяснить на собственной шкуре, что жизнь сложна, когда дома никого нет. От этого осознания на душе было ужасно, даже кошки так сильно не скребут. Хоть возвращайся домой, хоть не возвращайся, ничего не изменится. Ощущение дома пропало уже давно, и нигде больше Корелли не могла его найти, как бы сильно не пыталась. Если ее план пойдет прахом, то тогда все потеряно, и с мечтами о доме придется распрощаться.       Корелли закрыла со собой дверь, проходя внутрь своей комнаты. Она ленивым взглядом оглядела свои владения, после чего вздохнула. Конечно, Мария постаралась сделать жилье максимально уютным и комфортным, но атмосфера была довольно удручающей и нагоняющей на нее тоску. Хотелось бросить все и уехать в отпуск, понежиться на белоснежном пляже, поплавать в чуть прохладном море, но работу никто не отменял, так что деваться некуда. Сегодняшний поход по магазинам помог немного отвлечься и развеяться, но мысли о предстоящей поездке все еще беспокоили ее. Уже завтра нужно было лететь в Лондон, чтобы решить некоторые рабочие вопросы, но желания не было никакого. Ее сердце разорвется в клочья, если она вновь зайдет в пустой дом. Может, остановиться в отеле в этот раз?..       Мария покачала головой, возвращаясь из беспокойных мыслей в реальность. Она пришла сюда для того, чтобы переодеться, значит нужно сделать именно это. Подойдя к шкафу и открыв одну дверцу, Корелли оценивающим взглядом прошлась по нескольким стопкам домашней одежды. В конечном итоге, спустя несколько минут раздумий выбор пал на пижамные серые штаны и белую футболку. Повертевшись перед зеркалом, Мария удовлетворительно кивнула сама себе. За окном уже было темно, а Корелли старалась придерживаться режима, так что она планировала поиграть в карты совсем немного и сразу отправиться спать. Завтра нужно будет собрать вещи. Девушка планировала сделать это сегодня, но Сигма внес свою лепту в изменение ее планов.       Корелли скучающим взглядом посмотрела на стоящий в углу чемодан. Хотелось, чтобы служанка и дворецкий собрали вещи вместо нее прямо как в детстве, но здесь была только одна взрослая она, так что скрепя сердце придется сделать это самой. Когда из тени показался до раздражения знакомый взгляд, Мария закатила глаза и отвернулась.       — Ну же, Маша, сколько ты собираешься игнорировать меня? — обиженным голосом спросил черный силуэт и юркнул в другой плохо освещенный угол, красными глазами прожигая свою хозяйку, прыгнувшую на кровать и уткнувшуюся лицом в подушку.       — Иди к черту! — грубо ответила Мария, подняв голову и бросив тени гневный взгляд. — Ты своенравный мерзавец, с которым я не хочу иметь ничего общего. Я все еще очень хорошо помню предыдущий раз, когда позволила себе выслушать тебя. Ты прекрасно знаешь, чем это обернулось. Я буду игнорировать тебя столько, сколько захочу, так что с глаз моих долой, — Корелли раздраженно махнула рукой, и черный силуэт исчез. Встреча была короткой, но настроение было испорчено. Вся тяжесть переживаний опять навалилась на плечи Марии. Решив, что в комнате ей делать больше нечего, она встала с кровати и направилась на кухню. Обычно этот мерзавец не смел показываться при посторонних, так что игра в карты с Гоголем и Сигмой подойдет как никогда кстати.       Когда Мария думала о Сигме, то ей представлялось его испуганное лицо и полное непонимание правил игры. Каким же сильным было ее удивление, когда она не обнаружила на лице Сигмы ни тени страха. Наоборот, он был заинтересован и вовлечен в то, что Николай активно ему рассказывал. Небольшая улыбка коснулась губ девушки, пока она наблюдала за активной жестикуляцией Гоголя. Со стороны это выглядело очень забавно. Корелли ухмыльнулась и подошла к столу, за которым сидели Сигма с Колей. Гоголь повернулся к ней и довольно рассмеялся.       — О, Маша, ты уже здесь! — Николай вскочил на ноги и, решив проявить вежливость, отодвинул стул, жестом руки призывая Корелли присаживаться. Мария приняла предложение, кивнула и села, улыбаясь. Гоголь был прост до чертиков: он знал, что Мария родилась в Великобритании, поэтому в шутку пытался строить из себя британского джентельмена. Корелли знала, что в Украине, где вырос Николай, совсем другой менталитет, в отличие от Великобритании, где каждый считает своим долгом проявить вежливость. Так что да, за вежливым Гоголем, строящим из себя британского джентльмена, было забавно наблюдать. Сама Мария выросла в высоких кругах Лондона, поэтому этикет и прочие правила вежливости вдалбливали ей с пеленок, растя из нее настоящую леди. — Ты как раз вовремя, — Николай довольно завалился на свой стул и хлопнул в ладоши, отчего Сигма вздрогнул. Он все еще не привык к громким выходкам своего нового коллеги, предпочитая тишину и покой. И это вполне можно было понять, потому что Сигма находится в голове смерти небожителей всего второй день.       — Коля, неужели ты решил выучить Сигму игре в дурака? — Мария со всей внимательностью осмотрела разложенные на столе карты. Сама она предпочитала играть в покер, поскольку в эту игру ей далеко не один раз пришлось играть в подростковом возрасте во время обучения в школе-интернате для богатых детишек, куда ей пришлось отправиться по инициативе мачехи. Это время одновременно было и худшим, и ярким промежутком ее жизни. — Украинская кровь дает о себе знать, да, Коля? — усмехнулась Корелли, зная о любви Гоголя к карточным играм по типу дурака, которые были распространены в его родной стране. Если бы не Коля, то она никогда бы не узнала о существовании таких игр, так как в ее окружении о них никто не знал.       — Между прочим, Сигме нравится, — довольно заявил Гоголь, сверкая словно лампочка. Корелли удивленно подняла брови и повернулась к немного смущенному Сигме.       — Сигма, скажи честно, он тебе угрожал? — полушепотом спросила Мария, так как знала, что Николай вполне мог сделать это на их бедном новеньком. Сигма отрицательно покачал головой, и девушка немного расслабилась. Если это правда, то одной проблемой меньше. — Или тебе и правда понравилось?       — Я удивился, когда Николай неожиданно появился в моей комнате, и не очень-то хотел соглашаться, но мне понравилось, — негромко и немного смущенно проговорил Сигма, чувствуя, что Марии можно довериться. Она тепло улыбнулась и похлопала его по плечу.       — А я и не знала, что ты, Сигма, азартный парень, — усмехнулась она, краем глаза поглядывая на Гоголя, который внимательно слушал их разговор с широкой улыбкой на лице. — Ну ничего, как-нибудь я научу тебя играть в покер. Эта игра гораздо интереснее дурака. Если тебе понравится, то обязательно свожу и покажу казино. Играть мы там вряд ли будем, если не хотим проиграть деньги, но посмотреть волне можно, — сказала Мария, всерьез задумавшись об этой перспективе. По приезде из Лондона вполне можно устроить что-то подобное.       — Хорошо, — Сигма кивнул и вновь посмотрел на лежащие на столе карты. Мария видела в его глазах любопытство и предвкушение. Интересно. Человек из книги может иметь свои увлечения. Знает ли Федор об этом? Наверняка.       — Как далеко вы продвинулись? — спросила Мария у Гоголя, и тот довольно присвистнул.       — Машенька, Сигма уже все понял, а ты сомневалась в моих способностях, — усмехнулся Николай. Корелли краем глаза взглянула на Сигму и увидела еле заметный кивок. Что ж, это очень интересно…       — Раз так, то тогда раздавай карты, Коля, — Корелли одобрительно махнула рукой. — Я сыграю с вами несколько раз и спать пойду. Мне завтра, как-никак, собрать вещи нужно, так как вечером того же дня мой поезд отправится в Токио, а оттуда я полечу в Лондон, — сказала Мария, пожимая плечами. Сигма нахмурился, не совсем понимая, о чем идет речь.       — Скатертью дорожка, — проговорил Николай, почти закончив раздавать карты. — Надолго летишь домой? — спросил он, и Мария поморщилась.       — Я еще не брала обратный билет, на месте будет видно. Есть некоторые дела, которые нужно решить, и в них лучше не торопиться. В бизнесе вообще никогда торопиться не стоит. Больше пары недель точно не проведу там, соскучиться не успеешь, Коля. Зато я, наконец, отдохну от тебя, — натянуто улыбнулась Мария, тоскливо оглядывая свои карты. Лучше терпеть Гоголя, чем свои навязчивые мысли. — Кто козырь?       — Черви, — недовольно пробурчал Коля, уткнувшись в свой веер из карт. Глаза Корелли довольно сверкнули, когда она обнаружила у себя козырный туз.       — Да начнется большая игра, — хлопнула в руки Мария, пародируя Гоголя.

***

      Всю первую половину следующего дня Мария носилась по своей комнате, пытаясь собрать в чемодан все вещи. Оставалось только надеяться, что она ничего не забыла. Вообще, это было бы не столь критично, так как дома было много ее вещей, да и всегда можно сходить в магазин, но все равно хотелось быть ответственным взрослым человеком, который все помнит. Как-никак, на ней уже несколько лет держится семейный бизнес, так что провалы в памяти и невнимательность недопустимы. Не хватало еще из-за этого ошибок наделать и потерять деньги. Хотя Корелли могла смело заявить, что управлять бизнесом у нее получается гораздо лучше, нежели выполнять домашние обязанности. Мария была уверена, что на это повлияло ее детство, проведенное рядом с большим количеством слуг и с отцом на самых разных приемах высокопоставленных и влиятельных лиц.       — Ну-ка помоги закрыть! — хмурясь, сказала Мария и указала на чемодан мающемуся рядом Гоголю. Сигма сидел на краю кровати и молча смотрел на творящуюся вокруг суматоху. Почему-то на сердце у него стало тяжело и печально. Оставаться с Николаем наедине ему совсем не хотелось, а Мария была хоть какой-то гарантией безопасности. Теперь же он будет совсем один… Пока Сигма томился в своих мыслях, рукой теребя край кофты, Коля тем временем резво закрыл чемодан и со стуком поставил его на пол. Корелли удовлетворительно кивнула и бросила взгляд на висящие на стене часы. — Так, вроде бы все взяла, — произнесла девушка, вздыхая и вновь оглядываясь по сторонам. — Осталось поймать попутку и доехать до места отправки поезда. Я обязана успеть, осталось всего два часа! Бери мой чемодан и помоги спустить его вниз, Коля, — Корелли повернулась к зеркалу и быстро оглядела свой внешний вид.       — Почему все должен делать я? — тихо пробурчал себе под нос Гоголь, но все же взял чемодан. Николай всегда был креативным человеком, поэтому и в этот раз решил действовать по-своему. Зачем ему все эти раздражающие лестницы, если есть шинель! Так что Коля оказался в коридоре буквально через несколько секунд и принялся ждать Машу. К его счастью, Корелли сильно торопилась, поэтому подошла к Гоголю спустя всего пару минут. Он смотрел на Марию с усмешкой, пока она обувалась и в последний раз проверяла наличие документов и билетов в сумке. — Ну что, Маша, скатертью дорожка! Хорошо тебе добраться в Лондон, — рассмеялся шут, хлопая Корелли по плечу, и она не смогла сдержать своей усмешки.       — Не пропади, пока меня здесь не будет, Коля. Не хворайте лишний раз, а то Федор явно будет недоволен тем, что что-то пошло не по его плану, — с легкой улыбкой произнесла Мария. — А тебе, Сигма, — она повернула голову к новенькому, — желаю побольше терпения. Попомни мои слова, — сказала Корелли, и Сигма кивнул.       Мария не была близка с этими людьми, поэтому долгих проводов и прощаний не последовало, так что вскоре она стояла у дороги, пытаясь поймать попутку и проклиная глушь, в которой они живут. К счастью, поймать попутку удалось довольно быстро, поэтому на поезд, идущий в Токио, она не опоздала. Поездка на поезде из Йокогамы в Токио занимала всего около двадцати минут, но последующий перелет из Токио в Лондон занимал чуть меньше пятнадцати часов, из-за чего девушке хотелось кричать.

***

      Мария со вздохом облокотилась на спинку кресла, уставившись в окно на пушистые облака. Девушка заранее позаботилась о своем наиболее комфортном полете домой, поэтому купила место в бизнес-классе. Меньше человек рядом, больше места и удобное кресло, а также довольно вкусное питание. Пустой бокал, ранее наполненный шампанским, стоял на откидном столике, дожидаясь, когда одна из стюардесс придет и унесет его.       Оставалось еще около десяти часов полета, поэтому Мария не придумала наилучшего занятия чем сон. Девушка постаралась найти для себя наиболее комфортное положение, после чего прикрыла глаза. Он не стал бы показываться в самолете, так что это можно засчитать за прекрасный шанс выспаться без Его присутствия. Усталость окатила Марию, распространяясь по венам, и Корелли быстро погрузилась в сон.       На часах было десять утра, суббота. Маленькая Мэри соскочила со своей кровати, как только открыла глаза, и у нее в голове пронеслась мысль о Рождестве. Ноги несли девочку к двери настолько быстро, что она чуть не споткнулась о собственную штанину, но вовремя сумела удержать равновесие. Раскрыв дверь нараспашку, семилетняя девочка побежала к лестнице, ведущей на первый этаж их большого дома. Перед тем, как уснуть, Мэри специально надела красную рождественскую пижаму с маленькими коричневыми оленятами, украшающими ее. Растрепанные и лохматые после сна черные волосы лезли в голубые глаза, но девочка активно отмахивалась от них.       — Кажется, кому-то не терпится увидеть подарок, — усмехнулся сидящий на диване в гостиной мужчина, услышав топот дочери по лестнице. Черные кудрявые волосы обрамляли аккуратный лоб, а в карих глазах заиграло веселье. Чарльз Маккей поставил пустую чашку от кофе на столик и положил туда же газету со свежими новостями.       — Это точно, — заметила его жена, Элизабет, сидящая рядом с ним, и взяла мужа за руку, тепло улыбаясь. Чарльз поднес бледную руку к своим губам и оставил на ней поцелуй, встречаясь взглядом с голубыми глазами жены. Ему было отрадно от того, что жена и дочь настолько сильно похожи внешностью друг на друга. Длинные блестящие черные волосы, голубые глаза, напоминающие бескрайний океан… Правда, характером Мэри пошла в отца. Даже сейчас она не собиралась ждать чего-то, поэтому маленьким вихрем понеслась за рождественским подарком сразу после пробуждения.       — Доброе утро! — воскликнула девочка, подбегая к родителям и пытаясь одновременно обнять их обоих. Когда попытка оказалась не очень успешной, Мэри крепко обняла и маму, и папу по очереди, широко улыбаясь. Кругом висели разноцветные гирлянды, всем своим видом крича о наступившем празднике, а рядом с камином, завешенным украшениями в виде больших красно-зеленых носков, стояла елка. Елка была гордостью Мэри, так как она сама помогала маме украшать ее недавно.       — Доброе утро, Мэри, — произнес отец, целуя дочь в лоб.       — С Рождеством, милая, — Элизабет мягко ущипнула Мэри за щеку, и малышка рассмеялась, после чего подбежала к елке, под которой краем глаза уже успела увидеть несколько коробок с подарками. Прежде чем открыть самую большую коробку, Мэри схватила маленькую красную коробочку, лежащую чуть поодаль от остальных, и вновь вернулась к родителям, протягивая ее им.       — Это вам, — с довольной улыбкой заявила Мэри, и Элизабет аккуратно приняла подарок, двигаясь к мужу поближе, чтобы он тоже хорошо видел содержимое коробки. Коробочка была совсем небольшой и упакованной не самым аккуратным образом, по-детски, но для Элизабет и Чарльза Маккей это было самым ценным сокровищем. Легким движением руки миссис Маккей убрала ленту и принялась разворачивать обертку. Открыв крышку, Элизабет заглянула внутрь и улыбнулась, после чего достала рисунок дочери и показала его мужу. Мэри чуть ли не прыгала от нетерпения, ожидая реакцию родителей.       — Мэри, это чудесно, — сказал Чарльз, искренне улыбаясь. Обычно этот мужчина был довольно суровым на вид, и почти никто не видел его улыбки, но любимые жена и дочь были исключением. Им он был готов дарить тепло, любовь и улыбки ежедневно.       — Дорогая, твой рисунок прекрасен. Большое тебе спасибо, — мягко произнесла Элизабет, жестом подзывая дочь к себе. Девочка послушно подошла, не менее широко улыбаясь, и была вознаграждена поцелуем в щеку. — Я поставлю его в рамочку, — сказала женщина, продолжая разглядывать рисунок.       Справа была нарисована большая елка, украшенная гирляндой, а слева их семья, держащаяся за руки. Также на рисунке была немного корявая подпись: «пусть следующее Рождество будет таким же чудесным, как это, я хочу всегда проводить его с вами».       — Я люблю вас! — все-таки от радости подпрыгнула на месте Мэри, и ее мама рассмеялась.       — Мы тоже любим тебя, дорогая, — искренне сказала Элизабет, зная, что это ничто не изменит, и они всегда будут любить свою драгоценную дочь.       Горячая слеза скатилась по щеке Марии. Это было последнее Рождество, которое они провели все вместе, потому что осенью того же года Элизабет Маккей, мама Мэри, умерла.

***

      Мэри Маккей, она же Мария Корелли, вышла из такси у забора, знакомого до боли. Катя за собой чемодан, девушка приоткрыла калитку и вошла на территорию большого дома. На улице стояла осень, но двор был приведен в порядок и выглядел максимально ухоженным и красивым. Садовник старается на славу. Сколько Мэри себя помнила, он всегда старался наводить порядок в саду. Дом пустует уже несколько лет, а порядок в нем по-прежнему идеальный. Мисс Маккей, последняя хозяйка этого дома, не могла допустить, чтобы он был в непригодном состоянии.       Медленными шагами Мэри приближалась к месту, где прошла большая часть ее жизни. К месту, в котором она делила и горе, и радость. Сердце болезненно сжалось, в груди потяжелело, и Мэри потребовалось около минуты, чтобы отдышаться. Наконец, взяв себя в руки, она прошла оставшийся путь до двери, поднялась по нескольким лесенкам на крыльцо и позвонила в звонок. Прошло совсем немного времени, прежде чем мужчина в возрасте пятидесяти пяти лет открыл дверь. Седые волосы на голове и такие же седые усы, морщинки под глазами, черный костюм, включающий в себя белую рубашку и черный сюртук. Серьезное лицо мужчины моментально сменилось улыбкой, и Мэри не смогла сдержать свою, после чего крепко обняла его.       — Ох, Гарольд, как же я рада видеть тебя, — произнесла девушка, чуть отдаляясь от постаревшего за это время дворецкого. Мужчина перехватил чемодан хозяйки, после чего жестом отдал приказ стоящей неподалеку служанке отнести его наверх, в комнату Мэри. Дворецкий помог Мэри снять бежевое пальто, после чего повесил его в шкаф, пока девушка снимала сапоги.       — Ты так выросла, Мэри, — сказал Гарольд, печально улыбаясь. — Ты так напоминаешь покойную миссис Маккей, почти ее копия.       — Прошло всего полгода с нашей последней встречи, не думаю, что я могла вырасти за это время. Особенно, если учитывать тот факт, что мне уже двадцать один год, и я не должна больше расти, — шутливым голосом заметила она.       — Хорошо, я неправильно выразился, — спокойным голосом произнес мужчина, — ты выросла не в плане роста и каких-либо других физических особенностей. Сейчас ты похожа на взрослую, самостоятельную девушку, которая очень напоминает свою покойную мать. Как жаль, что они сейчас не видят этого, — с горечью сказал он, и Мэри кивнула, стараясь сдержать шмыганье носом. Ей не хотелось разрыдаться сразу же после возвращения домой. Именно поэтому Мэри уехала отсюда: она больше была не в силах скорбеть из-за постоянного напоминания о покойных родителях. Этот дом был сплошь пропитан семейными воспоминания. Маккей и сейчас казалось, что она слышит аромат любимого отцовского одеколона, но это была всего лишь злая шутка ее мозга. — Может, чаю? — спросил дворецкий, и Мэри кивнула, так как это была хорошая идея. Она с детства очень любила пить чай и присутствовать на чайных церемониях.       — Как здесь обстоят дела? — спросила Маккей, садясь за стул. Она старалась не смотреть по сторонам, удерживая свой взгляд на Гарольде, заваривающим чай.       — Как и всегда, Мэри, здесь все стабильно. За исключением приходящих тебе писем ничего не происходит. Наверное, это даже к счастью, что все стабильно. Как дела в Японии? — чайный сервиз был поставлен на стол, после чего там же появился чайник с горячим и очень ароматным чаем. Мэри улыбнулась. Было приятно держать в руке домашний сервиз и слышать свое настоящее имя, а не его русские вариации, которые постоянно использует Николай при обращении к ней.       — Ну, в Японии довольно неплохо. Просто непривычно, — вздохнула девушка, после чего сделала глоток чая. Горячая жидкость приятно растеклась по горлу. — Там совсем другой менталитет, другие люди, — чего только стоят ее коллеги… Одна только мысль об этом заставляла съеживаться. Русские, украинец, а теперь еще и японец. Да и жить с ними на одной территории было тяжеловато, потому что они ей абсолютно чужие люди, которых с ней связывает только работа. — Я подумываю о смене жилья, так как жить на одной территории с коллегами не самое легкое занятие, — после этих слов Гарольд нахмурился и покачал головой, но пока ничего говорить не стал. — К моему удивлению, у японцев довольно вкусная еда, — еще один глоток. — Я даже научилась готовить роллы и онигири за эти три месяца. Правда, этим нужно заниматься, пока Николая нет дома, иначе еда автоматически попадает в зону риска. Так что да, я серьезно рассматриваю вариант о покупке или же съеме своего жилья. Хотелось бы жить поближе к центру, — озвучила свое желание Мэри. Ее до чертиков раздражал тот факт, что они живут в такой глуши. Расположение базы было вполне понятным, но все равно некомфортным для нее.       — Правильно, — кивнул дворецкий. Его очень беспокоила эта ситуация. — Лучше обзаведись собственным жильем. Рассмотри вариант покупки. Съемное жилье крайне нестабильно, все может в любой момент измениться, а собственная квартира будет тебе страховкой на всякий случай. Ты и сама прекрасно знаешь, Мэри, что в жизни может произойти абсолютно все, да еще и в самый неподходящий момент.       — Соглашусь, — кивнула Маккей, уже составляя мысленный список дел, который ей нужно будет сделать по приезде обратно в Японию. Она явно застряла там на приличное количество времени. У Мэри никогда не было особой любви к азиатской культуре, поэтому перспектива жизни в Японии не особо радовала ее. Если бы Маккей планировала переезд, то в таком случае выбрала бы какую-нибудь европейскую страну, а то и вовсе не покидала Лондон, просто жила бы в другом месте. Тем более, что такой опыт у нее уже имелся.       — Как твои дела, Мэри? Как твое самочувствие? — спросил Гарольд, и Маккей прекрасно поняла, что он имеет ввиду. Этот человек слишком хорошо знает ее, а она и не против. Как-никак, он начал работать на ее семью еще до рождения Мэри, так что она росла при нем. Он ей был словно дядя, словно второй отец.       — Честно говоря, я устала, — вымученно сказала она, облокачиваясь на свою руку. Это было серьезным нарушением чайного этикета, но здесь никто не собирался порицать ее за это, так что плевать. Она дома. — Эх, Гарольд, я бы очень хотела поехать в отпуск. Знаешь, отдохнуть на каком-нибудь песчаном пляже, поплавать в теплом море. Рвануть бы сейчас в Сан-Ремо… — мечтательно протянула она. Элизабет Маккей, ее мама, очень любила Италию, поэтому у них было жилье в нескольких городах, в том числе в Сан-Ремо. После смерти родителей все это перешло ей, так что она время от времени ездила туда, чтобы отдохнуть.       — У тебя совсем-совсем нет возможности поехать в отпуск? — заговорщическим голосом проговорил Гарольд.       — Ну… — Мэри задумалась. — По сути, нет. Достоевский дал мне примерно две недели, чтобы решить все рабочие моменты. Хотя, если я управлюсь быстрее, чем за две недели, то что мешает мне в таком случае немного отдохнуть в Италии? — довольно заключила Маккей, и дворецкий одобрительно кивнул.       — Не думаю, что у тебя работы выше крыши. Главное не тяни с ней, но и не торопись. Будь рассудительной. Мистер Маккей всегда учил тебя быть внимательной в вопросах бизнеса и компании, так что не забывай об этом.       — Я всегда помню об этом, Гарольд, — устало сказала Мэри. Она любила работать, это было ее жизненным призванием, но даже любимое дело может сильно утомлять. Особенно, когда в твоих руках большие деньги, которыми нужно правильно распоряжаться.       — Вот и правильно. Твой отец был хорошим примером, как владеть бизнесом, — чай был допит, поэтому он принялся убирать со стола посуду.       — Кстати о работе, — вновь заговорила Маккей. — Принеси мне, пожалуйста, пришедшие письма. Нужно со всеми разобраться. Возможно, там что-то важное, — сказала она, и дворецкий кивнул. Мэри уставилась на свои ногти, с головой пустившись в размышления о работе и встречах, на которых ей обязательно нужно будет побывать за это время. Возможно, стоит посетить пару приемов…       — Вот все письма, которые пришли во время твоего отсутствия, — Мэри вернулась в реальность, когда перед ней оказалась стопка с письмами. Она стала внимательно перебирать конверты, внимательно читая отправителей. Некоторые заинтересовали ее, остальные же, скорее всего, были довольно бесполезными по своему содержанию. Но, как говорится, не стоит судить книгу по обложке. Но, прежде чем Мэри успела начать открывать конверты с письмами, ее взгляд упал на самый нижний конверт. Сердце пропустило удар, когда она увидела отправителя. Правда, был указан только адрес отправителя, но адреса получателя не было.       — Джон заходил сюда? — спросила Маккей, уже зная ответ на этот вопрос. Дворецкий кивнул.       — Мистер Хейли заходил сюда около трех раз, спрашивая о твоем здравии и возвращении обратно. Буквально две недели назад он был здесь в последний раз и попросил отправить тебе письмо. Я бы с радостью сделал это, но я никак не смог бы сделать это, так как из-за вопроса безопасности ты не оставила своего японского адреса, — сдержанно ответил Гарольд. — Увы, ты не оставила ему никаких способов для связи, так что в этот раз я бы посоветовал сделать это. Думаю, мистер Хейли никак не сможет навредить тебе и твоей организации, Мэри, и ты прекрасно об этом знаешь.       — Я свяжусь с ним завтра и договорюсь о встрече, — девушка печально улыбнулась, понимая, что поступила не лучшим образом. Тем более, Гарольд прав. Джон никогда бы не сделал что-то такое, что могло бы навредить ей. — Ты прав. Все же он мой лучший друг, — сказала Мэри с некой теплотой в голосе и улыбнулась. — Попроси прислугу набрать воды в ванну, я хочу расслабиться.