Облик Пожирателя Луны

— А ты можешь трахнуть меня в своём драконьем облике? — спрашивает Келус и почти не краснеет от произнесённых слов. Дань Хэн застывает. Ему не показалось? Он поворачивает голову к стоящему рядом первопроходцу и негодующе глядит в глаза. Келус отводит взгляд, смутился собственных слов, но, недолго думая, снова переводит его на юношу. — Ты сейчас серьёзно? — на всякий случай переспрашивает Дань Хэн, вдруг от недосыпа и работы он услышал что-то не то. Келус наклоняет голову вбок и задумывается над ответом, может, перевести всё в шутку? Всё-таки неправильно это, просить своего возлюбленного о таких вещах в угоду себе. Да, он часто задумывался над тем, какой же Дань Хэн, чёрт возьми, сексуальный в облике Пожирателя Луны. Его горящие глаза, одежда с вырезами на груди и спине, которые распаляли воображение ещё больше, и, конечно, причудливые рога и длинный переливающийся на свету многими оттенками бирюзы хвост. Келусу стыдно признавать, но он довольно часто грезил о том, чтобы такой Дань Хэн взял его, и, что сам первопроходец хотел бы огладить руками его рога и недвусмысленно лизнуть всю их длину. Возможно, хотел бы почувствовать на себе чешуйчатую поверхность хвоста, стягивающего кожу. От всех этих мыслей тело снова охватывает жар и сладко тянет внизу живота. Стоит хотя бы спросить. — Серьёзней некуда, — уверенно кивает Келус и пытается не раскраснеться ещё больше, дожидаясь ответа, но всё же уточняет, — если ты сам хочешь, конечно. Дань Хэн медленно моргает, прокручивая в голове вопрос, и встаёт из-за стола, подходя к двери архива. Келус думает, что он полный идиот, и закрывает глаза, густо краснея больше от стыда, нежели от смущения. Но, к его великому удивлению, через мгновение чувствует на подбородке холодные пальцы и распахивает глаза, неверяще глядя на спокойного Дань Хэна перед собой. — Чтобы нам не помешали, — тихо говорит юноша, кивая на дверь, и осторожно касается горячих губ. Келус всегда такой. Горячий, спонтанный, жизнь в нём так и кипит, непонятно, действие ли это стелларона или же он сам по себе такой, но Дань Хэн понял, что по уши влюблён. Он никогда бы не подумал, что его сердце будет тянуться к такому.. такому, как Келус, но принял это сразу же и, к своему величайшему удивлению, совсем недолго справлялся со своими чувствами в одиночку. Просто первопроходец более решительный, смелый и прямолинейный, но признавался в чувствах весьма неловко и до ужаса смущённо. Дань Хэн тогда выглядел и вёл себя не лучше, но решил сделать что-то и со своей стороны, первым потянувшись для неумелого, но такого желанного поцелуя. С тех пор их мастерство в этом деле, пожалуй, возросло, а действия стали более уверенными. Получалось не краснеть при любых, даже малейших прикосновениях, но интимная близость всегда приносила смущение и окрашивала скулы мягким красным цветом. Келус прикрывает глаза от приятного поцелуя и темнота под веками вдруг растворяется в переливающимся золотом и лазурью свечении. Он лениво размыкает веки, когда тепло губ исчезает, обнимает за шею, чтобы притянуть к себе ближе, и замечает, что Дань Хэн преобразился. Сразу хочется действовать, но он не может отвести взгляда от такого величественного, существа высшего перед собой. Ох чёрт, а ведь Пожиратель Луны собирается бесстыдно взять его здесь и сейчас. Келус может без малейшего угрызения совести сказать, что он трахался с самим божественным созданием, и ни капли при этом не соврёт. Улыбка сама лезет на лицо от таких мыслей, из-за чего он весело хихикает и опирается бёдрами о стол позади, утягивая Дань Хэна за собой. — О чём задумался? — с улыбкой и интересом спрашивает Пожиратель Луны, проводя носом по щеке. — Я занимаюсь сексом с величайшим старейшиной видьядхар, после такого и избранным могу себя считать, — смеётся Келус, игриво скользя пальцами к вырезу на груди. — Ты же знаешь, что я всего лишь перерождение того самого старейшины, — Дань Хэн звучит серьёзно, но руками нетерпеливо скользит под одежду, оглаживая мягкую кожу, — к тому же, ты и без того избранный. Келус видит, как юноша искренне улыбается ему, это похоже на флирт, самый горячий и самый действующий на первопроходца флирт. Дань Хэн снимает с него куртку и откидывает на спальное место, быстро расправляется со свободной футболкой и довольно осматривает открывшуюся грудь. Взгляд скользит ниже, к бёдрам, чертовски привлекательным, сильным бёдрам. Келус готов поклясться, что уловил утробное урчание, поэтому просовывает пальцы под ремешки, что крепятся к поясу и плотно прилегают к правому бедру, и гладит это место, немного надавливая. Дразнит, распаляет Дань Хэна и остаётся доволен его реакцией, растягивая губы в вызывающей улыбке. Келус не успевает ничего сказать, как его прижимают вплотную к столу, пальцами сминая бёдра, сильно, с явным желанием. Дань Хэн горячо выдыхает в шею и несильно прикусывает в самое основание, зализывая затем горячим языком. Дрожь прокатывает по телу от таких манипуляций, но Келус вдруг чувствует прикосновение шершавого рога к своей щеке и раздумывает только несколько секунд, прежде чем поцеловать его основание. Дань Хэн не двигается, позволяет сделать, что тому угодно, рога у него никогда не были чувствительными. А потом первопроходец размашисто лижет его своим до невозможности горячим языком, и Дань Хэн распахивает глаза, судорожно вздыхая. Это так.. необычно. И приятно. Пожиратель Луны подумывает показать Келусу хвост, чтобы увидеть, что же взбредёт тому в голову, если это произойдёт. Он отстраняется от распалившегося первопроходца и требовательно вжимается губами в чужие, надавливает языком, чтобы поцеловать глубже, ближе. Пальцами скользит по вздымающейся груди, чувствуя биение сердца и, совсем немного, пульсацию стелларона. Спускается к краю штанов и расправляется с замком достаточно быстро, пока Келус только и мог, что руками держаться за стол позади и пытаться успеть за заданным темпом. Дань Хэн отстраняется, чтобы юноша смог перевести дух, и пальцем тянет край штанов вниз, намекая. Келус, кажется, не догоняет совсем и тянется к замудренному поясу Пожирателя Луны, пытаясь разобраться с ним тоже. Не получается. — Твоя одежда всегда такая сложная, — хмурится первопроходец, и вкупе с ярким румянцем смотрится это очаровательно. — Сними, — Дань Хэн произносит это с улыбкой и снова намекает на чужую одежду, — со своей я сам разберусь. Келус быстро сдаётся и также быстро избавляется от своей одежды, оставаясь совсем обнажённым, из-за чего чувствует сильное смущение. Взгляд цепляется за быстрые, но аккуратные движения чужих пальцев, и внутри становится почти невыносимо. Дань Хэн ими мог довести до оргазма без малейшего труда, но сегодня они сделают по-другому. Пожиратель Луны наконец снимает с себя украшения и остаётся лишь в легко снимаемых элементах одежды, с которыми Келус хочет справиться сам. Он останавливает чужие руки за кисти, нежно их поглаживая, и опускает. Пальцами ведёт к краю, ощущая под тонкой тканью рельеф чужого тела, и аккуратно, без спешки снимает, касаясь уже открытой кожи. Есть в этом что-то до боли интимное, когда можно прикоснуться к любой части тела и водить подушечками по мягкой коже, рисуя на ней невидимые линии. Келус любил Дань Хэна всего, каждый участок тела, каждую родинку, и в особенности любил сам его раздевать. — Ты сегодня более медлительный, чем обычно, — Дань Хэн не упрекает и не мешает его действиям, нежно проводит по виску и заправляет пару прядей за ухо. — Хочу насладиться тобой, — несвойственно для себя серьёзно говорит Келус и смотрит преданно, любяще. Дань Хэн от этого краснеет, но понимает, что отношения с первопроходцем самая правильная вещь в мире. Никто не смотрел на него так. Никто не желал его так же сильно, и сам он никогда такого не испытывал. Чувства накатывают так сильно, что Дань Хэн, как только Келус наконец снимает с него верх, поспешно обнимает его, прижимаясь обнажённой грудью к чужой. Горячо, приятно. Пальцы сами скользят по коже, вызывая мелкие мурашки, слишком близко. Всегда появлялось желание быть так, кожа к коже, чтобы никаких преград, никаких ограничений, потому что доверяют. Дань Хэн быстро выуживает из какого-то ящика смазку и выдавливает себе на пальцы. Но, как только одной фалангой входит в Келуса, недоумённо смотрит в чужие глаза. — Я подготовился заранее, — смущённо поясняет Келус и почти прячет глаза за чёлкой. — Всё хорошо, — шепчет Дань Хэн и поднимает чужую голову за подбородок, ведь не стоит за это краснеть. Пожиратель Луны быстро снимает оставшуюся одежду, пока Келус жадно осматривает его и нетерпеливо ёрзает, подрагивая всем телом. Больше он томить не хочет, поэтому выдавливает на руку смазку и проводит по всей длине, приглушённо вздыхая. Первопроходец опускает взгляд и им же практически умоляет наконец войти в него. Дань Хэн понимает всё без слов, поэтому хватает юношу под бедром, сминая кожу с явным желанием, и сразу входит на всю длину, вырывая из Келуса громкий стон, свой же заглушая в чужой шее. — Прости, — сразу же извиняется Пожиратель Луны, осторожно поглаживая поясницу и удобней подхватывая первопроходца под ноги. Келус мотает головой и обнимает за шею, чтобы иметь хоть какую-то опору, больно ему точно не было. Дань Хэн начинает медленно, всегда внимательно и заботливо следя за реакцией, чтобы не навредить. Его всего точно также трясёт, ведь внутри Келуса так хорошо и горячо. То, как он сжимается вокруг его члена, сам пытается насадиться и начать двигаться, и несдержанно стонет у самого уха, напрочь сносит всё внутри, оголяя лишь желание. Желание быть до невозможности близко, почти под кожей, касаться без всякого стыда, потому что можно, целовать-целовать-целовать и любить. Нежно и медленно или жёстко и грубо. Перевязывать и обрабатывать раны после битв, покрывая их заживляющими поцелуями или же кусать, оставлять метки, потому что иногда Дань Хэн желает большего. Но Келус не против. Он всё понимает и позволяет, потому что любит. Если же ему что-то не нравится, он обязательно скажет, потому что скрывать что-то не в его стиле. И Дань Хэн понимает, что Келусу сейчас всё нравится, потому что у заострённого уха раздаются лишь частые блаженные стоны. — Можешь.. быстрее? — отстраняясь, просит первопроходец, и выглядит он чудесно. Дань Хэн слушается беспрекословно, набирая темп, почти вбиваясь в чужое тело со звонкими мокрыми шлепками. Его самообладание и выдержка трещат по швам, и он также громко стонет, когда Келус сжимается вокруг него сильнее. В голову внезапно приходит одна идея и Пожиратель Луны думает, что стоит её воплотить, его ведь просили. Келус не сразу понимает, что происходит, и еле опускает взгляд. Его правую ногу обвил.. хвост? Из горла вырывается удивлённый вздох, но времени и способности думать у него не очень-то остаётся, когда тело содрогается от блаженства каждый раз, когда в него вгоняют член. Но ему стало намного удобней, ведь Дань Хэн заботливо придерживал его хвостом и под поясницей. О Эоны, и как только ему удаётся о стольком думать, когда они трахаются? Холодный хвост приятно контрастирует с раскалённой кожей, вызывая мелкие мурашки шершавыми чешуйками. Келус жмурится и откидывает голову, всё ещё крепко держась за чужую шею, ему сейчас невыносимо. С Дань Хэном он всегда испытывает слишком много чувств, неописуемых чувств. — Келус.. я сейчас, — он не договаривает, уже выстанывая чужое имя, и притягивает к себе, крепко обнимая. Первопроходец смыкает губы, скуля и заламывая брови от быстрых движений внутри. А когда он чувствует на головке своего члена пушистую кисточку хвоста, то почти подпрыгивает в чужих руках, до хруста выгибаясь в спине. Пара быстрых движений, и сильный оргазм окутывает всё тело, не давая мыслить здраво. Он, кажется, выпадает из этого мира на мгновенье, или же дольше, всё ещё временами содрогаясь. Разум возвращается к нему только тогда, когда он чувствует горячее прикосновение к своему плечу. Дань Хэн размашисто лижет его и только немного царапает зубами, в этот раз совсем не кусается. На животе неприятно холодит своё и чужое семя, поэтому Келус немного морщится, но на деле ему сейчас совсем всё равно. Перед глазами только невероятный, до ужаса красный и немного растрёпанный Дань Хэн. Смотрит своими невозможными глазами, вызывая мурашки по телу, а затем аккуратно отпускает первопроходца на пол, всё ещё поддерживая под поясницей. Келус чувствует, как у него ноги дрожат ужасно и задница горит, но улыбается расслабленно и падает в чужие объятия, зная, что его удержат. Он незамысловато ведёт пальцами по спине и доходит до основания хвоста. Разглядывает его с интересом и скользит подушечками пальцев по ряду чешуек, изучает, глазами выхватывая проблески голубого, зелёного и немного золотого от света ламп. Дань Хэн мурчит от таких невесомых касаний и сам гладит лопатки, спускаясь ниже по выпирающим позвонкам. По-хорошему, им бы сейчас в душ сходить, но отрываться от неспешных ласк совсем не хочется. Хочется лишь стоять вот так, в обнимку, чувствуя выровнявшееся дыхание и кожу чужую под пальцами. — В следующий раз, — лениво начинает Келус, — давай поменяемся ролями? Дань Хэн хмыкает и прикрывает глаза, вдыхая запах родного тела. Ему нравилось, что первопроходец напрямую спрашивал его о подобных вещах, даже если потом смущался. — Обязательно.