Икарус-Тян: Перезагрузка

      — Как живётся в новом теле? — подъебнула измученную кошку Маруся, лазя среди шуфлядок в поисках заначек хавчика.       — Иди в пизду со своими допросами, — прошипела Юля. — Представляешь, как тяжело управлять библиотекой, не умея ни читать, ни писать? Мяу!       — Я тоже безграмотная, — призналась Икарус, нашедшая заплесневелую вафельку в одном из отсеков. — Только дорожные знаки понимаю.       — От тебя и не требуется, — заметила кошка и перевела тему. — Мяу… Благо, что всё обошлось с Женей. Ты, автобус, кризисный менеджер от бога.       Икарус засмущалась, с удовольствием поглощая вкусняшку:       — Льстишь… До финала ещё не близко.       Библиотекарша стала умываться (зрелище не для слабонервных):       — Значит, тройничок Персунову задумала? Хороший план, может сработать…       — Слишком круто для нашего Мета-Инцела, так что утром одну пионерку, а вечером вторую, — возразила сутенёрша. — Лагерь и без того чудит сверх меры. Как бы снова демоны из шахт не полезли…       — Мяу, но почему Лена и Мику? Славя гораздо похотливее, а Двачевской нужна лишь пара рюмок для утраты контроля над пиздой.       Девушка подумала и ответила:       — Водочка уже выпита… Мной. А белобрысую я не стала трогать… По доброте душевной.       — В лагере не жалуют Славянку. Ты-то с чего подобрела? — недоверчиво прервала самовылизывание Юля.       — В старом цикле некрасивая история вышла, — отмахнулась собеседница. — Ныне возвращаю долги. Жалко девку.       — А Мику не жалко?       — Ни капельки, — оскалилась беспредельщица. — Наша синевласка — это глупенький смешной хомячок. Говорю со всей любовью, ведь я такая же.       — И что? — Юля заинтриговалась автобусной школой философии.       — Да похуй просто. Её выебут нормально, покормят сверху, в лобик цмокнут — чем не счастье зверушке?       Кошка презрительно мяукнула:       — А потом точно так же выебут и покормят Лену. Представь себя на месте Мику-хомячка, нормально?       Икарус закатила глазки:       — Бля, Юля, мне и воображать не надо…       — Стоп, чего? — кошка округлила глаза. — Вы с Персуновым ебались???       Поняв, что сболтнула лишнего, девушка побледнела:       — Ну… Да, разочек…       ЮВАО покачала головой:       — Так вот почему бабье лето пришло…       — Давай, назови меня шлюхой, — разозлилась автобус. — Не удержала письку в юбке.       — Мяу, чего так сразу? Наоборот, спасибо, что отсрочила зиму. Мета-Семёну явно пошёл на пользу трах с девушкой-автобусом. Экзотика, как-никак…       — Да пожалуйста, — тяжело выдохнула Маруся. — И теперь я своими же поршнями кладу Персунова под других баб.       Юля согласилась:       — Это нелегко, мяу. Но каждый из нас чем-то жертвует ради спасения лагеря. Я ведь позволила остричь свои волосы? Было обидно, но что поделать.       — Брось, так даже лучше, — преодолела внутреннюю грусть Икарус. — Заодно блох вывели.       Девочки посмеялись, а спустя минуту кошка задумчиво выдала:       — Слушай… Но ведь ты тоже пионерка, разве нет?       — У пионерок не бывает сисек седьмого размера, — шутливо ответила автобус, не придавая вопросу глубокого смысла.       — Нет-нет, лагерь считает тебя одной из них! — в озарении мяукнула девочка-животное. — Стало быть… Ты переспала с нашим Семёном… И… Понимаешь???       — Типа, наполовину дело уже сделано? — засомневалась Маруся. — Разве со мной считается?       — Наступило ведь потепление, — тревожно муркнула Юля, осознавая, что прочих доказательств нет. — Надо просто верить.       Повисло напряжённое молчание. Маленькие мозги осмысливали большие мысли.       ***       Семён нашёл Еленочку, гуляя по пляжу. Она сидела и задумчиво смотрела Шурика и Славю, которые весело плескались на мелководье.       — Привет, чего грустишь?       Девушка томно ответила:       — Эта глупая история с записками Жени…       — А что с ними? — удивился Персун. — Дурочка нафантазировала ерунды во сне, сама слышала.       — Просто… Я ведь соврала вожатой на линейке. Или ты считаешь, между нами и правда ничего нет? — с надеждой в голосе проговорила Тихонова.       Это был удобный вопрос. Сёма не упустил момент и подсел рядом:       — Мне показалось тогда, в библиотеке, что у нас много общего… Но я не хотел торопить события, — сыграл джентельмена пионер. — Ты очень хорошая девушка.       — Слишком хорошая? — вздохнула Ленка.       — Ну… — Семён привычно затупил.       — А вот Алиса не слишком хорошая, как думаешь?       Разговор вышел на протоптанную дорожку ревности из-за Двачевской. Этот скрипт Персунов худо-бедно умел отрабатывать:       — Рыжая хулиганка из пятого домика? — уточнил казанова, давая понять, что не интересовался Алисой.       — Мальчикам ведь нравятся такие? — уже кричала девушка.       — Кому-то, поди, и нравятся. Но не мне, — твёрдо и чётко изложил Персун.       — Правда? — восхитилась Леночка.       — Я люблю тишину, — подтвердил Семён. — Поэтому ушёл на пляж подальше от суеты, любоваться рекой… И, что вышло крайне удачно, тобой.       Шоколадка растаяла, надо было кушать:       — А хочешь, сегодня ночью встретимся прямо здесь? — импульсивно озвучил пионер. — На звёзды посмотрим, искупаемся в абсолютной тишине, без этих раздражающих блондинчиков.       Лена испугалась внезапного комплимента и приглашения на свидание, но виду не подала (точнее, попыталась):       — Это так… Пугающе… Но ведь, по сути, ничего страшного… Я… Я приду, — ответила зеленоглазка. — Возьму купальник и термос.       — Как здорово, — улыбнулся пионер. — А я дорасскажу, чем закончится моя книга про ведьмака Геральта, которую я скоро обязательно допишу!       Семён не стеснялся присваивать авторство культурных объектов из реального мира, полагая, что с оригиналами, созданными после 80-х, никто в Совёнке не был знаком. Девушка негромко рассмеялась:       — Как я могла забыть! Твоя нелепая выдумка про седого деда-бомжа, с которым почему-то встречаются молодые красотки. Вот потеха будет.       — А ты мне всё же дашь почитать свой фанфик про реверс-гендерный Совёнок, как обещала, — не остался в долгу Семён.       Лена раскраснелась, но решительно ответила:       — Договорились!       ***       Икарус посмеивалась от того, насколько диким оказалось поручение медсестры, за выполнение которого та пообещала спустить на тормозах ночной погром. Впрочем, дело было не срочное (день-два терпело), поэтому автобус зарулила в клуб кибер-педиков. Точнее, педик оставался лишь один, ибо второй уже познал вкус девичей славянской плоти.       — Салам, благодатную нашим! — девушка поприветствовала Электроника.       Тот, при виде сисястого автомобиля, быстренько потух:       — Ч-ч-его тебе? — испуганно вопросил Сергей.       — Писюнчик подрюкал? — напомнила Икарус, чем закончилась их последняя встреча.       — Н-н-нет, — выкатил он глаза. — А должен?       Маруся улыбнулась:       — Пар бы спустил. А то после рандеву в медчасти сам не свой ходишь, — девушка вдруг вспомнила план Мику и улыбнулась. — Слышь, Серый, а хочешь за сиську подержаться? Смари, какая большая…       — Да отстань! — не выдержал Электроник. — Мне вообще-то Женя нравится!       Икарус молча захохотала, подумав о том, что теперь у Сыроежкина появился реальный шанс трахнуть возлюбленную, если ту ещё не съели подвальные крысы. Автобусная жопа, похотливая до сомнительных авантюр, выдала следующее:       — Женя, кстати, весь день расстроенная сидит в библиотеке. Лагерь считает её дурой за те дурацкие письма. Если хочешь подставить женщине крепкое мужское плечо, то сейчас — лучший момент!       Серёга аж засуетился:       — О… Это да… Хорошая идея.       Маруся хлопнула себя по лобовухе:       — Погоди! Я ж зачем пришла-то? Раз сиськи мацать не хочешь, то окажи мне услугу просто так.       — Какую? — снова заробел Электроник.       — Нужно сделать вид перед Мику, типа мы встречаемся. Женя не узнает, обещаю.       — Э-э-э… Ладно, — боязливо ответил полупокер. — Когда?       — Прямо сейчас, — ухватила девка Серёжу под локоток. — Мы в библиотеку направимся через музыкальный кружок за ручки, пощебечем для виду… А потом — свободен.       Спустя несколько минут сладкая парочка объявилась под окнами рабочего места девочки-дауна. Маруся принялась громко смеяться, чтобы привлечь её внимание. Это сработало, в окне нарисовалась голубоглазая заинтригованная мордашка. Подтвердив факт наблюдения, Икарус пошла в разнос:       — Серый, а ну, поцелуй меня быстро!       — Что? Мы так не договаривались, — ссыкливо прошептал он.       — Бля, товарищ ты или нет? — гыркнула автобус, и это возымело эффект.       Пионеры сочно пососались, а Маруся плюс ещё цапнула Серёгу за хуй через штаны. Тот едва промямлил:       — Пощади…       Автобус ослабила зажим, и они пошли дальше. Краем глаза Икарус отметила восхищённое личико Мику в окне:       — Будет знать, как выёбываться своим ути-пути Персуновым, в рот его ебала, — девушка была права во всех смыслах.       Пионеры остановились у входа в библиотеку:       — Спасибо за помощь, официально выписываю из гомогеев, — торжественно заключила Икарус.       — Так я и поверил, — Серёга рационально ожидал новой подставы.       — Писюн у тебя стоял крепко, — улыбнулась Маруська. — Такое не подделаешь… Ладно, иди к своей замухрыжке. И про сосцы не забудь! Ой, то есть… Короче, сам разберёшься.       Лишь пионер зашёл в помещение, Икарусятко ломанулась со всех ног подальше, прекрасно осознавая, какую свинью подложила кошко-напарнице:       — Бе-бе-бе, каждый из нас чем-то жертвует, бе-бе-бе, — на ходу передразнила Юлю девушка. — Бе-бе-бе, наполовину дело сделано, бе-бе-бе… Посмотрим, что ты скажешь, когда тебя выебать захотят, кошара драная, перхоть, гумус, биогумус, вша, паразит, чмопердос…       Автопилот вывел транспортное средство на пляж, где белобрысые товарищи уже мило вытирали друг друга в самых нескромных местах, а товарищ Персунов чуть поодаль охмурял Леночку:       — Ага, ты мне и нужен! Сёма, подь сюда!!! — заорала Маруся погромче.       Персунов скрючил недовольное ебало, но на зов откликнулся и медленно подошёл:       — Чего тебе, мать?       — Слушай, мы же ебались, так? — без лишних прелюдий начала Икарус.       — Ну? — удивлённо выдавил Персун.       — Что, ну? — сорвалась автобус. — Ты видишь на мне пионерскую форму?       — Э-э-э, вижу? — не был до конца уверен Семён, остановив взгляд на торчащих сквозь рубашку сосках Маруси.       — Так это потому что я — настоящая пионерка, смекаешь?       Парень ушёл в раздумья:       — Ну и хули с того? Поздравляю! Служу Советскому Союзу, или какой там у пионеров девиз?       За беспредельную тупость идиот схватил леща:       — Ты уже трахнул пионерку, меня. Значит, осталась всего одна, придурок, — схватила его Икарус. — Как я могла дать такому болвану???       Лена издалека наблюдала за перепалкой, и последнее действие заставило её вмешаться. Пока она там шла, Маруся добавила:       — Кидай нахуй Лену и пиздуй за Мику. Она тебе сегодня хотела сиську дать потрогать, это верняк.       Неожиданно Семён взбрыкнул:       — Отвали. Я сделаю по-своему.       — Совсем дед таблетки попутал. Что случилось?       — Не понимаешь, — хотел оправдаться Персунов, но Маруся ещё крепче ухватила его.       — Сперма в мозг ударила? Мало меня было?       — Ты просто ревнуешь, — улыбнулся Сёма.       — Эй, Маруся, отпусти его! — подошла-таки Тихонова.       В её голосе читалась безудержная ревность, грозящаяся перейти в старое доброе ультра-насилие. Впрочем, Икарус была не против.       — А то что? — с вызовом бросила она.       Вместо ответа в кабину прилетел кулачок, а из глаз посыпались искры. Девушка вынужденно отпустила пионера и пошатнулась:       — По-твоему, это удар? — сплюнув кровь и один зуб, процедила Маруся. — Вот это удар!       Она дерзко оформила нижнюю пробивку в челюган так, что Леночка аж сальтанулась назад и шмякнулась мордой в песок.       — Чего творишь? — заорал Семён, бросившись к нокаутированной избраннице.       Икарус ощупала языком дырку между зубов:       — Вот и подралась твоя Леночка, можешь трахать, — прошепелявила Маруся. — Я, конечно, не ДваЧе, но эта ебанашка ещё минут пятнадцать против не будет.       — Ты чудовище, — возмутился горе-Ромео.       — А ты бабораб, и всегда им был, — рубанула девка, ибо накопилось. — Все проблемы из-за твоего пиздолизаторского характера. Даже циклы в этом ебучем Совёнке привязаны к тому, какая девочка разрешит Семёнчику писю понюхать на сей раз. Не заебало, Чморсунов? Пора взрослеть.       Маруся развернулась и ушла. Подул холодный ветер.