Икарус-Тян: Перезагрузка

      Икарус была в ярости! Почему Семён начал делать по-своему? Неужели так притёрся к лагерю, что не захотел портить отношения с его кукольными обитателями? Вот же кукольнофил… Куколдун… Короче, куколд.       — Не хватало нам лишних соплей, — думала автобус, покидая место драки. — Теперь неизвестно, когда Лена очухается, и будет ли ей со сломанной челюстью до интима? Сука, разумеется, нет!       Икарус схватилась за голову:       — Блядская тупая Маруся, раз за разом всё портишь, — глаза несчастной автобусинки заблестели. — Не плакать, только не плакать! Всё будет хорошо, всё будет…       Она села на лавочку и попыталась не дать эмоциям захлестнуть разум:       — Ненавижу быть человеком… Эти чувства, — запричитала девушка. — Вот куда я полезла? Трахнул бы Семён и троих, чтоб наверняка вышло! Но нет…       И вдруг бедолага осознала мотивы своего поступка:       — Я ведь люблю его… Жалкого био-карлика, чмоню, этого датфилоёба, — всхлип вырвался наружу. — Не потому что Мета-Семён приказал… Просто я глупая девочка…       Мимо шла уставшая Славянка после насыщенного дня. Блондинка увидела рыдающую пионерку и подсела рядом:       — Тише, Маруся, по что плачешь?       Такому доброму голосу нельзя было не ответить:       — Я опять всё испортила… Хнык… Ты не поймёшь…       Славя тактично не стала углубляться в автобусные перипетии:       — Вероятно… И нельзя что-то исправить?       Девушка исподлобья зыркнула фарами, мол, не умолять же тебя поебаться с Персуновым, а то предыдущая кандидатка уехала на запчасти:       — Разве что всё доломать окончательно…       Ясенева улыбнулась:       — Мы знакомы не так давно, однако я вижу, что ты, Маруся, настоящий смерч. Быть может, в этом и заключается твоя сила?       — Что… Что ты такое говоришь? — удивилась нетипичному для экс-помощницы вожатой тезису Икарус. — Типа, что я могу лишь всё портить, да?       — Иногда так лучше, — наставнически погладила автобуську девушка. — Я тоже всё поломала благодаря тебе. И не жалею!       Маруся немного успокоилась:       — О чём речь?       — Прислушалась к твоим словам. В итоге я послала вожатую и вдохнула полной грудью. Вычеркнула пустые мысли и предрассудки, открылась Саше и не прогадала. Ну… Надеюсь.       — Понимаю…       — Так вот! Не знаю, что у тебя стряслось, подруга, но если ничего исправить уже нельзя, то сомни это и выбрось подальше. Только не на площадь!       Славя заметно сомневалась в том, что говорила, но она сама хотела верить в это:       — Ты же Икарусова! Прямо как автобус, — звонко рассмеялась белобрыска. — Вот и дави на газ.       Речь Ясеневой подбодрила заплаканную автобусюшку, и, размазав остатки слёз по щекам, она встала:       — Спасибо, Славя. А теперь мне пора… Что-нибудь расхуярить.       Собеседница хотела по привычке остановить задумавшую неладное пионерку, но переборола желание и помахала рукой:       — Удачи, Маруся!       ***       Шла Икарус быстро и направленно, однако чёткого плана в голове не было. Предстояло решить одно важное дело, которое устаканило бы положняк в лагере, а потом… Суп с котом. Она постучалась в домик с пиратским флагом на дверях:       — Войдите, — отозвалась Ульянка после минутного копошения неопределённого характера.       Маруся прошмыгнула в дверь и попала в обитель рыжих дьяволиц:       — Хаю-хай, как жизнь? — поинтересовалась автобус у лежащей под одеялом и всё ещё бледной, как смерть, Алисы.       Та, при виде убийцы, встрепенулась и боязливо прошептала:       — Чего тебе?       Страх в голосе Маруся учуяла слишком явно:       — Эй, что такое?       В диалог пролезла любопытная шелупонь:       — Ну вы двое учудили! С утра Алиса в панике вернулась и растрепала мне, что ты несла в библиотеку мёртвую Женю. А потом оказалось — с ней всё хорошо!       Икарус возмутилась, что рыжая пизда не удержала рот на замке, но благоразумно прикинулась овощем:       — Алиса, тебе почудилось может? Я сегодня утром никуда не тащила никакую Женю! Нахуй она мне сдалась?       Двачевская нахмурилась:       — Нет, погоди, а как же записки про возможность расправы над ней?       Снова речь взяла Ульяна:       — Я же тебе ещё утром доложила после завтрака, что библиотекарша ёбнулась и стала лунатиком.       — Точно, — пристыдилась ДваЧе. — Стоп, а кому я тогда отдала все цыгарки?       — Не знаю, но должна была мне! — решила обнаглеть Маруся, чтобы её легенда показалась ещё убедительней.       Нахальство сработало, и болезная выдохнула:       — Ёпты, чего только не привидится с горячки…       Икарус подсела на кровать:       — Ходить можешь?       — Могу, но недалеко, — глухо ответила Алиса. — Мотает сильно.       Маруся осмотрела хлипкий домик, продуваемый всеми ветрами, и предложила такой вариант:       — Сейчас втроём идём в баню. Попаримся для укрепления здоровья и обсудим важное дело подальше от любопытных ушей.       — Чего за дело, а? — подпрыгнула Ульянка. — Нас подслушивают?       — У медсестры на руках железобетонные пруфы, что это мы распидорасили лагерь. Но если кое-что сделаем, то пизды не отхватим. А здесь слишком тонкие стены… За мной!              ***       Под покровом как-то уж рановато пришедшей ночи троица медленно, но без приключений, доковыляла до бревенчатой постройки на краю лагеря. Икарус хотела взять Алису на руки, но это привлекло бы внимание, чего совсем не требовалось. Стоял без малого октябрьский дубак, и по окончанию маршрута даже автобус подмёрзла. Зато баня оказалась готовой к использованию (и кто её топит всё время?), поэтому девки разделись и зашли в парилку. Маруся вопросила у Советовой:       — Слышь, а тебе сколько лет?       Этот вопрос Ульяна слышала часто, поэтому раздражённо насупилась:       — Сколько и Алисе!       — А почему такая мелкая? — искренне удивилась Икарус, не знавшая о нормах приличия.       — Давай, расскажи ей, — хихикнула Алиса. — Как ты шамана нахуй послала.       — Было дело, — стала вспоминать Ульянка. — Поехали мы экскурсией в Монголию…       — Харош пиздеть, — не поверила Маруся.       — Просто курить в детстве меньше надо было, — отмахнулась Алиса, присев на лавочку.       — Угу, — мрачно добавила Ульянка, подтверждая слова соседки. — Так если б не курила, отрасли бы такие же бидоны, как у Икарусовой, партия упаси.       Это оскорбление девушка-автобус не собиралась терпеть:       — Ну да, не то что твои, такие ма-а-а-аленькие…       Ульянка лишь раззадорилась:       — Всего ничего, да только в лифчике Алисы не помещаются!       — Лифчик, поди, кро-о-о-охотный, — скептически возразила Маруся.       — С мизинчик! — пошла в атаку рыжая. — Однако ж, Славяна его мерила — и висел на ней он, как тряпка.       В такую чушь девушка не поверила:       — Скажешь тоже… У Ясеневой сиськи-мандаринки что-ли?       Алиса не выдержала и присоединилась:       — Вишенки, можно сказать… Только в ладошке у Тимофеева и одна такая не поместится даже на треть.       Рыжая (что помельче) не потерялась:       — Да ладошка та небось ма-а-а-аленькая…       Икарусу осточертело сотрясание воздуха:       — Так, а ну заткнулись, мы здесь не просто так. Алиса, ложись на полку.       Двачевская послушно устроилась чуть набоку, чтобы не задеть рану, и автобус принялась хлестать молодое тело берёзовым веником:       — Церновна умная баба оказалась, моментом вычислила всех по косвенным уликам.       — Тогда почему за нами ещё не пришла Бульба? — стала намыливаться дегтярным куском в тазике Ульянка. — Мне вообще ни капельки Столичной не досталось, бе.       — У врачихи зуб на вожатую, — продолжила Икарус, задорно шлёпая сиськами по спине Алисы в придачу к венику. — Она предложила сделку: мы кое-что воруем у Дмитриевны, а Виола нас покрывает.       Алиса удивилась:       — Дела… Пиздить у вожатой, чтобы избежать наказания, это как прыгнуть в пасть крокодилу, чтобы не затоптал бегемот.       — Чё бля… Короче, вы в деле? — ушла в кураж Маруся, неистово размахивая прутьями.       — Конечно! — хором выдали девки, охочие до экшона.       — Меняемся! — рявкнула автобус, заняв место Алисы под ударами веников. — Суть в том, что Вилке надоело авторитарное правление Бульбы, и она захотела уволиться, а та не отпускает. Дмитриевна где-то у себя заныкала паспорт Церновны, прикиньте!       — Так озадачь Персунова, он ведь с ней живёт, — предложила ДваЧе. — Ему сподручнее.       — Мы… Поругались немножко, — вздохнула Маруся.       — Вовремя ты, — хмыкнула рыжая. — Что случилось?       — Да так… С Тихоновой повздорили, — заинтриговала напарниц Икарус, зная, как они «любят» фиолетовласку. — Я ей въебала разочек, а Сёма заступился.       — Это она тебе выбила зуб? — спросила охуевшая Ульянка.       — Заметно, да? — расстроилась Маруся и отвернула кабину.       — А чё, выглядит круто, — улыбнулась Советова. - Зуб даю, гы-гы.       — Пошла нахуй, — отмахнулась девушка. — В общем, работать надо быстро, потому что хуй знает, чё там Ленка про меня скажет вожатой, когда очухается, а на нас и так висит статья.       — Пиздец, — только и прошептала Алиса. — Ты просто ходячая неприятность. Мы с Улькой мечтали Генду подорвать в конце смены, но с тобой это теперь кажется детским лепетом.       — Да-да-да, ближе к делу, товарищи бандитки, — села на жопу Икарус. — Спасибо за массаж.       Тазик оккупировала Алиса, а Ульянка прилегла на берёзовые процедуры:       — Нужно отвлечь Бульбу, чтобы хватило времени аккуратно перелопатить домик, — продолжила автобусиня.       — Наверняка документы будут в запертом ящике, — отозвалась Алиса. — Он там один такой стоит. И что дальше?       — Понадобится ключ!       — Ахуенный план, надёжный как советский жопный свисток, — разозлилась ДваЧе. — Шкафчик в домике, ключик в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в шкафчике.       — Не пизди, — твёрдо молвила Икарус. — Ключ вожатая носит с собой, потому что слишком важные предметы на замке.       — И чем это лучше? Так мы точно не достанем его!       — Лучше тем, что мы знаем, где искать. А Дмитриевне иногда приходится отдыхать, ага?       — Не ага, — контраргументировала Двачевская. — Спит она в своём домике, и если даже спиздим ключ, то не будем же мы прямо ночью там колыпаться? А утром пропажа вскроется, и на этом всё кончится.       — Бля, если ты такая умная, то я решу вопрос в своём стиле, — огрызнулась Икарус, которая, видит наука, стремилась обойтись малой кровью.       — Валяй…       Автобуска аж покраснела от напруги:       — В какой стране живёшь?       — Союз Советских Социалистических…       — Ага, молодец, знаешь, — перебила зазнайку Маруся. — Это значит, что все у нас равны, так?       — Так? — с интересом наклонилась ДваЧе.       — Следовательно, шкафчик у обычной пионерки в социалистической стране точно такой же, как и у начальницы лагеря.       Рыжухи восхитились проницательностью девочки-автобуса:       — И даже ключи одинаковые?       — А какая разница? — воодушевилась Ульянка. — Если и нет, то всё можно будет списать на поломавшийся замок.       Алиса тоже приободрилась:       — Осталось незаметно поменять местами две тяжёлые тумбы…       — Не просто поменять, — возразила Маруся. — И вещи переложить!       Ульянка не видела проблемы:       — Икарусова справится, каждый день по две цистерны с молоком носит, и нормально.       За дерзость рыжая оторва получила мощный удар веником по жопе.       — Ай, сука!       Алиса продолжила развивать мысль:       — Значит, потребуется увести Дмитриевну подальше и надолго. Предлагаю подключить саму Виолу, раз это и в её интересах. Пущай пригласит мымру на чай в медпункте.       План родился на глазах. Девушки снова поменялись, и теперь намыливаться принялась Икарус:       — Стой, а ты типа без трусов пришла? — обратила внимание наблюдательная Ульянка, которая уже закончила процедуры, и теперь бездельничала.       Девушка засмущалась. Не признаваться ведь, что у неё даже запасной одежды нет.       — И без лифчика…       — Подруга, ты что, с детдома? — осторожно поинтересовалась Алиса.       — Да не, — промямлила автобуся. — Просто… Семья небогатая, один комплект был — и тот порвался…       — Ебать, возьми моё, — история Маруси отозвалась в сердце рыжухи. — У меня про запас ещё валяется, уж как-нибудь дойду и так…       — Бля, спасибо, сестра, — прослезилась Икарус. — Мне никто никогда ничего не дарил!       Она подошла и обняла Алису, насколько позволяли их сиськи:       — Не за что, — растерялась хулиганка с золотым сердцем, чувствуя невыносимый жар груди благодарной напарницы, будто от дизельного двигателя на повышенных оборотах. — Пусти, пожалуйста… А то я сейчас возбужусь…       Последнее девушка добавила уже шёпотом.       ***       Маруся с невероятным блаженством нацепила чёрные тёплые труселя и чуть маловатый, но всё же какой-никакой лифчик, способный удержать арбузные груди на месте:       — Стемнело, так что никто не увидит! — с этими словами она подхватила еле стоящую на ногах Алису, закинула через плечо и вышла из бани.       Ульянка засеменила позади, хихикая с виднеющейся из-под юбки Двачевской рыжей и слегка мохнатой письки.       — Блять, не смотри! — пыталась вразумить соседку Алиса.       — Я не блядь, а приличная девушка, — возразила Советова. — У меня было всего пять парней!       — Забыла добавить, что это за последний месяц, — гыгыкнула ДваЧе.       Икарус дала по тормозам:       — Приехали, заселяемся! — она поставила девушку на землю и добавила. — Я сейчас к Виоле, работаем завтра после линейки. Приготовьте свой шкафчик, чтобы потом не разбираться.       — Так точно, босс, — напыщенно выдала шмакодявка.       — Береги себя, — сделала максимально безразличное лицо Алиса, чтобы не проявить лишних эмоций.       Маруся раскусила рыжую и улыбнулась в ответ.