И если челюсти сомкнутся

      Ремус знал, что ему понравится учиться. Но прежде, чем добраться до самой учебы, нужно было пройти девять кругов Ада. Добро пожаловать в университет.       Электронные ресурсы, подключение бибилиотек к браузеру, пароли, не подходящие к корпоративным почтам — это лишь немногие проблемы, которые вдарили с первого же дня. Он, словно ему было мало, взял на себя обязанности старосты, поэтому теперь одной рукой составлял табличку дней рождений одногруппников, а второй вёл информационный канал. Лбом он пытался войти в свой собственный личный кабинет.       Они вышли учиться четвертого сентября. Благостно, что не первого, но студенты других направлений сидели дома чуть ли не до одиннадцатого. Зато студенты гуманитарных направлений раньше всех послушали нудную торжественную речь, получили мерч и разбились по кураторам и кураторкам. В этом быстром и мягком добром мире Ремус чувствовал себя не к месту. Кураторки, называющие всю группу не иначе как "детьми", были ниже его на две головы. Одногруппники, некоторые из которых уже учились в *** раньше, но на других специальностях, позволяли себе прогуливать пары и точно знали, где можно поесть. Всё и у всех, казалось, работало слаженно, как часы.       Ремус не чувствовал себя здесь так же легко и свободно. Он не знал, как было у других, но он первую неделю побаивался заходить даже в уборную, хотя мозгом прекрасно понимал, что его оттуда никогда не прогнали бы… А ещё единственной его едой являлись только шоколадки из автоматов, потому что столовая представляла из себя какое-то страшно сакральное место, куда он тоже боялся заходить.       Начались лекции, где перемешались четыре группы филологов. Они все уже виделись на адаптации, но далеко не все познакомились, и первое время ходить было неловко. Ремус занимал место на втором ряду, ближе к окнам, чтобы и форточку открыть, и презентации лучше видеть. Рядом с ним обычно садился красивый парень с длинными черными волосами. Ремус был уверен, что он гот.       В первый же день он узнал, что красивого парня звали Серёжа, но друзья звали его «Сириусом». Сириус и вправду был звездой (точнее, Звездкиным): на его шее было ожерелье из жемчуга, под которым ютилась сделанная кем-то вручную маленькая пятиконечная звёздочка; обе руки украшали кожаные браслеты с металлическими звездами; за ухом, рядом со слуховым аппаратом, у него была набита комета. Кажется, даже на звуковом аппарате была маленькая наклейка.       У Серёжи были друзья: тёмненький высокий спортсмен (и антик, это ли не забавно? человек с фигурой древнегреческого бога пошел на античность, ха-ха-ха… ха-ха…), низенький милый парень с философии, в украшениях из бисера и вязаных жилетках в ромбик, и чудеснейшая рыжая красотка с филологии, одногрупница Ремуса, Лиличка. Лиличка была мечтой всего факультета, а также женой высокого кудрявого спортсмена. Женой, блять.       Весь этот лор Ремус знал как раз от Лилички, та сразу же записалась в помощники старосты. Спортсмена звали Джеймс (прямо по паспорту; Ремус долго гадал, кто из родителей решил так выпендриться), милого парня-философа — Пит (потому что другое жуткое сокращение имени «Пётр» преследовало его с начальной школы), а Сириус он и есть Сириус. Лиля пообещала их всех перезнакомить.       И перезнакомила.

Лиля Иванова создала чат: Джейми Гончаров, Сергей Звёздкин, Питер Мышкин, Роман Волков Лиля Иванова переименовала чат: «Первоклассники»

Лиля Привет-привет! Роман ????? Джейми Привет <3 Сергей прив чё дел       Сергей-Сириус справа слегка тюкнул его локтём, Ремус вздрогнул. Фоном шла лекция по античке, которую вела новая преподавательница, и вела, надо сказать, совершенно отвратительно, перескакивая с темы на тему, из-за чего чат филологов разрывался от негодования.       — Пойдешь во «Вкус очка»? — спросил Сириус, улыбаясь.       — С тобой?       — И с остальными. Только если хочешь, конечно.       — Почему нет.       Сириус что-то написал в своем телефоне, и Лиля с первого ряда показала ему большие пальцы. Ремус почувствовал себя лучше.       В получасовой перерыв небольшая компания вышла из университета и направилась в ближайший Мак. Джеймс активно включал Ремуса в обсуждение, много шутил и обнимал одной рукой Лиличку. Сириус лающе смеялся, спихивал Ремуса с тротуара (не специально) и следил за тем, чтобы уткнувшийся в книжку Пит не врезался в фонарные столбы.       Ремус любил Мак, но ел там редко. Они отстояли очередь, взяли еду и пошли обратно в универ. Все было максимально неформально, хотя для Ремуса и слегка неловко, но на этом этапе своей жизни он был рад вписаться куда угодно, если там его покормят. Сириус остановился перед дверьми, сказав, что ему нужно покурить.       — Я присоединюсь? — Рем поднял густые брови, стараясь казаться дружелюбным.       — Sure, — Сириус протянул ему свою пачку красных Мальборо, но Ремус, как на плакате с водкой, рукой отказался.       — Вейп, — он достал из кармана небольшой агрегат и затянулся с характерным бульканьем.       — Ё, — Сириус присвистнул. — С чем?       — Малиновый пирог, — Ремус выдохнул дым колечками и закашлялся, когда увидел, как Сириус неосознанно облизал свою нижнюю губу, щелкая ментоловую кнопку в сигарете (кажется, красная упаковка была лишь для пафоса).       Да, малиновый пирог...

***

      Четверг второй учебной недели был прикольным.       Первая пара начиналась в час дня, и это был семинар по античной литературе. Ремус и Лиля пришли пораньше, чтобы перенести презентацию с флешки на компьютер.       — Как думаешь, мы сможем хоть что-нибудь рассказать? — девушка раздраженно покликала мышкой, комп не ответил.       — Нет, — выдохнул Рем, наблюдая за самой медленной в мире загрузкой Power Point.       — Извините, задержалась…       Преподавательница, забавная тетя средних лет, Громова, зашла в аудиторию, и стенд-ап начался.       Ремус и Лиля хотели спокойно рассказать свою тему: «Виды письменности». У них в наличии были пиктография, иероглифы, латинский алфавит, узелковая письменность и некоторые другие примеры, которые Громова в рот ебала. Они рассказывали по абзацу, и преподка почему-то считала, что она расскажет больше и интереснее, чем люди, которые готовились целую неделю, поэтому вставляла безбожно много фактов о том, как египтяне использовали картинки (о чем они уже сказали), как иероглифы эволюционировали (Ремус страдальчески вздохнул, потому что эта женщина буквально отобрала целый абзац его доклада) и просто истории из жизни. Ещё где-то посредине влезла цитата из Библии. И всё это, пока Лиля и Рем неловко топтались у экрана, на котором шла их презентация. Доклад, рассчитанный на пятнадцать минут, шел все сорок.

Чат «Первоклассники»

Лиля Мне кажется она и без нас прекрасно справляется… Сергей че там опять? Роман Громова — прелесть, кайфуем Сергей земля стекловатой.......... Роман Нахуй я здесь стою вообще Джейми Для красоты :з Лиля Мы перемываем кости Толкину. И, кншн, фанфики это не литература Сергей понесло матушку снова))))))) Роман У меня ощущение, будто меня осудили какие-то душнилы за то, что я читаю не научпоп, а художку Сергей за Толкина и двор стреляю в упор       На этом пара закончилась. Ремус поймал себя на том, что ждет перерыва только чтобы сходить с Сириусом покурить. Чтобы сходить куда-то с Сириусом, точка.       Он довольно быстро понял и даже принял факт, что втюрился, и это было достаточно глупо по его мнению. Он даже толком не знал Сириуса, а уже так с ним носился. Всего за неделю учебы он узнал, что тот слабослышащий и может спокойно выключить скучную лекцию по античке, отключив слуховой аппарат; что Джеймс — почти что его брат-близнец, и они живут вместе с Лили, втроём; что Сириус — би (и Ремус не мог не признаться, что выдохнул с облегчением); и что он абсолютно свободен.       Но во всем таком хорошем всегда происходит возникновение веского «однако».       Однако Сириус был не тем парнем, которого Ремус хотел бы просто трахнуть. Во-первых, это было бы достаточно грубо, будто он познакомился с Сириусом только из-за красивых глазок. Во-вторых, Ремус демисексуален, и на Сириуса у него пока не вставал. И, в-третьих, Сириус был чертовски добрым и милым, и искренним, и таким звонким, что заполучить его только в постель казалось абсолютным идиотизмом.       Нужно было вытащить Сириуса куда-нибудь, чтобы пообщаться с ним тет-а-тет, узнать его получше, понять вообще, с чем его есть в дальнейшем. Ремус погрыз дужку своих очков для зрения. Раз уж стадия принятия наступила сразу.       — Нужно сделать электронный пропуск, пойдем вместе? — Сириус собирал свою сумку. У них только что кончилась лекция.       Ремус оживился, выныривая из собственных мыслей.       — Да, конечно. Я сегодня свободен.       — Я тоже.       — Джеймс и Пит пойдут?       — Они уже сделали. А я ненавижу делать что-то вовремя, — Сириус ухмыльнулся своей собачьей ухмылкой, показывая язык и подмигивая. Ремус лишь улыбнулся в ответ, не зная, покраснели ли его щеки, или он просто выглядит довольным таким смешным жестом.       Вообще всё в Сириусе было таким: смешным. Забавным. Ремус находил его очаровательно-свободным в своей возможности вести себя живо. Он показывал всего себя и не стеснялся. Рем хотел бы научиться жить так же.       — Встретимся после пары у выхода.       — Хорошо.       Сириус убежал на семинар со своей группой, а Ремус — со своей.       Сентябрь был теплым и нежным, и они щеголяли в толстовках и футболках. От одного корпуса до другого идти было минут пятнадцать. Сначала по широким улицам вдоль шестиполосной дороги, а потом — свернув на узкую улочку, которая шла в горку, с кучей ступенек и заборов, на которых были наклейки. В центре, рядом с Китай-Городом, на водосточных трубах, заборах, забитых (и не) окнах всегда наклеены стикеры и плакаты, плотным слоем налегающие друг на друга. Ремус любил отковыривать понравившиеся и клеить к себе в скетчбук.       — Подожди-ка, — Сириус потянул его за рукав толстовки к одной из водосточных труб. Он ткнул пальцем в наклейку с пирсингованным женским соском. — Пиздато!       — Дай, — он подцепил наклейку ногтем и аккуратно отодрал. Достав из сумки маленький квадратный скетчбук, он забросил туда картинку, и положил обратно.       — Ого, ты рисуешь? — изумился Сириус, и его глаза загорелись.       — Да.       — Покажешь?       — Как-нибудь потом, — снисходительно улыбнулся Рем. Он предпочитал знать, френдли ли перед ним человек, прежде, чем раскрывать свои скетчи по анатомии.       — Тогда я покажу тебе свой! — он улыбнулся в ответ и зашагал дальше по улице, лишь своей улыбкой утягивая за собой Ремуса. Сириус тоже рисовал.       Сириус начинал нравиться ему больше и больше с каждым новым его словом, с каждым новым фактом, новой футболкой и новыми рваными джинсами, которые, казалось, были у него все до исключения черными. Сириус рисовал. Сириус любил дружить. И Сириус так прекрасно ладил с ним, без всяких усилий пробираясь туда, куда, как казалось Ремусу, он никого и никогда раньше не планировал пускать всего спустя полторы недели знакомства. Возможно, Сириус просто владел магией. Его кличка безумно ему шла.       Какой нахуй Сергей, когда это был от черненькой макушки и до самых пяток Сириус?