Принятие

      — Чёрт, — Чан стоял босыми ногами на холодном кафеле, уставившись на дату в календаре. Он сам обвёл число три месяца назад, высчитав следующую течку и благополучно забыл о ней. Жар в его теле медленно нарастал, а внизу живота тянуло. Холод от пола слегка отрезвлял, но недостаточно, чтобы прекратить туман, собирающийся в голове. — Как я мог забыть? — пробормотал он, делая глубокий вдох. Лёгкий запах топлёного молока ударил в ноздри, и Чан поёжился, топчась на месте.       Он быстро написал сообщение Чанбину с просьбой сообщить начальству о причине его отсутствия, а затем зашёл в приложение доставки продуктов. Выбрал пак бутылок с водой, закуски и батончики, которые можно будет легко съесть в периоды просветления. Попросив в примечаниях курьера омегу или бету, Чан сделал заказ.       Его ужасно тянуло в постель, тело ныло, а голова медленно застилалась. По пути в спальню он собрал все подушки и одеяла в квартире и торжественно кинул их на кровать, размышляя о лучшем гнезде. Чан ходил вокруг, складывая подушки друг на друга и покрывая их одеялами. Добавив немного собственной одежды, он лёг в гнездо.       — Чего-то не хватает, — промычал Чан, встав и направившись обратно в гостиную. Он остановился посреди комнаты, оглядывая её. Взгляд зацепился за лоскутное одеяло в углу дивана, сшитое его матерью, когда Чану было пять. Он давно не поддерживал с ней связь, и эта вещь была единственным, что ему от неё осталось. Несколько ночей назад им укрывался Минхо — его лучший друг. Как раз в тот момент, когда он радостно схватил его и накинул на себя, прозвенел звонок. Чан медленно поплёлся к двери, вдыхая остаточный запах Минхо. По пути он заметил, что квартира пропахла им, и, наверное, ему стоило открыть хотя бы одно окно, чтобы не задохнуться от собственного запаха.       Чан открыл дверь.       — Здрав…       В нос ударил терпкий аромат ореха. Перед Чаном стоял курьер. Омега видел, как взгляд парня медленно наливался, а руки, которыми он держал пакеты, резко сжались. Запах окутал Чана. Казалось, всё его нутро замерло.       Альфа.       Мозг кричал.       Чан сделал шаг назад, медленно закрывая дверь. Он молился всем богам, что его запаха было недостаточно, чтобы обезумить альфу перед ним, но все его надежды пошли крахом, когда парень выдвинул ногу вперёд, не позволяя закрыть дверь.       Сердце рухнуло.       — И-извините, — пискнул Чан. Он снова и снова пытался закрыть дверь, но альфа не отпускал. Глаза испуганно расширились, когда парень отбросил пакеты и вошёл внутрь, запирая за собой.       Его тело, почувствовав запах альфы, начало выпускать ещё больше феромонов, и Чан проклял свою сущность. Красные огни горели в его голове, и он делал торопливые шаги назад, не отводя взгляд от светлых глаз курьера. Его, должно быть, голубые глаза горели синим, и это ещё больше пугало.       Чан не был маленьким омегой. Он следил за своей фигурой и знал, что даже некоторые альфы завидуют ширине его плеч, но человек перед ним… Он был огромен. Чан был уверен, что он способен сломать ему шею лёгким движением пальцев; на его фоне он превращался в маленькую песчинку, укутанную в разноцветное одеяльце.       Желваки на лице парня напряглись, и, посчитав до трёх, Чан бросился в спальню, надеясь успеть запереть за собой дверь. Он слышал тяжёлые шаги за собой; несколько секунд, пока он бежал до комнаты, казались вечностью, и он почти облегченно выдохнул, когда закрыл дверь. Осталось прокрутить два раза…       Один…       И его отбросило назад.       Чан поднял испуганный взгляд на злого и возбуждённого альфу в дверном проёме.       — Не успел, — прошептал одними губами и ещё больше укутался в одеяло, словно оно способно было его защитить.       Сердце бешено колотилось. Чан медленно отступал назад, чувствуя приближение альфы.       — Нет, пожалуйста… — его взгляд умолял. — Пожалуйста, — продолжал Чан бормотать, ударившись спиной о шкаф. Больше некуда было идти. Он в ловушке. — Просто дайте мне уйти, хорошо? Я просто уйду, — Чан пытался достучаться до парня, но в глубине души понимал, что обречён. Многие альфы держали себя в руках и не набрасывались на каждого течного омегу, некоторые из них помогали вернуться нетронутыми домой, некоторые ухаживали за ними во время течек, не прикасаясь. Но этот альфа, возможно, был слишком молод, а, возможно, его совершенно не заботило то, как себя будет чувствовать Чан. Инстинкты побеждали, и он совершенно не старался брать их под контроль. Его ноздри раздувались, вдыхая всё больше и больше омежьего запаха. Чан чувствовал, как смазка стекла по его бедру, и альфа явно учуял это, судя по тому, как замер.       Запах орехов усилился, и Чана начало тошнить.       — Мы просто… — начал было он, но его перебил грозный рык.       — Заткнись, — альфа наступал. Он остановился в нескольких сантиметрах, нависая над Чаном.       — Пожалуйста, нет…       — Я сказал тебе заткнуться, — альфа выхватил одеяло с плеч Чана и прижал к своему носу. Его запах стал горьким: он учуял Минхо, и Чану физически стало плохо от этого. Колени подкосились, а рот приоткрылся в беззвучном стоне.       Ему было больно. Нос щипало от слишком сильного запаха, живот тяжело ныл, то сжимаясь, то разжимаясь, а в голове крутилась каша.       Чан стоял в углу. Его мелко трясло, слёзы накапливались в уголках глаз и медленно скатывались по щекам.       Было страшно. Он не думал, что когда-нибудь попадёт в подобную ситуацию. Стоять было страшно, дышать было страшно, существовать было страшно, но его живот горел, боль усиливалась, и он тихо всхлипнул, пытаясь взять себя в руки.       — Маленький, миленький омега, — промурлыкал альфа, кладя палец на подбородок и поднимая голову Чана. — Такой беззащитный, — провёл по щеке.       — Не надо, — снова заговорил Чан, сразу почувствовав, как хватка на его лице усилилась, и он тихо заскулил, уверенный, что останутся следы от чужих пальцев. Рука альфы медленно опускалась, пока не схватила за шею, особо не надавливая.       Чан схватился за руку альфы, пытаясь его отодвинуть, но даже прикладывая все свои усилия, он не двигался. Парень ядовито усмехался над попытками омеги.       — Отпусти, — просил Чан. Его мозг пытался судорожно соображать. Слёзы лились, а руки сжались в кулаки и били по груди альфы. Он извивался, стараясь вырваться из хватки, но замер, когда раздался глубокий, грозный рык сверху.       Чан поднял глаза.       Он понял, что у него нет ни одного шанса.       Альфа схватил его и кинул на кровать, забираясь следом. Он сразу прильнул к омежьей шее, широко облизал её и впился губами в пахучую железу. Чан тихо всхлипывал, дёргаясь и умоляя его отпустить. Он чувствовал чужой, грязный язык на своём теле, и ему хотелось принять горячий душ с металлической щеткой, чтобы стереть с себя все следы альфы.       Порванная футболка полетела на пол, а следом и пижамные штаны.       — Нет-нет-нет, — кричал он, пытаясь сжать ноги и вырваться, но крепкие руки не отпускали его. — Пожалуйста, не надо, — взмолился Чан, горько рыдая.       Жар в его животе распространялся по телу, запах забивался в каждый угол. Он влиял на альфу, Чан видел, как парень становился всё злее и злее, а глаза его горели. Он в мгновение скинул с себя штаны и пристроился возле Чана.       Чан дёргался, забиваясь в угол кровати, но парень был явно сильнее него. Каждая попытка спрятаться ещё больше раззадоривала альфу, и он тянул к нему массивные руки и прижимал к кровати.       — Нет, — сил кричать не было, сопротивляться сил не было. Чану хотелось умереть. Он почувствовал, как член начал проникать в него. Анус жгло, а смазка выделялась, покрывая одеяла под собой.       Чан закричал, когда альфа одним резким движением полностью вошёл в него и, не дав приспособиться, начал быстро двигаться в нём. Слёзы не переставали течь по щекам, он как тряпичная кукла двигался на кровати, глотая собственные всхлипы. Его омежья сущность кричала, нуждаясь в узле, а мозг сдался. Чан не знал, что делать. Мысли плавали вокруг, а глаза крепко зажмурились, не желая видеть лицо человека перед собой.       Грубые стоны альфы проникали в его уши, и он хотел отключить у него звук, чтобы больше никогда не слышать их. Они проникали в подкорку его сознания, переворачивая всё с ног на голову, оставляя за собой только бесконечный бардак. Чан закрыл уши руками.       В какой-то момент он почувствовал, что член наконец-то вышел из него. Но не долго длилось облегчение: Чана перевернули, и он уткнулся лицом в подушку. В него сразу же вошли. Он чувствовал, как нарастающий узел альфы цеплялся за анус.       — Нет, — мычал Чан. — Без узла… — он знал, что вряд ли ему это поможет. Альфа его не слышал и не видел, всё, что для него существовало в тот момент, — сочащаяся смазкой дырка.       Чан не кончил, когда альфа излился внутрь и сцепил узел, упав на омегу. Спустя несколько секунд парень перевернул их набок, и вскоре Чан услышал слабый храп.       Он сжимал в зубах своё запястье, слёзы продолжали течь. В его голове было пусто, в его душе было пусто.       Он лежал рядом с человеком, который воспользовался им. Человеком, из-за которого он будет ненавидеть запах орехов до конца своей жизни.       Сердце болело, жар в животе немного угас, а феромоны утихли.       Что-то внутри него разбилось, и Чан был почти уверен, что это было его сердце. Он чувствовал себя грязным и использованным.       Надо было просто помнить про цикл.       Надо было просто уделить себе немного внимания.       Надо было просто не рождаться омегой.       Слёзы медленно скатывались и собирались мокрым пятнышком на подушке. Веки горели, но Чан не мог успокоиться и прекратить бесконечный поток. С каждым беззвучным всхлипом он терял частичку себя. Он чувствовал узел в заднице, руки на талии и дыхание на затылке. Всё внутри него кричало, кожа горела, а душа медленно угасала. Даже омега в нём не был доволен. Он извивался и пытался отречься от альфы, принёсшего столько боли, но сам Чан не двигался.       Он боялся, что любое лишнее движение может разбудить парня, и всё начнётся заново. Его постель однозначно пропахла орехами, как и вся комната. В голове всплыла картина, где он сжигал всё, что здесь было.       Спустя время запахи перестали раздражать, а узел ослаб. Чан медленно, пытаясь не потревожить спящего альфу, скинул его руки со своего тела и, глубоко вздохнув, приподнял задницу, чувствуя, как из него выскальзывает член. Спазмы в животе исчезли до следующей волны течки. У него осталось совсем немного времени.       Чан встал с кровати. Ноги слегка подкосились, чуть не уронив его, но он смог сохранить равновесие. Он поднял с пола одеяло и накинул на себя. Найдя телефон, он тихо вышел из комнаты и чуть ли не побежал в сторону ванной. Каждый шаг отдавался болью в пояснице. Чан чувствовал, как сперма, перемешанная с собственной смазкой, стекала по его бёдрам. Мурашки пробежали по его телу, и он облегчённо выдохнул, когда дверь заперлась. Чан прижался лбом к холодном дереву и стоял так несколько минут, пока новая порция смазки не потекла по бедру.       Он поёжился и включил воду, чтобы наполнить ванную. Сел в неё, ожидая, и схватил телефон с полки. Он смотрел на номер некоторое время, а затем вздохнул и облокотился затылком о кафель.       Омега прижал телефон к уху, слушая тихие гудки. После пятого он отчаялся, собираясь сбросить трубку, но прозвучал голос:       — Чан? — в тоне Минхо слышалось беспокойство. — Что-то случилось? Тебе нужно что-то купить? Как ты себя чувствуешь? — альфа засыпал его вопросами.       Повисла тишина.       Минхо. Его лучший друг Минхо. Они знакомы всего пару лет, но он уже стал одним из самых близких ему людей. Чан устроился в компанию, где работал Минхо, и удачно попал под его руководство. Минхо был на два года старше и мог многому научить только окончившего университет омегу. Сперва Чан страшился альфы, но вскоре потеплел к нему. Они вместе ужинали после работы, Минхо отвозил его домой, а Чан на следующий день приносил еду в контейнере ему на обед. Их дружба стала настолько крепкой и близкой, что многие начали задавать вопрос, не встречаются ли они, на что оба смеялись и говорили, что всего лишь друзья.       Чан был влюблён в Минхо так долго, что и забыл день, когда он это понял. Каждая встреча с ним будила бабочек внутри, которые не переставали порхать и спустя часы. Чанбин говорил, что когда-нибудь Ли заметит его глаза-сердечки, на что Чан дулся и выгонял его из своего кабинета.       Поэтому Минхо был первым, о ком он подумал.       Послышался тихий всхлип. Слёзы, которые казалось, что иссякли, потекли с новой силой, и Чан громко втянул воздух.       — Минхо… — прошептал он, пытаясь успокоиться, но прерывистое дыхание учащалось, и он не мог адекватно выговорить слова.       — Чан? — Чан физически мог чувствовать, как был напряжён Минхо. — Что случилось? Мне приехать? — молчание. — Не отвечай, я скоро буду, — омега услышал, как Минхо вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.       — Пожалуйста, — пробормотал Чан. Звонок сбросился. Чан отложил телефон. Он выключил воду и подтянул колени к себе, обняв их. Его голова опустилась, и он прикрыл глаза. Сердце тяжело стучало внутри, тёплая вода слегка уменьшила спазмы в животе, и Чан тихо выдохнул.       Он не знал, сколько прошло времени, когда услышал звуки за дверью. Первой мыслью был Минхо, но затем он вспомнил, что оставил незнакомого альфу в спальне. Чан сжался, пытаясь превратиться в маленькую точку. Он знал, что альфа не сможет до него добраться: дверь заперта, но всё равно боялся, что его найдут. Тело покрылось мурашками, и он не знал, то ли это от остывшей воды, то ли от внутреннего страха.       Кожа начала зудеть, когда он почувствовал запах альфы через дверь, и Чан начал молиться, что вода достаточно перекрывает его собственный запах, чтобы не быть сильно ощутимым. В конце концов, вся его квартира им пахла, и он надеялся, что альфа не найдёт ничего особенного у двери в ванную.       Через несколько минут Чан услышал хлопок входной двери. Он облегчённо выдохнул, расслабившись.       Медленно поднявшись, он выбрался из ванны. Вода давно перестала греть и он задрожал, обтираясь полотенцем. Чан выкинул его на пол и схватил брошенное до этого одеяло. Накинув его на себя, он отпёр дверь, выглядывая.       Очередной хлопок входной двери.       Чан уже собирался снова закрыть дверь, но почувствовал обеспокоенный запах кофе.       Минхо.       — Чан! — воскликнул Ли, подойдя к нему. — Что с тобой случилось? — спросил он, осматривая тело.       Одеяло многое скрывало, но Минхо мог видеть следы от пальцев на его шее и бёдрах. Его взгляд потемнел, когда он приблизился и почувствовал чужой запах орехов.       — Кто это? — задал единственный вопрос, и Чан уже готов был упасть в его объятия. Глаза снова наполнились слезами, когда он выдавил тихое «не знаю».       Он выглядел таким разбитым и разочарованным, что сердце Минхо болезненно заныло. Он раскрыл руки, приглашая Чана в объятия, и вскоре омега захныкал в его грудь. Их разница в размерах не была сильно большой, но Бан чувствовал себя защищённым в его руках.       — Тихо-тихо… — бормотал Минхо, поглаживая Чана по спине. Он оставил лёгкий поцелуй на макушке. — Всё будет хорошо, ладно? Я здесь, я с тобой, — шептал он, массируя одной рукой кожу головы омеги. — Пойдём в кровать, хорошо? Тебе скоро станет больно.       Чан чувствовал усилившийся запах Минхо вокруг себя. Он испускал успокаивающие феромоны, прекрасно контролируя себя возле течного омеги. Казалось, что его самообладание ни на секунду не дало сбой. Чан не чуял возбуждения — только беспокойство.       — Нет! — Чан резко воскликнул, подняв голову и взглянув в глаза напротив. — Только не туда, пожалуйста, — он всхлипнул, сильнее схватившись за альфу.       Минхо моргнул несколько раз, а затем тепло улыбнулся.       — Хорошо, — сказал он, обнимая парня за талию. — Я отвезу тебя к себе, ладно? — спросил он, сразу получив одобряющий кивок.       Минхо быстро поднял его на руки и отнёс в гостиную, уложив на диван.       — Я скоро вернусь, — пообещал Ли. — Я пойду соберу твои вещи, и мы поедем домой.       Чан кивнул, укутавшись в одеяло. Он глубоко вдыхал остаточный аромат кофе.       Минхо вошёл в спальню. Он напрягся, когда увидел беспорядок в комнате, а в особенности на кровати. Вдохнув смешанный запах орехов и топлёного молока, он выпустил собственный, пытаясь перекрыть смесь.       Он медленно злился, пробираясь через комнату. Сценарии всплывали в его голове, а альфа внутри него рычал, собираясь разорвать первого, кто встанет у него на пути.       Минхо приблизился к шкафу, вытащил несколько толстовок и спортивных штанов для Чана. С нижней полки он поднял коробку игрушек, которыми пользуется омега, и вытащил несколько фаллоимитаторов, в надежде, что Чану этого хватит. Подняв рюкзак, он всё сложил в него и, прежде чем выйти из комнаты, резко остановился. Сняв с себя кофту, он натянул растянутый свитер Чана.       — Чан? — позвал Минхо омегу, подойдя и сев на корточки возле него. Он покраснел. — Ты горишь, — прошептал, прикоснувшись к чужому лбу. — Давай вставай, — Минхо помог ему сесть на диван. — Я тебя одену, и мы поедем, хорошо? Тебе будет немного больно, пока мы едем, но, надеюсь, вот это тебе поможет, — он скинул одеяло с чужих плеч и попросил поднять руки. Натянув на Чана свою толстовку, он приступил к штанам.       Его альфа промурлыкал внутри, когда Чан уткнулся в ворот кофты и вдохнул запах. Он тихо заскулил, когда Минхо одел его в штаны.       — Сможешь идти или тебя понести? — спросил Минхо, поднимаясь. Чан пытался подняться и идти своим ходом, но его ноги подкосились, и он упал бы, если бы не крепкие руки Минхо, схватившие его. — Понятно. Не строй из себя героя, когда тебе плохо, Чан-а, — сказал Ли, подхватывая его на руки. Чан всегда удивлялся его силе. Минхо поднимал его так, словно он ничего не весил, и иногда это слегка било по его самолюбию. Неужели часы в спортзале не дали никаких результатов, и кто угодно мог быть сильнее него?       Чан тихо скулил, прижимаясь носом к шее Минхо. Он дышал его запахом, постепенно успокаиваясь.       Минхо дарил ему непонятное чувство дома. Когда смеялся или злился, Чан всегда чувствовал себя комфортно. Словно, каким бы не был Минхо, Чан всегда будет его принимать. Его омежье я радовалось, каждый раз, когда альфа попадал в его поле зрения, а мозг пытался потушить порыв побежать к нему навстречу и прижаться к груди.       Чан давно потерялся в нём.       Через полчаса они оказались в квартире Минхо.       Чан скулил в его руках, сжимая живот, пока они шли по коридору в спальню. Он то и дело прижимался к чужой шее в поисках утешающего запаха, но этого было недостаточно, чтобы успокоить омегу внутри него. Смазка уже просочилась сквозь штаны, и Чану очень хотелось раздеться и оказаться на прохладных простынях. Он мелко дрожал, когда Минхо уложил его на кровать.       — Ты останешься? — с надеждой спросил Чан, когда Минхо передал ему дополнительные подушки. — Останься, пожалуйста, — пробормотал он, прижимая одну к себе.       — Не могу, — Минхо сел на кровать возле Чана. Он поднял одну руку, положив её на чужую щеку, и Чан сразу прильнул к ней, прикрывая глаза.       — Мне больно, — прошептал он, крутя головой и пытаясь оставить чужой запах на себе.       — Я знаю-знаю. Но всё будет хорошо. Скоро ты придёшь в себя, и я буду здесь, чтобы позаботиться о тебе, ладно? — Минхо смотрел на искажённое болью лицо, и ему так хотелось поцеловать каждую веснушку на нём, чтобы больше никогда не видеть печали в карих глазах. Он всё ещё чувствовал ту злость, которая загорелась в нём, когда он понял, что произошло.       Омега выглядел таким потерянным и уставшим. Если бы Минхо мог, он бы укутал его в одеяло и никуда бы не отпускал. Он бы возвёл сотни стен, чтобы обезопасить его, и нашёл бы дракона, который охранял бы его. Он сам стал бы этим драконом.       Минхо поднялся с кровати, взглянул на Чана и тихо выдохнул.       — Все твои вещи здесь, — указал на тумбочку рядом. — Я всё переложил, — объяснил он. — В следующий раз я приду накормить тебя, хорошо? — Минхо направился к двери, схватившись за ручку, он обернулся и утешающе улыбнулся ему.       Чан упал на постель, громко заскулив.       Минхо не был уверен в причине, по которой его сердце заныло.       Он слышал стоны и мольбы Чана. Каждый раз, когда приносил ему воды и немного еды в моменты его просветлений, Чан просил его остаться, скручиваясь в клубок у него под боком. Мелкие слёзы текли по его лицу, а губы надувались в обиде, когда Минхо вставал и снова покидал комнату, оставляя лишь шлейф своего запаха. Ли отдавал ему одежду, которую носил, в надежде, что она сможет слегка успокоить его спазмы, и первое время это помогало, пока омега внутри Чана не взбунтовался и не начал требовать больше альфы рядом с собой. Тогда уже ничего не помогало, и Чан справлялся своими силами, стеная и плача.       На пятый день течки Чан, наконец, встал с кровати. Его голова раскалывалась, словно он сотни раз бился о стену, пытаясь её размозжить. Он взглянул на себя в зеркало. Его бёдра были испачканы смазкой, а на животе высохла сперма. Чан смутно помнил, как Минхо старался оставлять его тело чистым, вытирая влажными салфетками, но толку было мало. Новая волна течки приносила тот же результат, что был до.       Чан обратил внимание на шею и вздрогнул, увидев пожелтевшие следы пальцев. Она была в синяках, которые оставил ему альфа, а сердце всё ещё ныло, вспоминая тот день.       Чан быстро отвернулся от зеркала. Он медленно вышел из комнаты, укутавшись в более или менее чистое покрывало, которое нашёл на полу, прошёл в гостиную и увидел спящего на диване Минхо. Вина кольнула его. Альфе пришлось ухаживать за ним несколько дней и спать на диване, после которого, Чан был уверен, у него болела спина, но Бан также был безмерно благодарен ему за то, что он увёл его из собственной квартиры. Он не знал, в каком состоянии он её оставил, не знал, чувствовался ли там чужой запах, не знал, смог бы он без слёз вернуться туда. Ему не хотелось грузить своими мыслями Минхо.       Чан вздохнул, направившись в ванную.       Стоя под душем, он ощутил, как его голова начала проясняться, и он мог проанализировать всю ситуацию. Он поднял лицо вверх, подставляясь под тёплые капли воды. Чан думал, что в его организме закончились слёзы, но он ошибался, когда глаза загорелись. Слёзы тонкими струйками смешивались с водой и капали на пол.       Было тяжело. В голове Чана промелькнула каждая секунда того вечера. Он вспомнил, как пытался убежать, и ему это почти удалось, вспомнил, как его схватили за шею, пока он старался выбраться. Он всё ещё чувствовал прикосновения к своему телу, узел в своей заднице, и он не хотел ничего, кроме как смыть это всё с себя.       Его затошнило. Неприятное чувство поднималось от живота к шее, и он поспешил выйти из душа и нагнуться над унитазом, высвобождая содержимое желудка. Желчь окрасила всё в грязно-жёлтый цвет. Желудок снова скрутило, Чан закашлялся от слишком сильного рвотного рефлекса. Глаза заслезились, а нос раздражал едкий запах желчи. Он тяжело вздохнул. Голова пульсировала. Чан мог бы поклясться, что его глазные яблоки чуть не выпали из орбит, когда он поднимался с пола. Новая волна боли сбила его с ног, и он пошатнулся, успев схватиться за стену. Он посчитал до десяти, восстанавливая равновесие, и вернулся в душ.       Схватившись за мочалку, Чан начал яростно тереть своё тело, всхлипывая. Он наблюдал, как красные полосы появлялись на теле, пока он пытался чуть ли не кожу содрать с себя. Чан тёр каждый засос и каждый синяк, надеясь смыть их водой. Бёдра начали жечь от слишком сильных расчёсов, а горячая вода усиливала это чувство. Мочалка грубо прошлась по шее. Чан выдохнул, снова и снова проводя жёсткой тканью по ней. Он хотел бы взглянуть в зеркало и не увидеть следов пальцев. Он хотел бы покрыться новой нетронутой кожей. Чан продолжал тереть её, пока не услышал голос за дверью.       — Чан, всё в порядке?       Чан не знал, сколько времени он молчал. Голос Минхо вывел его из накатившего отчаяния, мочалка выпала из рук, и он облокотился о стену, медленно спустившись по ней спиной, и сел на тёплый от воды кафель. Он не осознавал, что плакал всё это время.       — Я сейчас зайду, хорошо? Не пугайся, — сказал Ли, медленно открывая дверь.       В дверном проёме появился Минхо. Чан взглянул на него красными от слёз глазами и тихо всхлипнул. Вода продолжала капать, смывая солёные дорожки на лице.       Минхо, не сказав ни слова, подошёл, выключил воду и взял полотенце с полки. Он протянул одну руку Чану. Ему было больно видеть его таким, поэтому он хотел как можно лучше позаботиться об омеге, чтобы снова увидеть улыбку с ямочками, приносящую столько света в мир.       Чан потянулся к альфе и вскоре оказался закутанным в полотенце в его руках. Грубая ткань раздражала его кожу, и он тихо шипел, пока Минхо аккуратно обтирал его. Когда Ли одел его в махровый халат, Чан прижался к нему, тихо шмыгая носом. Его обволок приятный запах кофе, и он глубоко вдохнул, позволяя себе расслабиться. Чан слегка вздрогнул, когда Минхо внезапно поднял его на руки и понёс в спальню.       В комнате было чисто. Чан помнил, что оставил её в полном беспорядке, но сейчас он заметил, что на кровати расстелено новое постельное бельё, его грязная одежда собрана в кучу в углу, которую Минхо собирался постирать, а окна открыты на проветривание, чтобы понизить концентрацию запаха. Чан подумал, что, вероятно, он был в душе слишком долго. Его снова затошнило, но он старательно подавил позыв, сглотнув.       Минхо подошёл к шкафу и вытащил оттуда свою одежду.       — Ты сможешь одеться сам или тебе помочь?       — Я сам, — кивнул Чан, забирая из чужих рук одежду.       — Хорошо, — улыбнулся Минхо, — я буду ждать тебя на кухне, разогрею ужин, — с этими словами он покинул комнату, оставив омегу одного.       Чан безмолвно сидел на кровати, уставившись на футболку в своих руках. В уголках его глаз снова собрались слёзы, но он быстро смахнул их.       Он взглянул на своё отражение в зеркале. Сняв халат, он увидел красные полосы на теле. Синяки остались. Чан прерывисто вдохнул, собираясь с силами.       Отвернувшись от зеркала, Чан быстро оделся и сел на кровать. Схватив свой телефон с тумбочки, он увидел несколько сообщений от Чанбина, звонок от его руководителя и пару фотографий от Джисона. Решив разобраться с этим позже, он выкинул телефон на кровать и пошёл на кухню. Одежда Минхо дарила ему ощущение дома, хоть она и пахла только кондиционером для белья, одного факта, что она принадлежала альфе, было достаточно, чтобы слегка успокоить бешеное сердце Чана. Он хотел чувствовать хоть какую-то безопасность вокруг себя. Минхо давал эту безопасность.       Минхо стоял на кухне спиной ко входу и что-то готовил на плите. На столе уже стояли тарелки и приборы, и Чан тихо прошёл внутрь, пытаясь не отвлекать альфу от дел. Он следил за его действиями, а внутри разливалось знакомое тепло, которое боролось с неприятным чувством тошноты.       Минхо был для него всем. Он всегда появлялся в моменты, когда Чан больше всего нуждался в нём. Чан любил обнимать Минхо, шутить над ним, случайно касаться. Между ними всегда присутствовали неловкие взгляды и неозвученные слова. Чан был так глубоко влюблён в него, но так же сильно боялся разрушить ту связь, что они уже успели выстроить. Мысль о том, что он станет противен ему, промелькнула в его сознании, и он вмиг почувствовал вину перед этим человеком. Он не хотел, чтобы Минхо в нём разочаровывался. Мысли крутились в его голове, смешиваясь с воспоминаниями, и он снова погрузился в себя.       Чан не думал, что сможет справиться со всем. Его душа ныла и сдавалась, и он так отчаянно хотел последовать за ней и потеряться где-то в глубине печали. Головная боль усилилась, и Чан поморщился, роняя лицо в руки.       — Как ты себя чувствуешь? — внезапный вопрос вывел Чана из размышлений. — Что-то беспокоит? — Минхо развернулся, положил миску с токпокки на стол и облокотился о столешницу за спиной.       — Всё нормально, — ответил Чан, подняв голову и поморщившись от резкого движения.       — Чан? — снова позвал его Минхо, обеспокоенно глядя на омегу. — Ты уверен, что всё хорошо?       В этот момент Чан понял, как он, должно быть, выглядел в глазах парня. Не было смысла что-то скрывать или делать вид, что всё хорошо, когда Минхо видел, что это не так.       — Нет, — покачал Чан головой, поднимая взгляд на парня. Он глубоко вдохнул. — Моя голова раскалывается, — прижал ладони к вискам, — она сейчас взорвётся.       Минхо кивнул, разворачиваясь. Он потянулся к одной из полок и открыл её. Чан увидел несколько коробок разных лекарств. Ли достал одну пластинку, наполнил стакан воды и подал всё Чану.       — Обезболивающее, — объяснил он. — Должно помочь.       — Спасибо, — Чан быстро выпил таблетку, благодарно улыбаясь и надеясь, что боль скоро покинет его. — Я голодный, — пробормотал он, притягивая к себе миску. Слюни начали накапливаться во рту, и он сразу же начал есть. Всё-таки пять дней на закусках тяжело было выживать, и его желудок отчаянно нуждался в нормальной еде. Несмотря на то, что совсем недавно он рвал, его живот урчал. Чан усмехнулся, думая о том, что, скорее всего, вырвет всё, что сейчас съест.       Минхо слегка улыбнулся, наблюдая за Чаном. Его альфа замурлыкал внутри.       — А ты? — спросил набитым ртом Чан, глядя на почти пустую тарелку.       — Я особо не хотел кушать, — ответил Минхо, садясь напротив парня. — Тем более это ты нормально не кушал несколько дней, а не я.       — Ну, ты пытался, по крайней мере, без тебя я, может быть, вообще не ел бы, хотя я купил еды, и мне… — Чан замолчал, сглатывая.       Он почувствовал горечь, подошедшую к горлу. Глаза широко расширились, и он сорвался со своего места, вбегая в ванную. Чан едва успел открыть крышку унитаза, как снова вырвал. Вкус токпокки, смешанный с кислым желудочным соком, ощущался на его языке. Горло болело, и он беззвучно заплакал. Он почувствовал руку Минхо в своих волосах и поднял на него взгляд.       Минхо увидел страх в его глазах, быстро сменившийся печалью. Глаза блестели, и Ли поспешил сесть рядом на кафель. Он развернул его лицом к себе.       — Всё нормально, дыши, — он положил руки на его щёки, слегка поглаживая. — Дыши со мной, — попросил он. Они молчали несколько минут, пока Чан восстанавливал дыхание. Минхо убирал падающую на его лицо чёлку и нежно улыбался ему, регулируя вдохи и выдохи. Они продолжили сидеть на полу, когда Чан немного пришёл в себя. — Ты можешь мне ничего не рассказывать, я не буду обижаться, — заверил его Минхо. — Но, пожалуйста, говори мне, если тебе плохо, чтобы я мог помочь, — он выглядел побитым щенком. Вина захлестнула Чана, когда он понял, что заставляет парня переживать. — Я буду рядом, Чан. Я всегда буду здесь, чтобы подать тебе руку, — тихо добавил он, беря омегу за ладони.       Чан кивнул, шмыгнув носом. Он разочарованно вздохнул, и в следующую секунду упал в его объятия, уткнувшись лбом в плечо.       Чан вдыхал чужой запах, успокаиваясь. Минхо прижимал его к себе так, словно отпусти он Чана, он сразу же растворится в воздухе. Сердце Ли болело, когда Чан всхлипывал, сжимая в руках футболку альфы. Ли не заметил, как сам пустил слезу, но быстро пришёл в себя, несколько раз моргая.       — Я устал, — прошептал Чан спустя время, насладившись чужим теплом. Его плач прекратился, дыхание стало размеренным и глубоким.       — Никакой тяжёлой еды в первое время, да? — осторожно задал вопрос Минхо. — Видимо, твой желудок очень привык к снэкам, — сказал он, но Чан понимал, что это неправда. — Хочешь чего-нибудь поделать? — снова спросил Минхо, держа парня в своих руках. — Что-то посмотреть, поспать?       Чан несколько секунд молчал, размышляя. Он поднял голову, заглядывая в чужие глаза.       — Посмотрим телевизор? Что угодно. Может, у тебя есть фрукты? Думаю, с ними я справлюсь, — с надеждой спросил Чан, всё ещё чувствуя себя голодным.       — Ага, — Минхо кивнул, — есть яблоки, груша и апельсины. Что будешь?       — Яблоки, — Бан слегка улыбнулся, освобождаясь от рук альфы. Поняв сигнал, Минхо поднялся с пола и помог встать Чану. Чан слегка качнулся.       Они вышли из ванной.       — Я пока включу какой-нибудь фильм, — сказал Чан, садясь на диван. Минхо смотрел на него, а его руки покалывало от прикосновений.       Только после того, как Ли удостоверился, что омега пришёл в себя, он покинул его, направившись на кухню.       Когда Минхо закончил убираться и вышел в гостиную, он увидел уже сидящего в позе лотоса Чана, прижимающего подушку к себе и смотрящего какой-то романтический фильм, судя по паре на экране. Он выглядел таким чистым и невинным в этой атмосфере, что Минхо непроизвольно начал выпускать больше запаха, но стоило его взгляду зацепиться за следы на шее, он почувствовал нотки злости в нём.       — Минхо? — Чан повернул голову в его сторону. — Ты долго ещё?       — Не-а, — он собрал все свои силы и улыбнулся, отбрасывая мысли далеко назад. Сейчас он должен был быть просто рядом с Чаном. — Вот, — он поставил миску с нарезанными яблоками на кофейный столик и сел на диван, — держи свои фрукты, — произнёс, откидываясь на спинку.       — Спасибо, — пробормотал Чан, потянувшись к яблокам.       Спустя несколько секунд Чан прижался боком к Минхо и положил голову ему на грудь. Было что-то трепетное в том, чтобы сидеть так близко. Чан тянулся к безопасности, тянулся туда, где он не будет бояться, и мягкий запах кофе был именно тем, что ему нужно. Он обволакивал его, защищал. Омега внутри него замурлыкал, когда Минхо обнял его за плечи и прижал к себе.       Они сидели так до конца фильма, не произнеся ни слова. История на экране была милой и лёгкой, и Чан непроизвольно улыбался, наблюдая за волнением главных героев.       Он тихо вздохнул и прикусил губу, когда начались титры.       — Как твоя голова? — спросил Минхо через время.       — Немного полегчало.       Они снова погрузились в комфортную тишину.       — Я забыл про свой цикл, — заговорил Чан, поднимая голову и разворачиваясь корпусом к Минхо. Он чувствовал, что должен всё рассказать. Он не мог хранить всё в себе, и, может быть, ему стало бы легче, если бы он рассказал обо всём Минхо. Может быть, тянущееся чувство в животе исчезло бы. — Поэтому у меня не было ничего, чтобы нормально провести течку, — взгляд был опущен, и он игрался с подолом футболки. — Я заказал всё, что мне понадобится, в онлайн-магазине, — увидев, что Минхо собирался заговорить, Чан быстро продолжил. — Я не хотел тебя беспокоить, ты был на работе, не хотел отвлекать, — объяснил он.       Они несколько секунд молчали. Чан глубоко дышал, собираясь с мыслями, а Минхо протянул руки и взял его ладони в свои, даря поддержку.       — Курьером был альфа, — мелкие слёзы снова начали накапливаться в уголках. Его веки сразу разболелись. Отёк ещё не спал, и каждое движение глаз отдавалось болью. — Я попросил курьера омегу или бету, я не понимаю, почему это был альфа… — он тихо всхлипнул. — Я даже не посмотрел в глазок, когда он пришёл… М-может быть, я бы сразу понял, кто он такой, и не стал бы открывать ему дверь, — он поднял влажный взгляд на Минхо, и увидел в его глазах смесь эмоций — от ярости до глубокой печали. Он мог чувствовать это в запахе, но доминирующим всё равно оставалось спокойствие, которым Минхо пытался заставить Чана чувствовать себя комфортно.       — Моего запаха было слишком много для него, это был первый день, концентрация всегда самая сильная, — продолжал Чан. — Я-я… — несколько слёз медленно покатились по его щекам, и он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе самообладание. Воспоминания всё крутились и крутились в его голове, они не давали ему покоя всё это время. — Я пытался сбежать, но он был быстрее и сильнее, — замолчал на мгновение. Ему понадобилось время, чтобы продолжить. — Я омега, — прошептал Чан, глядя на Минхо. — У меня была течка… И я не мог… я не управлял своим телом. Мне было страшно, я не знаю как, но запаха стало ещё больше из-за его присутствия… Боже, Минхо, он просто сошёл с ума, — Чан открыто заплакал, Минхо продолжал сжимать его ладони, легонько поглаживая большим пальцем. — О-он даже меня не слышал.       Сердце Чана болезненно ныло, он упал на Минхо, продолжая плакать. Он чувствовал, как осколки его души оставляли всё больше ран на его сердце. Он должен был выплакать все свои слёзы за эти дни, но они постоянно накатывали новыми волнами и не давали ему покоя. Он просто хотел забыть весь кошмар. Он просто хотел дальше жить так же, как жил до этого, не вспоминая об этом при малейшем намёке.       Минхо нежно гладил его по голове, игнорируя своё больное сердце. Он шептал успокаивающие слова на ухо омеге.       — Я сам виноват, — продолжал Чан. — Мне надо было следить за циклом, надо было посмотреть, кто это, или выпить подавители, этого всего не произошло бы, если бы не…       — Чан, — заговорил Минхо, — посмотри на меня, — Чан поднял голову. — Ты ни в чём не виноват. Он мог бы контролировать себя лучше, он должен был. Твоей вины ни в чём нет.       — Он смотрел на меня так, словно я кусок мяса, — прошептал Бан. — Я мог позвонить тебе и попросить купить всё тебя… Я-я…       Минхо сдерживался, чтобы не заплакать вместе с Чаном. Вид омеги ранил его.       — Чан, альфы в состоянии контролировать себя возле течного омеги, — пытался убедить его Минхо. — Ты ни в чём не виноват. Это твоя природа, и ты собирался позаботиться о себе, вот почему ты сделал заказ. Он не должен был даже входить в твою квартиру.       Чан молчал. Его мозг отказывался соображать.       — Может быть, ты и прав… Я впервые видел настолько обезумевшего человека. Мне стоило позвонить тебе… Или Чанбину…       Они сидели в тишине. Минхо не спешил заговорить, давая Чану время.       Чан снова подал голос, немного успокоившись:       — Минхо, — позвал он парня, вытирая рукой слёзы, — я могу остаться у тебя на несколько дней? — тихо спросил он, сжимаясь.       — Ты можешь остаться у меня на всю жизнь, если захочешь, — пробормотал Минхо, удивляясь собственным словам. — Ты можешь жить здесь, сколько потребуется, — спеша добавил, — никто не собирается тебя выгонять.       — Спасибо, — поблагодарил Чан с крошечным всхлипом. Его глаза снова покраснели, а веки потяжелели. Минхо с ужасом осознал, что не видел его яркой улыбки уже неделю, поэтому сам улыбнулся ему. — Мне неловко, правда, я не хочу взваливать на тебя это всё, тем более, ты только недавно стал руководителем отдела, и, наверное, у тебя много работы. О боже, ты хоть ходил на работу в эти дни? — затараторил Чан с ужасом в глазах. — Не говори, что ты всё это время сидел дома, нет, Минхо, это же так… Прости, пожалуйста… — Чан не останавливался, поэтому Минхо быстро взял его за плечи и заглянул ему в глаза.       — Эй-эй, спокойно, всё нормально. Это был мой выбор остаться, и ты совсем меня не напрягаешь, — попытался убедить его Ли, но судя по виноватому выражению лица у него это не получалось.       — Я не хочу быть обузой для тебя.       — Кто вбил в твою миленькую головку, что ты обуза? — нежно спросил Минхо. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно, я хочу, чтобы ты был счастлив, и, если тебе здесь будет лучше, я только рад. Если ты не захочешь вернуться в свою квартиру, я пойму. Если ты решишь искать себе новое жильё, я помогу, понимаешь?       Чан кивнул.       — Мой дом — твой дом, Чан, — Минхо слегка смутился после этих слов. Он подумал, что, возможно, зря это сказал, но увидев тёплые глаза Чана, он решил, что сделал всё правильно.       — Спасибо, — снова пробормотал Чан, утыкаясь лицом в грудь альфы.       Минхо обнимал его, чувствуя покалывания по всему телу. Его рука зарылась в волосы Чана, мягко массируя кожу головы, и Чан довольно замурлыкал, наслаждаясь контактом.       — Хочу спать, — прошептал он спустя время.       — Хорошо, — начал Минхо, — я поменял твоё постельное, ты можешь лечь, а я…       — А ты будешь спать со мной, — перебил его Бан. — Я видел, как ты спишь на диване. Уверен на все сто, у тебя каждое утро болит спина.       — Всё нормально, я в состоянии спать на диване.       — Нет, — Чан твёрдо стоял на своём. — Я не хочу теснить тебя в твоём же доме, — сказал он, сделав акцент на словах, и встал со своего места, шмыгнув носом; Минхо нашёл это невероятно милым. — Так что давай, ноги в руки и за мной, — приказал омега, зашагав в спальню. Он развернулся и увидел, что Ли не сдвинулся с места. — Пожалуйста, — жалобно попросил он, и Минхо сдался, поднимаясь.       Они вошли в комнату, и Чан остановился у кровати, развернувшись лицом к стоящему в дверном проёме Минхо.       — И чего ты там стоишь? — спросил он, приподняв бровь.       — Тобой любуюсь, — случайно вырвалось из его рта, и Чан вмиг покраснел. Он быстро развернулся, пытаясь скрыть своё смущение, а Минхо лишь тихо рассмеялся, входя внутрь.       — Ты с какой стороны обычно спишь? — спросил Чан, сев на кровать. Он расправил одеяло, собираясь залезть под него.       — Зачем спрашиваешь, если ты уже улёгся справа? — поворчал Минхо, снимая с себя толстовку. Чан отвёл взгляд, повернувшись на бок и свернувшись в клубок.       — Если бы ты сказал, что тебе нравится справа, я бы передвинулся, — отозвался Чан из-под одеяла.       — Мне всё равно, где спать, — Минхо лёг на кровать, забираясь рядом и выключая все источники света с помощью телефона. Он старался сохранить дистанцию между ними и изо всех сил держал свои руки при себе. Он вдыхал всё ещё тяжёлый запах омеги и пытался заснуть.       Минхо смотрел в потолок, размышляя. Возле него лежал человек, которого он любил глубоко и долго. Человек, который пережил, возможно, худшую неделю в своей жизни и ни разу ярко не улыбнулся. Человек, который был разбит как и внешне, так и внутренне. Человек, ради которого Минхо готов был убить весь мир.       Возможно, Минхо не был лучшим мужчиной, но собирался стать таким для Чана. Каждая минута, проведённая с ним, неимоверно вдохновляла его, и Минхо намеревался найти и склеить каждый кусочек раненной души Чана.       Под веками снова застыл образ разбитого Чана, сидящего на плитке в душе с раскрасневшимся телом. Сердце Минхо словно проткнули миллионами иголок, от чего каждый его удар приносил нереальную боль.       — Минхо, — он услышал тихий шёпот.       Чан лежал, сжавшись в клубок, и вдыхал чужой запах. Он чувствовал нотки горечи в нём, и его внутренний омега заскулил, скучая по теплоте.       — Да?       — Обними меня, пожалуйста, — попросил Чан, и Минхо удивился тому, как быстро приблизился к омеге и обнял его, прижимая к голой груди. Он не смог справиться с порывом поцеловать его в макушку.       Чан слегка расслабился. Напряжение исчезло в его плечах, и он выдохнул, положив свою руку поверх руки альфы. Минхо уткнулся носом в волосы Чана и, наконец, его образ пропал из-под век. Всё, о чём он думал, — это рука на его руке и постепенно успокаивающееся дыхание.       Минхо был влюблён давно и надолго.

***

      День Чана начался в обед. У него был ещё один отгул перед работой. Лучи солнца пробивались сквозь шторы, и он поморщился, открывая глаза. Чан перевернулся на другой бок и обнаружил пустую постель. Словно по сигналу Чан подорвался с кровати и схватился за телефон.       Ровно двенадцать часов дня. Он со стоном повалился обратно на постель.       Листая уведомления, Чан увидел сообщения от Минхо и поспешил открыть их. Минхо, 08:11 Утро, Чан-а <3 Надеюсь, выспался Я уехал на работу, буду вечером Но постараюсь вернуться пораньше Не стесняйся и пользуйся всем что тебе нужно Напиши если что-то нужно купить       Чан быстро настрочил ответ.

Чан, 12:03 Спасибо Удачного дня на работе!

      Он отложил телефон и с тяжёлым вздохом поднялся с кровати. Он потёр глаза, поднимаясь и завешивая шторы.       Чан быстро умылся и поплёлся на кухню, по пути встретив полосатую кошку.       — Ой, я и забыл, что ты тоже здесь, — он нагнулся и погладил её за ушком. — Пойдём со мной, Дори, может быть, я поделюсь с тобой какой-нибудь едой, — улыбнулся Чан, продолжая путь и наблюдая за кошкой, которая уже успела добежать до кухни и выглянуть из неё, с вопросом глядя на медлительного Чана. Он улыбнулся, входя внутрь.       — Сейчас мы поищем для тебя вкусняшки, родная, — ворковал Чан, начиная осматривать полки. Наконец, найдя целую тумбочку с кормом и другой кошачьей едой, он достал чуру и побежал за телефоном под обеспокоенный взгляд кошки, ожидающей лакомства.

Чан, 12:13 Эй Минхо Я могу дать Дори немного чуру?

      Чан прикусил губу, ожидая ответа. Он шагал обратно на кухню. Минхо, 12:14 Балуешь мою кошку, Чан?       Чан был уверен, что на лице Минхо играла его любимая усмешка. Минхо, 12:14 Да, можешь дать ей штуки две       Чан победно хлопнул в ладоши и обратился к кошке:       — Твой папа разрешил, — объявил он, словно Дори могла его понять. Она сидела на стуле и мирно ждала. Минхо, 12:15 Сам тоже поешь

Чан, 12:15 Хорошо мистер надзиратель

Минхо, 12:15 Ха-ха-ха       Чан хихикнул, откладывая телефон и возвращая всё своё внимание кошке. Быстро позавтракав, они переместились на диван перед телевизором.       Чан свернулся в клубочек на боку и накрылся пледом, листая телеканалы. Дори устроилась у его ног, замурлыкав.       — Что смотреть будем, хм? — спросил Чан у кошки, переключая новости. — Ничего интересного, — он остановился на дораме. Поначалу он пытался вникнуть в сюжет, но быстро сдался. Медленно, но верно провалился в сон под монотонный шум телевизора. Дори осторожно перебралась на него и уместилась у головы. Она тихо мурлыкала, охраняя сон Чана.       Минхо вошёл в квартиру с громким хлопком двери и криком «я дома». Только увидев сонного Чана, он пожалел о своих действиях.       — Прости, я тебя разбудил? — он вошёл с двумя массивными сумками и положил их у дивана.       Чан пару раз моргнул, осознавая реальность.       — Я проспал весь день, — заключил он, легко зевнув. Он выпрямился, Дори давно спрыгнула и убежала. — Что в сумках? — поинтересовался он.       Минхо вздохнул. Он плюхнулся рядом с Чаном и выключил работающий телевизор.       — Твои вещи.       — М?       — Я заехал после работы к тебе, — начал объяснять он, ущипнув переносицу, — собрал твои вещи, договоры всякие, ноутбук и привёз. Конечно, я унёс не всё, только то, что, как мне показалось, тебе понадобится.       — Спасибо, — пробормотал Чан. — Прости, что напрягаю.       — Ты не напрягаешь.       — Я не приготовил ужин, — грустно сообщил Чан. — Ты, наверное, устал.       — Нет, вообще-то я купил продуктов, чтобы сделать какой-нибудь лёгкий салат для тебя, — Минхо поднялся со своего места и протянул руку Чану. — Ты обедал? Сильно голоден?       — Я проспал весь день, но я не хочу кушать.       — Ну, тебе повезло, что я курица-наседка и заставлю поесть тебя. Хоть немного. Хочешь помочь?       Чан быстро кивнул и принял руку, вставая.       — Что делать?       В конечном итоге, Чан просто сидел на столе, болтая ногами, и наблюдал за Минхо. Альфа был особенно красив с засучёнными рукавами чёрной рубашки и растрёпанными волосами. В какой-то момент Чан словил себя на том, что пялится.       — Итак, ты выспался? — спросил Минхо, разворачиваясь к Чану.       — Ну, я бы с удовольствием ещё поспал, — пожал плечами Чан. — Вся моя энергия куда-то улетучилась.       Минхо хмыкнул.       — Как дела на работе?       — Хорошо, — Минхо достал тарелки с полки и начал сервировать стол. — Чанбин спрашивал, когда ты выйдешь.       — Завтра, — Чан спрыгнул со стола, набирая себе стакан воды.       — Ты уверен? Не хочешь ещё день-два посидеть дома? Я могу попросить ещё пару отгулов для тебя, — обеспокоенно спросил Ли.       — Не вижу в этом смысла. За меня мою работу никто не сделает, — хмыкнул Чан, усаживаясь за стол и принимая еду из рук Минхо. — Тем более я тоже соскучился по Чанбину, — Чан подождал, пока Минхо сядет, прежде чем начать есть. — Я тут подумал. Раз уж я буду жить у тебя некоторое время. Ты действительно не против, да? — получив кивок, он продолжил. — Давай разделим обязанности. Я могу готовить нам ужины, например, — предложил Чан, размахивая палочками в воздухе.       — Если ты хочешь, ты можешь. Я предлагаю просто двигаться по течению, — пожал плечами альфа. — Если я могу что-то сделать, я сделаю, если ты — ты. Как тебе?       — Хм, — Чан молчал некоторое время, пережёвывая. — Звучит здорово.       Ему было стыдно жить у Минхо. Он не хотел утяжелять его жизнь, но сомневался, что сможет провести хоть минуту в собственной квартире. Его спальня, скорее всего осталась в беспорядке, и он хотел забыть её вид, как страшный сон. Живот снова скрутило от воспоминаний, и он отказался от еды, виновато глядя на Минхо.       — Ты даже половину не съел! — возмутился Минхо, хмурясь и убирая со стола. Он что-то ворчал себе под нос, но быстро остыл, понимая, что Чан может не выдержать ещё салата. Омега быстро покинул кухню, возвращаясь в безопасность кровати.       Когда Минхо зашёл в спальню, он нашёл укутанного в одеяло Чана. Он свернулся в клубочек и лежал на краю кровати, смотря в стену. Он старательно о чём-то думал, жуя нижнюю губу, что даже не заметил появления Минхо. С громким стоном Чан откинулся на спину и накрыл себя одеялом с головой.       — Тяжёлые мысли? — подал знак Минхо, приблизившись к кровати.       Чан медленно вытащил голову из-под одеяла и взглянул на парня. Он кивнул, вздохнув.       Минхо сел рядом и нежно улыбнулся ему.       — Не вини себя, — прошептал он, проведя рукой по волосам омеги.       — Я всё думаю, если бы я проявил должную осторожность… или позвонил бы сразу тебе, — Чан прикрыл глаза, отдаваясь под прикосновения. — Ничего бы не произошло. Я так испугался, Минхо, — он перешёл на шёпот, — я всё ещё чувствую его прикосновения на своём теле, — Чан судорожно вдохнул, открыв глаза и сразу встретившись со взглядом Минхо. — Я не хочу туда возвращаться, — он смотрел на Ли полными мольбы глазами, сердце Минхо сжалось, и он едва успел подавить порыв обнять парня. — И не думаю, что когда-нибудь захочу.       — Я заберу оставшееся завтра, — альфа без просьб понял, что ему надо сделать.       Чан благодарно улыбнулся, глядя на него снизу вверх. Его взгляд бегал по чертам чужого лица, задерживаясь на родинке на кончике носа. Внезапно его охватило желание оставить поцелуй на ней.       Минхо был красивым. Возможно, самым красивым из всех людей, что Чан когда-либо встречал. Он был заботливым и нежным, и Чан ни разу не видел вспышки его гнева. Парень, казалось, полностью себя контролировал, и ничто не могло вывести его из себя. Однако, Чан помнил взгляд, когда Минхо увидел его после душа. Минхо смотрел на него так, словно он был драгоценным, но разбитым вдребезги фарфором. Минхо нашёл бы клей и собрал воедино все кусочки.       Облегчение накрыло Чана, когда он оказался в его объятиях. Тело ломило, но присутствие альфы немного утешало. Чан благодарил всех существующих богов за него.       — Тебе нужно поспать, — произнёс Минхо, разрушив минутное молчание.       — Целый день спал, — Бан грустно усмехнулся.       Минхо кивнул, поднявшись с места и направившись к выходу.       — Я поработаю немного, — сообщил он, покидая комнату. Чан тихо хмыкнул. Он снова перевернулся на бок и глубоко вдохнул. Слабый запах кофе пощекотал его нос, и он прикрыл глаза, наслаждаясь.       Омега внутри заурчал, когда Чан осознал, что будет чувствовать этот запах каждый день. Крошечная улыбка играла на лице, когда он думал о Минхо в его постели, о Минхо, готовящем ужин, о Минхо, улыбающемся и счастливым.       Ли вернулся в спальню через пару часов.       Чан давно спал, и парень надулся, рассматривая его лицо. Он выглядел умиротворённым и беззаботным. Кудрявая чёлка спадала на глаза, и Минхо потянулся к ней, убирая с лица. Чан промямлил во сне, прильнув к его руке. Он слегка потёрся лицом о ладонь. Непроизвольная улыбка расцвела на лице Минхо, а сердце учащённо забилось.       Чан имел удивительную способность превращать Минхо во влюблённую лужу у его ног, но он пока о ней не знал. Альфа хотел признаться во всём, устроив романтический ужин где-нибудь на море, которое Чан сильно любил, но сейчас эти планы ушли на второй план. Минхо не собирался взваливать на Чана ещё больше волнений.       Он понимал, что омега травмирован, и, скорее всего, последнее, чего он хотел бы, — навредить ему ещё больше. Минхо пожертвовал бы своим сердцем ради него.

***

      — Чан, ты уверен, что сможешь сам добраться до работы? — спросил Минхо, стоя на пороге. Он был одет в деловой костюм и держал в руках ключи от машины.       — Да, всё нормально. Иди уже. Ты опоздаешь.       У Минхо была встреча с раннего утра, но он боялся оставлять Чана одного.       — Я взрослый мальчик, я со всем справлюсь, — заверял его Чан. — Закажу такси, приеду на работу, посижу поделаю дела, снова закажу такси, уеду с работы.       — Может быть, тогда я заберу тебя? Приедем домой вместе, — предложил Минхо.       — Если вместе закончим — хорошо, — согласился Чан. — Но тебе не нужно откладывать что-то на завтра из-за меня.       Ли вздохнул. Несколько секунд он стоял молча, размышляя.       — Хорошо. Напиши мне, как приедешь, ладно? — сдался парень, грустно выдыхая.       — Обязательно.       Минхо задержал взгляд на всё ещё сонном лице Чана, кивнул своим мыслям и с тяжёлым сердцем покинул квартиру.       Чан всё утро пытался убедить его, что ничего не произойдёт, если он поедет на работу один, что он в состоянии самостоятельно справиться с таким лёгким делом, но какая-то часть его хотела принять предложение Минхо, потому что боялась. Честно говоря, Чан очень боялся. Он боялся, что столкнётся с тем человеком, боялся, что история повторится, или что Минхо откажется от него, если он будет слишком навязчивым. В нём было столько страхов, что он и не знал, что делать, кроме как притворяться, словно он в норме.       Выдохнув, Чан вернулся в спальню и начал медленно собираться.       Встав напротив зеркала, он первым делом начал замазывать остатки синяков на шее. Он глубоко дышал, сохраняя самообладание, и расслабился только после того, как замазал каждое пятно на теле.       — Пока, Дори, — напел он, прощаясь с кошкой, что элегантно развалилась на обуви Минхо.       Когда он спустился, такси уже стояло у входа. И он быстро сел внутрь, извинившись за задержку. Не почувствовав никакого запаха в машине, Чан взбодрился, тихо радуясь тому, что его везёт бета. Он не осознавал, что руки слегка дрожали, когда он выходил из машины, припаркованной у входа в компанию.       Рабочий день Чана начинался около десяти утра, в то время как другие были на рабочих местах чуть ли не с восьми. Он был главным графическим дизайнером, поэтому начальство великодушно предоставляло ему свободу.       Людей было немного. Чан поздоровался с омегами на ресепшене и поплёлся к лифту. Войдя внутрь и нажав на кнопку, он стал ждать закрытия дверей.       Не успел Чан обрадоваться, что будет в кабине один, как забежал мужчина прямо перед закрытием. Он запыхался. Чан почувствовал сильный запах костра, и его желудок свело. Запах всё больше и больше проникал в его нос, а горечь поднималась к горлу. Глаза расширились, а лицо побледнело.       — С вами всё хорошо? — спросил мужчина, обеспокоенно глядя на Чана, который забился в угол и опасливо поглядывал на альфу. — Вам помочь? — он сделал шаг вперёд.       Глаза Чана вмиг наполнились слезами.       — Н-нет, — пискнул он, ещё сильнее сжимаясь.       Мужчина смотрел на него, паникуя.       Слёзы катились по щекам Чана, и он проклинал себя за реакцию. Ему было страшно. Это просто мужчина, твердил он себе, он не собирался делать тебе больно.       Чан вспомнил, как дышал вместе с Минхо, сидя на полу в ванной. Он начал считать про себя. На четыре лифт сообщил о прибытии, и Чан выбежал из него, направляясь к лестницам.       Альфа был напуган не меньше его.       Отдел Минхо находился на два этажа выше отдела Чана. Он бежал по лестницам, мимо кабинетов, пока не остановился возле стола секретаря Минхо.       Чан даже не хотел представлять, как он выглядит в его глазах.       — Руководитель Ли… он у себя?       — Недавно вернулся с совещания, — сообщил секретарь-бета, слегка взволнованно глядя на заплаканного Чана.       Бан кивнул, направившись к кабинету.       Он думал, что мог контролировать себя. Он думал, что мог справиться. Однако, сейчас он предательски дрожал, входя внутрь.       — Что случилось, Чан? — Минхо поднялся со своего места.       — Кажется, не такой уж я и взрослый мальчик, — пробормотал Чан, беспомощно посмотрев на альфу. Слёзы высохли, но его глаза всё ещё были красными.       — Ох, Чан… — Ли подошёл к нему, притягивая в объятия. — Тебе просто нужно время, — он нежно водил круги по чужой спине.       — Я не думал, что будет так тяжело, — хмыкнул Чан, сжимая в руках рубашку альфы.       — Ты со всем справишься, — прошептал Минхо. — Мы со всем справимся.       Чан кивнул, утыкаясь лбом в чужое плечо.       Они стояли так, пока Чан полностью не успокоился и не пришёл в себя.       — Ты умничка, помни об этом, — сказал Минхо, держа его лицо в руках.       Чан промямлил тихое «спасибо» и покинул кабинет под тревожным взглядом альфы. У него всё получится. Он должен постараться.       Дни сменяли друг друга, и Чан начал стабильно посещать работу после отгулов. У него накопилось много дел, поэтому все предыдущие дни он разбирал завалы, возвращаясь домой за ночь. Он начал принимать помощь Минхо, приезжая и уезжая с ним. Чан стал реже выходить из своего кабинета, только при крайней необходимости. Он перестал ходить по разным отделам, вместо этого посылая стажёров.       Он пытался медленно влиться в свой привычный образ жизни, не вызывая подозрений.       Лифт будил в нём противоречивые эмоции. Он боялся остаться с кем-то наедине, поэтому обязательно ждал, пока наберётся минимум четыре человека, чтобы прокатиться на нём.       Минхо стал чаще спускаться на его этаж. Вытаскивал его из кабинета и водил на обеды в соседнее кафе. Тошнота Чана немного успокоилась, но она всё равно давала о себе знать, когда его тревожность достигала максимума. Головные боли не прошли, но, по крайней мере, стали реже. Он обещал Минхо сходить к врачу.       Чанбин был первым, кто заметил изменения.       — Тебя сегодня тоже Минхо заберёт? — спросил он, ожидая кофе у аппарата. Чан стоял рядом, помешивая горячий шоколад.       — Да… — пробормотал он, но через секунду поднял голову и кинул сбитый с толку взгляд. — Подожди. Откуда ты знаешь? — спросил в замешательстве.       — Ну, не думал же ты, что никто не заметит, — пожал плечами Со. — Вы и приезжаете вместе, — добавил, доставая напиток.       — Ты… как ты…       — Чанни, не переживай ты так, — улыбнулся Чанбин. — Просто любопытно стало. Я никому не скажу.       — Все и так рано или поздно поймут, — выдохнул Чан.       Он плёлся по коридору, думая, как уменьшить будущие слухи. Многие давно поговаривали, что Чан стал главным дизайнером только благодаря связи с Минхо, и он точно не хотел давать ещё больше почвы для размышлений.       — Мы просто живём вместе, — сказал он, — временно, — поспешно добавил после того, как понял, как это звучало.       Чанбин был одним из самых близких его друзей, и он заслуживал знать хотя бы кусочек правды.       — Что? — Чанбин посмотрел на Чана широко раскрытыми глазами. — Подожди. Я думал, вы просто очень близкие друзья. В какой-то момент я даже начал ревновать, — заворчал он. — Вы встречаетесь? — прищурился. — Не ври мне, хён.       — Мы не встречаемся, мы друзья, — пробормотал Бан. — Просто кое-что случилось с моей квартирой.       — Что случилось с твоей квартирой, хён?       — Там… — Чан замялся, пытаясь быстро придумать правдоподобную ложь. Он не хотел делиться всем произошедшим с ним, зная, что Чанбин будет слишком опекающим и переживающим. И, скорее всего, выпрет своего альфу из их квартиры и заберёт Чана. — Какие-то проблемы с сантехникой. Не знаю, что именно, но это временно. Скоро я вернусь туда, — сказал он, прикусив внутреннюю поверхность щеки. Чан понимал, что когда-нибудь ему придётся рассказать всё младшему омеге, но не сейчас. Он ещё не был готов.       Мысль о том, что Минхо узнал обо всём сразу после окончания течки, стрельнула в его голове.       — Почему ты не позвонил мне? В моей квартире достаточно места, — надулся Чанбин, следуя за Чаном в его кабинет.       — Это не твоя квартира, это ваша квартира, — Чан сел на небольшой диван, приглашая Чанбина жестом. — Вы только недавно поженились с Сынмином, я не хотел нарушать вашу семейную идиллию.       — До идиллии там далеко.       — Тем более. Зачем мешать тебе, если у меня есть ещё друзья?       — Ты хотел сказать, у тебя есть Минхо? Ты не позвонил Джисону.       Смущение медленно поползло к щекам Чана. Он перевёл взгляд на свои руки, держащие стакан с шоколадом.       — Он такой же мой друг, как и ты.       — Друг, в которого ты безвозвратно влюблён.       — Это не так! — воскликнул Бан, в шоке поворачиваясь к Чанбину.       — Да ладно тебе, хён. Я знаю тебя уже много лет и я знаю, как ты ведёшь себя с людьми. Минхо особенный, — рассуждал он. — Ему надо только появиться в поле твоего зрения, чтобы поднять тебе настроение.       — Неправда…       — Ты можешь врать себе, но ты не можешь врать своему лучшему другу. Я единственный в нашей паре, у кого есть глаза, — заворчал Чанбин. — Ты абсолютно слеп.       — Я для Минхо всего лишь друг, понимаешь?       — Возможно, ты глубоко ошибаешься, Чанни, — ласково произнёс Со, хихикая. — Ты не видишь, как он на тебя смотрит.       — Как на друга?       — Как на своего омегу. Так, словно ты его мир.       — Ты издеваешься, — заныл Чан, допивая свой напиток и скрывая смущение. — Он не может. Я, наверное, вообще противен ему, — забормотал, чувствуя, как к горлу поднимается ком.       — Почему ты должен быть противен ему? — удивился Чанбин. — Он опекает тебя, как мамочка. Он явно считает тебя своей ответственностью.       Чан молчал. Он размышлял о действиях Минхо. Альфа действительно делал для него слишком многое. Не позволяя Чану сильно напрягаться и усаживая его на столешницу на кухне, он готовил ужины. Первое время он даже помогал ему принимать душ, потому что Чан растирал свою кожу до боли и обжигал её горячей водой. Он подавал ему таблетки от головы и без просьб выключал лишнее освещение в квартире, чтобы не раздражать его.       Минхо действительно делал слишком многое. Пришло время отплатить ему тем же.       — Он просто обо всех заботится, — пожал плечами Чан, отрицая правду. Минхо не заботится так ни о ком. Кроме Дори, возможно.       — Сомневаюсь. Не помню, чтобы он приносил мне обеды или отдавал свои пиджаки, когда я мёрз. Хотя мы с ним тоже друзья.       — Потому что Сынмин перегрыз бы ему глотку.       — Сынмин и мухи не обидит. Он милый, — Чанбин загорелся, когда речь пошла о его альфе. В его глазах начинали сиять звёзды только от одного его упоминания.       — Я помню, как он зарычал, когда новый стажёр подошёл к тебе слишком близко и положил руку тебе на плечо, — усмехнулся Чан.       — Он просто немного ревнивый.       — Тогда, по-моему, человека три пытались его успокоить?       — Так, мы говорили не обо мне и Сынмине, а о тебе и… — Чанбин не успел договорить, поскольку распахнулась дверь в кабинет и на пороге появился Минхо.       Он вошёл, здороваясь с парнями.       — Чан, я закончил пораньше, и я подумал, может быть, ты тоже? — сказал Минхо, совершенно не волнуясь об ещё одном человеке в комнате.       — Я… ну, мне осталось отправить варианты логотипов заказчику, но я могу сделать это и дома, — Чан поднялся со своего места, смотря на Минхо.       Даже спустя целый рабочий день он выглядел замечательно. Волосы были немного растрёпаны и делали его ещё более очаровательным.       — Тогда собирайся, — улыбнулся Минхо. — Я подожду тебя в коридоре, — произнёс он, переводя взгляд на Чанбина. — Чанбин, может подвезти тебя?       — Нет-нет, — поспешно ответил парень, — меня скоро заберут.       Ли кивнул, покидая кабинет. Чан продолжал смотреть на закрытую дверь.       — Боже, вы такие неловкие! — голос Чанбина вывел его из ступора, и он резко обернулся.       — О чём ты?       — Я словно посмотрел дораму, — усмехнулся Со, поднимаясь. — Знаешь, типа, герои влюблены, но не признаются в этом, страдают от этого и всё такое. Вот вы точно такие же.       — Ты смотришь слишком много дорам, — фыркнул Чан, собирая свои вещи.       — Ну-ну, — хмыкнул Чанбин, подойдя к выходу, — поговорим об этом, когда ты будешь стоять вместе с ним под алтарём, — хитро улыбнулся он и выскочил из кабинета до того, как Чан бросил в него убивающий взгляд.       Прошёл месяц совместного проживания, и Чан привык к Минхо. Поначалу он думал, что его присутствие будет мешать альфе, но Минхо очень быстро приспособился к привычкам Чана. Начал раскидывать везде пледы, потому что Чан любил в них укутываться, в его холодильнике появились бутылки с ананасовым соком, а полки в ванной наполнились десятками баночек.       Ли слишком быстро привык к Чану, пока сам омега всё ещё иногда опасливо поглядывал на него, когда собирался что-то сделать в квартире. В первые дни он даже просил разрешения, чтобы закрыть шторы или потушить свет. Минхо всегда добродушно улыбался и кивал головой.       — Делай, что хочешь, Чан. Ты здесь живёшь, — слышал Чан каждый раз.       Последние две недели он не выходил из дома никуда, кроме работы, и в какой-то момент Минхо решил, что сводить его прогуляться, это отличная идея. Чан то и делал, что сжимал ладонь Минхо, когда мимо проходили альфы со слишком сильным запахом, чувствуя тошноту, но Ли быстро сглаживал ощущения, начиная болтать о ерунде и отвлекать его. В тот день он съел слишком много шоколада. Минхо, казалось, покупал ему сладости в каждом магазине, что они проходили, и если Чан сначала отказывался, то совсем скоро начал соглашаться, чувствуя острую потребность в сахаре.       Он даже забыл о тошноте.       — Готов? — спросил Минхо, когда Чан вышел из кабинета. Бан кивнул, бросив взгляд на людей, что внимательно на них смотрели.       — Пойдём быстрее, — пробормотал он, хватая Минхо за руку и ведя к выходу. Минхо послушно шёл за ним.       — Что-то случилось? — спросил альфа, когда они сели в машину на парковке. Он подождал, пока Чан пристегнётся, и завёл её.       — На нас смотрело слишком много людей.       — Тебя это волнует? — спросил Минхо, выезжая на дорогу. — Они что-то говорят?       — Ну, вообще-то давно ходят некоторые слухи о нас, — начал объяснять Чан, поглядывая на Минхо и оценивая его реакцию. — Всякое говорят.       — Например?       — Например, что я получил свою должность только благодаря связи с тобой, — пожал плечами Чан.       — Какой бред, — фыркнул альфа, чуть сжимая руль.       — Да, но… не знаю, люди постоянно говорят. Думаю, скоро пойдут слухи, что мы встречаемся или что-то такое, — Чан слегка покраснел и отвернулся к окну, следя за вывесками магазинов и кафе вдоль дороги.       Минхо молчал некоторое время. Когда машина остановилась на светофоре, он повернулся к Чану.       — Можем действительно начать встречаться, — серьёзно произнёс он и увидел, как глаза Чана расширились.       — Что? — пискнул Чан, сжав ремень безопасности в руке.       — Ну, люди начнут задавать тебе вопросы, знаешь, да и мне тоже, так что мы можем просто сказать, что встречаемся, вот и всё, — объяснил Минхо, снова возвращая своё внимание дороге. — Просто отсеем лишние вопросы, если хочешь… Если ты против, то…       — Нет-нет! — покачал головой Чан. — Я просто не думал в таком ключе, — сказал он, слегка расслабляясь. Аромат кофе тёк по его венам. — Может быть, это сработает.       — Просто подумай об этом.       Они некоторое время молчали.       — Я хочу приготовить сегодня ужин, — снова заговорил Чан, смотря на Минхо. — Просто я ещё ни разу этого не сделал, да и я хочу отблагодарить тебя.       — Тебе не за что меня благодарить.       — Нет, есть, — отрицал Чан. — Ты мне так помог… Это меньшее, что я могу для тебя сделать.       Минхо вздохнул.       — Ладно.       — Итак, что ты хочешь? — глаза Чана сияли, когда он смотрел на Ли, ведущего машину.       — Я съем всё, что ты приготовишь.       — Нет, так не пойдёт, — протестовал Чан, надув губы.       — Пибимбап.       — Серьёзно? Мы ели его вчера!       — Ну, я люблю его! — возмутился Минхо. — Почему бы и нет? Я и завтра не против его поесть, и послезавтра.       — Хорошо, — Чан кивнул, — что-то ещё?       — Ну, а чего хочешь ты? — Минхо свернул на парковку у многоэтажного дома.       — Не знаю, я всё ещё не могу есть что-то слишком тяжёлое, — признался Чан, доставая сумку с заднего сидения и отстёгивая ремень безопасности. — Пибимбап подойдёт.       — Всё ещё есть рвота? — спросил Ли, выходя из машины.       — Не так часто, только если съем что-то не то. Не думаю, что нужно переживать по этому поводу.       Чан слегка поправился. Он ел не так много из-за рвоты, но его постоянно тянуло на сладкое. Он с грустью в глазах смотрел на своё тело. Его щёки немного увеличились, как и бёдра, которые стали намного мягче и мясистее. Он почти заплакал, когда заметил, что кубики его пресса стали менее заметны.       Чан подумал снова начать заниматься. Шоколад явно не был для него полезен, но и отказаться от него он не мог.       Они шли по направлению к дому.       — А голова как? — Чан чувствовал беспокойство Минхо, и он хотел бы, чтобы с ним всё было хорошо.       — Без изменений, — вздохнул Чан. — Но я пью таблетки.       — Чанни, — Минхо резко остановился прямо у входа, отчего Бан стукнулся в него, — обещай мне, что сходишь к врачу. Если ты этого не сделаешь, я силой потащу тебя, — Минхо выглядел серьёзным, и Чану не оставалось ничего, кроме как кивнуть.       — Обещаю, — прошептал он, отводя взгляд.       Они быстро оказались в квартире, и Чан приказал Минхо отдыхать, пока он будет готовить. Он порхал на кухне. Чан давно не чувствовал себя таким оживлённым и вдохновлённым; на его лице играла лёгкая улыбка, пока он нарезал овощи и варил рис.       Минхо за всё это время успел принять душ и переодеться. Он вошёл на кухню и сел за стол, наблюдая за воодушевлённым омегой. Чан выглядел так по-домашнему в растянутой футболке и старых спортивных штанах. Альфа Минхо мурлыкал, пока парень следил за омегой на его кухне, готовящим ему ужин.       Чан что-то бормотал себе под нос и кивал собственным мыслям, а внутри Минхо расцветали весна и лето. Он чувствовал, как вся его душа превратилась в букеты цветов, а сердце пропустило удар, когда омега повернулся к нему с яркой улыбкой.       Чан улыбался. Минхо так соскучился по его искренней улыбке, что даже не ожидал, какой эффект она на него произведёт. Морщинки появились вокруг глаз омеги, а ямочки на щеках озаряли всю округу. Он что-то говорил, но Минхо совсем его не слышал, очарованный видом перед собой.       — Всё готово! — радостно объявил Чан, сервируя стол. — Надеюсь, будет вкусно, — ворковал он, накладывая рис в тарелки.       — Уверен, пибимбап замечательный, — кивнул Минхо, подождав, пока Чан сядет с ним за стол. Он разделил палочки, начиная есть.       — Не так плохо, как я ожидал, — сказал Чан, проглатывая.       — А по-моему очень вкусно. Лучше, чем вчера.       — Ты мне ужасно льстишь, — заворчал Бан. — Ты готовишь как грёбаный шеф-повар ресторана.       — И это я льщу? — усмехнулся Минхо, пристально глядя на Чана.       Чан фыркнул, опуская взгляд в тарелку и продолжая есть.       — Завтра готовишь ты, — сказал Чан. — Я всё придумал. Будем чередоваться. Сначала будем есть мою не очень вкусную еду, а потом твою очень вкусную еду.       — Ты хорошо готовишь, Чан, — рассмеялся Минхо. — Мне очень нравится.       Чан улыбнулся, а его внутренний омега начал прихорашиваться.       — Ладно, так уж и быть спасибо, — сказал Бан, тепло улыбаясь. — Ой! — он подскочил со своего места. — Я забыл налить нам сок! — Чан в мгновение ока оказался возле холодильника.       Открыв дверцу, он почувствовал, что что-то не так. Головная боль не беспокоила его весь день, но сейчас острый укол пронзил прямо в висках; он слегка пошатнулся, удерживаясь за ручку на дверце. Всё вокруг кружилось и плыло, и он не мог ни на чём сосредоточиться. Чан крепко зажмурил глаза, пытаясь снять напряжение, но боль нарастала.       — Всё хорошо? — Минхо поднялся со своего места, обеспокоенно следя за омегой. Чана начало немного покачивать, и Ли, словно в замедленной съёмке, видел, как он начал оседать на пол.       — Чан! — воскликнул он, в шаг пересекая комнату и ловя его прямо над полом. — Чан, ты здесь? — он схватил его на руки и быстро понёс в гостиную, кладя на диван. — Чан?       Омега не реагировал. Его дыхание замедлилось, и Минхо поспешил найти пульс.       Рука потянулась к телефону, и он быстро набрал номер скорой. Его собственное сердце готово было выпрыгнуть из груди.       — Не бросай меня, Чан, — прошептал Минхо, пальпируя пульс на руке омеги.

***

      Чан проснулся от слишком яркого света. Голова раскалывалась, и он сильнее зажмурил глаза, отворачиваясь.       Кровать была не такой мягкой, как дома, а постельное бельё намного жёстче. Чан насторожился, когда не почувствовал уже родной запах кофе рядом. Резко распахнув глаза, он сразу пожалел об этом действии: яркий свет лампы усилил головную боль, и он тихо застонал.       Из окна било солнце, и его мозг пытался вспомнить события предыдущего вечера. Он помнил, как приготовил ужин, помнил, как они разговаривали с Минхо и он встал, налить им сока, но дальше темнота. Чан не знал, как оказался в больничной палате. Смутные воспоминания всплывали в его голове, но он не мог сложить их в единое целое.       Он приподнялся на кровати, удобно усаживаясь.       Чан резко повернул голову, когда услышал, как открывается дверь.       — Минхо? — осторожно спросил парень.       — Чан! — альфа быстро подбежал к его кровати. — Боже, наконец-то ты проснулся. Я так переживал. Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?       Чан поморщился от слишком громкого голоса Минхо.       — Прости, — извинился Ли, понизив тон. — Как ты?       — Как я здесь оказался? — Чан проигнорировал все вопросы, решив сначала узнать, что произошло.       — Ты упал вчера в обморок, и скорая увезла тебя, — объяснил Минхо, рассматривая Чана на наличие травм.       — Я в жизни не падал в обморок, — пробормотал Чан, удивляясь. — Почему моя голова так сильно болит? — заныл он, прижимая руки к голове. — Можешь, пожалуйста, выключить свет и закрыть шторы? — жалобно попросил Чан.       Минхо в ту же секунду поднялся и выполнил всё, что было сказано.       — Я позову врача, — сказал он, подойдя к двери.       И прежде чем Чан успел возразить, он вышел из палаты. Ему хотелось сначала узнать все подробности от Минхо, и только потом поговорить с врачом. Он надеялся, что ничего серьёзного с ним не произошло, и он просто переутомился.       Чан облегчённо выдохнул, когда свет перестал раздражать его.       Через пару минут в палату вошла средних лет женщина. Судя по цветочному запаху, омега. Чан расслабился, поднимая на неё взгляд.       — Здравствуйте, — поздоровалась она с добродушной улыбкой, — меня зовут Ким Наён, и я ваш лечащий врач, — представилась она, остановившись у кровати. — Ваш парень сообщил, что у вас болит голова. Такое бывает после обморока. Можете описать характер боли? — попросила она, протягивая руку и беря его за запястье. Она взглянула на настенные часы.       Чан уже хотел сказать, что Минхо ему не парень, но новая волна боли остановила его.       — Пульсирует. Очень сильно, — сказал он, слегка сжимаясь.       — Скоро подойдёт медсестра с обезболивающим. Она также снимет ваши жизненные показатели. Что-то ещё беспокоит? Может тошнота?       Чан покачал головой.       — Только голова.       — Хорошо, — доктор Ким кивнула, отпуская его руку.       — Что со мной было? Это просто усталость? — спросил Чан, поднимая взгляд на женщину.       — Можно сказать и так. В вашем положении обморок может провоцировать практически что угодно. Стресс, голод, резкое движение, слишком горячая ванна, — начала рассказывать доктор Ким. — Я выписала для вас некоторые рекомендации, — продолжила она. — Вас беспокоит тошнота или рвота? Как себя чувствуете на протяжении дня?       — У меня была сильная рвота после, эм, некоторого стресса. Но сейчас её практически нет. Только если я съём что-то слишком тяжёлое.       — Стресс? Какого рода?       — Я… — Чан замолчал, размышляя. — Болезненная течка.       — Ах, вот как… Ну что ж… — женщина смотрела на Чана так, словно не поверила ему, и омега почувствовал некоторую вину за то, что не говорил ей правду. — Впредь вы должны избегать стресса. Обмороки могут повторяться, головные боли могут усиливаться. Надеюсь, ваш альфа хорошо позаботится о вас. Я выписала вам соответствующую диету и назначила некоторые витамины. В вашем анализе крови низкий гемоглобин и количество эритроцитов, что может быть вредным не только для вас, но и для вашего ребёнка. Также вам стоит проконсультироваться с врачом более узкой направленности.       — Ребёнка? — недоверчиво переспросил Чан. — Что за ребёнок?       Женщина застыла. Она моргнула несколько раз, прежде чем заговорить.       — Вы не знаете? Вы беременны. Срок четыре недели, — произнесла доктор, и сердце Чана рухнуло в пятки.       — Беременен?       Она кивнула.       Слёзы сами с собой появились в уголках его глаз. Он вспомнил, что альфа не пользовался презервативами и завязал его узлом, а сам Чан не выпил после противозачаточные, будучи в сильном стрессе.       — Ох, — доктор Ким взяла его за руку, пытаясь оказать хоть какую-нибудь поддержку. Она видела много омег. И радостных после новостей о беременности, и расстроенных. Но разбитые омеги, вроде Чана, слишком сильно запечатлялись в её памяти.       — Я… беременный, — пробормотал Чан, всхлипывая. — Этого просто не может быть, — поток слёз не останавливался. Головная боль раздражала, и он не совсем понимал, из-за чего именно плачет.       Он должен был подумать об этом раньше. Должен был сложить два и два и получить в результате четыре. Но был слишком занят, пытаясь войти в прежнее русло, что совсем не обращал внимания на предупреждающие знаки.       Минхо зашёл в палату, когда Чан захлёбывался своими слезами, а доктор Ким пыталась успокоить его. Почувствовав знакомый запах кофе, Чан поднял голову и потянулся руками к альфе, который вмиг оказался рядом и сел на кровать, притягивая его в объятия. Чан горько заплакал в чужое плечо, а Минхо сжал омегу в своих руках, выпуская как можно больше успокаивающих феромонов.       — Я, пожалуй, покину вас, — произнесла женщина и вышла из палаты.       — Тише-тише, — шептал Ли, водя круги по спине Чана. Он чувствовал, как ткань его рубашки пропитывается солёными слезами.       Чан прерывисто и глубоко вдохнул, слегка отрываясь от альфы.       — Я беременный, Минхо, — сказал омега, глядя красными глазами на Ли.       — Я знаю, знаю, — выдохнул Минхо. — Всё будет хорошо. Мы справимся.       — С чем справимся? — Чан пытался успокоиться, восстанавливая дыхание. Слёзы раздражали его веки, которые начали жечь. — Я не знаю, что делать, Минхо… Я-я, — он снова сорвался, всхлипывая.       Минхо взял его лицо в руки, приподнимая и заглядывая в глаза. Он протёр большими пальцами слёзы.       — Тебе необязательно принимать какое-то решение сейчас, — начал Минхо. — У тебя ещё есть время, слышишь? Сейчас важно стабилизировать твоё состояние, — продолжал он, мягко прижимая его к себе. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, Чан. Я не оставлю тебя.       Чан тихо всхлипывал, перерабатывая слова Минхо.       — Я хочу домой, — пробормотал он, упираясь лбом в грудь альфы. — Я просто хочу в нашу постель, — Чан совсем не задумывался о собственных словах.       — Хорошо, скоро поедем, — так же тихо ответил Минхо. — Просто позволь им осмотреть себя, хорошо? Потом я сразу же отвезу тебя домой, — пообещал Ли. — Купим шоколада по дороге, хочешь?       Чан хмыкнул в знак согласия.       Следующие два часа он покорно отдался в руки медицинских работников и усердно кивал, когда они выписывали рекомендации. Чан жалобно смотрел на Минхо, стоящего в углу комнаты, и глазами просил его забрать, на что альфа лишь цокал и просил потерпеть.       Минхо провёл всю ночь у его постели. Он должен был убедиться, что с Чаном всё в порядке.       Внимательно выслушав врачей, они стояли у стойки регистрации, выписываясь.       Когда они собирались уходить, к ним подошла доктор Ким с визиткой в руках.       — Здесь записан номер врача, который работает с омегами-мужчинами, — сказала она, отдавая картонку. — Очень советую вам обратиться к ней, Бан Чан-щи, — улыбнулась. — Доктор Ли хорошо позаботится о вас.       Чан поблагодарил её с лёгкой улыбкой.       Вскоре он уже сидел в машине Минхо и ждал, пока он вернётся с шоколадом. Мысли крутились в его голове, и он нервно сжимал ремень безопасности. Губы были искусаны, но он не обращал внимания на лёгкую боль.       Ребёнок.       Внутри него рос ребёнок. От человека, который его изнасиловал. Чан даже не знал его имени.       Он застонал, откинув голову назад и ударяясь ею о сиденье.       — Всё нормально? — Минхо вернулся в машину и подал Чану пакет с разнообразными сладостями. — Купил всё, что тебе может понравиться, — он завёл машину, выезжая на дорогу.       — Спасибо, — пробормотал Чан, копаясь в пакете. — Ты набрал на год вперёд.       — На дня три, я думаю.       — Ах, жестоко, — надулся Чан, откусывая шоколадный батончик.       Сладкий вкус на его языке слегка успокоил нервы. Он чувствовал себя расслаблено, когда входил в квартиру. Сняв обувь, он пошёл в спальню, не обращая ни на что внимания. Дори проскочила мимо него и недовольно мяукнула вслед.       Чан снял верхнюю одежду и лёг на кровать, накрываясь пледом. Он глубоко вдохнул смешанный запах топлёного молока и крепкого кофе и прикрыл глаза, успокаиваясь. Мысли потихоньку собирались в кучу в его голове.       Он всегда хотел иметь семью. Хотел, чтобы по его дому раздавался топот маленьких ножек и тонкий голосок, зовущий его папой. Он хотел выйти замуж за альфу, который любил бы его и которого он любил бы в ответ.       Когда он был на свадьбе Чанбина и Сынмина, он представлял, что когда-нибудь будет так же стоять и смотреть, как его альфа клянётся ему в вечной любви. Он тогда пустил слезу. Минхо взял его за руку, нежно поглаживая и успокаивая.       Чан всегда хотел семью.       И сейчас он был беременен. Что-то в его жизни явно шло не так, раз ребёнок появился раньше, чем брак. Он никогда не думал, что встанет перед выбором прерывать беременность или нет.       Он представил в голове картину, как справлялся с ребёнком один, но почему-то в ней быстро появился Минхо, взявший его на руки. Минхо часто фигурировал в его фантазиях, и, честно говоря, временами он думал, что хотел бы выйти замуж за этого человека, но это не казалось возможным.       Вероятно, ему придётся скоро найти новую квартиру и переехать, поскольку Чан не собирался жить у Минхо постоянно. Он понимал его потребности, и ему нужно было личное пространство, которое сейчас занимал Чан.       Его запах немного испортился от этих мыслей, и он поморщился, выдыхая.       Минхо вошёл в комнату через несколько минут. Для него уже стало привычным заходить и видеть лежащего под пледом омегу. Казалось, что кровать была для него самым комфортным местом. Мысль о гнезде промелькнула в голове Минхо.       — Чан? — позвал он омегу, подходя к нему.       — М?       — Ты не проголодался?       — Не-а, — пробормотал Чан, вытаскивая голову из-под пледа, — в больнице хорошо накормили. Да и я съел шоколада по дороге.       — Хорошо, — Минхо кивнул. — Я передал твоему руководителю, что ты сегодня не выйдешь. Может быть и завтра посидишь дома? — предложил он, завешивая шторы.       — Нет, — вздохнул Чан, — хочу поработать, пока могу. Потом, может быть, у меня получится перевестись на удалёнку…       — Ты что-то решил? — удивлённо спросил Минхо.       — Нет… то есть да, — Чан присел на кровати, подняв колени и обняв их руками. — Странно осознавать, что во мне сейчас живёт маленький, растущий человек, — начал он, поднимая взгляд на севшего рядом альфу. — Он был зачат не при… лучших обстоятельствах, но… не знаю, он ведь мой ребёнок, так ведь? — спросил он больше себя. — Я всегда хотел семью и детей, но я просто не думал, что это будет так. У него даже отца не будет, — выдохнул Чан.       — Зато у него будет самый лучший папа, — нежно произнёс Минхо, кладя ладонь поверх сцепленных рук Чана. — Я, возможно, не совсем понимаю, что ты чувствуешь, но я готов поддержать любое твоё решение. И я помогу тебе, Чан.       Чан кивнул, переплетая пальцы с пальцами Минхо. Тепло разлилось в его груди.       — Надо записаться на приём к доктору Ли, — прошептал Чан. — И, наверное, мне стоит начать искать квартиру… — продолжил он.       Лицо Минхо вмиг вытянулось.       — Зачем? Тебе здесь не нравится? — слегка испуганно спросил он. — Я сделал что-то не так?       — Нет-нет, — покачал головой Чан, — просто я явно тебе мешаю. У тебя есть своя личная жизнь и, наверное, тебе хочется найти себе омегу, или сделать что-то ещё, а я как бы тебя ограничиваю, — Чан чувствовал, как запах Минхо крепчал, и он явно злился.       — Если бы я хотел, чтобы ты ушёл, — начал он жёстким голосом, — я бы сказал тебе об этом.       Чан сжался, он хотел было убрать руку, но, почувствовав сильную хватку, решил даже не пытаться.       Увидев состояние Чана, Минхо сделал несколько глубоких вдохов, возвращая себе самообладание.       — Чан… — его запах успокоился, и Чан смог свободно вздохнуть, не чувствуя разочарования альфы. — Ты правда мне не мешаешь, — заговорил Минхо намного мягче. — Если ты хочешь съехать только из-за того, что думаешь, что лишний здесь, то это не так. Но я не буду тебя держать, если тебе здесь некомфортно, — немного погрустнев, добавил Ли.       — Я думал, что тебе некомфортно, — робко произнёс Чан. — Ты даже пропускаешь работу из-за меня…       — И это мой выбор. Ничего страшного, если я пропущу пару дней. Твоё состояние мне важнее.       Минхо выглядел расстроенным, но его взгляд был таким тёплым, что сердце Чана тревожно участилось, а в животе появилось странное чувство удовлетворения.       — Почему? — спросил он тонким голосом.       — Потому что ты мне дорог, — без заминки ответил Минхо. Искренность в его голосе невозможно было не заметить.       Чан застыл на мгновение. Его глаза широко расширились, а дыхание сбилось. Слова Минхо не должны были на него повлиять. Он знал, что их с Ли объединяет не только дружба, но он всё равно был шокирован услышать это.       — Потому что я люблю тебя, — продолжил альфа. — Потому что ты самое лучшее, что со мной случалось.       Минхо не планировал признаваться, но его сердце заболело, когда Чан упомянул о переезде, и он уже не мог контролировать себя должным образом.       Чан молчал. Его голосовые связки словно атрофировались. Он не мог вымолвить ни слова, продолжая слушать Минхо.       — И я пойму, если ты не чувствуешь того же, Чан, — поспешно добавил Ли.       — Нет! — воскликнул Чан, возвращая ладонь Минхо в свою.       Чан смотрел в глаза альфы и видел в них только безграничную любовь. Обычно серьёзный взгляд сейчас был мягким и таким тёплым, что мог согреть Чана в самую холодную зиму.       — Ты тоже… ты тоже мне дорог, Минхо, — тихо сказал омега, чувствуя, как его щёки краснеют. — Я не знаю, что именно это, — продолжал Чан, избегая взгляда Ли, — но я чувствую себя рядом с тобой как дома. Я так… я ни с кем себя так не чувствую, — его голос превратился в тихий шёпот, и сердце Минхо пропустило удар. — Кажется, я тоже тебя люблю, — произнёс Чан одними губами, поднимая взгляд на альфу.       Вид улыбающегося и слегка ошеломлённого Минхо согрел его внутренности, и Чан подумал, что, наконец, принял правильное решение.       Минхо притянул его в объятия, запустив одну руку в кудри Чана, а другую ласково сжимая вокруг талии. Чан прижался к нему, обхватывая его спину и тихо всхлипнул, утыкаясь носом в шею альфы.       — Почему ты плачешь, эй? — прошептал Минхо, заглядывая Чану в лицо. — Что случилось, детка?       — Ничего… просто эмоционален, — сказал Чан, шмыгая носом. — Слишком много всего свалилось на меня. Боже, я в жизни так много не плакал, как за последний месяц, — Чан горько усмехнулся, вытирая слёзы рукавом. — Мне страшно, — признался он и снова прижался к крепкой груди Минхо.       — Я знаю… Но ты со всем справишься. Я здесь, чтобы помочь тебе, — Ли поцеловал его в макушку. — Всё будет хорошо.       — Ты думаешь?       — Я обещаю.       — Я хочу оставить ребёнка, — произнёс Чан спустя время. — Я знаю, это может быть странно, но я хочу дать ему жизнь… Он не виноват, что его отец, — Бан снова всхлипнул, почувствовав тошноту, — абсолютный мудак.       Чан ощутил, как хватка Минхо усилилась.       — Ты будешь прекрасным папой, — прошептал он. Сердце Минхо разрывалось от горького голоса Чана.       — Спасибо, — пробормотал Чан, — за всё, — добавил он, отрываясь от альфы. — Я совсем тебя не заслужил.       — Не говори так. Это я не заслуживаю такое солнце, как ты, — Минхо протёр слёзы с щёк омеги. — Мне так повезло, что ты меня любишь, — нежность в его голосе была такой прозрачной, что сердце Чана расплавилось.       Он подумал, что, возможно, всё было для того, чтобы он оказался в этом моменте.

***

      — Ты готов? — спросил Минхо, держа Чана за руку, пока они поднимались в лифте.       — Да, — он кивнул, всматриваясь в дисплей, показывающий этажи. — Если начинается восстание, то лучше возглавь его, — воинственно произнёс Чан, поворачиваясь к Минхо.       — Ты сравниваешь восстание со слухами в нашей компании, — вопросительно приподнял бровь Минхо. — Собираешься возглавить слухи?       — Это уже не будут слухи, понимаешь? Это будет правда. Тем более ты сам предложил это, — возмутился Чан. Он хотел сказать что-то ещё, но его перебил звук открывающейся двери лифта. Чан выдохнул, выходя оттуда за руку с Минхо.       В коридоре собралось много людей, только пришедших на работу. Они что-то обсуждали с коллегами, но, как минимум, половина из них повернула головы в сторону Чана с Минхо.       Бановы щёки покраснели, а Минхо тихо рассмеялся наблюдая за парнем.       — Удачного дня, любовь моя, — достаточно громко произнёс Минхо, кладя руку на щеку Чана и нежно целуя его. Поцелуй не продлился дольше пары секунд, но Чан почувствовал, как наэлектризовался каждый его нерв.       Минхо оторвался от него, усмехаясь.       — Сучёныш, — прошипел Чан, довольная улыбка непроизвольно расцвела на его лице. — Что это за "любовь моя"? — злобно шептал он так, чтобы слышал только Минхо.       — Импровизация, — пожал плечами Минхо, делая шаг назад. — Увидимся на обеде! — он улыбнулся ему, повернувшись в противоположную сторону и направившись к лестнице.       Чан стоял ещё несколько секунд, чувствуя как горят его губы и щёки, пока к нему не подошёл шокированный Чанбин и не повёл в кабинет.       — Что это значит? — спросил он сразу же, как они вошли. — Вы что… вы…       — Встречаемся, — признался Чан, опускаясь на диван. — Неожиданно, знаю.       — А как же «нет, Чанбин, он мой друг»? «Нет, Чанбин, он ведёт так себя со всеми»?       — Возможно, я просто был глуп.       — Почему я узнаю это только, когда вы начинаете сосаться в офисе? — заныл Чанбин. — Почему ты мне не сказал?       — Ну, мы совсем недавно вместе… Буквально пару дней.       — Ну и что! Я рассказал тебе о Сынмине сразу после первого свидания с ним! — возмутился Чанбин. — Я хочу знать всё.       — Может быть, когда-нибудь потом я тебе расскажу, — пробормотал Чан, наблюдая, как настроение Чанбина падало. — Во мне слишком много эмоций. Я сам всё ещё не верю, что мы вместе.       — Вот к чему приводит совместное проживание, — хмыкнул Со. — На самом деле, я чувствовал, что вы будете вместе. Моя чуйка никогда не подводит, — похвастался он с гордой улыбкой на лице.       — Ага, — согласился Чан, — надо было изначально слушать тебя.       — Наконец-то ты это признал!       Чан рассмеялся, следя за реакцией своего друга. Чанбин всегда был слишком искренним и импульсивным. В этом заключалось его очарование.       — Да-да, я был глупый, слепой и всё такое, — улыбнулся Чан.       — Как это произошло? Расскажи мне хоть что-то! — потребовал Чанбин, плюхаясь рядом с ним на диван. Он умоляюще смотрел на парня, ожидая хоть крупицу подробностей.       — Мы просто поговорили, — начал Чан. — Иногда я бываю эмоционален, ты знаешь. Я расплакался, он пытался меня утешить, и как-то всё так перевернулось, что мы признались в чувствах.       — Как сильно я бы хотел узнать всё, — вздохнул Чанбин. — Всё-таки не каждый день мой лучший друг начинает встречаться со своей давней любовью, но, к сожалению, долг зовёт, — он разочарованно посмотрел на экран телефона. — Я нужен в отделе рекламы, но обещай мне, Чан, что мы обязательно с тобой поговорим.       — Обязательно, — положив руку на сердце, сказал Чан. — Как только так сразу.       Чанбин ещё несколько секунд пристально смотрел на парня, но услышав звук ещё одного уведомления, быстро выбежал из кабинета.       Чан наверняка знал, о чём сплетничали в его отделе. Чан и Минхо.       Честно говоря, сам омега не мог поверить, что он взаправду встречался с Минхо. В его голове это казалось таким сюрреалистичным, что осознавать это в реальной жизни было тяжело.       Их отношения с Минхо всегда были нежными и близкими. Все говорили, что они из тех, кто десять лет ходят вокруг да около, а потом внезапно тайно женятся. Чан всегда отшучивался, а Минхо просто пожимал плечами и нежно улыбался смущающемуся омеге.       Чан должен был давно догадаться о его истинных чувствах. Чанбин был прав — Чан был слеп.       Весь день Чан порхал как бабочка, путешествуя по отделам и отправляя варианты заказчикам. Головная боль его не беспокоила, и он радостно улыбался, поднимаясь по лестнице на этаж Минхо. Чан держал в руках контейнер с едой, которую успел захватить перед выходом из дома, и два стакана — один с кофе, другой с лимонной водой.       Он поздоровался со всеми в офисе и ласково улыбнулся секретарю Минхо.       — Чан? — Минхо встал со своего места, подходя к омеге на пороге. — Я думал, мы пойдём обедать? — он взял из его рук стаканы.       — Да, знаю, но я прихватил немного еды из дома, и мне одному этого будет много, так что, может быть, мы здесь поедим? — предложил он, прекрасно зная, что Минхо не откажется.       — Конечно, — альфа кивнул, кладя напитки на стол и усаживая омегу в кресло. — Ты изначально всё это планировал, да?       — Ну, может быть, — пожал плечами Бан и невинно улыбнулся. — Я правда хотел с тобой пообедать в тишине, — признался он. — И поговорить кое о чём.       — М? Что такое? — спросил Ли, открывая контейнер с рисом и тушенными овощами.       — Я думаю, мне нужна помощь, — твердо произнёс Чан.       — В смысле? Какая? — в замешательстве спросил Минхо, бегая глазами по Чану.       — Психологическая. Я просто хочу записаться к психологу, понимаешь? Мне просто… иногда я думаю, что я всё ещё не отпустил ситуацию, — выдохнул Чан. — И, наверное, так мне будет легче адаптироваться? — опасливо спросил он, бросая взгляд на Минхо. — Ты не против?       — Ты у меня спрашиваешь разрешения? — заморгал Ли. — Зачем? Это здравая мысль, и я так горжусь тобой, что ты решился.       — Если бы не ты, я бы всё ещё лежал в слезах и рвоте в своей квартире, — тихо пробормотал Чан, крутая в руках стакан с напитком.       — Чан, я просто забочусь о тебе. И я буду дальше это делать, понимаешь? Но ты тоже должен заботиться о себе, поэтому я только поддержу тебя в этом.       — Спасибо, — Чан благодарно улыбнулся, поднимая взгляд. Он так боялся, что Минхо разозлится, подумает, что его недостаточно, но Ли воспринял всё хорошо. С плеч Чана словно груз свалился, и он приступил к еде. — Наверное, надо ещё рассказать Чанбину.       — Ты хочешь?       — Не сейчас, — он сглотнул.       Минхо кивнул.       Они продолжили есть, обсуждая, что приготовить на ужин или что посмотреть перед сном. Чан, как всегда, выбрал аниме, а Минхо решил, что ужин на нём. Их рутина не менялась, она только становилась всё интимнее.       — Кстати, насчёт врача… — заговорил Чан, собирая мусор в пакет. — Я записался к врачу через неделю. К тому, о ком говорила доктор Ким, — он замолчал на несколько секунд, колеблясь. — И я хотел спросить тебя, — он сглотнул ком в горле, — не хочешь ли ты пойти со мной? — он поднял полный надежды взгляд на Минхо.       — Конечно, любовь моя, — ласково произнёс альфа. — Я рад, что ты предложил.       Чан улыбнулся и, не ожидая от себя, прижался губами к губам Минхо, оставив лёгкий поцелуй. Альфа удивился, и Чан хихикнул, увидев растерянное выражение лица.       — Ладно, мне пора! Хорошего дня, — он чмокнул альфу в нос и выбежал из кабинета, чувствуя, как его уши горят.       А Минхо так и остался стоять в кабинете и вспоминать мягкость губ Чана на своей коже. Улыбка расползлась по его лицу.

***

      Прошло три с половиной месяца, как Чан жил у Минхо, и всё, что он понял за это время, — Минхо может быть очень-очень опекающим. Настолько, что Чан не успевал даже встать с кровати, как Минхо уже рядом с ним придерживал его.       — Я не инвалид, Минхо, — ворчал Чан, отказываясь от помощи. — Я могу ходить, понимаешь?       Ли кивал, но на следующий день история повторялась. Он был неисправим.       Бывало, Чан повышал голос, пытаясь сделать что-то самостоятельно, и, в конечном итоге, Минхо отступал. Он всё ещё поглядывал на него с осторожностью, но не говорил ни слова и продолжал заниматься своими делами. Чан только закатывал глаза на явно недовольное выражение лица альфы и делал вид, что совсем его не замечал.       Но Чан любил его. Минхо продолжал готовить большинство ужинов и покупал продукты, которые нравились Чану, до того, как омега просил об этом. Заботу нельзя было уничтожить в нём, и, честно говоря, когда Минхо не пытался следить за каждым его шагом, он был довольно милым.       — Ты готов? — спросил альфа, заходя в спальню. Чан стоял у зеркала в пижамной майке и шортах, рассматривая своё отражение.       Его живот уже слегка выпирал, а сам он набрал в весе, несмотря на утренний токсикоз. Грудь начала наливаться, но ещё недостаточно заметно. Многие говорили ему, что он поправился, на что Чан просто вежливо улыбался и пытался как можно быстрее избавиться от разговора. Возможно, скоро ему придётся перевестись на удалённую работу.       Чан положил одну руку на живот и повернулся боком, оценивая. Крохотная улыбка появилась на его лице, пока он не перевёл взгляд на бёдра.       — У меня растяжки, — разочарованно прошептал, впиваясь взглядом в свои ноги. — Скоро и на животе появятся.       Чан мысленно попрощался со своей фигурой, которую он так упорно зарабатывал в спортивном зале. Рано или поздно это должно было произойти, но он не думал, что это будет так неприятно. И при таких обстоятельствах.       Сеансы психотерапии помогали ему принять произошедшее и чадо внутри него. Он ни разу не пожалел, что решился на это. Его моральное состояние потихоньку улучшалось, и он начал ярко улыбаться, как раньше.       Минхо это изменение не могло не тешить.       — Ты красивый, — альфа подошёл сзади, положив руки на его талию, а голову на плечо. — С растяжками или без ты останешься самым красивым на свете, — добавил он, улыбаясь отражению.       — Ты так говоришь, потому что мы встречаемся, — цокнул Чан, непроизвольно опираясь на Минхо.       — Я так говорю, потому что ты красивый. Это единственное, о чём я подумал, когда мы впервые встретились, — признался Минхо, оставляя лёгкий поцелуй на шее омеги.       — М-м, а я подумал о том, как я не люблю кофе, — огрызнулся Чан, хихикнув.       — То-то я вижу, как ты третий день подряд пытаешься украсть мою ношенную одежду, чтобы засунуть в гнездо, — усмехнулся Минхо.       — Она больше всего тобой пахнет! Почему ты мне её не даёшь? — Чан оттолкнулся, разворачиваясь в руках альфы и серьёзно смотря на него.       — Это отвратительно! Она воняет! Ты собирался забрать вещи, в которых я был в спортзале, — ошарашенно отвечал Минхо. — Они пропитались потом!       — Но они так пахли тобой, — заныл Чан.       — Я сплю с тобой в одной постели, тебе не хватает этого?       — Ну, иногда тебя нет дома, — заворчал омега. — И тогда я начинаю скучать. Я беременный и эмоциональный, что ты хочешь от меня? — пошёл в наступление Чан, хмурясь.       — Хочу, чтобы ты, наконец, оделся, потому что запись к врачу через час.       Глаза Чана расширились. Он быстро выбрался из рук альфы и потянулся к шкафу, доставая одежду. Он что-то ворчал про пробки в городе и безответственность, но Минхо особо не вслушивался, любуясь спешащим омегой.       Он не знал, как это возможно, но ему казалось, что с каждым днём он влюблялся в Чана всё сильнее и сильнее. Он настолько глубоко погряз в нём, что остальной мир не имел значения.       Через час они уже были в кабинете УЗИ. Чан лежал на кушетке, а Минхо стоял рядом с ним, держа его за руку.       — Сейчас мы посмотрим, кто у вас, — улыбнулась молодая женщина, капая на живот Чана специальный гель.       Чан поморщился от холода.       Доктор Ли приложила к его животу датчик УЗИ и начала вести им.       — Хотите узнать пол? — спросила она, и Чан машинально сжал ладонь Минхо в своей руке.       — Да… — прошептал он. — Да, я хотел бы знать, — сказал он чуть громче, бросая взгляд на Минхо. Он кивнул ему с нежной улыбкой.       Доктор повернула к ним экран. Они оба мало понимали изображение на нём, но сердца обоих пропустили удар, когда она заговорила:       — Это девочка, — улыбнулся женщина. — Вот её ручки, — она провела пальцем по экрану, — а вот ножки.       Глаза Чана вмиг наполнились слезами. Он смотрел на маленькое создание внутри себя и не мог поверить, что скоро у него будет дочь. Дочь, которую он не планировал, но которую теперь будет с нетерпением ждать, чтобы вдохнуть её запах и любить всю оставшуюся жизнь.       Чан поднял глаза на Минхо, и что-то в его взгляде заставило его задохнуться. Бан заметил влажность его глаз. Они горели, рассматривая экран, а рука альфы сжимала его собственную.       — Наша дочь, — прошептал Минхо, и тепло разлилось в груди Чана.       Омега так боялся, что Минхо не сможет принять его и ребёнка, что иногда пытался отстраниться от него, чтобы не было так больно, когда альфа его бросит. Несмотря на всю заботу Ли, подобные мысли не собирались покидать голову Чана.       Они официально были вместе всего ничего, но уже очень давно питали друг к другу глубокие чувства. Неужели их было достаточно, чтобы принять Чана?       — Да, — согласился Чан, вытирая слёзы, рукавом свитера. — Наша малышка.       Минхо перевёл полный нежности взгляд на Чана. Он видел в его глазах море и горы, луну и звёзды. Он видел в них саму мать-природу, создавшую всё вокруг. А сердце его учащённо билось.       — Мой омега, — ворковал внутри него альфа. — Мой ребёнок, — повторял он с тихой вибрацией в груди.       Чан мог сказать, что Минхо был так же, если не больше, ошеломлён происходящим.       На время они даже забыли о женщине в кабинете, которая следила за ними с лёгкой улыбкой. Она видела много пар за время своей практики, и этот момент переживала практически каждая из них. Доктор Ли в сотый раз поблагодарила себя за то, что выбрала именно эту профессию, где она могла видеть, как зарождались семьи и как любовь витала вокруг пары.       Конечно, она знала подробности беременности Чана, и её удивила привязанность Минхо к нему и его ребёнку. Альфы, в некоторой степени, были собственниками, и многие из них не могли принять чужого ребёнка, но Минхо был другим… он не только принимал этого ребёнка, он полюбил его и уже считал своим.       Доктор Ли надеялась, что их ждёт счастливая семейная жизнь.       Чан вернулся домой, всё ещё пропитанный эмоциями. Он плюхнулся на диван, рассматривая УЗИ-снимок. Он уже не помнил, где именно на нём были руки, ноги и голова, но сам факт его существования приносил ему несчитанное количество чувств.       Минхо сел рядом с ним, такой же вдохновлённый.       — Не могу поверить, что у меня будет дочь, — тихо сказал Чан, поднимая взгляд на альфу.       Минхо улыбнулся ему.       Чан радостно выдохнул, откладывая снимок на кофейный столик. Он положил ладони на ещё небольшой живот и обратился к нему:       — Папа тебя ждёт, родная. Ты будешь самой красивой девочкой на свете, — он говорил это с таким обожанием в голосе, что Минхо хотелось растаять.       Он положил ладони поверх рук Чана и слегка нагнулся к животу.       — Отец тоже ждёт тебя, — прошептал он. В уголках глаз Чана собрались слёзы. — У тебя будут красивые ямочки на щёчках и густые кудрявые волосы, как у твоего папы.       Минхо услышал всхлип и резко поднял голову, смотря на плачущего Чана.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил он, кладя руки ему на щёки и стирая слёзы.       — Ты правда любишь меня, — пробормотал Чан. — Ты любишь меня, — повторил он, наконец, осознавая серьёзность чувств Минхо.       — Конечно, я люблю тебя, детка. Я так долго и так сильно люблю тебя, что иногда сам не понимаю, как такое возможно, — улыбнулся Ли, притягивая омегу в объятия. Чан уткнулся носом ему в грудь, всхлипывая.       Этот день был слишком ошеломляющим. То, как свободно Минхо называл себя отцом его дочери, творило с сердцем Чана невозможное. Он чувствовал, как всё его нутро тянулось к этому альфе. Чан мог бы обвинить во всём гормоны беременности, но понимал, что тянулся бы к нему даже если бы внутри него не рос ребёнок, и они продолжили бы быть друзьями, не признаваясь друг другу.       Чан чувствовал связь с Минхо на эмоциональном уровне, и это было высшей точкой взаимодействия. За все три месяца, что они вместе, он анализировал своё поведение и поведение Минхо до отношений. Всё изначально было понятно, а Чан просто был глупым и не замечал очевидные знаки внимания. Будь он более внимательным, а Минхо чуть более настойчивым, возможно, они были бы вместе уже давно. И многого не произошло бы.       Но вот где они оказались. На диване в объятиях друг друга, в комнате, где билось три сердца.       — Спасибо, — пробормотал Чан. Его всхлипы затихли и он оторвал голову от груди альфы, поднимая на него заплаканный взгляд. — Ах, я постоянно плачу, — заворчал он, моргая. — И я снова опух.       — Ты замечательный, — Минхо чмокнул его в нос. — Если бы ты только видел себя моими глазами, Чан, ты бы влюбился.       Кончики ушей Чана загорелись розовым, и он отвёл взгляд.       — Зачем ты всегда говоришь такое? — заныл омега, стукаясь лбом о плечо Минхо.       — Что говорю? — усмехнулся Ли.       — Всякие смущающие вещи.       — Чтобы увидеть, как очаровательно краснеют твои щёки, — заворковал Минхо, отрываясь от парня и легко целуя его в губы. — И потому что это правда.       Чан потянулся за ещё одним поцелуем, а Минхо хитро улыбнулся, отодвигаясь.       Губы Чана надулись, когда он понял, что сделал Минхо.       — Поцелуй меня ещё раз, или я сейчас же уеду к Чанбину, — пригрозил Чан, свирепо глядя на Минхо.       — И как же ты будешь без моего восхитительного запаха? — упрямился Минхо.       — Что-нибудь придумаю.       — Ну-ну, — тихо рассмеялся Минхо, снова затягивая Чана в чувственный поцелуй. Их языки переплетались друг с другом, и Минхо слегка прикусил банову губу, словив тихий вздох. Чан всегда был слишком чувствителен в поцелуях, но они никогда не пересекали эту черту. Чан ещё не был готов, а Минхо просто любил его, давая абсолютную свободу.       Чан перебрался на колени альфы, углубляя поцелуй и запуская руки в его волосы. Он тихо застонал, когда Минхо пососал его язык. Каждое прикосновение альфы к его голой коже обжигало, и желание росло внутри него. Чан слегка поёрзал на чужих коленях.       Их прервало недовольное мяуканье сбоку. Дори сидела на подлокотнике и смотрела на них возмущённым взглядом.       — Ох, родная, ты проголодалась? — спросил её Чан, слезая с колен Минхо, на что альфа недовольно заворчал.       Чан хихикнул, а затем снова обратился к Дори и направился на кухню.       — Сейчас будет ужин, — ворковал он, доставая корм. Кошка крутилась у его ног и тихо мурлыкала, ожидая, пока он её накормит.       — Думаю, нам тоже пора поесть, — отозвался Минхо, зайдя на кухню. — Есть какие-то пожелания? — спросил он, открывая холодильник.       — Я очень хочу кимбап, — Чан прикусил губу, размышляя. — И шоколадный торт, — добавил он с застенчивой улыбкой.       — Не знаю, что за у тебя озабоченность шоколадом, но в Корее скоро не останется ни одной сладости, — сказал Минхо, вытаскивая нужные продукты. — Кимбап будет готов через час, а шоколадный торт… можно заказать? — предложил он, смотря на Чана.       — Я хочу шоколадный торт твоей мамы, — твёрдо произнёс Чан.       — М-моей мамы? — Минхо заикнулся, переспрашивая. — Почему именно её? Чем тебе не нравится торт из кондитерской?       — Я помню, как она кормила меня им три года назад, и это был лучший торт в моей жизни, — умолял Чан, переминаясь с ноги на ногу.       — Чан, я не думаю, что она сможет его сейчас приготовить… Тем более, она в другом городе, — Минхо потёр переносицу, размышляя.       Чан заметно расстроился, его плечи опустились.       — Давай сегодня мы поедим обычный торт из кондитерской, а на днях я попрошу маму приготовить тот торт? — Минхо пытался найти компромисс, одновременно с этим придумывая правдоподобную ложь для своей матери. Минхо не был любителем сладкого, а тем более шоколада, но раз его омега хотел шоколадный торт, приготовленный по рецепту его матери, то он его получит.       Чан кивнул, загораясь.       — Договорились!       Минхо улыбнулся, приступая к готовке.       Чан разговаривал о всяком, сидя на столе и болтая ногами.       — Как ты собираешься рассказать маме о нас? — внезапно спросил он, и Минхо закашлял.       — Я не думал об этом… — честно признался он. — Хотел дождаться, пока ты будешь готов.       — Готов к чему?       — Ну, к тому, что последует… Моя мама так просто всё не оставит. Она задаст миллион и один вопрос о наших отношениях, — говорил Минхо, закручивая ролл. — Она давно пытается вбить мне в голову идеи о создании семьи.       Чан хохотнул.       — Ну, технически, она у тебя есть.       — Да, но она, видимо, не будет ожидать, что я настолько буквально восприму её слова.       Чан молчал с целую минуту, и Минхо начал переживать, что сказал что-то не то.       — Ты думаешь, — его голос стал тише, — она примет меня?       Минхо поднял на него взгляд.       — Иногда мне кажется, что она любит тебя больше, чем меня. Конечно, она примет тебя, Чан. Она говорит о тебе с того момента, как вы познакомились. И нашего ребёнка она тоже примет, — спокойно произнёс Минхо. Его слова немного утешили Чана, и он расслабился.       — Наш ребёнок, — напевал омега внутри Чана, и он слегка улыбнулся.       — Я хочу, чтобы ты рассказал ей правду. Всю.       Минхо поднял на него сбитый с толку взгляд.       — Что ты имеешь в виду?       — Я хочу, чтобы она знала, что ты не… биологический отец ребёнка, — выдохнул Чан.       — Ты уверен?       — Я не собираюсь рассказывать об этом всем подряд… но твоя мама… она очень милая женщина. И она каждый год поздравляет меня с днём рождения и Рождеством. Я не хочу её обманывать… — он тихо всхлипнул. Его глаза увлажнились, поэтому он проморгался, пытаясь успокоиться.       — Всё будет хорошо, Чанни, — улыбнулся Минхо, беря его за руки. — Возможно, она будет шокирована, но, в конце концов, она примет тебя.       — Я надеюсь, — пробормотал он, играясь с завязками на толстовке. — Думаю, мне надо поговорить с Чанбином на днях, — снова заговорил Чан. — Он странно на меня смотрит.       — Он переживает за тебя. Вот на меня не только он, но весь твой отдел странно смотрит, — оскорбился Минхо, забавно хмурясь.       — Просто в шоке, как такой замечательный я мог выбрать строгого и злого Ли Минхо себе в партнёры, — рассмеялся Чан. — Но они просто ещё не в курсе, что ты обладаешь способностью превращаться в очень смиренного котёнка.       — Жестоко, — притворно ахнул Минхо. — Я злой и строгий, ясно? Гроза нашей компании.       — Гроза компании, которая часами может лежать в неудобной позе только потому, что Дори спит и её не хочется будить.       — Это не считается. Ладно, возможно, немножко.       — Ну, или гроза компании, которая сопит во сне.       — Сейчас кто-то останется без кимбапа, — с улыбкой пробормотал Минхо.       — Ты не посмеешь оставить меня голодным, — самодовольно усмехнулся Чан, спрыгивая со стола и усаживаясь на стул.       Минхо проследил за его движениями.       — Приятного аппетита, — сказал он, подавая Чану палочки.       Раздался звонок в дверь.       — Наш торт, по всей видимости. Я заберу, — Минхо вышел из кухни.       — Мама?       Минхо смотрел на женщину широко раскрытыми глазами.       — Долго меня на пороге держать будешь? — спросила она, улыбаясь и входя внутрь. Как только она вошла, она принюхалась к воздуху и кивнула своим мыслям.       — Мы давно не виделись, и я подумала, почему бы не поехать в гости к сыну, который уже полгода не приезжал ко мне? — говорила она, снимая с себя пальто и вешая на вешалку. — Ну, и ещё у дочери моей близкой подруги свадьба здесь, и я была приглашена. Так что, почему бы не объединить приятное с полезным? Прости, что не предупредила. Ты не один?       Минхо всё ещё молчал, рассматривая маму. Его мозг судорожно соображал, и он думал, как бы рассказать о Чане. Но ему не пришлось тратить слишком много времени на размышления, поскольку Чан сам дал о себе знать:       — Минхо, ты долго ещё? — недовольно крикнул он с кухни. — И ещё я немножко украл твой кимбап, — добавил он, хихикнув.       — Чан-а? — госпожа Ли повернулась в сторону кухни и бросила многозначительный взгляд на сына.       Раздался ещё один звонок в дверь, и Минхо открыл её, увидев курьера.       Мамы в коридоре уже не было.       — Чан-а! — она радостно зашла на кухню, застав скучающего Чана за столом. — Мы так давно не виделись! — её улыбка была настолько широкой, что сам Чан улыбнулся, глупо моргая глазами. — Как твои дела? — она села напротив, на место Минхо.       Чан некоторое время молчал, осознавая ситуацию, пока на кухню не вошёл Минхо с шоколадным тортом в руках.       — Торт, — тихо объявил Минхо, виновато глядя на Чана.       Чан прокашлялся.       — Приятно и неожиданно вас видеть, госпожа Ли, — проговорил Чан, немного ёрзая на стуле. — Может вы голодны? Минхо приготовил отличный кимбап.       — О, нет, спасибо, Чан-а, — она всё ещё ярко улыбалась, слегка принюхиваясь к воздуху. В её глазах промелькнуло осознание, и Чан почувствовал, как его уши начали краснеть. — Так что же ты делаешь в квартире моего сына, Чан-а? — спросила госпожа Ли с хитрой улыбкой.       И только сейчас до Чана дошло, как для неё всё выглядело. Он сидел в домашней, растянутой одежде за столом и кушал еду, приготовленную её сыном, в квартире, которая насквозь пропахла их смешанным запахом, а в холодильнике большинство полок занимали сладости и ананасовый сок.       — Мама, — вмешался Минхо, — может ты устала? — он встал за спиной Чана.       — Нет, на самом деле, я отлично поспала в поезде, — упёрством Минхо явно пошёл в неё.       Минхо устало выдохнул.       — Ты останешься у нас на ночь? — спросил Ли.       — У вас? — конечно же, его мама услышала самую важную часть. Чан уже горел красным. Женщина хохотнула.       — Эм, да, — голос Чана был тихим. — Я живу некоторое время у Минхо, — признался он, закусив губу.       — И мы встречаемся, — добавил альфа, решая сразу сорвать пластырь. Чан резко повернул на него голову с шоком в глазах.       — Я уже поняла, — кивнула госпожа Ли. — Вы такие неловкие. Да, и вся квартира похожа на кружку кофе с молоком, — заметила она.       — И вы… не против? — робко спросил омега.       — Как я могу быть против, Чан-а! — воскликнула женщина. — Я надеялась, что ты будешь с Минхо с того момента, как с тобой познакомилась!       Чан не думал, что может покраснеть ещё сильнее, но он это сделал. Рука Минхо на его плече слегка успокоила.       — Я же тебе говорил, — сказал Минхо, и женщина закатила глаза.       — Я всё гадала, когда ты возьмёшься за голову. Чан-а мог бы и не дождаться.       — На самом деле… я бы дождался… — смущённо проговорил Чан.       — Чан-а! Не балуй его! — рассмеялась госпожа Ли.       Чан и забыл, какой лёгкой может быть эта женщина. Минхо был её точной копией. Чан надеялся, что его дочь будет похожа на него так же, как эти двое.       Вечер проходил в тёплой атмосфере, и Чан расслабился в присутствии госпожи Ли. Она была простой в общении, и Чан поймал себя на том, что искренне смеялся с её шуток. Он и не заметил, как съел большую половину торта за разговором.       — Тянет на сладкое, Чан-а?       — Да, в последнее время очень, — признался он, проглотив кусочек торта.       — Когда я была беременна Минхо, я не могла жить без сладкого, — произнесла она с тёплой улыбкой.       Чан и Минхо застыли на месте, понимая, что о самом главном они не рассказали.       — Его отец всегда приносил мне пакетами разные сладости, — она тонула в воспоминаниях.       — Эм, мама, — заговорил Минхо, кладя руку поверх ладони Чана и слегка сжимая её. Он взглянул на омегу, и Чан слегка кивнул. — Есть кое-что, о чём нам нужно рассказать тебе.       Они молчали несколько секунд.       — Я беременный, — пропищал Чан, прижимаясь боком к Минхо. Его медленно начал окутывать страх. Он почувствовал, как альфа выпустил успокаивающие феромоны в воздух.       — О… — госпожа Ли переводила взгляд с Минхо на Чана. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но Минхо опередил её.       — Это не всё.       — Что ещё мне нужно знать?       Глаза Чана заслезились. Он пытался контролировать себя, но ненужные эмоции били через край, и он почувствовал влажность на своих щеках. Минхо приобнял его за талию.       — Я не… биологический отец ребёнка, — произнёс Минхо, сохраняя твёрдость голоса. Всхлипы Чана стреляли Минхо прямо в сердце, но он хотел держаться, чтобы убедить мать в том, что он серьёзен в своих намерениях относительно Чана. Без того большие глаза госпожи Ли расширились ещё сильнее. — Я понимаю, как это звучит, но, пожалуйста, просто выслушай, хорошо?       Госпожа Ли медленно кивнула, не находя слов. Она не видела сына полгода, но вот у него в квартире уже сидел беременный омега.       Минхо рассказывал всё спокойно, ничего не утаивая, и внимательно следил за реакцией своей матери, пока Чан виновато смотрел на неё, протирая щёки рукавами кофты.       Минхо видел, как печаль и сожаление играли в её глазах, и она тепло посмотрела на расстроенного Чана и улыбнулась ему самой ласковой улыбкой, на какую вообще была способна.       Когда Минхо закончил, он услышал тихий голос Чана сбоку.       — Простите, — пробормотал он, опуская взгляд.       — За что ты извиняешься, Чан-а? — спросила госпожа Ли, переводя взгляд с сына.       — За то, что утяжелил жизнь Минхо. За то, что он не нашёл себе пару получше.       Сам альфа напрягся после этих слов, явно недовольный ими.       — Чан-а… ни в чём нет твоей вины, — сказала она, беря омегу за руку. — Мне нужно время, чтобы… обработать всю эту информацию, но если мой сын выбрал тебя в качестве своей пары, я буду только рада за него. Ты замечательный, Чан. Ты не плохой; ты просто человек, с которым произошло много плохого.       — Но ребёнок…       — Ты также не виноват в его появлении. Чан-а, мой сын любит тебя, — сказала она, на секунду переводя взгляд на Минхо. Она заметила, с какой нежностью он смотрит на омегу рядом с собой. — И, судя по всему, он любит ребёнка внутри тебя.       Госпожа Ли была мягкой. Сердце Чана заболело от того, что его собственной матери не было рядом с ним уже несколько лет. Он не знал, как она и что с ней. Он не был дома уже больше пяти лет и, конечно, он скучал по Австралии, но не чувствовал, что его там что-то держало.       — А я люблю своего ребёнка, приму любой его выбор, — она улыбнулась. — Тем более, я действительно хотела заставить его жениться на тебе… — хихикнула женщина, выпрямляясь на месте. — Думаю, мне пора.       — Я думал, ты останешься здесь…       — Нет, на самом деле, я сняла номер в отеле и пришла просто, чтобы увидеть сына, — женщина встала со своего места.       Чан встал вслед за Минхо, и госпожа Ли бросила взгляд на его слегка выпирающий живот и ласково улыбнулась.       Они все направились к выходу.       — Кстати, мама! — внезапно воскликнул Минхо, когда женщина надела пальто. — У меня есть просьба.       — М-м?       — Можешь приготовить шоколадный торт? — легко спросил Ли, и Чан покрылся красивым оттенком розового.       Госпожа Ли усмехнулась.       — Надеюсь, моему внуку понравится… — сказала она, смотря на Чана.       — Внучке, — пробормотал Чан, и улыбка женщины стала ещё шире.       — Ну что ж, надеюсь, она будет довольна, — она в последний раз улыбнулась, и покинула квартиру.       Они стояли ещё несколько секунд, смотря на дверь, пока Минхо не развернулся и не притянул омегу в глубокий поцелуй.       — Я же говорил, всё будет хорошо, — прошептал он, поднимая Чана на руки и неся в спальню.       — Я действительно не ожидал этого… — Минхо аккуратно опустил парня на кровать, и сам лёг рядом с ним.       — Уверен, она завтра же с утра притащит шоколадный торт.       — Это было так неловко! — Чан закрыл лицо руками.       — Ты же сам хотел! Я просто попросил!       — Но она сразу же поняла для кого он…       — Чан-а, как ты даже по такому пустяку умудряешься переживать? — Минхо приподнялся на кровати, оперевшись на локоть и нависнув над Чаном.       — Ну вот такой вот я, — он убрал руки с лица и взглянул на альфу над собой. — Люби и обожай.       — Люблю и обожаю, — согласился Минхо и начал оставлять лёгкие поцелуи на лице омеги.       Чан рассмеялся, пытаясь избавиться от навязчивости Минхо. Его заливистый смех наполнил комнату, и альфа внутри Минхо довольно замурлыкал.       — Ужас, Минхо, и ты называл меня прилипчивым? — возмутился Чан.       — Никогда!       — Пятого марта три года назад, — серьёзно произнёс Чан, и Минхо застыл на секунду. — Видел бы ты своё выражения лица сейчас, — снова засмеялся Бан.       — Дурной. Я же поверил.       — На самом деле, это было четвёртого марта.

***

      Беременность Чана протекала хорошо. Он стабильно ездил к врачу и к психотерапевту. Его жизнь медленно налаживалась.       Мать Минхо действительно принесла торт на следующее утро, и она стала завидно частым гостем в их квартире. Её забота ужасно трогала эмоционального Чана, и ей приходилось успокаивать омегу после каждого знака внимания. Госпожа Ли даже увезла к себе домой Дори, заявив, что она ходячая инфекция.       Через пару дней после этих событий, Чан решился поговорить с Чанбином. И они проплакали добрый час в объятиях друг друга. Сынмин и Минхо нашли их спящими в обнимку на их кровати.       Казалось, что Чанбин начал соревноваться с госпожой Ли за то, кто больше посетит квартиру Ли.       К концу пятого месяца Чан перевёлся на удалённую работу, а потом вовсе вышел в отпуск и продал собственную квартиру. Он даже не входил в неё, и всем процессом занимался Минхо. Когда Чан увидел договор о купле-продаже, его сердце облегчённо забилось.       К началу седьмого месяца, они переехали в новую, более просторную квартиру в спокойном районе Сеула. Чан долго отговаривал Минхо, пытаясь убедить его, что старой квартиры достаточно, но Минхо был непреклонен в том, что им нужно больше пространства, а особенно после того, как появится ребёнок.       — Минхо, у нас проблема, — сказал Чан, войдя в гостиную к работающему альфе. К сожалению, у Минхо не было прекрасной возможности работать удалённо, поэтому он каждый день ездил на работу, пытаясь освободиться пораньше и взять часть задач с собой домой.       Обычно, Чан не отвлекал его, но сегодняшняя ситуация не давала ему покоя. Он подошёл к нему и сел рядом.       — Что случилось? — Минхо отложил отчёт, над которым работал, и обратил внимание своему омеге.       — У нас совсем нет вещей для малышки, — заныл Чан. — У нас есть целая комната для неё, но в ней ничего нет… даже кроватки. И красивых светильников в виде звёздочек. И милого коврика на полу. Она просто пустая.       Минхо кивнул.       — Именно поэтому я хотел предложить тебе сходить по магазинам на этих выходных, — улыбнулся Ли. — Я заметил, что Чанбин не перестаёт таскать тебе одёжку для неё.       Чан благодарно улыбнулся.       — А что насчёт мебели?       — Можешь заказать всё, что тебе понравится, — отозвался он, возвращаясь к бумагам на столе.       — Спасибо! — воскликнул Чан, радостно подрываясь с дивана и спеша в спальню за телефоном. Он давно выбрал, что именно он хочет, и, получив добро, решил не медлить.       Вскоре детская комната ожила, и Чан стоял довольный посреди неё, рассматривая светящиеся звёзды на стене.       — У тебя будет такая красивая комната, Сохён, — шептал Чан, поглаживая живот. — Тебе обязательно понравится. Твой папа убил целую неделю, заставляя твоего отца работать над ней, представляешь? — он не заметил, как внутрь зашёл Минхо, продолжая беседовать с ребёнком. — У тебя будет такой хороший отец, Сохён… — Чан ласково улыбнулся. Минхо стоял, облокотившись о дверной проём, и следил за омегой, стоящим в ярком свете лампы и тихо воркующим со своим животом.       Фигура Чана очень изменилась с начала беременности. И Минхо соврал бы, если бы сказал, что он не стал ещё привлекательнее.       — Я постараюсь быть для тебя лучшим родителем, — пообещал Чан.       Руки Минхо обвили живот Чана, и он оставил лёгкий поцелуй на его шее.       Омега Чана заскулил от понимания, что в этом месте могла быть его метка.       — Разговариваешь с нашей дочкой, Чан-а? И без меня? — прошептал альфа.       — Ох, прости, но мне нужно время, чтобы посекретничать с ней, — хихикнул Чан, отталкиваясь на Минхо.       — Я тоже хочу.       — Завидуешь?       — Ещё как!       — Ну, завидуй дальше. Она всё-таки в моём животе, — усмехнулся Чан, поворачиваясь в руках Минхо. — Ты закончил? — спросил он, положив руки альфе на грудь. Ли кивнул. — Сегодня мы наконец-то ляжем спать одновременно? — с надеждой спросил Чан.       — Конечно. Конец квартала меня изнурил. Столько отчётов…       — Я ушёл в отпуск в самое сумасшедшее время.       — Оно и хорошо. Не представляю, как ты тревожился бы за каждую цифру на бумаге, — вздохнул Минхо. — Во всяком случае, теперь я готов провести время со своим омегой, — замурлыкал он, потёршись носом о нос Чана. Чан засмеялся, слегка откидывая голову и обнажая шею. — Я так соскучился по тебе, — прошептал Ли, оставляя поцелуй на пахучей железе омеги.       — Я тоже.       — Весь такой мягкий и нежный, — бормотал Ли, продолжая осыпать шею и лицо Чана ласками. — По-моему, я умираю.       — А по-моему ты сильно преувеличиваешь, — Чан зарылся пальцами в отросшие волосы Минхо. С его губ сорвался тихий стон, когда альфа прикусил нежную кожу ключицы, а следом облизал её несколько раз.       Руки Минхо блуждали по телу омеги, и Чан прерывисто вдохнул, когда одна рука сжала его грудь.       — Мы не будем здесь ничего делать, — сказал Чан, слегка толкая альфу. Минхо кивнул, взяв его за руку, и повёл в спальню.       Через несколько минут Чан уже лежал на кровати, тихо скуля, когда губы Минхо проходились по его соскам, а пальцы медленно снимали с него нижнее бельё.       Они с Минхо не занимались сексом. Поначалу Чану было тяжело даже представить что-то подобное с Минхо. Тревожные мысли горели в его голове, и он виновато смотрел на альфу, который явно хотел чего-то больше. Но Минхо не настаивал. Он понимал, что нужно время, и совсем не давил на Чана.       Но сейчас Чан уже примирился почти со всем в своей жизни. Его так давно не трогали и не любили правильно, что омега внутри него ныл от того, как он хочет почувствовать всего Минхо.       Чан громко застонал, когда Минхо, проигнорировав его член, коснулся пальцами ануса, из которого уже сочилась смазка. Он медленно ввёл один палец, следя за выражением лица омеги. Его щёки зарделись, румянец опускался вниз до его груди. Чан прикусил губу, закрыв глаза и подавляя звуки из своего рта.       Минхо медленно двигал пальцем, лаская член омеги другой рукой. Комната пропахла топлёным молоком, и Минхо, честно говоря, хотел задохнуться в этом запахе.       — Альфа… — пробормотал Чан, открывая глаза и сжимая в ладонях простынь. Вид покорного Чана отдавался теплом в его груди. — Я так хочу тебя.       — Я знаю, — отозвался Минхо, добавляя второй палец. — Но ты помнишь, что тебе сказал врач.       Чан заскулил, вспоминая слова доктора Ли. Она просила исключить полноценный секс в последние два-три месяца беременности.       — Но я могу помочь тебе по-другому, — продолжил Минхо, вытаскивая пальцы. Чан болезненно застонал, требуя вернуть их.       Чану казалось, что Минхо боялся за его беременность больше, чем он сам, и его аккуратность иногда до чёртиков раздражала.       Чан готов был проклясть всё, на чём свет стоял, но как только он открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость Минхо, из него вырвался удивлённый крик, когда он почувствовал, как язык прошёлся по его анусу.       — Что ты делаешь? — зашипел он, поднимая голову и опуская взгляд на Минхо.       — Помогаю тебе расслабиться, что ещё? — проговорил Минхо, усмехнувшись. Чан откинул голову на подушки и собирался сжать бёдра, но руки Минхо крепко удержали их на месте, и он почувствовал, как тёплый язык входит в него.       Ситуацию не спасало то, что смазки начало выделяться ещё больше, и Минхо ощущал лёгкий вкус мёда.       Альфа медленно толкался языком, одной рукой сжимая бедро Чана, а другой находя его член и ведя по нему.       Чан извивался на кровати, слегка выгибаясь в спине. Если поначалу он пытался контролировать свои стоны, то теперь он забыл, кем являлся. Его всхлипы и нытье наполняли комнату, ударялись о стены и попадали прямо в уши Минхо, который продолжал лизать с большим энтузиазмом.       Рука на члене Чана ускорилась, и омега почувствовал, как узел начал медленно развязываться внизу его живота.       — Я скоро… — начал он, глубоко вдыхая, — кончу… — закончил свою мысль.       — И что тебе мешает? — низко проговорил Минхо, а затем взял головку члена в рот.       Чан громко кончил, изливаясь в горло Минхо. Он чувствовал, как заряды проходили по его телу, достигая пальцев на ногах.       Он, наконец, разжал ладони и глубоко вдыхал, проходя сквозь оргазм. Когда Чан открыл глаза, Минхо сидел у него между ног и довольно смотрел на него.       — Понравилось? — он широко улыбнулся. Нижняя часть его лица блестела от смазки, но он, похоже, совсем этого не замечал.       — Какой ты грязный, — огрызнулся Чан с крохотной улыбкой.       — Да? А если я тебя сейчас поцелую? — Минхо приблизился к нему.       — Не-ет, нет, нет, — Чан начал крутить головой, смеясь. Минхо просто следил за его действиями, за кудрявыми волосами, так красиво рассыпавшимися на постели, за глазами, которые бегали по лицу альфы и пытались просчитать его следующее действие, за улыбкой, что с каждым днём становилась всё более искренней. — Что? — замер Чан.       — Просто думаю.       — О чём?       — О том, как буду сейчас менять постельное бельё, потому что один очень возбуждённый омега испачкал всю простынь. И о том, как прекрасен этот омега.       Чан ещё сильнее покраснел.       — Дурак! — он шлёпнул Минхо по плечу и попытался подняться на кровати. — Наберёшь мне ванну? — Чан резко изменил тон своего голоса и посмотрел на Минхо самыми щенячьими глазами, на какие только был способен.       — Ах, ты, маленький манипулятор.       Чан продолжал невинно моргать.       — Добавить пену?

***

      Минхо действительно переживал о предстоящих родах Чана больше, чем сам Чан. Настолько, что взял отпуск на две недели, когда срок начал приближаться к родам. Однако, когда Чан почувствовал, что с ним что-то не так, Минхо решил не брать трубку. Около часа назад он ушёл за продуктами, и, к огромному сожалению Чана, он забыл о существовании телефона.       — Да чтоб ты сдох, Ли Минхо, — прорычал Чан, набирая номер неотложной помощи, держась за живот. Он считал периодичность своих схваток, как его учила доктор Ли, и очень надеялся, что скоро окажется в больнице под присмотром врачей. Его беспокоило, что сила схваток быстро нарастала, и это только увеличивало его панику. — Прости, Сохён, но мне придётся убить твоего отца, когда я увижу его, — прошипел Чан, добираясь до спальни и вытаскивая сумку с нужными принадлежностями, которые они собрали ещё две недели назад.       Чан поблагодарил всех богов мира, когда через пятнадцать минут уже находился в машине скорой и ехал в больницу.       Доктор Ли встретила его у входа и широко улыбнулась. Чан хотел бы быть таким же радостным, как она, но новая схватка прошибла его, и он болезненно застонал.       Чанбин уже ждал его в больнице, поскольку он был вторым человеком, кому позвонил Чан. Чанбин крутился вокруг Чана, помогая ему переживать первый этап родов, и Бан со всей присущей ему скромностью попросил, чтобы Сынмин нашёл Минхо и как следует ему вмазал.       Доктор Ли с тёплой улыбкой забрала их в родильный зал. Минхо уже прибыл в больницу к этому времени, но его уже не пускали к Чану, обещая, что скоро он его увидит. Чан слегка улыбнулся, когда узнал, что его альфа, наконец, приехал, но улыбка быстро померкла, когда боль снова ударила по нему.       Чан не думал, что это будет так больно. Он внимательно слушал указания доктора Ли, и надеялся, что скоро ад закончится.       — У тебя отлично получается, — кто-то утешал его, но у него совершенно не было сил, чтобы различать голоса.       Он сжимал руку Чанбина в своей, сомневаясь в её целостности. Чан чувствовал слёзы в уголках глаз, но продолжал тужиться, пока не раздался громкий детский плач.       Сердце Чана пропустило удар.       — Хорошая девочка, — нежно сказала доктор Ли, кладя малышку на несколько секунд на грудь Чана. Он потянулся к ней рукой, проводя по коротким, вьющимся волосам и улыбнулся. Слёзы покатились с глаз. Он смотрел на малышку, а внутри расцветал целый сад гортензий и роз.       Вскоре доктор Ли забрала её, и Чан болезненно взглянул на неё.       — С ней всё будет хорошо. Её нужно осмотреть, а нам с тобой закончить роды. Скоро ты снова увидишь её, — пообещала женщина, и Чан кивнул ей.       Следующее, что он помнил, это постель, в которой проснулся. Каждая кость его тела ныла, и он зажмурил глаза, борясь с ярким светом ламп в палате.       Наконец, приоткрыв веки, он увидел Минхо, стоящего у детской кроватки неподалёку с ребёнком в руках.       — Минхо? — Чан позвал его, и альфа резко обернулся.       — Ты проснулся! — Минхо сел на кресло рядом с кроватью Чана, держа спящего ребёнка в руках. — Как ты себя чувствуешь? — но Чан не слышал его. Его взгляд был прикован к маленькому свёртку в руках альфы.       Заметив это, Минхо аккуратно передал ребёнка Чану.       — Ты такая красивая, — нежно улыбнулся Чан со звёздами в глазах. В его руках спала его маленькая дочка, и весь мир уменьшился до родинки под её губой.       Он поднял одну руку, убирая волосы с её лба. Сердце учащённо билось, а в животе порхали сотни бабочек. Омега внутри Чана ворковал, когда смотрел на собственное дитя.       — Моя маленькая девочка, — прошептал Чан. Он не думал, что снова заплачет, но слёзы собрались сами собой.       Кожа её была бледнее кожи Чана, а волосы были такими же непослушными и кудрявыми, как у него. Он ещё точно не знал, есть ли у неё ямочки на щёчках.       Он опустил голову и оставил нежный поцелуй на её лбу, почувствовав едва заметный запах шоколада. Чан усмехнулся, понимая, откуда у него была такая тяга к сладкому.       — Шоколад, — пробормотал он, поднимая взгляд на альфу, что смотрел на него с такой любовью, что Чан на секунду был ошеломлён. — Спасибо тебе, — тихо произнёс он, беря за руку Минхо. Он притянул его ладонь к своим губам и оставил поцелуй на костяшках.       — Это тебе спасибо, Чан, — так же тихо ответил Минхо. Его глаза блестели, и он вот-вот собирался заплакать. — И прости, что меня не было рядом, — добавил он.       Минхо совершенно не ожидал, что Чан собирался рожать именно в этот день. Сам Чан этого не знал. Поехав за продуктами, он думал, что вернётся домой и приготовит ужин. Он даже купил шоколадный торт, чтобы порадовать омегу, но его срочно вызвали на работу, и Минхо надеялся, что справится быстро. Выйдя из машины, он забыл телефон внутри, и увидел кучу пропущенных звонков только после того, как вернулся из компании.       В голове сразу всплыли самые ужасные сценарии, успокоить которые смог Сынмин, позвонивший ему в эту минуту.       — Чёрт возьми, где тебя носит? — рычал альфа.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил Минхо. — Что-то с Чаном?       — Ну, прямо сейчас он в больнице готовится к родам, — произнёс Ким. Дальше Минхо уже не слышал, что он говорит, потому что выкинул телефон на пассажирское сидение, и заработал несколько штрафов, пока ехал на полной скорости в больницу.       — Где он? — спросил Минхо у Сынмина, стоящего в вестибюле и ожидающего его.       — Недавно забрали в родильный зал. С ним Чанбин, не переживай.       Минхо выдохнул, беспомощно опустившись на кресло и уронив голову в руки.       Поэтому сейчас он чувствовал себя виноватым перед Чаном.       — Я просил Сынмина тебя ударить. Он сделал это? — с тёплой улыбкой спросил омега, не отрывая взгляд от дочери.       — Нет, но думаю, ты скоро сможешь сделать это сам.       — Сохён это не понравится, — отозвался Чан, продолжая рассматривать спящее личико.       Они сидели в тишине. Никто из них не думал, что когда-нибудь они окажутся здесь.       — Я даже не знал, что я могу так сильно любить, — прошептал Чан. — Она только родилась, но я уже хочу отдать ей весь мир, — добавил он, чувствуя, как альфа сжимает его руку. — Она такая красивая, Минхо, — он поднял взгляд на парня рядом.       — Вся в папу, — улыбнулся Минхо. Он потянулся за ребёнком, и Чан аккуратно переложил её ему в руки. Но, видимо, недостаточно осторожно, потому что Сохён открыла глаза и негромко заплакала.       — Ой, прости-прости, пожалуйста, — заворковал Минхо. — Глупый отец разбудил тебя, да? — он начал медленно покачивать её в руках, напевая. — Прости своего дурного отца.       Чан видел искры в его глазах и тепло улыбался, смотря на волнующегося Минхо. Он до конца сомневался, действительно ли сможет Минхо принять его дочь, но сейчас, увидев, как горячо он просил прощения у неё за то, что разбудил, и смотрел на неё так, словно она и есть Вселенная, Чан смог расслабиться, понимая, что сделал правильный выбор.       Он всё ещё чувствовал запах шоколада, отходивший от Сохён, и знал, что он ни за что в жизни не променял бы этот момент ни на что другое.       — Чан-а! — послышался обеспокоенный голос госпожи Ли за дверью.