Принятие

      Родительство оказалось трудным. Сохён было чуть больше полугода, и Чан мечтал о той ночи, когда сможет выспаться. Его дочь любила будить его в четыре утра, и он подрывался с места, грея ей молочные смеси и напевая колыбельные. К шести утра она успокаивалась и засыпала, но сам Чан сна не видел ни в одном глазу. Минхо помогал ему, как мог, но Чан настаивал на том, чтобы он спал, поскольку именно он каждое утро собирался в офис и вечером приезжал.       — Чан-а, — позвал его Минхо, приподнимаясь на локтях и оставляя поцелуй на его лбу. Сохён тихо плакала в кроватке, и Чан собирался с силами, чтобы встать и успокоить её. — Спи, я позабочусь о ней, — Минхо откинул с себя одеяло и сел на кровати, потирая глаза.       — Нет, я могу… — начал Чан, но был перебит.       — Тебе нужно поспать, детка, ты устал, — Минхо встал, обойдя кровать и укрыв Чана одеялом. — Всё нормально, спи.       Чан смотрел на него несколько секунд, пока Сохён снова не разрыдалась. Минхо подошёл к детской кроватке, и Чан перевернулся на бок, следя за ним.       — Что такое, родная? — заворковал Минхо, потянувшись за ребёнком. Он укачивал её на руках, направившись к двери. — Ты проголодалась, да? — его лицо украшала нежная улыбка, когда он выходил из спальни. Хныканье Сохён было заглушено стеной, и Чан выдохнул, закрывая глаза и надеясь, что Минхо сможет справиться.       Не то, чтобы он не доверял Минхо, он просто переживал, что ему это может быстро надоесть. Он боялся, что в какой-то момент Минхо оставит Чана с Сохён и уйдёт, потому что ему наскучила семейная рутина. Как Чан может быть уверен в их отношениях, если его собственная семья забыла о его существовании?       Чан чувствовал вину за то, что недостаточно верил в Минхо.       Сколько бы Минхо не показывал, как сильно он его любит, сколько бы раз он не кормил и не заботился о Сохён, сколько бы любимых блюд Чана он не приготовил, что-то в Чане сомневалось и ждало, пока терпение альфы иссякнет, и он вытащит Чана за порог двери. Неуверенность и сомнение копилось в его голове, и он еле сдерживал слёзы, лёжа в постели и отдалённо слыша, как Минхо разговаривает с его дочерью.       Чан не мог перестать винить себя за то, что испортил Минхо жизнь.       Утро было тёплым. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, и Чан недовольно поморщился, отворачиваясь от окна. Он сильнее укутался в одеяло, оставив только отросшие кудри и замурлыкал, потеревшись носом о ткань.       Тишина в доме успокаивала, и он облегчённо выдохнул, желая поспать ещё немного.       Пока не понял, что тишина несвойственна этой квартире.       Чан подорвался с места, потянувшись к телефону, которого нигде рядом не оказалось. Тревога медленно забиралась в его сердце, когда он не обнаружил Сохён в своей кровати.       В квартире действительно никого не было, и тишина, окружавшая Чана, убивала. Он нашёл свой телефон, оставленный на кухне, и набрал номер Минхо.       Секунды гудков казались вечностью. Чан жевал свою нижнюю губу.       Перед его глазами всплывали картины с авариями, пока он слушал автоматизированный женский голос из трубки. Нога тяжело постукивала по полу, и он опустил голову в руки, снова и снова набирая номер Минхо.       Через несколько минут он услышал, как входная дверь открылась.       — Минхо! — воскликнул Чан, побежав в прихожую. — О боже, Минхо! — он забрал с его рук Сохён и прижал к своей груди. Слёзы наполняли его глаза, когда он смотрел на сбитого с толку парня перед собой. — Почему ты не брал трубку? Я подумал что-то случилось, — выдохнул Чан.       — О, Чан, — Минхо медленно подошёл к нему, положив пакет с продуктами на пол. — Прости, — прошептал он, положив руку на щеку Чану и стирая дорожки слёз. — Мне надо было тебя предупредить, у нас закончились некоторые продукты, и я подумал, что успею съездить, пока ты не проснёшься, — объяснил он, опустив взгляд на Сохён, что крепко спала в объятиях папы.       — Почему ты меня не разбудил? — спросил Чан, успокаиваясь и проходя в гостиную. Он положил спящую Сохён в колыбель и повернулся лицом к Минхо.       — Хотел, чтобы ты отдохнул, — пожал плечами Минхо.       — Тебе действительно не стоило, — он забрал пакет из рук Минхо и направился на кухню. — Ты не брал трубку, поэтому… я успел столько всего придумать, Минхо, — он злился. Честно говоря, он думал, что имел на это полное право.       Минхо прошёл за ним и наблюдал, сидя за столом, за кипящим Чаном, расставляющим продукты.       — Прости, — повторил он, — я не хотел тебя будить, ты нормально не спишь уже несколько месяцев, поэтому я подумал…       — Мало ли, что ты там подумал! — вскипел Чан, и Минхо дёрнулся от резкого голоса омеги. Чан смотрел на него широко распахнутыми глазами, словно сам был удивлён, что повысил голос. Его выражение через мгновение стало виноватым, и он закрыл лицо руками, чувствуя, как слёзы обжигают кожу. — Прости-прости… — он покачал головой, шмыгая носом и протирая щёки. — Я не хотел кричать, просто… я так распереживался, — он сел за стол напротив Минхо, опустив голову в руки. — Наверное, мне не стоило так паниковать…       — Всё хорошо, Чан-а, — прошептал Минхо, потянувшись к его руке и взяв её в свою. — Я виноват, мне надо было тебя предупредить, и в следующий раз я обязательно так и сделаю.       — Пожалуйста, — Чан смотрел на их сцепленные руки.       — Прости меня, — прошептал Минхо. — Я не хотел тебя пугать.       Чан поднял на него взгляд, и лицо Минхо не выражало ничего, кроме искренности. Он действительно почувствовал себя виноватым за секундную вспышку гнева. Минхо лишь хотел, чтобы он отдохнул, вот и всё. Чан слишком близко всё воспринимал.       — Хорошо, — улыбка его казалась вымученной. — Наверное, мне правда надо отдохнуть, — вздохнул Чан, взъерошив волосы. Он всё ещё не привёл себя в нормальный вид после сна, и был уверен, что его синяки под глазами просто ужасны.       Он поднялся со своего места, поплётшись в ванную. По пути он проверил Сохён, поворковав над ней с минуту.       Ещё в больнице он боялся с ней расставаться, словно её могли забрать и больше не вернуть. После того, как его выписали и отправили домой, жизнь казалась раем, потому что он ни на шаг не отходил от Сохён, заботясь о ней и паникуя, когда она начинала плакать. Он быстро попрощался со здоровым сном, понимая, что забота о детях — это не легко, но его не пугали такие изменения, особенно рядом с Минхо.       Стоя перед зеркалом и чистя зубы, Чан в очередной раз задумался о своей жизни с Минхо. Альфа не вёл себя так, будто его что-то не устраивало, но Чан видел его взгляд, когда Сохён слишком громко и долго плакала, видел, как он засыпал по утрам за завтраком, оперевшись головой о руку, видел, каким уставшим он выглядел по вечерам. Возможно, сначала он думал, что поступает правильно, но сейчас, Чан был уверен, Минхо жалеет обо всём.       Ему явно не нужен был омега с грузом.       Сегодня у Минхо был выходной, и Чан отругал себя за то, что устроил ему сцену, не дав нормально расслабиться.       Они должны были прогуляться в парке, но теперь не было абсолютно никакого настроения. Чан глубоко вдохнул, опустив зубную щётку и взглянув на своё отражение. Его мысли крутились вокруг да около, и он пытался убедить себя выйти сегодня на улицу.       Когда Чан привёл себя в порядок и вышел на кухню, он обнаружил тарелку с омлетом и стакан с ананасовым соком на столе. Забота грела его грудь, пока он ел, наблюдая через дверной проём за Минхо, играющим с его дочкой. Картина радовала, но Чан не понимал, действительно ли он любил Сохён, или делал всё только потому, что любил Чана. Неужели любви к нему было достаточно, чтобы мириться с ребёнком? Скоро ли наступит конец этой истории?       Чан превращался в тревожащийся комок каждый раз, когда видел их вместе.       Чан любил Минхо. Он чувствовал себя счастливым рядом с ним и винил себя из-за мыслей в голове. Когда Минхо улыбался ему, когда рассказывал ему о своём дне, когда обнимал его, в сердце Чана расцветал сад. Сад, который слишком быстро гнил под гнётом тревоги. Сад, за которым Чан не умел ухаживать.       Чан слишком привязался к Минхо, и боялся, что, когда настанет тот день, он не сможет его пережить.       — Чан-а! — Минхо появился на кухне, радостный и сияющий. И Чан улыбнулся ему, проглотив кусок омлета. — Сохён снова заснула, и я подумал, может, мы фильм посмотрим вместе? — спросил он с надеждой в голосе. — Или, не знаю, сделаем что-то ещё? Что угодно.       Он выглядел побитым щенком, и Чан не мог его корить, он сильно скучал по Минхо и по их спокойным вечерам в объятиях друг друга.       Глаза Минхо сияли, и Чану не оставалось ничего, кроме как моргнуть. Возможно, он и думал, что мешал Минхо, но он не собирался отказываться от его внимания, предпочитая ожидать, пока рвение альфы иссякнет к ним.       Чан заговорил:       — Тебе необязательно спрашивать, чтобы провести со мной время, Минхо-я, — напел Чан, делая глоток сока. — Просто возьми меня, посади на диван и включи фильм, и я уже никуда не уйду.       Минхо рассмеялся, подойдя ближе к парню и беря его за руку.       — Полагаю, ты уже поел? — игриво спросил он, потянув Чана на себя и подняв его со стула. — Настало время аниме, — заговорщически произнёс он, заставив Чана рассмеяться и последовать за ним.       Они сели на диван, и Минхо притянул омегу в свои объятия, укладывая его голову у себя на груди и кладя руку на талию. Чан поворчал, удобно устраиваясь и вдыхая запах альфы.       — Ты всё ещё хочешь прогуляться в парке вечером? — спросил Минхо, выбирая серию.       — М-м, не знаю, — Чан переместился в его руках, положив голову на колени Минхо и вытянувшись на диване.       — Чан-а, — Минхо игрался с волосами на макушке Чана, пока проигрывался саундтрек к аниме. — У меня есть к тебе вопрос, — Чан хмыкнул в ответ. — Что ты думаешь, насчёт того, чтобы оставить на один вечер Сохён с мамой? — осторожно спросил Минхо.       Чан нахмурился. Он повернулся и взглянул в лицо Минхо. Он выглядел застенчивым, его щёки слегка покраснели. И Чан понял, что он, вероятно, боялся его реакции.       — Я хотел бы пригласить тебя на свидание, — тихо продолжил Минхо, слегка улыбнувшись.       Чан прикусил губу, размышляя над его предложением.       — Когда?       — На следующих выходных? В субботу? — Минхо почесал затылок, с надеждой глядя на омегу. Волосы падали ему на лоб, и Чан в очередной раз завис на выразительных глазах Минхо. — Не думаю, что мама будет против, — добавил Ли через секунду.       — Я просто переживаю, — выдохнул Чан, закрыв глаза. — А если что-то случится? Или Сохён слишком утомит твою маму?       — Мы сразу приедем домой, если что-то произойдёт, Чан-а, — мягко произнёс Минхо, проведя рукой по кудрявым волосам парня. — Мама будет только рада посидеть с Сохён.       Чан молчал. Он, конечно, хотел сходить на свидание с Минхо, учитывая, что у них толком их не было, а их отношения начались спонтанно. Даже несмотря на годы привязанности, Чан не знал, каким бывает Ли на свиданиях. Дома он готовил омеге ужины (Чан был уверен, что его язык любви — еда), устраивал романтические вечера, но они никогда не навешивали на это ярлык свидания, предпочитая слово «забота». Так что да, Чан однозначно хотел пойти с Минхо.       — Хорошо, — он открыл глаза. — Только я хочу лично поговорить с госпожой Ли.       Лицо Минхо загорелось. Чан расплылся в улыбке.       — Спасибо, — прошептал Минхо, чмокнув Чана в нос. — Это будет лучшее свидание в твоей жизни, — пообещал он с самодовольной улыбкой.       — Ну, не сказать, что у меня есть топ свиданий, — хмыкнул Чан. — Просто надеюсь, что это не будет комната страха или что-то в этом роде. Это же не комната страха? — он подозрительно покосился на Минхо, продолжающего смотреть на него.       — Нет, расслабься, — пожал плечами Минхо. — Просто хорошее свидание, чтобы ты отдохнул. Мама сказала, что приедет с утра в субботу, — сообщил Минхо.       — Ты что, заранее поговорил с ней? — удивился Чан, приподнявшись на локтях. — Откуда ты знал, что я соглашусь?       — Ну, наверное, я настолько очаровательный, что ты не устоял бы от свидания со мной, — усмехнулся Минхо, сразу получив удар по плечу. — Больно!       — Сейчас получишь ещё!

***

      — Значит послезавтра вы идёте на свидание? — спросил Чанбин, развалившись на диване с бутылкой колы в руках. — И это ваше первое свидание, учитывая, что вы живёте вместе больше года, а ведёте себя так, будто вы противная женатая парочка, уже, ну, года два-три?       Чан кивнул, укачивая Сохён на руках, пока она медленно засыпала.       — М-да, — промычал Чанбин, ставя бутылку на стол и закидывая обе руки за голову. — И ты из-за этого так напряжён?       — Я не напряжён. Я просто боюсь, что сделаю или скажу что-нибудь не так, — вздохнул Чан. — Это моё первое свидание с ним, Чанбин, я не хочу его разочаровать.       — Ты не разочаруешь, хён, — Чанбин с тяжёлым вздохом сел на диван, откинувшись на спинку и посмотрев на сидящего в кресле Чана. — Мне кажется, даже если ты убьёшь человека у него на глазах, он скажет, что ты сделал это очень красиво и изящно.       Чан почувствовал, как жар поднимался к его ушам.       — Ты слишком сильно обо всём переживаешь. Вы живёте вместе. Не думаю, что он бросит тебя, если увидит, как ты случайно наступил на лужу.       — Я не могу быть ни в чём уверенным, — тихо сказал Чан, опуская взгляд. Он не сразу понял, что произнёс это вслух, но, когда он это осознал, Чанбин уже смотрел на него раскрытыми в недоверии глазами.       — Что это значит, хён?       Чанбин следил за тем, как Чан встаёт со своего места и кладёт Сохён в колыбель. Он вернулся и сел на другой конец дивана, притянув к себе колени и обняв их.       — Я боюсь, что он меня оставит, — голос Чана дрожал, он смотрел на Со, и Чанбин сразу же повернулся на месте, сев напротив Чана. — А когда-нибудь он сделает это.       — С чего ты решил?       — Меня всегда все оставляют, — пробормотал он. — Я видел свою маму пять лет назад, и её последними словами мне были слова о том, что она никогда не хотела себе сына-омегу, — Чан глубоко вдохнул, смаргивая собравшиеся слёзы. Он впервые рассказывал о своей семье кому-то. — Это всё расставило по своим местам. Я всегда думал, почему мама меня не любила, что я сделал такого, что она даже сказки на ночь мне не читала, как Ханне или Лукасу. Я любил своих сестру и брата, но я видел, какую любовь мама дарила им, и не понимал, что не так со мной, — Чан остановился, делая несколько глубоких вдохов. — Отец умер слишком рано. Мне было десять. В тот день я потерял родителя, который правда заботился обо мне. Он всегда защищал меня от её нападок и подарил незабываемое детство, водя меня на пляж или рыбалку. Маму бесило, что я говорил о нём, она просто… в тринадцать она отправила меня к бабушке. Видимо, больше не хотела меня видеть. Мы иногда приезжали домой. Ханна и Лукас быстро отдалились от меня. А когда мне исполнилось девятнадцать, умерла и бабушка. Тогда я и остался один, — он замолчал. — Бабушка оставила мне все свои сбережения, на которые я переехал в Корею, решив, что смогу начать здесь новую жизнь, но все мои страхи остались со мной, как бы я не хотел от них избавиться.       — Хён… — Чанбин видел, как слёзы текли по щекам Чана, пока он смотрел на свои колени.       — А Минхо… у меня ощущение, будто я заставил его находиться рядом со мной, с Сохён. Рано или поздно он устанет и оставит меня. Только это будет больнее, чем, когда это сделала мама или папа, или бабушка, — он всхлипнул, уронив голову на колени. Его плечи затряслись, и Чанбин быстро притянул его в объятия, позволив плакать в своё плечо.       Чанбин испускал успокаивающие феромоны, покрывая прокисший запах Чана, который чувствовала Сохён и крутилась в колыбели. Он нежно гладил Чана по спине.       Спустя несколько минут Чан оторвался от него, протирая глаза рукавами своей свободной рубашки.       — Я так сильно люблю его, Чанбин, — он выдохнул, опуская руки. — Мне будет так больно, когда он уйдёт, и я знаю, что не должен позволять себя тонуть в нём ещё сильнее, но я просто слишком слаб, чтобы бороться с этим. Я просто хочу побыть с ним рядом ещё немного, — его пальцы перебирали пуговицу на рубашке, и он уткнулся лбом в плечо Чанбина, вдыхая мягкий запах вишни.       — Хён, — наконец заговорил Чанбин, подождав, пока всхлипы Чана утихнут, а учащённое дыхание успокоится. — Чан, посмотри на меня, — Чан приподнял голову, и Чанбин взял его лицо в свои ладони. — Я здесь, видишь? Я не оставил тебя. Никогда не оставлю, — Чанбин говорил тихо, почти шепотом. — Ты всегда будешь моим лучшим другом, и я даже не могу допустить мысль, что наши пути когда-нибудь разойдутся. Я люблю тебя так сильно, Чан-хён, что даже тебе никогда не позволю уйти от меня, — уголок его губ приподнялся в едва заметной улыбке, и Чан хмыкнул, издав смешок.       — Я тоже люблю тебя, — ответил Чан, потёршись щекой о ладонь Чанбина.       — Но знаешь, кто любит тебя намного сильнее, чем я? — Чанбин замолчал на пару секунд. — Минхо. Хён, ты даже не представляешь, как сильно, — он выдохнул, отпуская лицо Чана. — Если бы ты только видел, как он смотрит на тебя, хён, если бы ты только знал, как вы выглядите со стороны, все твои плохие мысли в миг испарились бы, — Чанбин взял в руки ладони Чана, и слегка сжал их в знак поддержки.       Чан молчал, глядя на их сцепленные руки.       — Любви недостаточно… — прошептал он.       — Любви всегда достаточно, — перебил его Чанбин.       — Ты не можешь этого знать, ты не можешь быть настолько уверенным в нём, в нас, — Чан отрицательно качал головой. — Сохён даже не его ребёнок…       — Но он называет Сохён своей с… того момента, как узнал о ней? — риторически спросил Чанбин. — Он с самого начала был с тобой, хён. Он тонет в тебе так же глубоко, как и ты в нём.       Чан обдумывал эту мысль. Он почувствовал, как из его тела вытекли все силы. Голова затуманилась, и он хотел просто отдохнуть.       — Я не буду давить на тебя, Чан, — вздохнул Чанбин, — но просто взгляни на вас с другой стороны, пожалуйста. Он действительно хочет быть с тобой.       Чан открыл рот, собираясь что-то сказать, но услышал, как закрылась входная дверь. Он освободил руки из ладоней Чанбина и протёр слёзы, натянув на себя счастливую улыбку.       Чанбин грустно взглянул на него.       — Как я выгляжу?       — Как запутавшийся человек, — вздохнул Чанбин и поднялся с дивана.       — Чан-а, — Минхо зашёл к гостиную и резко остановился, увидев Чанбина. — Привет, Бин. Как дела? — спросил он, снимая пиджак и кидая его на спинку ближайшего стула.       — Хорошо. Как раз собирался уходить, — улыбнулся ему Чанбин.       — И даже не поговоришь с любимым хёном? — притворно надулся Минхо.       — Кто сказал, что ты мой любимый хён? — усмехнулся Со, обойдя диван. Чан поднялся следом и пошёл за ним. — Вон, Чанни-хён мой любимый хён, — самодовольно произнёс Чанбин, выходя с Чаном в прихожую.       — Он и мой любимый, — сказал Минхо, подойдя к Чану со спины, обнимая его за талию и кладя подбородок на его плечо.       Чанбин взглянул на Чана и покачал головой, увидев разбитую улыбку Чана.       — Было бы намного легче, если бы ты не держал всё в себе, — прошептал Чанбин, когда Чан подошёл к нему обняться на прощание.       — Почему твои глаза красные? — Минхо закрыл дверь за Чанбином и направился на кухню за Чаном. — Ты плакал?       — Мы смотрели фильм с несчастливым концом, и я слишком расчувствовался, — соврал Чан. — Ты голоден?       — Не-а, я поел на работе, — Минхо подошёл к нему и притянул в свои объятия. Он быстро втянул Чана в поцелуй.       Его руки сжимали талию омеги, а губы медленно перебирали чужие.       — Я соскучился, — прошептал Минхо, оторвавшись от Чана. Он поцеловал его в нос, а затем в скулы, пока снова не коснулся его губ, утягивая в глубокий поцелуй.       Чан приоткрыл рот, пропуская чужой язык внутрь. Его пальцы блуждали по спине Минхо.       Минхо поднял его на руки, схватив за бёдра, которыми Чан сразу же обхватил его талию, не отрываясь от поцелуя. Минхо повёл их в спальню. Чан оставлял поцелуи на его лице и шее.       — Сохён спит? — Минхо положил его на кровать, прошептав.       — Да.       Ли кивнул. Он навис над Чаном, прижавшись губами к его ароматической железе, пока руки омеги вытаскивали полы рубашки из штанов и забирались под неё, касаясь каждого миллиметра кожи Минхо.       Чан чувствовал, что Минхо становился всё более нетерпеливым. Он снял рубашку Чана через голову, выкинув её на пол, следом полетели пижамные штаны с нижним бельём. Руки Минхо были везде. Он медленно опускался поцелуями от груди к торсу и паху. Когда Минхо взял головку члена в рот, Чан издал громкий стон и прикусил ребро ладони, чтобы быть тише.       Минхо ритмично двигал головой, гладя бёдра Чана. Его пальцы массировали анус, собирая вытекающую смазку, но не входя внутрь.       — Мин-Минхо, стой, — захныкал Чан, опустив руку к голове альфы и потянув его за волосы.       — Что такое? — спросил Минхо, облизнув губы, и это было слишком для бедного сердца Чана. Он откинул голову на подушки сзади.       — Разденься, — попросил Чан.       — Только ради этого меня остановил? — усмехнулся Минхо, расстёгивая рубашку.       — Ещё я хотел покататься на тебе, — хмыкнул Чан. Зрачки Минхо расширились, а запах усилился, и Чан довольно усмехнулся, наблюдая, как Минхо быстро скидывал с себя одежду. — Но для начала тебе нужно меня растянуть, так что я бы на твоём месте поспешил, — добавил Чан.       — Ты угроза, — сказал Минхо, снова нависая над Чаном. Он устроился между его раздвинутых ног и согнул одну в колене.       — Поторопись, — напел Чан, поднимая взгляд к потолку.       Минхо медленно вошёл в него одним пальцем, поглаживая кожу бедра и оставляя поцелуй на колене. Чан тихо застонал, когда Минхо начал двигать пальцем, покрывая его бёдра слабыми засосами. Омега прижал ладонь ко рту, когда в нём двигалось уже два пальца, а губы Минхо снова оказались на его члене.       Тихое хныканье подрывало терпение Минхо. Он ввёл три пальца в Чана, двигая ими так, чтобы при каждом движении касаться его простаты.       — Мин-хо, — прерывисто выдохнул Чан. — Стой.       Минхо словно по команде прекратил все движения, взглянув на Чана.       — Я готов, — Чан кивнул, и Минхо медленно вытащил из него пальцы и оторвался от его члена.       Через несколько секунд Чан уже сидел у него на коленях, целуя его в шею.       — Я клянусь, я умру, если ты не окажешься на моём члене через минуту, — заныл Минхо.       Чан рассмеялся.       — Так не терпится? — он обхватил рукой член Минхо, проведя пару раз по нему.       — Пожалуйста, Чан, — голос Минхо был таким отчаявшимся.       Чан усмехнулся, приподнимаясь на коленях.       — Должен ли я? — спросил он, сразу же получив несколько поспешных кивков от Минхо. Он тихо рассмеялся, направляя член в себя. Он медленно опускался, пока полностью не оказался сидячим на бёдрах Минхо. Чану понадобилось пару минут, чтобы приспособиться.       Минхо выглядел абсолютно разбитым, и в Чане просыпалось ещё неизвестное ему садистское удовольствие наблюдать, как его альфа, абсолютно отчаявшийся под ним, ждал, пока он начнёт что-то делать.       — Пожалуйста, двигайся, — захныкал Минхо, откидывая голову назад и тяжело дыша.       — Ты так мило просишь, — Чан провёл пальцами по скуле Минхо до губ и подбородка. Минхо приоткрыл рот, пересекаясь со взглядом омеги.       Чан не знал, сколько они смотрели в глаза друг другу, но ему казалось, что весь мир остановился. Не было никакого разбитого прошлого Чана, не было никаких сомнений и неуверенности, не было страха и ливня за окном. Были только Чан и Минхо.       Это всегда были только Чан и Минхо.       Чан приблизился к лицу Минхо и втянул его в поцелуй, мокрый и грязный. Минхо прижал его к себе, позволяя вести в поцелуе. Чанов язык прошёлся по ряду зубов Минхо, скользнув внутрь.       Чан начал медленно поднимать и опускать бёдра, не отрываясь от губ Минхо и держась за его плечи для равновесия. Движения были неритмичными, сбитыми, но им этого казалось достаточно.       Минхо держал его за талию, поддерживая.       Чан не осознал, что по его щекам покатились слёзы, делая поцелуй более мокрым. Минхо оторвался от него, кладя одну руку на его лицо.       — Что случилось, любовь моя? — прошептал он, вытирая большим пальцем слёзы.       — Ничего, я просто… слишком много эмоций, — сказал Чан, хмыкая и прижимаясь щекой к плечу Минхо.       — Хочешь поменяемся позициями? — предложил Ли, поглаживая омегу по спине.       — Нет, — Чан покачал головой. — Дай мне секунду, — попросил он, останавливаясь. Минхо кивнул.       Чан пришёл в себя через пару минут. Он начал медленно раскачиваться назад-вперёд, пока Минхо осыпал его грудь мелкими поцелуями. Он взял Чана под бёдра, помогая ему подниматься и опускаться; голова омеги откинулась назад, а рот приоткрылся в тихих стонах.       Чан чувствовал, как узел Минхо постепенно увеличивался.       — Свяжи меня, — попросил он, сталкиваясь со взглядом Минхо. — Пожалуйста, свяжи меня, — Чан захныкал, когда Минхо внезапно поменял их местами, оказавшись сверху. Его толчки стали резкими и быстрыми, и Чану пришлось закусить нижнюю губу, чтобы заглушить стоны. Он чувствовал приближение оргазма. Его глаза закатились, когда он излился себе на живот, а Минхо продолжил вбиваться в него сквозь негу. Он почувствовал, как Минхо кончил внутри него, укусив его за плечо.       Они тяжело дышали. Минхо повернул их набок, приняв удобное положение для обоих.       — Будет забавно, если проснётся Сохён, — усмехнулся Минхо, целуя Чана в загривок.       — Будем надеяться, что она поспит ещё полчасика, — Чан зевнул, устраиваясь в руках Минхо, накрывшись одеялом.       Минхо прижался носом к его волосам и прикрыл глаза, вдыхая сладкий запах топлёного молока.

***

      Минхо вошёл в гостиную, услышав смех Сохён. Она лежала на диване, а Чан сидел на полу на коленях рядом, корчив ей рожицы и смеясь вместе с ней. Её волосы были такими же непослушными, как у Чана, и, когда они спадали ей на лоб, Чан заботливо заправлял локоны назад, собирая маленькие пучки. Карие глаза смотрели на него со звёздами, и Чан продолжал ворковать над ней, вызывая её яркую улыбку.       Минхо стоял неподалёку, наблюдая за ними, и в груди его разливалась горячая лава, обжигая. Он никогда не переживал столько чувств одновременно, и, кивнув себе, Минхо подошёл к Чану, сев рядом с ним.       — Выспался? — голос Чана был мягким и нежным. Он одевал Сохён в комбинезон, аккуратно застёгивая пуговицы на нём.       — Ага, — Минхо кивнул.       Чан убрал от неё руки и положил к себе на колени, выжидающе глядя на ребёнка.       — Чего мы ждём? — спросил Минхо, крутя в руках погремушку.       — Если её не трогать некоторое время, то она переворачивается на живот и пытается ползать, — объяснил Чан. — Я хочу посмотреть.       Минхо придвинулся ближе к Чану, оставляя игрушку на диване и так же пристально глядя на Сохён. А Сохён, словно почувствовав излишнее внимание своих родителей, заулыбалась и протянула к ним ручки.       — По-моему она хочет играться с нами, а не самостоятельно двигаться, — заметил Минхо, ответно улыбаясь. — И я не могу её винить в этом, — Минхо потянулся к игрушке и начал водить ею вокруг Сохён, пока малышка с любопытством следила за ней.       — Какой кошмар, ты балуешь её с младенчества, — засмеялся Чан, наблюдая. — Знаешь, скоро она начнёт ходить, и нам понадобится манеж.       — Да хоть сотня.       — Но сначала ей нужно научиться ползать.       Минхо вздохнул, возвращая игрушку на диван.       — Ладно, давай подождём, пока она перевернётся на живот, — он расстроенно надулся, облокотившись плечом на Чана.       — И кто из вас ребёнок?       — Знаешь, мы оба можем обидеться на твою тиранию, — заныл Минхо, показывая Сохён кулачки в знак поддержки. — Не волнуйся, родная, мы победим режим твоего папы, — заговорчески прошептал он, получив толчок в плечо.       Чан закатил глаза под громкий смех Минхо.       — Скоро придёт твоя мама, и я пожалуюсь на тебя, — пригрозил Чан, ещё раз толкнув альфу.       — Ты не посмеешь! — ощетинился Минхо, расширив глаза. — Она перестанет отправлять мне фотографии Дори.       — Ты плохо меня знаешь, — Чан сузил глаза на него, хищно улыбаясь.       Сохён захныкала, привлекая их внимание. Она повертела головой, увидев разноцветную погремушку на диване, и начала двигать ногами, пытаясь поменять положение, чтобы дотянуться до неё.       — Видишь? Я же говорил, надо просто ненадолго оставить её без внимания, — гордо сказал Чан, наблюдая, как Сохён переворачивалась, протягивая руки к яркому предмету. — Ты молодчинка, — прошептал ей Чан, когда она наконец ухватилась за игрушку и, удерживая голову, прижимала её к себе.       — А если я положу погремушку подальше?       — Она попытается поползти к ней, но пока у неё это плохо получается, — улыбался Чан, — но мы можем попробовать.       Минхо потянулся к погремушке в её руках и положил её чуть дальше. Сохён недовольно дёрнула ногами.       — Теперь это её цель номер один, — заключил Чан, смотря, как она выбрасывает руки вперёд в попытке подвинуть тело. Она медленно, но успешно придвигалась к игрушке, и когда она её схватила, Чан хлопнул в ладоши, слегка напугав её.       — Ой, прости-прости меня, — забормотал он, поглаживая её по спине. Её внимание быстро переключилось на игрушку. — Какая же ты умничка, — добавил Чан, пока Сохён с усердием пыталась засунуть игрушку в рот, а он удерживал её руки на месте.       — Я вроде бы только недавно привёз её с роддома, а она уже одержима игрушками, — заговорил Минхо, проведя рукой по волосам.       — Время быстро идёт, — согласился Чан, взглянув на него. — Скоро ты моргнёшь и будешь уже шестидесятилетним стариком.       — Не говори такое! Я ещё так молод, — заныл Минхо.       — Дурной, — рассмеялся Чан, кладя голову ему на плечо.       — Ты тоже моргнёшь, и тогда ты будешь таким же шестидесятилетним стариком рядом со мной. Мы будем сидеть на веранде нашего дома и ждать, пока к нам приедут дети с внуками.       Сердце Чана защемило от его слов, и он прикусил губу, борясь со своими эмоциями.       — Ты всё-таки хочешь купить дом? — перевёл тему Чан.       — Ну, если ты помнишь, у меня в Кимпхо уже есть дом, — напомнил Минхо, поднимая руку к волосам Чана и перебирая его волосы.       Они сидели молча несколько секунд, пока в квартире не раздался звонок.       — Думаю, это хозяйка твоего дома в Кимпхо, — Чан оторвался от Минхо.       — Однозначно, — альфа встал со своего места. — Смотри… один, — начал считать он, загибая палец на руке, — два, — опустил второй палец, — три, — и в квартире раздался ещё один звонок. — Это точно она, — сказал Минхо, направившись в прихожую.       Чан продолжил сидеть на полу, наблюдая за попытками Сохён ползать и страхуя её, когда она приближалась к краю дивана.       — Чан-а! — раздался громкий голос госпожи Ли. Она бросила пальто на Минхо и вошла в гостиную.       — Очень мило с твоей стороны, мама, — заворчал Минхо, вешая верхнюю одежду в шкаф и заходя за ней.       — Как тут моя девочка поживает? — радостно спросила она, подойдя к уже сидящему на диване Чану. Женщина села на свободное место и потянулась к Сохён. — Как дела, Чан-а? — обратилась она к омеге.       — Хорошо, — Чан передал ей ребёнка, улыбнувшись. — Как ваши дела?       — Ой, замечательно, — госпожа Ли ярко улыбнулась, схватив игрушку и играясь с Сохён. — Я так соскучилась по вам.       — Мы виделись на прошлой неделе, — крикнул с кухни Минхо.       — Какого неприятного сына я воспитала, — она цокнула на него. — Совсем не рад видеть свою мать. Ты же по мне совсем не скучаешь, да? — спросила она всё ещё с улыбкой на лице.       — Я всегда удивлялся твоей способности переворачивать всё с ног на голову, — Минхо вошёл в гостиную с кружкой кофе для неё.       Чан наблюдал за их семейной перепалкой, и его сердце сжималось. Он никогда не мог разговаривать со своей матерью так свободно, не мог делиться с ней переживаниями и обнимать без причины. Он так сильно хотел, чтобы она любила его, что его детское сердце разбивалось при каждом плохом слове от неё.       — Всё хорошо, Чан? — спросил Минхо, увидев его потерянный взгляд.       Он кивнул.       — По-моему вам нужно собираться! — воскликнула женщина. — Давайте-давайте! Вставай, Чан-а! Вам нужно развеяться.       Чан неохотно поднялся со своего места.       Через час они с Минхо уже стояли в прихожей, прощаясь с госпожой Ли.       — Там на холодильнике записка. Написано, что дать Сохён на ужин, когда уложить, — объяснял Чан, тревожно глядя на свою дочь. — Пожалуйста, если что-то случится, сразу позвоните, — попросил он, смотря женщине в глаза.       — Я знаю, Чан-а, не переживай, — успокаивала госпожа Ли. — Всё будет хорошо. Я не в первый раз имею дело с детьми, — улыбнулась она, бросив взгляд на Минхо. — И я сразу позвоню, если что-то случится, я обещаю, Чан.       Чан вздохнул, натягивая шапку.       — Хорошо… хорошо, спасибо, — он поцеловал Сохён на прощание в лоб и повернулся лицом к Минхо.       — Пойдём? — Минхо протянул руку, и Чан вложил свою ладонь в чужую, кивнув ему.       Когда они оказались возле машины, Минхо открыл Чану дверь и подождал, пока он сядет, прежде чем направиться к своей стороне.       Чан сидел весь на иголках, перебирая пальцами.       — Всё будет хорошо, Чан, — сказал Минхо, кладя ладонь поверх рук Чана и слегка сжимая их в знак поддержки. — Просто давай насладимся этим вечером, хорошо?       — Хорошо, — Чан слегка расслабился, откинувшись на спинку кресла. — Итак, куда мы едем? — спросил он, когда Минхо завёл машину и выехал с парковки.       — Кино.       — Кино?       — Ага, а потом ресторан, — добавил Минхо, спокойно объезжая машины.       Чан кивнул самому себе, следя за витринами вдоль дороги.       — Я купил билеты на романтику, тебе должно понравится, я обещаю.       — Мы могли посмотреть что-то и дома…       — Поверь мне, Чан-а, этот фильм мы бы не посмотрели.       Дорога до торгового центра заняла не больше десяти минут, и они уже прогуливались мимо магазинов, зависая у витрин.       — Подожди! — Чан схватил Минхо за руку и потянул в магазин игрушек. — Смотри! — он воскликнул, указывая на плюшевых волка и зайца. — Мы обязаны купить их, — он взглянул на Минхо, который смотрел на блестящие глаза Чана. — Ну же, Минхо, тебе они не нравятся? Смотри, тут и другие животные есть. Вот щеночек, например, — Чан потянулся к ним, взяв в руки лисёнка. — Милашки, — прошептал он, рассматривая их ближе.       А в Минхо взрывалась сверхновая. Иногда он удивлялся, как он может хранить в себе столько чувств к Чану, но каждый раз их становилось всё больше и больше. Минхо подозревал, что когда-нибудь лопнет от избытка.       На его лице играла лёгкая улыбка, пока омега перебирал плюшевых животных, собирая их и прижимая к себе.       — Вот эти берём, — Чан повернулся лицом к Минхо.       — Сколько их здесь, Чан?       — Восемь.       — Ты хочешь купить восемь игрушек? — недоверчиво спросил Минхо, выхватив из его рук парочку. Чан кивнул с яркой улыбкой на лице, и Минхо не думал, что сможет когда-нибудь ему отказать.       — Хорошо, пойдём, — он вздохнул, забрав половину себе и направившись к кассам. — Я уже представляю, как Сохён раскидывает их по всему дому через пару месяцев.       — И не только их, Минхо-я, — усмехнулся Чан. — Думаю, из нас двоих именно ты будешь тем, кто будет постоянно таскать ей игрушки.       — Туше, — рассмеялся Ли, кладя игрушки на кассу.       Через пять минут Минхо шёл с пакетом мягких игрушек в кино, слушая болтовню Чана.       — В принципе, я уже доволен, можем возвращаться домой, — сказал он, подходя к гардеробу. Он отдал верхнюю одежду, повернувшись к Минхо.       — Нет уж, — Минхо передал пакет парню из гардероба. — Раз мы пришли сюда, мы отдохнём на полную. Будешь попкорн?       Чан кивнул.       — С карамелью.       — Твоя тяга к сладкому так и не уменьшилась.       Чан пожал плечами. Он сел на одно из кресел в зале, ожидая Минхо с ведром попкорна. Зал пустовал. Они с Минхо, компания девушек в углу и одна пара, забирающая свои вещи.       — Не думаю, что фильм очень хороший, — сказал он, принимая из рук Минхо колу.       — Почему?       — Ну, не так много людей на него собралось. Точнее, только мы, — хмыкнул Чан, поднимаясь со своего места.       — Количество посетителей не определяет качество фильма. Пойдём, уже время.       Минхо отдал билеты проверяющей и прошёл внутрь, ведя Чана за руку.       — Вау, мы действительно будем одни, — рассмеялся Чан. — Зато я смогу спокойно тебя целовать, если фильм будет слишком скучным, — подмигнул он, удобно усаживаясь в кресле.       — Тогда я хотел бы, чтобы он был скучным.       — Уверен почти на сто процентов, что это было сделано специально, чтобы я всё внимание уделил тебе.       Минхо пожал плечами, кладя ведро с попкорном Чану на колени.       — Кто знает, кто знает.       Свет в зале погас. Началась стандартная заставка, а следом несколько реклам. Чан жевал попкорн, следя за анонсами фильмов.       — Надо будет сходить на этот, — сказал он, кивая в сторону экрана.       — Угу, — хмыкнул Минхо.       Когда реклама закончилась, экран несколько секунд был чёрным, пока не появилась фраза, написанная красивым почерком, который Чану показался смутно знакомым:

«Для любви всей моей жизни»

      — Мило.       На экране появилось видео. Оно было слегка размытым из-за постоянного движения, но в конечном итоге фокус направился на одного единственного человека за столом.       — Давай, Чанни-хён, задувай! — крикнул кто-то за кадром.       — Минхо, ты что, снимаешь? — спросил Чан, смотря прямо в камеру и улыбаясь. Он слышал разные голоса вокруг, которые несомненно узнал. Он сидел, молча следя за видео.       — Хочу запечатлеть этот момент навсегда. Ты милый, — сказал Минхо с экрана. — Не забудь загадать желание!       Чан на экране рассмеялся, возвращая своё внимание торту и спустя пару секунд задувая свечи. Раздались хлопки и свистки. Чанбин обнял Чана за плечи, целуя в щёку.       — С днём рождения! — раздался хор голосов.       Кадр сменился другим. В этот раз Чан сидел на диване в старой квартире Минхо и сосредоточился на пазлах перед собой.       — Чан-а, как дела? — спросил Минхо, снова находясь за кадром.       — О, Минхо, не думал, что ты будешь издеваться надо мной, — заныл Чан, разбирая горсть пазлов на столе. — Я уже неделю не могу его собрать, и я думал, что ты поможешь мне, — он сверкнул взглядом, увидев камеру. — Ты меня ещё и снимаешь!       Минхо смеялся, вставая со своего места и садясь рядом с Чаном. Он навёл камеру на них двоих.       Чан помнил этот день. Пазл был подарен Чанбином, как шутка, но Чан был полон решимости собрать его и ткнуть им в лицо омеги.       — Я снимаю нас, — заявил Минхо. — Помаши в камеру, детка!       Чан толкнул его в плечо, отчего фокус размылся, но зато остался слышен смех Минхо и ворчание Чана.       — Клянусь, я убью тебя, если ты мне не поможешь, — угроза Чана была серьёзной.       — Ладно-ладно, выключаю.       Рука Чана зависла над ведром с попкорном, пока он следил за меняющимися кадрами. Он не осознавал, что слёзы катились с его щёк, пока он смотрел на себя глазами Минхо.       — А это Чан-а, — говорил Минхо, наводя камеру на парня. Они сидели в кафе всей компанией. — Сейчас он разговаривает с Хёнджином, совсем не обращая на меня внимания.       — Я вообще-то слышу тебя, — Чан повернулся к нему.       — Хён, я не видел Чан-хёна несколько месяцев! — возмутился Хёнджин, недавно приехавший с отпуска в Париже вместе с Джисоном. — Дай мне поговорить с ним! — он потянул Чана на себя, обнимая. — Вы и так постоянно вместе.       — Хён, я поговорю с тобой! — Джисон плюхнулся на диван рядом.       Чан подмигнул Минхо, возвращаясь к разговору с Хёнджином.       Следующий кадр был уже беременного на ранних сроках Чана. Он сидел на диване перед телевизором с миской фруктов в руках и смотрел дораму. Минхо снимал его с кресла неподалёку. Чан болтал и возмущался поведением главных героев.       — Минхо-я, — он внезапно остановил свою речь.       — М?       — Я хочу клубнику в шоколаде.       — Эм, прямо сейчас?       — Да. Пожалуйста, — Чан повернулся к нему лицом, — пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Я не выживу без клубники в шоколаде.       — Хорошо, — на этом видео сменилось другим.       Чан стоял посреди детской комнаты, разговаривая со своим животом и смотря на наклеенные звёзды на потолке.       — Я постараюсь быть для тебя лучшим родителем, — сказал Чан, и Минхо опустил камеру, выключая запись.       Последней видео-записью было то, где Чан ворковал с маленькой Сохён, что тянула к нему ручки. Они оба смеялись, и Чан гладил её по мягким волосам, говоря, что она самая красивая девочка в мире.       Далее последовала серия разных снимков. Вот Чан ел мороженое в парке, испачкав руки в пломбире. Вот он игрался с Дори. Чан на работе, сосредоточенный на дизайне эмблем. Чан во вьетнамском ресторане. Чан, заснувший за столом. Чан, кормящий из бутылочки Сохён. Чан, развалившийся на диване перед телевизором. Чан, сидящий в парке на траве. Чан, Чан, Чан. Его было так много, что Чан, смотрящий на это всё, забыл, как дышать.       Кадры сменяли друг друга, а Чан продолжал плакать, следя за ними.       — Чан-а, — раздался голос Минхо с экрана, а следом появился сам он, лохматый и улыбающийся. — Скорее всего, ты не понимаешь, что сейчас происходит. Я бы тоже не понимал, честно говоря, — он вздохнул, поправляя волосы. — Знаешь, Чан, когда я только встретил тебя, я не думал, что так сильно упаду в тебя.       Чан слушал, отложив ведро с попкорном на соседнее кресло. Он даже не взглянул на Минхо, полностью сосредоточившись на видео.       — Ты был милым и очаровательным. Наверное, ты даже не осознаешь насколько. И постепенно я влюблялся в тебя всё сильнее и сильнее, даже не понимая этого, — он неловко улыбнулся. — Я бы и не понял этого, если бы однажды не сломался перед Сынмином. Боже, какой позор. Надеюсь, он забыл это. Но всё же… Я даже не знал, что способен на подобные чувства, Чан-а. Ты разбудил во мне всё, и я просто… наверное, больше никто не сможет задеть меня так, как это делаешь ты. Я просыпаюсь каждое утро и знаю, что день будет замечательным, потому что он будет проведён с тобой. Честно говоря, поначалу мне было страшно, — Минхо хмыкнул, потерев нос. — Но я рад, что смог справиться со всеми своими страхами и принять эту любовь. Ты и Сохён… я люблю вас сильнее, чем… да сильнее всего, — он усмехнулся, смотря прямо в камеру. — Пожалуйста, Чан-а, повернись сейчас ко мне, — улыбался Минхо, помахав рукой. Его видео сменилось тёмным экраном, и пару секунд Чан не понимал, что нужно делать.       Он медленно повернулся лицом к Минхо, который потянул руку к Чану, подняв его на ноги.       Минхо засунул руку в карман, доставая маленькую бархатную коробочку, и поднял взгляд на Чана.       — Ты…       — Чан-а, — вздохнул Минхо, открывая её, — ты выйдешь за меня замуж? — спросил он, глядя в глаза омеги.       — Ты сумасшедший, — Чан сглотнул. Его щёки были влажными и розовыми от волнения. — Ты правда сумасшедший, — улыбнулся он.       — Это да?       — Конечно, да, дурачок! — рассмеялся Чан, толкая Минхо в грудь.       — Боже, ты действительно будешь бить меня, пока я делаю тебе предложение? — закатил глаза Минхо, доставая кольцо из коробки, кидая её на сидение.       — Да!       Минхо взял ладонь Чана в свою и надел кольцо на палец.       Чан смотрел на него несколько секунд, прежде чем поднять глаза и утянуть Минхо в поцелуй. Он вложил в него столько нежности и любви, что сахар позавидовал бы его сладости.       — Я так сильно люблю тебя, — прошептал Минхо, прижавшись лбом ко лбу Чана.       — Я тебя тоже, — улыбнулся омега. — Твоя мама знала об этом? Поэтому так торопила?       — Ага, — кивнул Минхо. — На самом деле, она даже помогла мне это организовать.       — Я бы удивился, если нет, — рассмеялся Чан. — Поехали домой?       — Я обещал тебе ресторан!       — Ну, ресторан может подождать, — хмыкнул Чан, потянувшись к ведру с попкорном. — А вот я нет, — прошептал Чан на ухо Минхо.       — Дома мама.       — Почему ты сразу думаешь о сексе?

***

      — Ну и каково оно, хён? Знать, что ты действительно ему нужен? — спросил Чанбин, развалившись на кровати. — Настолько, что он неделями изматывал Сынмина вопросами, как будет лучше сделать тебе предложение.       — Это приятно, — Чан лежал рядом, положив голову Чанбину на живот и свесив ноги с кровати.       — Теперь ты не сомневаешься в нём?       — Не думаю, — он замолчал на несколько секунд. — Знаешь, — Чан поднялся с кровати, — наверное, мне надо поехать домой.       Чанбин поднялся вслед за ним. Чан приехал около часа назад, оставив Сохён с Минхо. Минхо убедил его, что ему нужен отдых и что он в состоянии справиться с ребёнком.       — Соскучился? — спросил Чанбин с понимающей улыбкой.       Чан кивнул.       Дома его ждали два самых важных ему человека. Мог ли он желать чего-то большего?