Принятие

      Следующие два месяца Чан летал на крыльях любви, каждый раз бросая взгляд на кольцо на своём пальце и взрываясь порывом нежности к Минхо. Если альфа был дома, он подбегал к нему, оставляя десятки поцелуев на его лице, глупо хихикая и трепля его волосы. Минхо лишь ловил его за талию, позволяя Чану делать всё, что угодно его душе, и слегка тешил своё эго за море внимания, которое ему оказывал омега.       Чан болтал о свадьбе, размышляя, когда лучше всего её устроить. Он рассматривал разные дизайны в журналах и на сайтах, представляя себя и Минхо на месте молодожёнов. Чан чувствовал, что в нём открылось второе дыхание, и он готов был покорять любые вершины, особенно, если бы рядом с ним в ногу шагал Минхо. Он стал намного прилипчивее и любящее по отношению к Минхо. Чан больше не спорил с ним о том, кто уложит Сохён посреди ночи или приготовит сегодня ужин. Он старался доверять Минхо, со временем обретая уверенность в каждом его слове и действии.       Иногда его мысли блуждали, пытаясь его запутать и запугать, утверждая, что это лишь фасад, и, на самом деле, он совершенно не нужен альфе, но как только он встречал широкую улыбку Минхо после пробуждения или возвращения с работы, весь шторм внутри него успокаивался, превращаясь в штиль.       Минхо был всегда и везде. Он водил Чана на свидания, осыпая его комплиментами и нежностью, тихо наслаждаясь, когда кончики ушей Чана покрывались красивым розовым оттенком, а сам Чан толкал Минхо в плечо и взволнованно тряс кулаками, когда он говорил что-то слишком сбивающее с толку. Минхо приглядывал за Сохён, когда Чану срочно надо было приехать в офис, поскольку он снова начал работать дистанционно, утверждая, что не собирается сидеть на шее Минхо и хочет позаботиться о части семейных доходов; он пожертвовал должностью главного графического дизайнера, став обычным сотрудником с менее важными заказами, но всё ещё востребованным и неплохо оплачиваемым. Минхо приносил Чану цветы и украшения, борясь с отказами принимать и заявляя, что омега заслужил целый мир, а он лишь жалкий посланник, готовый принести этот мир к нему по кусочкам.       Чан наконец-то чувствовал себя полностью счастливым и не мог дождаться, когда облачится в белый костюм и пойдёт к Минхо у алтаря.       Но пока Чан одевал Сохён в бежевое платье с небольшими кармашками на подоле и собирал её отросшие кудри в два пучка на макушке, обвязывая их мягкими, такими же светлыми резинками. Сохён крутилась в его руках, пытаясь поползти по кровати к нескольким игрушкам у подушек, но Чан возвращал её назад, поправляя одежду и застёгивая последние пуговицы.       — Вот и всё, родная, — произнёс он, поднимая Сохён на руки и усаживая в небольшой манеж в их спальне. Они купили его несколько месяцев назад, но Чан боялся надолго оставлять в нём малышку, поэтому всегда старался как можно быстрее закончить с делами, чтобы убедиться, что с его ребёнком всё хорошо. Но сама Сохён привыкла к нему, перебирая большие кубики в руках и большими глазами глядя на Чана, словно предмет в её ладонях был лучшим достижением человечества.       Чан открыл шкаф, доставая собственную свободную белую рубашку и синие джинсы. Минхо вошёл в комнату с одним полотенцем на бёдрах, когда Чан был почти готов к выходу.       — О, ты уже одет, — Минхо улыбнулся, подходя к нему и притягивая к себе за талию. Он чмокнул его в нос, а Чан положил руки на чужие плечи, слегка отодвигая от себя, но Минхо был упёртым: он удержал в руках омегу, проведя носом сбоку по шее. — Ну же, побудь со мной.       — Ты намочишь меня, — поворчал он, бросая взгляд на капли воды, стекающие с волос Минхо вниз по его шее и груди. Альфа поиграл мышцами, и Чан фыркнул, шлёпая его по плечу и делая несколько шагов в сторону, когда Минхо оставил его, приблизившись к туалетному столику. — Сохён тоже готова, — Чан кивнул в сторону малышки, внимательно наблюдающей за родителями. — Мы опоздаем именно из-за тебя.       — Ой, да ладно тебе, — Минхо спрятался за дверцей шкафа от глаз Чана, обтираясь полотенцем и выкидывая его на пол. — Не думаю, что Сынмин убьёт нас, если мы задержимся на несколько минут.       — Ну, Сынмин, возможно, и не убьёт, — задумчиво произнёс Чан, закрепляя цепочку с кулоном на шее. — А Чанбин может расстроиться, а я не хочу расстраивать своего лучшего друга.       Чанбин ещё неделю назад пригласил чету в гости, жалуясь, что они не проводят время вместе, и Чан пообещал ему, что он обязательно придёт и притащит с собой Минхо, а если понадобится — силой.       Минхо вышел, одетый в чёрные джинсы и обычную толстовку.       — Я готов, — объявил он, засовывая руки в карманы и крутя головой, сдувая влажные локоны со лба. Капли воды впитывались в ткань.       Чан повернулся к нему, оглядев, и, покачав головой, достал с полки фен и расчёску, указывая на стул.       — Садись, — попросил он, уступая место Минхо.       — Они высохнут по пути, — запротестовал Ли, но всё равно уселся напротив зеркала, подняв взгляд на Чана с аккуратной укладкой, пытающейся укротить его непослушные кудри. Чан всегда пытался следить за ними, ухаживать, но они почти никогда не поддавались, и он каждый раз расстроенно вздыхал, оставляя расчёску и отворачиваясь от зеркала. Но в то же время его восхищали волосы Сохён, он обожал заплетать их в разноцветные резинки.       — Высохнуть-то высохнут, — Чан начал осторожно расчёсывать волосы альфы, включая фен на минимальную мощность, чтобы не напугать Сохён, вернувшую внимание игрушкам. — Но сам ты можешь простудиться.       — Ты же меня вылечишь?       — Да, но не уверен, что не захочу убить в процессе. Когда ты болел в прошлом месяце, я думал, что сойду с ума, — он продолжал укладывать волосы Минхо, пока сам альфа не отрывал взгляд от лица Чана.       — Я был так плох разве?       — Ты заявлял, что умираешь при температуре тридцать семь и шесть. И ещё я скучал по Сохён, фотографий от твоей мамы мне не хватало, — он надулся, вспоминая, как приехала госпожа Ли, чтобы забрать их дочь, потому что Чан переживал, что Минхо обязательно её заразит. Он звонил почти каждый час, спрашивая, всё ли хорошо, а затем рассказывал о состоянии Минхо, поскольку госпожа Ли сама была переживающей матерью.       — Хорошо, что болел не ты. Я бы растерялся, — Минхо пожал плечами. — Я, наверное, просто вызвал бы скорую.       — Отдал бы меня безжалостным врачам?       — Да. Они учились для этого. Я просто ходил бы тревожно вокруг палаты и приносил бы тебе еды.       — Не хочу тебя огорчать, Минхо-я, но меня вряд ли положили бы в больницу с температурой тридцать семь и шесть. Так что, тебе пришлось бы следить за мной.       — Я бы начал плакать, — Минхо весело улыбнулся.       — Не волнуйся, госпожа Ли тебе помогла бы, — Чан хихикнул, отключая фен и заворачивая провод. — Готово! — он отложил всё на столик и сразу оказался в объятиях Минхо.       Чану нравилась привязанность альфы. Нравилось, когда он обхватывал его за талию, а затем медленно поднимал футболку, пропуская руки под неё и поглаживая кожу Чана, пуская табун мурашек по телу, когда притягивал к себе на колени во время просмотров фильмов, дуясь, если Чан отстранялся, чтобы устроиться поудобнее, потому что сюжет действительно его затягивал. Нравилось, как Минхо опускал руку на его бедро, слегка сжимая, во время вождения.       — Какой у меня заботливый будущий муж, — промурлыкал Минхо, потеревшись носом о нос Чана. Его запах усилился, и Чан самодовольно улыбался, опуская свои ладони на грудь альфы.       В животе Чана снова разлилось тепло, когда он вспомнил, что скоро они станут настоящими супругами, обещающими любить друг друга до конца существования Вселенной.       Чан хотел было поцеловать Минхо, но Сохён внезапно захныкала, и омега резко развернулся в чужих руках, увидев своего ребёнка, смотрящего на них влажными глазами. Она стояла, держась за опоры манежа, и Чан был уверен, что скоро она сделает свой первый шаг. Её губы слегка подрагивали, словно она вот-вот готова была разрыдаться, поэтому Чан быстро подбежал к ней, беря на руки и слегка покачивая.       — Ты уверен, что хочешь пойти с Сохён? — Минхо подхватил заранее подготовленную сумку с детскими принадлежностями, и пошёл вслед за Чаном, выходя из спальни. — Мама сегодня в Сеуле, она могла бы присмотреть за ней, — предложил альфа, доставая ключи от машины.       — Твоя мама постоянно ездит из другой провинции к нам, — он передал Сохён в руки Минхо, а сам начал надевать обувь. — Она наверняка теряет много сил, и я просто хочу, чтобы она отдохнула. Тем более, она приехала в Сеул не к нам, а встретиться со своей подругой, — Чан поднялся, забирая ребёнка обратно, и стал смиренно ждать Минхо.       — Просто говорю, что вряд ли она будет против.       — Чанбин говорил, что будет рад встретиться со своей племянницей.       — Она ему не племянница, — заворчал Минхо, открывая дверь и выпуская Чана.       — Ну и что? Он любит Сохён, это главное. Ты такой странный в последнее время. У тебя скоро гон? — поинтересовался Чан, пока они спускались к машине на парковке.       — Да, — Минхо дёрнул плечами. Циклы Минхо были редкими, поэтому Чан никогда не мог точно знать, когда Минхо решит стать слишком собственническим по отношению к нему, учитывая, что вместе они провели лишь один гон. — Через две недели.       — О, я думаю, скоро нужно начать готовиться, — пробормотал Чан, уже составляя план в голове. — Ты же… ты же хочешь провести его со мной? — осторожно спросил Чан, стараясь не смотреть на Минхо. Альфа резко остановился, а запах его взорвался, от чего Сохён прижалась к Чану, пытаясь дышать его тёплым ароматом. Сам запах шоколада Сохён был ещё слабым, но Чан чувствовал, что он слегка усилился.       — С чего ты взял, что я не хочу? — Минхо развернулся к нему лицом, впиваясь взглядом. — Я проводил прошлый свой гон с тобой. К чему эти вопросы? — он казался сбитым с толку, но внутри его злила мысль, что его омега был не уверен в нём.       Хотя Чан был не уверен в себе.       — Я не знаю. Я просто решил уточнить, — Чан пожал плечами, бегая взглядом по лицу Минхо.       — Больше не уточняй, — фыркнул Минхо.       — Хорошо, — Чан кивнул, пожалев, что начал этот разговор, потому что Ли выглядел раздражённым. Минхо направился к машине и открыл дверь, ожидая, пока омега положит Сохён в автокресло, а затем сам сядет спереди.       — Прости, не хотел злиться, — сказал Минхо, заводя машину и выезжая с парковки.       — Всё нормально, я сам задал глупый вопрос, — отмахнулся Чан, отворачиваясь к боковому окну и следя за сменяющимися витринами магазинов. Деревья вдоль дорог и тротуаров расцветали, и улицы наполнились семьями и подростками, гуляющими под майским солнцем.       — Правда, Чан… — тон Минхо был расстроенным. — Не сомневайся во мне. Я всегда выберу тебя, — он взглянул на Чана, перебирающего пальцами, и протянул руку, охватывая его ладони и поглаживая.       Чан не ответил, смотря на их сцепленные руки, но улыбнулся, проведя пальцем по костяшкам Минхо. Альфа расслабился, почувствовав сладкий запах топлёного молока.       Сохён внезапно рассмеялась, привлекая их внимание.       — Весело тебе кататься, да? — поворковал Чан, повернувшись к ней.       Через пятнадцать минут они уже входили в квартиру Чанбина, что громко приветствовал их, пока Сынмин стоял, облокотившись о стену и наблюдая за своим омегой. Чанбин увёл Чана с Сохён в спальню, сказав, что купил несколько подарков для его любимой девочки и не мог не отдать их сразу же.       Минхо же с Сынмином прошли за накрытый стол в гостиной.       — Ты не горишь энтузиазмом, — заметил Минхо, откидываясь на спинку дивана.       — Чанбин был слишком переживающим по этому поводу, — Сынмин подал ему банку колы. — Его энтузиазма хватит на нас двоих.       — И-у, ты что, не рад видеть своего хёна? — воскликнул Минхо в притворном возмущении.       — Почему же? Чанни-хёна я очень даже рад видеть, — Сынмин пожал плечами. — А ты мозолишь мне глаза каждый день на парковке у компании.       — Завидуешь, что я успеваю на лучшее место?       — Только ты считаешь то место лучшим.       — Ничего, Сынмин, когда-нибудь у тебя появится вкус в парковочных местах, — он отложил колу, усмехнувшись. — Как дела? — Минхо быстро вспомнил, что они друзья, и было бы неплохо узнать, как он поживает.       — Хорошо, — он мягко улыбнулся, видимо, тоже обнаруживая в Минхо лучшего друга. — Пытаюсь придумать, что подарить Чанбину на день рождения, — он осунулся, застрявший над этим вопросом.       — У него разве не в августе? Ещё полно времени.       — Дело в том, что я каждый раз думаю, что времени полно, а фантазия на подарки у меня не самая хорошая, и я трачу это время на раздумья, в итоге придумывая всё в последние дни.       — Ну, ты же знаешь, что он любит, — начал рассуждать Минхо. — Даже я знаю, что он без ума от музыки.       — Я дарил ему билеты на концерт в прошлом году.       — Билеты на концерт — каждый год хороший подарок, — методично произнёс Минхо.       — Во всяком случае, я думал над аппаратурой… — и в этот момент из спальни вышли Чан с Чанбином.       Минхо похлопал возле места рядом с собой на диване, и Чан присоединился к нему, усадив Сохён к себе на колени.       — Смотри, какую повязку подарил Чанбин, — Чан повернулся к Минхо, ярко улыбаясь и указывая на жёлтую повязку с пришитыми пчёлками по бокам на голове Сохён. Сохён, казалось, не разделяла радости, совершенно на неё не обращая внимания и разглядывая стол перед собой.       — Действительно, милая, — хмыкнул Минхо, переводя взгляд на Чанбина. — Спасибо.       — Вообще, он подарил ещё два комбинезона, я покажу тебе дома, они такие красивые, — начал болтать Чан, пока Минхо приблизился к столу, накладывая Чану немного риса с кимчи и безмолвно спрашивая, что он ещё хочет. Чан кивнул в сторону рёбрышек. — Где ты вообще находишь их, Бин?       — Надо знать места, — напыщенно произнёс Чанбин, приступая к еде.       — Ты действительно не представляешь, в каких магазинах мы только не бываем, — вздохнул Сынмин. — Мы однажды поехали в супермаркет в Сувоне, потому что там какой-то особенный хлеб, как сказала старая знакомая папы Чанбина.       — Но он действительно был хорош! — Чанбин толкнул плечом Сынмина, от чего он рассмеялся и положил свою руку на талию омеги, приобнимая.       — Что за хлеб? — Минхо отвлёкся от риса. — Может нам тоже нужно съездить за ним?       — Серьёзно? — удивился Чан. — Ты в Кимпхо ездишь через силу, а сейчас собрался в Сувон? — Сохён задёргалась в его руках, и Чан поспешил посадить её удобнее.       — Ну, это же хлеб. Весь хлеб в Кимпхо я уже пробовал, тем более, мама думает, что мы голодаем, и постоянно тащит нам продукты оттуда, — он пожал плечами, возвращаясь к еде.       — Реально, советую съездить, — закивал Чанбин. — Я кину тебе адрес позже. Как еда, кстати? Чольхи с отдела разработок посоветовала…       И они все втроём начали обсуждать офисные сплетни, а Чан отошёл от разговора, во-первых, потому что давно не участвовал в жизни офиса, а во-вторых, потому что пытался поесть со скулящей Сохён на руках, которая решила, что сейчас лучшее время для капризов. Чан накормил её перед выходом, но он всё же решил перестраховаться и взять молочную смесь, если она начнёт плакать.       Его тарелка оставалась почти полной, он лишь съел немного риса с кимчи, а всё остальное время качал Сохён.       — Сейчас, Сохён-а, подожди секунду, — Чан потянулся к сумке, лежащей за его спиной, поняв, что Сохён не намерена сидеть спокойно, пока снова не будет сыта. Она часто отвлекалась и часами могла не беспокоить Чана, то сидя в манеже, то спя или просто лежа, рассматривая свои руки или раскрашенные стены и потолок в детской комнате. И Чан мог бы успокоить её, если бы догадался взять несколько погремушек с собой.       Минхо, заметив слишком активного омегу возле себя, повернулся к нему. Чан доставал бутылочку со смесью и удобно укладывал Сохён на руках, собираясь встать. Он кинул взгляд на его тарелку.       — Чан-а, — Минхо потянулся к его руке.       — М? Я сейчас покормлю её и вернусь.       — Давай мне, — он протянул руки, собираясь забрать Сохён к себе.       — Но ты…       — Всё нормально, поешь спокойно, — он следил за потерянным выражением лица Чана. — Я уже поел, не переживай, — Минхо забрал из рук Чана Сохён, Чан благодарно улыбнулся ему, когда Минхо оставил быстрый поцелуй на его щеке. Альфа поднялся с места, направившись на кухню, по пути тихо разговаривая с расстроенной Сохён.       — Ну, Чан, готов скоро стать замужним? — спросил Сынмин, когда Минхо оставил их.       Чан проглотил мясо, прежде чем ответить:       — М-м, как вкусно! Ты действительно молодец, Бин, — воскликнул он, показывая палец вверх Чанбину, а затем отвечая альфе: — А так, да, думаю, готов.       — Не переживаешь?       — Ну, мы живём так, будто уже в браке, — он пожал плечами. — Не думаю, что есть, о чём переживать пока. Но свадьба всё равно звучит захватывающе, — он заулыбался, ковыряясь палочками в еде. — У нас скоро встреча с организаторами. Мы даже решили, где всё будет!       — Минхо мне весь мозг вынес, — заворчал Сынмин. — А что, если Чану не понравится? А что, если он откажет? — Чан захихикал, слушая жалобы Сынмина. — Как будто бы мы все не знали, что вы влюблены друг в друга миллион лет.       — Чего ты такой грубый?       — Не, всё нормально. Видимо, только мы с Минхо не замечали очевидного.       — А я тебе говорил, — Чанбин указал на него палочками. — Говорил, что Минхо прозрачен в своих чувствах, как стеклышко.       — Ещё ты говорил, что я слепой, а я слепой.       — Было забавно наблюдать, как вы ничего не замечали, уверенные в своей дружбе, — Сынмин откинулся на спинку стула, оставляя палочки на столе. — Минхо-хён действительно ныл почти каждый день.       — Словно ты не жаловался ему, когда я тебе отказывал, — усмехнулся Чанбин, заставляя Сынмина покраснеть.       — Но, в конечном итоге, ты же сказал «да»…       Минхо слышал их отдалённые голоса, пока Сохён медленно засыпала в его руках. Чан смеялся, изредка что-то вскрикивая, и Минхо неосознанно улыбался, довольный, что его омега отдыхал. Он аккуратно снял повязку с головы Сохён, засунув её в карман толстовки, и продолжил наблюдать за ней.       Минхо был уверен, что никто и никогда не был настолько похож на своего родителя, как она. Когда Сохён смотрела на Минхо, он видел в её взгляде Чана, а ямочки на её щеках были такими же глубокими, как и у него. Сохён была копией Чана, и это не могло не радовать омегу.       Редко, но Чан вспоминал тот день, продолжая неподвижно сидеть и смотреть в одну точку, пока события разворачивались в его голове; Минхо быстро научился улавливать такое его состояние, притягивая в объятия и шепча утешительные слова ему на ухо. Чан отвлекался, а вскоре возвращался к своим обычным делам, словно тех нескольких минут не было в его жизни.       Сейчас он смотрел на крепко заснувшую Сохён, отпустившую бутылочку из рук. Он положил бутылку на стол и обхватил её обеими руками, слегка покачивая. Минхо захотелось вернуться домой, положить малышку в её кровать, укутать Чана в плед и усадить на диване, включив какой-нибудь голливудский фильм, которые любил омега. Но он не мог так просто забрать их. Минхо слышал смех Чана из гостиной и пообещал себе, что даст ему отдохнуть в компании своих друзей, зная, как был важен ему этот вечер, поэтому он поставил себе цель побыть как можно дольше с Сохён, чтобы она не просыпалась и позволила своему папе расслабиться.       Её пушистые ресницы трепетали, и временами она тяжело вздыхала, вызывая улыбку на лице Минхо. Он не проводил с Сохён столько времени, сколько Чан, посещая работу, но ему нравились моменты, когда они были рядом; Минхо сидел посреди ночи на кухне с тусклым освещением и кормил её, потому что Чан слишком вымотался, даже не проснувшись на плач, он играл с ней погремушками, заставляя её ползать по полу в детской, пока не приходил Чан и не забирал её в ванную, оставлял её в манеже, наблюдая, как она хватала и отправляла в рот всё, что в нём было, потому что зубы начинали прорезываться и это приносило ей дискомфорт, — всё это было настолько ценным для Минхо, что его сущность плясала и взрывалась от излишних эмоций.       Сохён всегда пахла Чаном, и её едва заметный аромат шоколада тяжело было уловить, но альфа внутри Минхо прихорашивался, ощущая запах своего омеги на ребёнке. Даже сейчас оттенок топлёного молока забивал ноздри Минхо, и острая нужда пронеслась по его венам, а альфа потребовал Чана рядом с собой, но Минхо не двигался с места, пытаясь угомонить внезапно взорвавшиеся гормоны. Возможно, его гон был ближе, чем он думал. Чан расстроится, когда узнает, что встречи с организаторами свадьбы придётся перенести.       — Эм, Минхо? — тихий голос вывел его из раздумий. Минхо повернулся в сторону двери, встречаясь с обеспокоенным взглядом Чана. — Тебя долго не было, поэтому я пришёл проверить, — сообщил он, не признаваясь, что несколько минут просто стоял, наблюдая за Минхо, который не отрывал взгляд от Сохён и поправлял несколько выбившихся из пучков локонов, чтобы они не щекотали её.       — О, она заснула.       Чан подошёл к нему, остановившись у плеча и взглянул на свою дочь. Минхо прислонил голову к его животу, почувствовав, как рука Чана опустилась в его волосы, массируя.       — Решил, что будет лучше, если она поспит в тишине, а ты пока отдохнул бы.       — Спасибо, — Чан знал, что прошло всего около полутора часа, как они приехали, но тёплая картина на кухне сжала его сердце, и он просто хотел вернуться в свою безопасность. — Хочешь домой?       — Ты разве не хотел побыть здесь подольше? — спросил Минхо, подняв удивлённый взгляд на Чана.       — Хотел, но теперь я хочу побыть с тобой и нашей дочерью в твой выходной. И по пути мы обязательно купим торт или что-то другое сладкое, — попросил Чан, словно не знал, что дома есть несколько плиток шоколада.       — Договорились, любовь моя, — ласково произнёс Минхо. Чан никак не мог привыкнуть к этому.       Он забрал Сохён из его рук, выходя из гостиной. Чан собирался попросить прощения у Чанбина за то, что они так скоро уходят, но омега лишь понимающе кивнул, упаковав им в контейнеры немного еды.       — Ещё раз прости, Бин, — Чан с Минхо уже стояли у входа, прощаясь. — В следующий раз мы обязательно побудем подольше, — пообещал омега.       — Не волнуйся, Чан-а, всё хорошо, — Чанбин обнял его напоследок, не забыв поворковать над Сохён. Минхо терпеливо ждал его за порогом, и, как только дверь за ними закрылась, цепкие руки обвили талию Чана, а острый нос прижался к основанию его шеи, глубоко вдыхая.       — Правда соскучился по тебе, — промолвил альфа в кожу Чана, прикрыв глаза. — Мне действительно стоило взять больше выходных.       — М-м, может быть, — промычал Чан. — Я бы рад с тобой постоять, но не на лестничной площадке.       — Нам быстрее надо домой, — Минхо оторвался, приглашая пройти вперёд. — Тогда ты точно не избавишься от меня.       Чан усмехнулся, зашагав к лифту. Предгон творил с Минхо чудесные вещи, и Чану нужно было просто красиво находиться рядом с ним, позволяя обнимать и целовать себя.       Первый вместе проведённый гон был для Чана удивлением: Минхо не гонялся за собственным удовольствием, сантиметр за сантиметром покрывая тело омеги поцелуями и осыпая приглушёнными комплиментами, оглушавшими Чана в интимной тишине их спальни. Минхо поклонялся его телу, а Чан чувствовал, как каждый нерв напрягся от тяжёлого запаха альфы и мягких прикосновений, доводящих его до предела. Губы и руки Минхо были везде, желая поднять Чана к седьмому небу, словно он единственный заслуживал плавать в наслаждении. С его языка срывались слова о любви, и Чан плакал, закрывая лицо руками, не ожидавший, что когда-нибудь будет настолько любим. Тяжёлая меланхолия, владевшая им с юности, приобрела форму неуверенности, и каждое предложение Минхо подвергалось анализу, словно Чан искал трещину лжи, готовую разрастись и разрушить пузырь, которым он успел себя окутать.       — Чан-а, — Минхо позвал его, когда он умывался, готовясь ко сну в ванной.       — Да? — Чан сплюнул зубную пасту, включив воду. Быстро закончив с процедурой, он повернулся лицом к Минхо, вытирая лицо полотенцем. — Что такое?       — Я думаю, мой гон ближе, чем мне казалось, — вздохнул Минхо, стоя на пороге.       — Я чувствую, да, — Чан выкинул полотенце в корзину с грязным бельём. — Всё нормально, я поговорю с твоей мамой завтра.       — И, наверное, нам нужно будет перенести встречу с организаторами свадьбы… — он виновато отпустил взгляд, засунув руки в карманы шорт.       — О.       — Я знаю, что для тебя это важно, — продолжил Минхо, избегая взгляда на Чана. — Если ты хочешь, ты, конечно, можешь пойти сам. Всё нормально.       — Ох, Минхо-я, — Чан улыбнулся, подойдя к нему и кладя свои ладони ему на щёки, поднимая голову. — Ничего страшного, если мы встретимся с ними через неделю. Нам некуда спешить.       — Правда?       Чан кивнул.       — Тем более, как я могу оставить тебя одного? Итак, ты думаешь, это на следующей неделе?       Чан взял его за руку, ведя в спальню.       — Тогда мне надо съездить завтра за всякими закусками и всем таким, — начал рассуждать он, усадив Минхо на кровать. — О, и собрать вещи для Сохён, — а сам быстро лёг под одеяло, приподняв и пригласив Минхо внутрь. Альфа быстро проскользнул к нему, опутав его талию руками, и, слегка опустившись, прижался щекой к его груди.       — Я завтра поеду на работу, но, вероятно, послезавтра уже возьму отгулы, — и Чан знал это, судя по тому, как Минхо тёрся об него щекой, пытаясь оставить собственный запах на омеге.       — Минхо, ты… — Чан внезапно остановился, закусив губу и закрыв глаза, откидывая ненужную мысль прочь. Минхо сам предложил бы, если хотел.       Чан поднял руку, почесав зудящую ароматическую железу.       — Чан, что ты хотел сказать? — Минхо приподнял голову.       — Ничего.       — Я чувствую твой тревожный запах.       И Чан сдался, вздыхая. Взгляд Минхо был тяжёлым, а руки сильнее сжали его.       — Я просто… — слова крутились на его языке. — Ты… хочешь поставить мне метку? — и он почувствовал, как жар поднялся к щекам, но Чан не посмел отвести взгляд от распахнутых в удивлении глаз Минхо. — Если не хочешь, всё нормально…       Чан готов был заплакать от того, как долго молчал Минхо. Он задёргался в его руках, пытаясь выбраться, но стеклянные глаза Чана вывели альфу из ступора.       — Ты правда этого хочешь? — его запах усилился, проникая в каждый уголок комнаты, и дыхание Чана слегка сбилось: он не ожидал такой сильной волны феромонов.       Чан кивнул, прикусив губу.       — Чан, ты… ты же знаешь, что это значит? — их тихие голоса разбивались о стены, и Чану становилось всё хуже от того, что он спросил.       — Да.       — Метка — это навсегда, — всё равно предупредил Минхо.       — Ничего страшного, если ты не хочешь, правда. Это всего лишь глупая, старая традиция. Нам действительно не следует… — но альфа видел, как Чан поднял взгляд, сдерживая слёзы.       — Это не глупая, старая традиция, — оборвал его Минхо. — Я так давно хотел предложить тебе, — признался, поднимаясь вверх по кровати так, чтобы его лицо оказалось напротив лица Чана. — Не знал, как ты отреагируешь, поэтому молчал.       И настало время Чана удивляться.       — Ты… ты правда хотел? — голос дрожал.       — Я сделал тебе предложение, конечно, я хотел быть с тобой всю жизнь, — с мягкой улыбкой произнёс Минхо, касаясь ладонью щеки Чана. — Мы никогда не говорили об этом, мне было страшно, что ты посчитаешь меня старомодным и глупым, — он издал нервный смешок, и Чан в ответ усмехнулся.       Метки действительно встречались очень редко. Большинство пар решали не оставлять их, чтобы жизнь после расставания или потери партнёра была легче. Метка означала создание эмоциональной связи, обещание быть рядом, даже если бы горы разошлись, а вода покрыла каждый кусочек суши. Метка являлась нитью, обвивающей две души, навсегда связывая их, не разрывающаяся даже после смерти.       Метка — клятва оберегать и любить до конца дней.       И да, конечно, многие не могли решиться на что-то подобное, неуверенные в себе или в своём партнёре.       Но старые книги в доме бабушки Чана воспитали в нём печального романтика, жаждущего найти своего человека, готового связать с ним тело и душу. Чан, отчаянный мечтатель, желал, чтобы этим человеком был Минхо.       — Ну, и я думал, ты решишь, что я слишком собственнический альфа.       — Скорее, я слишком собственнический омега, — хихикнул Чан.       — Я хочу связаться с тобой, Чан. Я правда хочу дать тебе своё обещание, — прошептал Минхо, и его шёпот казался громче рокота неба.       Эмоции внутри Чана смешались, и он чувствовал, что ему не хватало одного сердца, чтобы любить Минхо. Альфа был для него чем-то большим, чем любовь.       Он подался вперёд, захватывая губы Минхо и втягивая его в дикий поцелуй, не замечая, как слёзы начали катиться по его щекам, увлажняя собственные губы. Минхо притянул его к себе, ощущая привкус соли, но не отрываясь, а лишь углубляя поцелуй, пытаясь привести свою душу в порядок.       Чан был слишком многим для него. Минхо никогда не знал, что способен любить настолько сильно.

***

      Через два дня, когда Чан готовил им обед, он почувствовал, как крепкое тело прижалось к его спине, начав облизывать его пахучую железу. Госпожа Ли забрала Сохён этим утром, а Минхо не отлипал от Чана с прошлого вечера, поэтому омега ходил по дому, ожидая, когда гон войдёт в полную силу, захватив его на следующие четыре дня.       — Пойдём со мной, — голос хриплый, низкий; кожа покрылась мурашками.       — Минхо, хён, — Чан развернулся в его руках. — Нужно поесть, ладно? — он старался быть мягким, окутывая плечи Минхо своими ладонями и слегка сжимая их, коротко улыбаясь.       — Пойдём со мной, — повторил Минхо, пропустив слова Чана мимо ушей и устремив взгляд на его шею.       — Я должен поесть, — и это правда, он настолько забегался этим утром, всё подготавливая, что не съел даже кусочка хлеба. — Мне нужны силы, тебе нужны силы, — объяснял он, наблюдая за дымкой тумана в глазах Минхо. — Это всего лишь рамён. После я пойду с тобой, альфа, — взгляд Минхо резко поднялся, и он сглотнул, стиснув талию Чана. — Хорошо?       — Хорошо.       И Чан в течение десяти минут пытался накормить и себя, и Минхо, ибо альфа усадил его к себе на колени, крепко держа и не позволяя слезть; когда Чан объявил, что закончил, он не теряя ни секунды поднял его на руки и понёс в спальню, не дав даже убрать за собой тарелки.       Минхо осторожно опустил его на кровать, забираясь следом и нависая над ним, несколько секунд просто рассматривая, прежде чем приблизиться к нему с поцелуем.       Чужой язык без разрешения ворвался в рот Чана, обводя верхний ряд зубов. Горячие пальцы Минхо забрались под его футболку, задирая её до груди и поглаживая его живот, ставший мягким после беременности, потому что Чан так и не вернулся к регулярным тренировкам в зале после родов, пока довольствуясь домашними упражнениями. Минхо слегка надавливал на него, ощущая мягкость под ладонями и довольно мурлыча Чану в рот, изредка отрываясь от него, чтобы оставить несколько мелких поцелуев на его щеках и скулах.       Чан положил руки на плечи Минхо, приподнимаясь к альфе навстречу, пытаясь прижаться всем своим телом к чужому жару. Сердце колотилось о грудную клетку, и Чан был уверен, что вибрация от него передавалась Минхо, который с каждой секундой становился всё более возбуждённым и неконтролируемым. Запах заполнял комнаты, набивая лёгкие Чана и стимулируя его железы выделять больше собственного аромата, чтобы успокоить животное начало в нём. Топлёное молоко текло по венам Минхо, и он хотел вкусить Чана, уверенный, что ощутит мёд на его коже.       Минхо оторвался от Чана, и омега неосознанно потянулся к нему, хватаясь за футболку. Волосы альфы растрепались, лицо покраснело, а глаза слегка сузились, рассматривая Чана сквозь пелену возбуждения. Вены на его руках и шее очертились, и Чан сглотнул, чувствуя, как между его бёдер начинает стекать смазка, запах которой наверняка щекотал рецепторы носа Минхо.       Чан совершенно не был удивлён, когда его домашняя футболка порванная полетела на пол.       Минхо провёл носом по чужой шее, глубоко вдыхая, а затем широко облизывая железу, заставляя тихому скулежу вырваться из уст Чана. Он начал оставлять поцелуи, а иногда и синяки по всей шее и плечам Чана, наслаждаясь подрагиваниями и хныканьем омеги, у которого начинала кружиться голова, словно его посадили в самый интенсивный аттракцион, запретив спускаться.       — Ты такой красивый, мой омега, — пробормотал Минхо ему в кожу, следом прикусывая его ключицу. Хриплый голос Минхо превратил в кашу слабый мозг Чана, и он всхлипнул, вонзая ногти в плечи Минхо. Альфа прихорашивался, гордясь тем, как быстро омега стал податливым в его руках, и в нём разгорелось невыносимое желание удовлетворить его, подарить всю ласку и любовь, на которую был способен.       — Альфа, — сладкий голос Чана проникал в его уши, заставляя насторожиться и с большим усердием целовать грудь и торс Чана. — Пожалуйста, альфа… — и Чан сам не знал, о чём просил. Ощущений было так много, что он не соображал, что делать, словно у него была течка. Но Минхо давно предупредил, что Чану ничего делать и не надо, кроме как быть рядом.       Следы от зубов украшали ареолы сосков Чана, а красные и фиолетовые пятна покрывали его кожу. Минхо усмехнулся, приподнимаясь и рассматривая результаты своих стараний.       Чан протянул руку в его волосы, прижав его губы к своим, утянув в ещё один долгий поцелуй. Губы медленно перебирали чужие, и это был один из немногих почти целомудренных поцелуев этого вечера. Совсем скоро терпение Минхо лопнуло, и он оторвался от Чана и обхватил зубами один из его сосков, обводя его языком и вытягивая из Чана череду стонов. Он провёл рукой мимо пояса шорт, запуская ладонь в боксеры Чана, и, проигнорировав член, коснулся сжимающегося ануса омеги — Чан прикусил губу, выгибаясь и сильнее прижимаясь к Минхо.       Влажная кожа горела, а мозг отказывался функционировать.       — Минхо… — Чан скулил, пока альфа собирал смазку на пальцы, медленно вводя один, не переставая отмечать грудь Чана.       Ладони омеги сжимали кулаки, ногти впивались в кожу, пытаясь его отрезвить, но он потерялся в ощущениях, слишком чувствительный и возбуждённый. Он знал, что Минхо было не лучше, но не смел ему приказывать, зная, что это могло разозлить слишком ранимого во время цикла альфу.       Два пальца двигались в нём, и он откинул голову назад, позволяя себе не сдерживать звуки из гортани, которые, очевидно, нравились Минхо: самодовольная усмешка не покидала его лица, пока он разваливал Чана на кусочки.       Наконец, наконец, Минхо снял с него шорты вместе с нижним бельём, выкинув на пол. Он продолжил растягивать омегу, Чан видел, сколько желания копилось в глазах Минхо, поэтому потянулся к нему, накрывая его член ладонью через ткань, заставляя хрипло застонать.       — Чан, — предупреждающе произнёс Минхо, на миг прекратив движения пальцами и убрав другой рукой ладонь Чана с его паха.       — Позволь мне помочь тебе, — вымолвил Чан, жалобно глядя на Минхо, уверенный, что его большие глаза могли убедить альфу.       — Нет, — единственное слово произнёс Минхо, и весь дух Чана упал. Он хотел быть полезным, хотел помочь, но Минхо был непреклонен в том, чтобы сделать всю работу самостоятельно.       — Но, альфа, я…       — Нет, Чан, — Минхо поднял на него взгляд, и Чан стушевался, почувствовав новую вспышку запаха. Он словно плавал в бочке крепкого кофе.       Чан закивал, откидывая голову назад и отдаваясь ощущениям. Его пахучая железа на шее болела.       Минхо расставил его ноги шире, устроившись между ними и проникая в Чана третьим пальцем. Короткие, мокрые поцелуи усыпали его бёдра, как цветки вишни, а смазка стекала на простыни. Он начал легко подаваться навстречу движениям Минхо, и томно выдохнул, когда альфа понял намёк и, вытащив пальцы, начал раздеваться.       Кожа Минхо блестела от пота, а грудь тяжело вздымалась. Чан бессознательно наблюдал за его движениями. Волосы альфы растрепались, постоянно падая ему на глаза, и он раздражённо зачёсывал их назад, пока менял позу Чана, располагая выше на подушках и закидывая одну его ногу себе на плечо.       — Всё хорошо? — Минхо поднял напряжённый взгляд, сидя между бёдер и поглаживая собственный член.       — Да-да, — поспешно ответил Чан, интенсивно кивая. Контроль Минхо всего происходящего впечатлял Чана, который сам уже потерялся. Он подумал, что они должны были поменяться местами, и именно Чан обязан был следить за состоянием Минхо, но, кроме сильного запаха и потемневших глаз, ничего не выдавало в нём альфу в гоне.       — Мне продолжать?       Чан согласно промычал.       Минхо навис над ним, медленно проникая внутрь. Руки Чана поднялись, вцепившись в плечи Минхо, а голова откинулась назад, прижимаясь макушкой к подушками. Альфа опустился, ведя носом по обнажённой шее омеги, слегка прикусывая дёргающийся кадык, а следом зализывая и оставляя несколько мокрых поцелуев, будто прося прощения.       Каждое плавное движение приводило Чана в восторг, и стоны срывались с его рта непрерывной цепью, угождая самолюбию неспешащего Минхо. Ладони Чана были везде, то обводя мышцы чужих рук, то царапая широкую спину. Ему хотелось трогать и ощущать, кусать и целовать, поэтому он старался втянуть Минхо в поцелуй, постоянно прерываясь и хныкая ему в рот.       — Ты можешь… — руки обвивали шею альфы, а глаза прикрылись от услады. — Ты можешь ускориться, — и Минхо не нужно было просить дважды.       Он крепко схватился за талию Чана, редко, но грубо вбиваясь, наблюдая, как влажные от пота кудри рассыпались на подушке, а плюшевые губы открылись в беззвучных стонах. Брови Чана нахмурились, и он жалко смотрел на Минхо стеклянными глазами. Мелкие слёзы выкатились из его глаз, и альфа не смог побороть желание облизать его щёки и почувствовать их соль.       Минхо ускорялся, чувствуя, как узел медленно нарастает.       — Укуси меня, — пробормотал Чан, откидывая голову в сторону и представляя доступ к пахучей железе. — Пожалуйста, Минхо, пожалуйста… — он ныл, вытирая тыльной стороной ладони слёзы.       Минхо обнюхал шею Чана, замурлыкав от сладости в его запахе, и широко провёл языком по железе, не прекращая толкаться в омегу. Он подходил к краю и готов был заскулить, когда Чан попросил его о метке.       Зубы аккуратно обхватили мышцу на шее.       — Давай, — прошептал омега, и Минхо вонзил зубы в железу, лёгкий металлический привкус расцвёл на языке. Боль прошибла Чана, и он почувствовал, как кончает между их животами. Он крепко обнимал альфу, впустив ладонь в его волосы, сжимая их в кулак.       Душа Минхо отпечаталась на душе Чана, и Чан ощущал, как электрический ток пробегал по нему, создавая крепкую, нерушимую связь между ними. Их эмоции смешались и сводили Чана с ума своей силой, обрушивая все чувства, летающие между ними, что он и не понял, когда альфа излился в него, завязав узлом.       Тонкая струйка крови стекала по шее Минхо, когда он отстранился, и Чан потянул пальцы к своему рту, обнаруживая следы крови и глядя на парня широко раскрытыми глазами.       — Я-я не хотел тебя кусать, — начал оправдываться он. — Ты не давал разрешения, я…       Но Минхо лишь поцеловал его, заставляя замолчать. Он был мягким и нежным, и Чан сразу же растворился в его руках, вдыхая смешанный запах кофе с молоком.       — Я хотел обоюдные метки, Чан-а, — тихо произнёс он, вытирая слёзы с чужих скул. — Не плачь, — улыбка, расплывшаяся на его лице, была настолько широкой, что сердце Чана собиралось выпрыгнуть из груди.       — Тебе легче?       — Рядом с тобой мне всегда легко.       — О боже, — Чан закатил глаза, шлёпая Минхо по груди. — Я серьёзно. Как ты себя чувствуешь?       — Рядом с тобой я… — начал Минхо, но снова получил по груди. — Хватит меня бить! — возмутился он, надув губы.       — Хватит всё сводить ко мне.       — Я просто безнадёжно влюблён, — драматично произнёс Минхо.       — Ты невыносимый, — задорный смех заполнил комнату, и Чан задёргался на кровати, но вскоре захныкал, остановившись.       — О, прости, — Минхо осторожно перевернул их на бок, закинув одну ногу Чана на себя, чтобы ему было комфортно. — Забыл об этом.       — Надо будет обработать метки, когда узел спадёт, — задумался Чан, рассматривая лицо Минхо. Он любил просто смотреть на него, каждый раз удивляясь, сколько красоты в нём было.       — Не уверен, что сразу после этого не захочу тебя снова завязать.       — И что тебе будет мешать? — усмехнулся Чан, зачёсывая волосы альфы. — Ты же большой и сильный альфа.       — Играешь с огнём.       — Да ну. Просто болтаю, — пожал он плечами, засмеявшись, когда Минхо начал коротко целовать подбородок и щёки омеги. — Твои волосы щекотят, — но он не отстранился, кончиками пальцев водя узоры на горячей коже Минхо.       Момент длился долго: Минхо прижал свою щеку к груди Чана, а омега обнял его, впуская пальцы в чужие волосы и массируя кожу головы. Запах Минхо постепенно успокаивался, но Чан знал, что, как только он отойдёт от него, альфа взбунтуется и побежит за ним, схватив на руки и вернув на кровать, обязательно обнюхав его шею, чтобы убедиться, что запах кофе всё ещё исходил от него. Минхо был милым, и хоть возбуждение не брало вверх над его разумом, он позволял своей собственнической стороне помечать каждый сантиметр тела Чана, не отпуская его без себя никуда.       — Ты так и будешь носить меня из комнаты в комнату? — поинтересовался Чан, когда Минхо занёс его на руках в ванную, чтобы взять аптечку. Альфа коротко кивнул. — Можешь поставить меня на пол?       — Нет.       — Минхо-я, мне нужно взять антисептик и ватные диски, — начал объяснять Чан, играясь с волосами Минхо. — Потом ты сможешь опять взять меня на руки, — предложил он с тёплой улыбкой и обещанием в глазах. Минхо колебался, но через несколько секунд опустил Чана, встав за ним, не отводя от него взгляд.       Чан покопался в нескольких полках, достав всё необходимое и повернувшись к Минхо.       — Давай я… — не договорил, снова оказавшись на руках Минхо, несущего его обратно в спальню. Чан сдался, решая продолжить свою мысль, когда альфа положит его на кровать.       Минхо сел на постель, устраивая Чана на своих коленях, крепко сжимая его талию. Чан дал ему несколько минут прийти в себя, прежде чем заговорить:       — Ладно, давай я просто обработаю наши метки, — он посмотрел на Минхо, ожидая согласия, но насторожился, когда он молчал слишком долго, не отрывая глаз от Чана. — Минхо? Альфа?       — Хорошо, — голос хриплый, настойчивый.       Чан знал, к чему этот голос.       Он как можно быстрее справился с метками и отложил антисептик на полку, но не успел он повернуться к Минхо, как оказался спиной на кровати со сцепленными запястьями в руке Минхо над его головой. Его член уже прижимался к бедру омеги, и Чан сглотнул, поднимая взгляд.       — Альфа… — прошептал он, и Минхо не нужно было больше.

***

      На утро пятого дня Минхо крепко спал, не обращая внимания на звонок. Чан неохотно открыл глаза, потянувшись к телефону и внутренне возмущаясь. Руки Минхо обвивали его талию, и он не хотел выбираться из объятий. Температура его тела снизилась, а концентрация запаха в комнате близилась к нормальной. Его гон прошёл, и Чан чувствовал, как ломил каждый мускул его тела, а засосы и укусы отдавали сладкой болью.       — Да? — он взял трубку, не взглянув на номер.       — Здравствуйте! — звонкий голос на другой стороне ударил по ушам Чана, и он поморщился.       — Да, здравствуйте. Кто это? — Чану хотелось бросить трубку и вернуться к своему сну. Минхо пошевелился на стороне, притягивая омегу к себе и недовольно бурча.       — О, Чан-щи, я у вас не подписан? Я Ли Феликс, организатор вашей свадьбы. Мы договорились о встрече сегодня. Я звоню убедиться.       — О, Феликс! — Чан подскочил на кровати, скидывая с себя руку Минхо. — Привет! Я же просил называть меня по имени, — он немного поворчал, окидывая возмущённого Минхо взглядом. — Да, я помню, что мы должны встретиться, конечно.       — Что случилось? — выражение раздражения на лице Минхо быстро сменилось усталостью, и он повалился лицом в подушку, не дожидаясь ответа.       — Тогда я буду ждать вас в четыре дня, как договорились? Вы будете один или…       — Я буду с Минхо, конечно, — сообщил Чан, слыша, как Минхо что-то говорит в подушку.       — Хорошо, до встречи, Чан-щи!       — Ага, пока-пока, — Чан сбросил трубку, откидываясь на подушки и поворачиваясь к Минхо.       — Ну и куда ты идёшь со мной? — Минхо поднял голову, обиженно глядя на омегу.       — М-м, к организатору свадьбы. Я забыл, что перенёс на сегодня. Было опрометчиво выбирать день, следующий после конца твоего гона.       — А мне обязательно идти? — и вместо слов он получил шлепок по руке. — Понял.       — То-то же.       — Может мы просто ещё раз перенесём встречу? — предложил альфа, наблюдая, как омега садится на кровати, параллельно листая сообщения в телефоне.       — Мы переносили уже два раза. Первый, когда мы решили, что Сохён заболела, и мы экстренно повезли её в больницу, а у неё просто прорезался ещё один зуб, и второй раз из-за твоего гона. Думаю, это некрасиво по отношению к Феликсу, — Чан поднялся с кровати, хмурясь. Достав халат из шкафа, он накинул его на себя.       — Ты явно нравишься этому маленькому альфе, — заворчал Минхо, ловя футболку, которую в него бросил Чан. — Что?       — Во-первых, он не маленький, а всего на четыре года младше тебя. Во-вторых, он знает, что я выхожу замуж и у меня есть ребёнок.       — Ну и что? Я же вижу, как он на тебя смотрит…       — О боже, — Чан закатил глаза. — Я иду в душ, и когда я выйду, я не хочу слушать, как ты меня ревнуешь к Феликсу, — он развернулся на пятках, зашагав в ванную.       — Ну-ну, вот когда он начнёт подкатывать…       — Минхо!       Минхо рассмеялся, поднимаясь на кровати. Он раскрыл шторы, пропуская лучи солнца, уже стоящего высоко в небе. Долго не думая, он прошёл за Чаном в ванную, следом открывая дверцу душа.       — Что ты делаешь? — Чан наносил на волосы шампунь, с вопросом глядя на Минхо.       — Я подумал, что нам надо больше времени проводить вместе, — он усмехнулся, заходя внутрь и закрывая за собой. — Как насчёт совместного душа?       — Люблю, когда ты что-то делаешь, а только потом спрашиваешь, — Чан улыбнулся, мыльными руками касаясь волос Минхо. Он налил ещё шампуня, равномерно распределяя его.       — Я вообще весь обворожительный.       — И невероятно скромный.       — Видишь, как я хорош для тебя, — Минхо прихорашивался, смеясь.       — Всё для меня? — Чан включил воду, закрыв глаза, позволив воде с мылом стекать по его лицу.       — Конечно, — Минхо смотрел на его умиротворённое лицо: щёки покраснели от тёплой воды, а глаза жмурились, стараясь защититься от пены. Руки омеги покоились на предплечьях обнимающего его Минхо, а шея, плечи и грудь были усыпаны созвездиями засосов и следов укусов. Альфа внутри довольно заурчал, и Минхо потянулся к губам омеги, втягивая в поцелуй. Чан поморщился от горечи шампуня на своём языке, но охотно ответил, улыбаясь в чужой рот.       — Я не думаю, что готов к сексу в душе, — он протёр руками лицо, открывая глаза. — Поэтому не смотри на меня так похабно и дай помыться.       — Я не смотрю похабно, я любуюсь, — Чан цокнул на его заявление. — Почему ты нервничаешь?       — Не на что любоваться, дай мне помыться, — Чан отодвинулся, потянувшись к гелю для душа и мочалке.       — Почему не на что? — Минхо вернул его к себе лицом. — Мне нравятся твои веснушки, — начал он перечислять, касаясь кончиками больших пальцев скул омеги, — мне нравится твоя улыбка с ямочками, — он провёл по щекам, — твои яркие, большие глаза…       — Не такие уж они большие.       — Не знаю, в них помещается целый мир.       — О боже, Минхо, ты такой дурак, — Чан откинул голову назад, истерично смеясь.       — Подожди, я не закончил, любовь моя, — Минхо улыбался, смотря, как Чан всё больше смущался. — Мне нравится мягкость твоих ладоней, когда ты обнимаешь меня. Мне нравится, как твоё красивое тело ощущается в моих руках. Мне нравится твой нежный запах, дополняющий мой, как пазл. Мне нравится твоя болтливость по вечерам, когда я возвращаюсь с работы. Мне нравится, как ты играешь с Сохён и смотришь на неё с выражением изумления на лице, когда она тебе улыбается, — он говорил, а Чан становился всё податливее, бегая взглядом по лицу альфы и ища подвоха. — Я люблю тебя рядом с собой, и я всегда буду любоваться тобой, — прошептал он, и Чан уткнулся лбом в его плечо, чувствуя, как эмоции переполняют его сердце.       — Ты такой дурной, — пробормотал он.       — Мне даже нравится, когда ты шлёпаешь меня по руке или груди в возмущении, — рассмеялся альфа.       — Это способ выразить любовь, — отчеканил Чан.       Чан с Минхо вошли в небольшой офис через несколько кварталов от места работы Минхо. Их провели в нужный конференц-зал, и они терпеливо ждали появления Феликса.       — Госпожа Ли приедет завтра, привезёт Сохён, — сообщил Чан. — Это твой последний отгул? Ты завтра работаешь?       — Да, — Минхо расстроенно кивнул. — Хотя мне хочется встретить Сохён. Я соскучился по ней сильнее, чем обычно, — и это согрело сердце омеги.       — Я тоже… Уверен, она тоже соскучилась по тебе, — подбодрил Чан.       В это время дверь распахнулась, и в помещение зашёл молодой альфа с приятным хвойным запахом.       — Здравствуйте, — он ярко улыбнулся, поклонившись перед парой.       — Привет! — Чан поднялся, поклоняясь и заставляя Минхо последовать его примеру.       Феликс прошёл за свой стол и открыл ноутбук, поворачиваясь к Чану.       — Итак, — начал он, — рад, что мы наконец-то встретились.       — Ой, да, прости, у нас были экстренные дела, — извинился Чан, мягко улыбаясь, пока Минхо продолжал пристально смотреть на Феликса, из-за чего получил лёгкий пинок под столом, но продолжил молчать.       — Главное, что сейчас всё хорошо, — Феликс вернул внимание ноутбуку. — В прошлый раз мы определились с датами и местом проведения свадьбы. Для уточнения, это всё ещё шестнадцатого августа на Чеджу?       — Да, — Чан кивнул. — Осталось не так много времени, знаю, но…       — Всё нормально, — Феликс улыбнулся, поворачивая экран ноутбука к паре. — К счастью, нам повезло, и место, которое вы хотели свободно на это время. Вот здесь будет сама церемония, — он показывал фотографии.       Глаза Чана блестели, пока он рассматривал арки и природу вокруг, представляя, как красиво всё будет выглядеть в день их свадьбы. А Минхо смотрел на Чана, сияющего и счастливого, и улыбка не могла не расплыться на его лице.       — А здесь будет проходить сам банкет.       — Тебе нравится, Минхо? — Чан повернулся к нему, застав врасплох. Минхо проморгался, приходя в себя и кивая.       — Да, — он согласился, впервые взглянув на фотографии. — Красиво.       — У нас осталось много дел, — сообщил Феликс, возвращая ноутбук себе. — Я был бы рад, если бы вы отправили мне список гостей, как можно раньше, пометив, кто из них вам ближе, чтобы я смог рассадить их по столам и отправить им пригласительные.       — Эм, на самом деле… гостей не будет много, — Чан прокашлялся, ощутив ладонь Минхо на своей пояснице. — Думаю, не больше двадцати. Из моих родственников, возможно, будет моя сестра, а остальные родственники Минхо и наши общие и друзья и знакомые, — запах Минхо слегка усилился, Феликс предпочёл не обращать на это внимание.       — Хорошо, во всяком случае, вы сможете отправить его на следующей неделе?       — Да, конечно! Всё будет сделано, мистер организатор, — Чан постарался разбавить обстановку, вызвав смех у Феликса.       — Отлично! М-м, теперь самое интересное. Нам нужно выбрать палитру цветов, — Феликс снова поворачивает ноутбук экраном к паре, и они подвигаются ближе, рассматривая предложенные цвета. — Сейчас модно делать церемонии в пастельных тонах, но здесь есть и другие варианты.       — У меня аж глаза разбежались.       — Мне нравится красный, — сказал Минхо, указывая на нужный оттенок и поднимая взгляд на Феликса с Чаном.       — Красный? — недоверчиво переспросил Чан.       — Да. По-моему, хорошо будет смотреться, — пожимал плечами Минхо.       — Хорошо, Минхо-я, — мягко произнёс Чан, кладя ладонь сверху ладони Минхо в знак поддержки. — Но давай цвет выберу я, — сказал он, другой рукой притягивая ближе ноутбук. — Я думаю, нежно-голубой неплох. Церемония будет на пляже, поэтому мы попадём в нужную гамму…       — Хороший вариант, — Феликс улыбнулся, сразу все записав.       — Красный сочетается с солнцем, — обиженно произнёс Минхо.       — Красный действительно… не самый хороший цвет для моря, — Феликс тактично ответил, и Минхо снова зло на него посмотрел. — Ладно, нужно ещё выбрать арку, — он быстро сменил папку с фотографиями, открывая все доступные арки.       Чан сразу заинтересовался, почти закрывая обзор Минхо и внимательно рассматривая каждое изображение.       — Вот эта хорошо смотрится, часто выбирают, — рассказывает Феликс, а Чан согласно ему кивает.       — Эта неплохая, но слишком массивная? — Чан отпустил руку Минхо, полностью сосредоточившись на ноутбуке.       — Да, вам не подойдёт. Церемония не такая большая будет. Вот эти варианты могут понравиться… — они словно и не обращали внимания на Минхо, который тоже пытался что-то выбрать.       — Ребята, у меня есть вкус!       Они освободились через час и вскоре были уже дома, вместе готовя ужин.       — Ханна будет на свадьбе? — спросил Минхо, крутя эту мысль с начала встречи.       Чан резко перестал размешивать суп, замирая на месте.       — Мы не говорили об этом, — продолжил Минхо, непринуждённо нарезая кимчи.       — Я не уверен, — Чан выключил плиту, доставая тарелки. — Я знаю, что она в Корее, я всё ещё слежу за ней и Лукасом в социальных сетях, — начал объяснять Чан, накладывая им суп.       Минхо спокойно слушал его, накрывая на стол.       — И я подумал, может быть, написать ей… но пока не знаю, стоит ли…       — Ты хочешь, чтобы она была там? — Минхо забрал с рук Чана полные тарелки, ставя на стол.       — Не знаю, — Чан вздохнул, усаживаясь за стол. — В конце концов, первое время она единственная пыталась узнать, как мои дела, пока не пропала. Я соскучился по ней… — он взял ложку, помешивая суп. — И по Лукасу, он наверняка уже и не вспоминает обо мне, — Чан горько усмехнулся, и Минхо пожалел, что вообще начал этот разговор. — Я даже по маме соскучился, — признался он, поднимая взгляд на альфу.       — Это нормально, Чанни. Ты человек, тебе разрешено скучать. Даже по тем людям, которые сделали тебе больно.       Чан рассказал свою историю Минхо через несколько дней после предложения и до сих пор помнил, как рыдал в его руках, не понимая, почему после стольких лет в нём всё ещё хранилась обида на них.       — Ты думаешь… ты думаешь, мне стоит ей написать?       — Я думаю, тебе стоит поговорить с ней. Ты постоянно вспоминаешь о них, Чан-а, задаёшься вопросом, как их дела.       — Я действительно очень хочу, чтобы она была на нашей свадьбе, — он прикусил губу, глядя на Минхо. Альфа улыбнулся ему, протянув руку через стол, и Чан сразу переплёл с ним пальцы. — В конце концов, что я потеряю, да? — убеждал он сам себя. — Если она откажется даже от простого разговора, то я больше и не буду пытаться.       И это, казалось, успокоило Чана. Минхо поддерживал его, и это единственное, что было важно. Ханна могла отказаться от него, но Минхо ни за что в жизни не оставил бы его одного.       Спустя пятнадцать минут Чан смотрел, как Минхо достаёт острый кимчи из холодильника, потому что кимчи Чана оказался недостаточно острым для него, на что омега просто усмехнулся, придвигая к себе миску.       — У тебя будет гастрит, я серьёзно. Ты ешь всё слишком острое, вон, даже уши покраснели, — Чан показал на них палочками, смеясь.       — Я кореец. Мой желудок не знает, что такое гастрит.       — Я, наверное, никогда не пойму это, — Чан зацепил маринованные баклажаны, которые они купили по пути, и протянул Минхо. — Попробуй, слишком острое?       Минхо подхватил еду с палочек, намеренно долго держа их во рту.       — Ты извращенец, — поморщился Чан, забирая палочки. — Ну как?       — Совсем не остро, — Минхо пожал плечами, проглатывая.       — У тебя уши сильнее покраснели, — настороженно произнёс Чан.       — Когда я тебе хоть раз соврал про остроту? — возмутился Минхо, угрюмо сощурив глаза на омегу.       — Никогда. Но откуда мне знать? Вдруг ты решил, что не поздно начать?       — Ты ранил меня в самое сердце! — драматично воскликнул Минхо, схватившись за свою грудь.       — Это правая сторона.       — Ой, — он быстро переместил ладонь влево. — В любом случае, почему ты мне не доверяешь?       — Мне напомнить, как ты подсунул мне острый кимчи на дне рождения Чанбина? — надулся Чан, всё-таки пробуя баклажаны и внутренне радуясь, что Минхо не врал.       — Это было один раз…       — Но было. Ладно, Минхо-я, я всё равно тебя простил, но запомнил. Ты ведь знаешь, я… — но он отвлёкся на уведомление с телефона, сразу потянувшись к нему, а затем в шоке поднял глаза на Минхо. Его взгляд блуждал от экрана к альфе, и Минхо насторожился, откладывая палочки в сторону.       — Что случилось? Всё хорошо? — он успел представить всё самое худшее, начиная от аварии с мамой и Сохён и заканчивая пожаром в собственном доме.       — Это Ханна… — пробормотал он, вставая с места и направляясь в гостиную.       — Она тебе сама написала? — Минхо последовал за Чаном, но сел подальше от него, чтобы предоставить секретность его переписке с сестрой.       — Да… — и Чан открыл чат, собираясь ответить. Ханна, 19:05 Крис, привет! Прости, что долго не писала Я сейчас в Корее, и может ты захочешь встретиться со мной? Я пойму, если ты откажешься       Чан чувствовал горечь в этих словах. Он не видел её с девятнадцати лет, а прошло уже десять, и он невозможно соскучился по её мягкому запаху персиков и заливистому смеху. Они перестали общаться четыре года назад, хоть Чан поначалу и пытался, спрашивать, как у неё дела, сообщения быстро сошли на нет.

Чан, 19:07 Привет, Ханна Конечно я хочу с тобой встретиться

Ханна, 19:07 О, я так рада, что ты ответил

Чан, 19:08 Как твои дела?

Ханна, 19:08 Всё хорошо Боже я так хотела с тобой встретиться Прости, что я пропала… Ты сможешь завтра в два в кафе у парка аттракционов?       — Минхо-я, — Чан оторвал глаза от телефона, сразу наткнувшись на ласковый взгляд Минхо. Чан не заметил, как улыбка расплылась на его лице, а запах приобрёл оттенки мёда.       — М?       — Ты сможешь завтра сам встретить маму с Сохён? А стой… ты завтра работаешь… — он опустил взгляд на телефон, размышляя.       — Я могу взять ещё один отгул. Всё нормально, сходи на встречу, — он понимающе кивнул, сразу достав собственный телефон. — Я всё равно хотел встретить их.       Чан лучезарно улыбнулся, быстро печатая ответ.

Чан, 19:10 Могу! Мне так много всего нужно тебе рассказать

      Следующие полчаса Чана было не оторвать от телефона. Он забыл о еде, давно остывшей на кухне, позволяя Минхо всё убрать. Минхо сидел в спальне на кровати, листая ленту новостей, когда радостный Чан забежал в спальню и сразу кинулся в его объятия.       — Она сама мне написала, — начал болтать он. — Я думал, что она уже забыла обо мне. И она не звучала обиженной в переписке, думаю, всё пройдёт хорошо, да? Мне надо будет рассказать ей о тебе и Сохён, пригласить на свадьбу. Вы должны познакомиться!       — Ага, обязательно, — кивнул Минхо.       — Ты сможешь оставить меня у аттракционов по пути на вокзал? Они приедут на поезде, кстати, — сообщил Чан, показывая переписку с госпожой Ли и листая фотографии Сохён, которые отправляла женщина, пока у Минхо был цикл.       — Надо будет зайти в игрушечный.       — У нас уже столько игрушек, а ей всего девятый месяц.       — Игрушек много не бывает!

***

      Чан с утра ходил весь на иголках, собираясь и твердя, что должен выглядеть идеально. Слова Минхо о том, что он в любое время выглядит хорошо, его не убеждали. Чан боялся опоздать, поэтому заставил Минхо выехать раньше, из-за чего уже двадцать минут просто сидел в кафе, нервно дёргая ногой и ожидая свою сестру.       Он представлял встречу с ней и надеялся, что он её не разочарует. Ханне предстояло узнать, что её племяннице через несколько месяцев исполняется год, а сам Чан выходит замуж. Информация, по мнению Чана, не была шокирующей, но довольно неожиданной, учитывая, что последний пост в социальных сетях датировался несколькими годами ранее, и он никогда не публиковал Сохён или Минхо. Это была простая фотография в компании друзей спустя пять лет, как он уехал из Австралии. День, когда они все праздновали окончания университета. Через несколько месяцев он устроился в компанию Минхо и безвозвратно влюбился в него.       — Крис! — он обернулся на внезапный крик. Ханна стояла в метре от него, и он сглотнул, чувствуя, как глаза начинает жечь. — Прости, что опоздала, — она подошла к столу, и Чан не удержался, поднимаясь и притягивая её в объятия, вдыхая знакомый запах персиков. Слёзы потекли по его лицу, и он поспешил отстраниться, чтобы не испортить её блузку.       — Прости, я просто… не думал, что буду таким эмоциональным, — грустный смешок вырвался из него.       — Я тоже скучала, — она села напротив, протирая глаза, успевшие увлажниться.       — Ты так выросла, — восхищённо проговорил Чан, рассматривая уже взрослую Ханну. Он помнил её бунтующим подростком, желающим перекрасить волосы во все существующие цвета и сделать два пирсинга на губах. Сейчас перед ним сидела уже взрослая девушка, не удержавшаяся от проколотой брови. — Я заказал мороженое и латте, не знал, что ты будешь, поэтому выбрал наугад.       — Мне подойдёт. Надеюсь, недолго ждал? Меня задержали в университете.       — Ты приехала сюда учиться?       — Да! Я поступила на музыкальное производство! — она загорелась, начиная рассказывать, как сутками готовилась к экзаменам, чтобы попасть на специальность мечты. — Я помню, в детстве ты хотел делать музыку.       — Да, но пришлось выбрать другое. Я графический дизайнер, — рассказал он, мешая кофе в стакане. — Я чудом прошёл. Всё ещё удивлён, что вообще смог закончить учёбу.       — Мне жаль, что мы не поддерживали тебя, — её плечи осунулись, и она виновата взглянула на брата.       — Всё нормально, я справился.       — Мама… — начала Ханна, и Чан почувствовал, как её запах приобрёл горькие нотки. — Она не говорила о тебе после того, как ты уехал. Это было странно, я спрашивала о тебе, но она словно… не хотела даже вспоминать. Мне было двенадцать, я была обижена на тебя. Я думала, ты сам ушёл от нас к бабушке, потому что я и Лукас тебе не нравились…       — Нет! — он запротестовал. — Я никогда не переставал любить вас… Лукас, наверное, уже даже не знает, кто я такой.       — Я только перед переездом в Корею узнала, что произошло на самом деле. Мама не должна была отказываться от тебя только потому, что ты мужчина-омега, — Ханна вздохнула, переплетая вместе пальцы. — Я не должна была обижаться на тебя.       — Ханна, я пережил это. Теперь у меня всё хорошо.       — Мы были несправедливы.       — Она жалеет? — тихо спросил Чан, на самом деле, боясь ответа. Он не знал, что страшило его больше: мама, продолжающая считать его никем и ничем, или её сожаления, что не смогла полюбить правильно.       Ханна молчала, обдумывая слова.       — Она не признаётся, но, думаю, иногда она скучает по тебе. Однажды я увидела, как она листала старые альбомы и плакала над фотографиями тебя и отца, — она прикусила губу, замолчав на несколько секунд. — Я попыталась с ней поговорить, но она быстро всё убрала.       — Хорошо, — Чан кивнул, расслабившись. Только теперь он готов был простить ей всё на свете. Факта того, что она вспоминала его, было достаточно, чтобы отпустить обиды.       Чан мог быть самым независимым на свете омегой, но он знал, как выглядит материнская любовь, и хотел почувствовать её, именно поэтому он был благодарен госпоже Ли, которая приняла его и стала заботиться, как о собственном сыне. Она уже несколько месяцев уговаривала его, начать называть её по имени, но ему было тяжело переступить эту грань.       — Ты столько времени был без нас, без меня. Я даже не хочу представлять, как тяжело тебе было одному.       — Поначалу да, но сейчас в моей жизни есть люди, которые меня любят и которых я люблю, — он тепло улыбнулся, окутывая её запахом топлёного молока с нотками кофе в нём.       Ханна подняла взгляд, сразу осматривая шею Чана и замечая метку на её изгибе.       — У тебя есть партнёр, да?       — Да, на самом деле, у нас скоро свадьба.       — Правда? — Ханна воскликнула, ярко улыбаясь. — Это так круто! Расскажи мне, кто он, что он.       Чан рассмеялся, удивляясь быстрой смене атмосферы. Ханна смотрела на него с вопросом, желая узнать, как можно больше.       — Вообще, я бы хотел пригласить тебя на церемонию… — начал он, но Ханна быстро перебила его, кивая.       — Конечно, я приду! Как я могу пропустить свадьбу своего старшего брата? Я уже и так слишком много потеряла!       — Его зовут Минхо. Мы работаем в одной компании, там и познакомились.       — Давно вы вместе?       — Ну, как пара почти два года, а как два идиота, которые не могли друг другу признаться в чувствах — четыре года, — Чан усмехнулся, вспоминая вечер, когда Минхо признался ему. Это был тот же день, когда он узнал о беременности.       — Он тебя не обижает?       — О, нет, он лучший. Он, наверное, уже забрал Сохён и дома, поэтому мы могли бы поехать сейчас ко мне и познакомить тебя с ними, если ты не против? — аккуратно спросил Чан, наблюдая, как растерянность расцветает во взгляде Ханны.       — А Сохён это?..       И Чан забыл об этом.       — А… это моя дочь, — застенчиво произнёс он.       — У тебя есть дочь? — Ханна спросила так громко, что люди за окружающими их столиками повернулись в их сторону с недовольством. — У тебя есть дочь? — переспросила она тише. Её глаза распахнулись в удивлении, пока она ждала ответ.       — Эм, да. Ей год в конце августа.       — У меня есть племянница, — восторженно произнесла Ханна, откидываясь на спинку стула и через секунду подрываясь на месте. — Так, я обязана её сегодня увидеть.       Чан рассмеялся, поднимаясь следом.       — Не спеши, надо дождаться такси, — он быстро заказал машину. Они вышли из кафе, расплатившись.       — Она похожа на тебя или на Минхо? Ой, кстати, как я должна к нему обращаться? Он старше тебя? — Чан был рад её любопытству, но печаль внутри него продолжала нарастать. Он задумался, сколько времени они потеряли из-за того, что он решил, что больше не нужен ей, а она не продолжила изредка узнавать, как у него дела.       — Думаю, она похожа на меня, — и Чан не стал рассказывать всю правду, не желая её расстраивать. Было достаточно госпожи Ли, Сынмина и Чанбина, которые были в курсе всех подробностей, но игнорировали их, называя Сохён дочерью Минхо. — М-м, ты можешь обращаться к нему по имени, наверное? Но если это слишком, то оппа тоже можно, но лучше спросить у него. И да, он старше меня на два года.       — Хочу побыстрее с ними познакомиться, — Ханна торопливо осматривала округу, высматривая нужную машину такси. — Ехать долго?       — Минут пятнадцать. Мы живём в спальном районе. А ты сама где сейчас?       — Университет выделил мне общежитие, как иностранному студенту.       — Если ты хочешь, ты можешь…       — О, нет-нет. У меня хорошая комната и соседки, тем более, я не могу просто войти в чужой дом и остаться, особенно, если это дом молодой семьи, — Ханна благодарно улыбнулась ему.       — А как… Лукас? — Чан замялся. Он практически не присутствовал в его жизни и был уверен, что Лукас забыл о нём.       — Он заканчивает школу в этом году, но в Корею не собирается. Выбрал себе несколько вариантов в Сиднее, — рассказала она, доставая телефон. — Вот, смотри, это мы на пляже перед моим отъездом, — Ханна показала селфи, подходя ближе к Чану. — Он любит компьютерные игры и даже что-то создаёт, но я плохо в этом разбираюсь, — она тепло улыбалась, листая галерею, и сердце Чана снова защемило. — Если быть до конца честной, он просил меня найти тебя, как только я прибыла в Сеул. Мы не говорили о тебе возле мамы, но он всегда спрашивал меня. Правда, прости, что я перестала разговаривать с тобой, — она вздохнула, блокируя экран.       Он думал, что расплачется прямо на обочине, но такси приехало вовремя, спасая его от мыслей.       Они ехали в тишине, отвернувшись к окнам. Чан приводил мысли в порядок, пока писал Минхо, что приедет не один. Минхо, 16:02 Вы помирились?

Чан, 16:02 Угу, но я очень хочу поплакать :’(

Минхо, 16:03 Как только Ханна уедет Я включу дневник памяти И мы поплачем с тобой вместе

Чан, 16:03 Ты ненавидишь дневник памяти

Минхо, 16:03 Да, потому что плачу Но сегодня можно Ты его любишь Хочешь Сохён поплачет вместе с нами?

Чан, 16:04 Сохён перерыдает нас обоих

      Чан отключил телефон, глупо улыбаясь и возвращая внимание дороге.       Ханна наблюдала за ним с другого конца сидения. Чан выглядел счастливым, пока общался с кем-то, и она была уверена, что вызвал широкую улыбку на его лице Минхо. Девушка хотела, как можно быстрее познакомиться с ним и поблагодарить за то, что был с Чаном и поддерживал его.       Ханна чувствовала себя виноватой. Она продолжала следить за Чаном в социальных сетях, но, когда он перестал демонстрировать хоть какую-то активность, она стала забывать, с головой уходя в собственную личную жизнь и учёбу. Рыдающая мама над альбомом разбудила в ней закопанную тоску по Чану, и, отчасти, она улетела в Корею в надежде, что сможет встретить его. Было благословлением, что Чан не менял номер все десять лет.       Лукас так гордился ею. Он обещал наладить контакт с Чаном, после того, как Ханна помирится с ним. Но ему не терпелось написать ему и рассказать обо всём, что происходило в его жизни.       — Приехали, — впервые за поездку заговорил Чан, выходя из машины. Ханна вышла следом, внезапно останавливаясь с открытым ртом.       — Ханна? — Чан взволнованно положил руку ей на плечо.       — Ты живёшь здесь? — она сделала акцент, рассматривая высокие жилые здания.       — Да? — Чан пожал плечами, не находя ничего необычного.       — Твой парень, что, миллиардер? Здесь всё выглядит так дорого.       — Эм, ну, он просто хорошо зарабатывает? — Чан пошёл вперёд, беря её за руку и ведя ко входу. — Я тоже неплохо зарабатываю, если что, — обиженно пробормотал он.       Когда они вошли в квартиру, была слышна только тихая, спокойная мелодия на кухне. Чан подал девушке домашние тапочки с волком.       — Проходи, — Чан провёл Ханну в гостиную. — Я позову Минхо. Сохён, видимо, спит.       Как он и думал, Минхо усердно что-то готовил, насвистывая мелодию и не обращая ни на что внимания.       — Ты решил, что за пятнадцать минут успеешь приготовить что-нибудь? — Чан подошёл к альфе, кладя свой подбородок ему на плечо и наблюдая, как он заваривает зелёный чай. — А… это чай.       — Честно говоря, я не знал, что делать, потому что ко мне не часто приходили гости.       — А я?       — Ты это другое. Тебя я старался накормить, потому что знал, что ты забываешь про еду, когда работаешь, — Минхо повернулся и чмокнул его в нос.       — Ханна в гостиной, так что ты мог бы вынести ей свой шикарный зелёный чай. Думаю, она оценит. Где Сохён, кстати? — Чан достал несколько кружек с полки, схватив их за ручки одной рукой, а другой взял миску со сладостями. — Мы ужасные хозяева, — хихикнул он.       — Согласен, — Минхо чуть не уронил чайник. — Сохён спит у себя в комнате. Её принести? — спросил он, уже выходя из кухни и замечая Ханну, увлечённо рассматривающую фотографии в рамках, висящие на стене.       — Я сам, — Чан улыбнулся, оставляя всё на столе и быстро пропадая в коридоре.       Ханна и Минхо остались неловко смотреть друг на друга с разных концов комнаты.       — Привет, — поздоровалась девушка. — Красивые фотографии. И рамки милые, — она выглядела смущённой. Минхо усмехнулся, оставляя чайник на столе и приглашая её сесть на диван.       — Чан их выбирал. Сначала он хотел, чтобы они сочетались с дизайном квартиры, но потом он увидел эти, разноцветные и с животными, и его мнение было уже не изменить, — рассказал Минхо, стараясь вести себя непринуждённо. — Чан наверняка рассказал тебе обо мне, но я всё равно представлюсь. Я Минхо.       — Ханна, — она приветливо улыбнулась. — Как мне обращаться к тебе, просто Чан сказал, что можно…       — Остановимся на имени. Ты из Австралии, и ты вряд ли зовёшь Чана уважительно, а не просто Крисом. Так что, всё нормально, Чан сам не называет меня хёном, — разливая чай, говорил Минхо.       — Спасибо, что был рядом с ним, — тихо произнесла Ханна, беря кружку и грея руки о неё.       — Я просто люблю его, — серьёзно ответил Минхо, не отводя взгляд от глаз девушки. Он, должно быть, выглядел устрашающе, раз Ханна забилась в угол дивана. — Я бы ни за что его не оставил.       — Я понимаю, о чём ты. И мне жаль.       — Я надеюсь, — Минхо кивнул, через секунду улыбаясь. — Итак, тебе нравится Корея?       — М-м, да! Сначала было немного страшно, но сейчас я уже начала привыкать. Традиционная еда здесь намного вкуснее, чем в Австралии.       — Тебе стоит съездить в Пусан. Там лучшие пуноппаны, — Минхо начал рассказывать о особенностях приготовления в разных провинциях Кореи, а Ханна сразу искала заведения, показывая их альфе и удостоверяясь, что они были теми, о которых болтал Ли. — О, и ещё, знаешь…       Чан вошёл в гостиную, держа на руках проснувшуюся Сохён, и Ханна резко подскочила на месте, откладывая чай и телефон, подходя к омеге и заглядывая в личико Сохён.       — Вау… — пробормотала она, очарованно глядя на ребёнка. Сохён внимательно следила за Ханной, пытаясь изучить нового человека в окружении. — Она действительно твоя копия, Крис. Она пойдёт ко мне на руки? — Ханна протянула ладони Сохён, но малышка лишь взглянула на них, сильнее прижимаясь к Чану.       — Ей просто нужно привыкнуть к тебе, — Чан подбодрил.       — В следующий раз я принесу ей игрушки, чтобы побыстрее привыкла ко мне.       — У тебя появился новый поставщик, Со, — хихикнул Чан, слегка подкидывая на руках Сохён. Она улыбнулась, оглядываясь на своего папу.       — У неё даже ямочки есть! — воскликнула Ханна, поворачиваясь к Минхо. — Почему у неё вообще нет твоих черт?       — Возможно, нам придётся сделать ещё одного ребёнка, чтобы он был моей копией, — усмехнулся Минхо, глядя на Чана с дивана.       — Минхо!       Ханна рассмеялась, подмигивая Минхо.       И, конечно же, она стала еженедельным гостем Минхо и Чана. Ханна поделилась номером Лукаса, и теперь Чан счастливо ходил по квартире, светясь каждый раз, когда приходило сообщение от младшего брата.       Это было хорошим изменением. Минхо часто видел, как Чан листал их профили, рассматривая фотографии стеклянными глазами. Чан всегда говорил, что ему жаль, что он оборвал связи с ними тоже, и думал, что больше им не нужен, поэтому альфа переживал за их встречу с Ханной больше, чем сам Чан. Если бы они не помирились, Чан был бы абсолютно разбит, и Минхо окутывал бы его заботой и утешительными словами, стараясь убедить, что он стоил целого мира.       Чан продолжал встречаться с Феликсом по поводу свадьбы, иногда он брал с собой Минхо, чтобы позволить ему участвовать в организации, но его мнение никогда не совпадало с Чаном и Феликсом, поэтому он бубнил себе под нос, что им позволено иметь собственное, но жаль, что оно неправильное, и давал Чану полную свободу выбора. В конце концов, Минхо было достаточного того факта, что Чан будет с ним, и был согласен даже на поле, если там будет омега.       Август близился. Сохён недавно стукнуло десять месяцев и теперь она обожала ходить по квартире под руку с Чаном, хватая всё с пола и отдавая омеге. Недавно она начала звать Чана папой, и Минхо должен был обидеться, что её первым словом не было «отец», но, к счастью, понимал, что это выговорить сложнее, более того, он также решил откликаться на «папу». Чан светился весь день, обнимая и целуя Сохён, которая начинала раздражаться и ныть из-за излишнего внимания.       — Минхо! — громкий голос Чана отвлёк альфу от приготовления ужина.       — Что? — крикнул он в ответ, моя руки.       — Иди сюда, скорее!       Минхо вышел в гостиную, протирая ладони полотенцем, и обнаружил Чана и Сохён, сидящих посреди комнаты в куче игрушек.       — Что случилось?       Чан поддержал Сохён, пока она поднималась на ноги, поворачиваясь на голос своего отца.       — Позови её к себе, — с хитрой улыбкой проговорил Чан, отпуская её талию и позволяя самостоятельно балансировать.       — Она же ещё не ходит сама.       — А ты позови.       Минхо недоверчиво взглянул на омегу, но подошёл ближе, опускаясь на колени и приветственно раскрывая руки.       — Сохён-а, — мягко проговорил он, — иди ко мне, — и Сохён сделала один маленький шаг в его сторону с яркой улыбкой на лице.       Чан захихикал, наблюдая, как глаза Минхо расширились от удивления.       — Иди-иди ко мне, — начал он звать её, и его улыбка с дёснами согрела сердце Чана. Он достал телефон, собираясь навсегда сохранить этот момент.       — Па… — Сохён мелко, медленно шагала, сохраняя равновесие и не отрывая взгляда от своего отца. — Папа! — звонко закричала, когда, наконец, упала в руки Минхо, заливисто смеясь.       Минхо поднялся с ней, начиная кружить и ворковать, пока малышка старалась крепко прижаться к нему.       Чан наблюдал за ними со стороны, и в нём взорвалось сразу тысячи звёзд. Он сидел в самом эпицентре, окружённый шоколадом и кофе, и смотрел, как его дочь и его будущий муж смеялись, не замечая ничего вокруг. Минхо оставлял её на полу, делая несколько шагов назад, и ждал, пока Сохён снова подойдёт к нему, чтобы оказаться на его руках. И Чану казалось, что, кроме них, в этом мире больше никого не существовало.       Минхо поднял Сохён, поворачиваясь лицом к Чану. Счастье на его лице было очевидным. Чан встал с места, откидывая телефон на диван и подходя к ним. Его ладонь удобно устроилась на пояснице альфы, пока они стояли несколько секунд в немых объятиях, просто вдыхая смешанный запах.       — Я люблю тебя, — тихо произнёс Чан, заглядывая Минхо в глаза. И Минхо знал, что это особенные слова.       Это не было «люблю тебя» рано утром или «люблю тебя» перед уходом на работу, будничным «люблю тебя», которым они перекидывались каждый день или тем «люблю тебя», которое повторял Минхо, осыпая тело Чана поцелуями. Сейчас оно было самым искренним, настоящим, в каждом звуке которого читалось откровенность.       Минхо слегка наклонился, оставляя быстрый поцелуй на пухлых губах. Чан положил голову на его плечо, наблюдая за притихшей Сохён.       — Папа? — пробормотала она, нахмурившись.

***

      Минхо нервничал. Они прилетели на Чеджу ещё неделю назад, и, пока Чан и Сохён наслаждались песком и морем всё это время, Минхо взял на себя ответственность встретить приглашённых и вместе с Феликсом проследить за организацией.       Они посвятили первые два дня друг другу, вечерами гуляя по пляжу и ужиная в местных кафе. Чан болтал, что больше всего скучал по морю, и вообще, он мог бы выйти за него замуж, если бы была такая возможность, на что Минхо дулся, отчасти, специально, чтобы получить волну нежности Чана, который начал шутить и ластиться к альфе.       На третий день прилетела госпожа Ли, а следом и Ханна, и именно в этот момент начался настоящий кошмар для Минхо. Чан, его забывчивый и милый Чан, не замечал, каким нервным выглядел Феликс, когда приходил решить некоторые вопросы. Госпожа Ли без просьб предложила отвлечь Чана, пока они разбирались со всеми проблемами.       Минхо встречал гостей, провожая их в гостиницу, и в какой раз внутреннее поблагодарил Чана за то, что у них всего шестнадцать приглашённых. Чан был категорически против звать малознакомых людей, поэтому были лишь их друзья, несколько близких коллег с работы, парочка родственников Минхо и, конечно же, Ханна, которая убедила Чана, что не произойдёт ничего страшного, если она не поедет на каникулы домой, а останется с ним. Чан хотел бы, чтобы Лукас тоже присутствовал, но он лишь поздравил его по видеосвязи накануне, пообещав, что обязательно прилетит, когда со школой и экзаменами будет покончено.       Спокойные деньки быстро пролетели, и Минхо теперь стоял в своей комнате перед зеркалом, переживая. Госпожа Ли, Чанбин и Ханна забрали Чана из их спальни рано утром, не дав ему толком проснуться, заявив, что подготовка занимает много времени, поэтому Минхо остался один в небольшом домике, который они снимали для себя.       Чан сопротивлялся, пытаясь убедить их, что ему не нужно так много времени на подготовку и его наряд состоял всего из двух единиц: брюк и рубашки свободного кроя. Он жалобно глядел на Минхо, пока его уводили, на что альфа лишь пожимал плечами, лёжа на кровати.       — Видимо, так надо, детка, — хихикнул он, и был уверен, что если бы Чан находился возле него, то Минхо точно получил бы удар по груди.       Но теперь Минхо хотел бы, чтобы возле него стоял Чан или кто-нибудь другой, способный успокоить его чувства. До церемонии оставалось меньше получаса, и он уже ждал готовый, одетый в белый льняной костюм, потому что они оба посчитали странным на свадьбе светлых тонов быть в чёрном.       Сынмин приоткрыл дверь, заглядывая внутрь.       — Можно? — спросил он, не дожидаясь ответа и входя внутрь. Он встал возле Минхо, смотря на его отражение. — Ты нервничаешь, — не вопрос.       — Да, — Минхо кивнул, засунув руки в карманы.       — Почему? Ты хотел этого столько времени.       — Я всё ещё хочу, — Минхо отошёл от зеркала, сев на кровать. — Не знаю, почему мне так волнительно, — он провёл рукой по шее, пытаясь расслабиться, и взглянул на Сынмина. — Разве ты не переживал в день вашей с Чанбином церемонии?       — О, я думал, что умру до начала, — усмехнулся Сынмин. — Я не думал сбежать или что-то в этом роде, но мне просто было страшно.       — Ты не выглядел, как напуганный человек.       — Я просто хороший актёр. Во всяком случае, когда я увидел Чанбина, идущего ко мне, я отбросил все свои страхи и сомнения, — с нежной улыбкой сказал Сынмин. — Я просто вспомнил, ради чего я всё это делал, почему я вообще оказался у алтаря, и ответом на все мои вопросы стала яркая улыбка Чанбина, когда он остановился напротив меня.       И Минхо вспомнил день, когда делал предложение. Как сильно он нервничал, пока вёз Чана в кино, а затем ходил с ним по магазинам, пытаясь не сдать себя, переживал, что всё могло пойти не по плану или Чан сказал бы ему «нет». Но счастье в глазах омеги, когда он повернулся к нему с дорожками слёз, стоили каждого переживания. Минхо готов был пройти через ад, лишь бы снова увидеть чужие глаза, в которых отражалась вся Вселенная.       — Ты зашёл так далеко, Минхо. Вы так отвратительно влюблены друг в друга.       — О, да, кто бы говорил, — фыркнул Минхо.       — Я вообще-то поддержать тебя пришёл. Мне так-то надо готовиться. Я же веду вашу церемонию.       — Какого чёрта, Сынмин? Я и забыл об этом. Только попробуй забыть слова, — Минхо поднялся с места, поправляя одежду на себе.       — Я читаю с листов, Минхо…       — Ну, вот, у тебя есть полчаса, чтобы выучить текст.       Чан заламывал пальцы, стоя возле Ханны и ожидая времени выхода. Он десятки раз проверил свой внешний вид, убеждаясь, что его кудри, которые они выпрямили, а затем упорядоченно завили не выбились, а лёгкий макияж, подчёркивающий глаза, не растёкся по лицу.       Сохён спокойно сидела на руках Чанбина, недалеко от церемониальной арки, оглядывая округу в поисках Чана. Но её успокаивал Минхо, тихо переговаривающийся неподалёку с Сынмином, поэтому она быстро забылась и обратила внимание на подол своего платья.       Чан смотрел на море, пытаясь найти успокоение в его волнах, пока его сердце бешено колотилось. В секунду он подумал, что провести церемонию на море было одним из лучших его решений. Отец водил его на пляж чуть ли не каждый день, научил его плавать и даже пытался обучить сёрфингу, но быстро ушёл, оставив лишь старую доску в гараже. Он бы хотел, чтобы отец взял его сегодня за локоть и повёл к алтарю, отдавая в руки Минхо. Он хотел бы получить его благословление, но всё, что ему оставалось, хранить воспоминания о нём.       — Крис, всё хорошо? — Ханна опустила руку на его плечо, выпуская больше успокаивающих феромонов.       Чан кивнул, прикусив губу.       — Нервничать нормально, Крисси.       — Прошу, не называй меня так, — заныл Чан, а Ханна хихикнула, отвлекая его от мыслей.       — Почему? Оно так мило звучит.       — Оно звучит ужасно!       — А мы спросим у Минхо потом. Я уверена, ему понравится, — Ханна почувствовала, как его тревожный запах начал заменяться возмущением.       — Ему понравится, — саркастично произнёс Чан. — Ему всегда нравятся глупости.       — Неправда. Ты – не глупость, — возразила девушка, здороваясь с подошедшей госпожой Ли.       — Всё готово, — сообщила она, и Чана снова затрясло. — Чан-а, мы не говорили об этом, но ты хочешь выйти сам?       Чан замялся. Со всей подготовкой он даже не задумывался, с кем пойдёт по тропинке. Казалось само собой разумеющимся то, что он пойдёт один с небольшим букетом нежно-розовых пионов в руках. Однако, сейчас вокруг него стояла женщина, заменившая ему мать в последние несколько лет, и сестра, по которой он скучал невыносимо долго. Ответ плавал на поверхности.       — Вы… не хотели бы обе выйти со мной?       И одинаковые улыбки окрасили их лица.       — Конечно, Крисси, — Ханна передала ему букет. — Всё, что ты захочешь.       — Крисси? — Госпожа Ли удивилась, подавая ему руку.       — Она называет меня так, чтобы вывести из себя, — заворчал Чан.       — Это мило.       — А я говорила, — они обе взяла его за локоть, готовые идти.       Феликс кивнул им издалека. Заиграла мелодия.       Минхо почувствовал, как его сердце остановилось, когда появился Чан. Он не мог перестать смотреть, как солнечные лучи окружали омегу, заставляя его светиться. Слёзы навернулись на его глаза, когда он осознал, что Чан, самый красивый и неземной человек, которого он когда-либо видел, шёл к нему навстречу, чтобы узаконить их отношения. Через метку Минхо чувствовал отдалённые эмоции Чана и выдохнул, поняв, что не только внутри него завывала буря.       Чан был тем, кого он любил и всегда будет любить, тем, ради кого он сделал бы всё возможное и невозможное. Минхо хотел бы разделить с ним всю свою жизнь и состариться одновременно, каждый день напоминать ему, что лучше Чана никого не существует и он умер бы ещё миллиарды раз, чтобы встретиться и быть с Чаном во всех возможных мирах и Вселенных.       Когда Чан остановился напротив Минхо, альфа увидел, что его глаза так же увлажнились, и он боролся с собой, чтобы не схватить его за лицо, притянув в глубокий поцелуй.       — Я уже могу его поцеловать? — спросил Минхо, не отрывая взгляда от Чана. Омега тихо рассмеялся.       — Ещё нет, — Сынмин прочистил горло. — Сегодня мы собрались здесь…       — Сынмин, пожалуйста, быстрее, я очень хочу его поцеловать, — взмолился Минхо, не обращая внимания на смешок, прошедший по людям.       — Ладно, — Сынмин вздохнул, опуская весь сценарий. — Согласен ли ты, Бан Кристофер Чан, взять в мужья самого невозможного человека на свете, Ли Минхо?       — Да, — Чан кивнул, чувствуя, как тепло растекалось по его венам. Минхо выглядел нетерпеливым, но его глупая улыбка, предназначенная только для Чана, топила сердце омеги.       — Согласен ли ты, Ли Минхо…       — Да.       — Я не договорил. Согласен ли ты, Ли Минхо, взять в мужья Бан Кристофера Чана?       — Я же сказал да, — фыркнул Минхо. — Теперь я могу поцеловать его?       — Да, теперь ты можешь поцеловать его, — и не успел Сынмин отойти от арки, как Минхо притянул Чана, накрывая его губы своими. Чан охотно отвечал, одной рукой сжимая букет, а другую протягивая через спину к затылку, чтобы прижать к себе сильнее.       Они оторвались друг от друга с тихим хихиканьем, и Минхо прижал их лбы, закрыв глаза. На секунду они остались одни на пляже, пока волны бились о берег. Сердца, наконец, отбивали размеренный ритм, а мысли исчезли из голов.       Были только Чан и Минхо.       И их любовь.       — Зачем он только заставлял меня учить сценарий? — пробурчал Сынмин, подойдя к Чанбину с Сохён.       — Мы просто пересмотрели с тобой слишком много дорам.       — Мне кажется, я в одной из них.       — То-то же.