Больше чем слово

~его мечта расправить парус, в море моя мечта совсем не та; кровь, пот и слёзы — одно сплошное горе; и вот я всё-же вышла в море~ 13 августа 1997 года -Ты будешь петь?! — он орал на меня Я знала это не вопрос. Рёбра были синими и ужасно болели, а с губы стекала кровь. -Нет! Я сжалась сильнее, будто это мне поможет избежать новых ударов от отца. -Что ты сказала? -Не буду. Я всхлипывала. Сопли, кровь и слёзы смешались в одну массу, размазанную по моему лицу. Замах руки. Резкий и сильный удар по спине. -Ааа! -Хватит! — орала мать Она ничего не могла сделать. Слово отца закон, я единственная, кому он был не писан, я так считала. Я не сердилась на мать, она ничего не сделает, просто не сможет. -Сиди! Или тоже хочешь получить?! Смотри на свою неблагодарную дочь! Я лежала на кафеле, стараясь отключить слуховой аппарат. Я знала к чему приведёт этот разговор. Я знала, что это я виновата, что отец избил меня. Я понимала, как он захочет, так и будет. Он сломал мать, которая не хотела детей. Совсем скоро он сломает и меня, внушив, что я стану певицей. *** Я боком легла на диван, пытаясь успокоиться. Я понимала, не получиться. Слёзы начали капать на диван. А в голове стоял голос отца: * «Кем ты хочешь стать?! — он засмеялся, так как может смеяться только он. В этом смехе сразу несколько заложников: гнев, ненависть, призрение и что-то ещё…нарциссизм, возможно. Губа резко заболела. Он меня ударил. Я потрогала её рукой. Кровь. Целая струйка красной жидкости. Губа пульсировала так, что отдавалась эхом в голове. -А теперь ещё раз, кем ты станешь?! Я испуганно смотрела на него. Я должна сказать ответ, который его удовлетворит. Должна? Глупое слово. Никому я ничего не должна! -Я не слышу правильного ответа! -Певицей. Я зажмурила глаза, чтобы слёзы не потекли сильнее. -Молодец. А теперь, иди умойся.* Я никого не замечала. Я рыдала. Открыла глаза. Перед мной, на корточках сидит малышка и отчаянно что-то говорит, гладя меня по голове. Я прислушалась. -…разное может случится. Но зачем так убиваться? Вот, меня тоже парень бросил. Я же не реву. Я улыбнулась. Глупышка, незнаешь почему я реву. Моя жизнь — одна сплошная боль. -Видите! Вам уже лучше. -Угу — кивнула я Голова раскалывалась, а глаза болели от слёз. -Ну и кто этот урод? Я засмеялась. В словах малышки последнее слово звучало, как-то наивно, даже по детски. Малышка засмеялась в ответ. -Да так. Один урод. Малышка снова рассмеялась. Как не странно, она оказалась именно тем человеком, с кем я хотела больше всего оказаться сейчас, в эту минуту. *** Меня повели по белому длинному коридору, усеяному десятками дверей. Я знала куда меня ведут, знала зачем, но не знала почему. Меня подвели к тому самому кабинету с номером 344. Странный номер для кабинета. Но ещё страннее только сама больница. Меня втолкнули в кабинет, если его вообще можно так назвать. За столом сидел он. Я встречаюсь с ним каждый день. Зачем? Если вы задали мне такой вопрос, то я незнаю на него ответа. Мне говорят из раза в раз одну только фразу: «Мы хотим вам помочь». Но это ложь. -Присаживайтесь, Лиза. Он рукой делает жест, приглашая меня сесть на стул за другим концом стола. В комнате пахнет антисептиком, таблетками и потом. Я присаживаюсь. И перевожу взгляд на маленькое окошко с решёткой. За ним почти ничего не видно. Пасмурное небо, дерево, а на нём лениво свисают ярко красные кисти рябины. -Вы же понимаете, что если вы будете молчать, это ни к чему хорошему не приведёт? Я перевожу взгляд на него. От одного его вида уже тошнит. В его серых глазах просматривается не молодой возраст. Его волосы начинают седеть, изредка на глаза попадается каштановая прядь. У него кудряшки. Я никогда их не любила. Он улыбается своими жёлтыми зубами. Лишь, белый халат напоминает, что он врач. -Я не молчу. Это вы задаёте идиотские вопросы. Я смотрела на него, не моргая. Он наиграно удивился. -А что же вы называете «не идиотскими вопросами»? Он ждал моего ответа. Я прищурила глаза. -Почему вы не спрашиваете о ней? -Кого вы подразумеваете под этим местоименем? Он прекрасно знал кого. -Марину. По окну забарабанил сильный ливень. Я перевела взгляд на окно. -Она любила дождь. -Кто? Марина Вадимовна? Я не стала упрекать его в очередной формальности. Малышка по началу её слишком любила. -Угу… *** -Елизавета Вальдемаровна… Я перевела на неё взгляд. Она была как всегда прекрасна, пусть и в спортивном костюме. -Вас зовёт к себе Алёна. -Хорошо, мелкая. Эта «кличка» за пару месяцев к ней быстро прикрепилась. Мне всегда казалось, что малышка ей идёт больше. Она улыбнулась и хотела выйти, но я успела её окликнуть. -Мариш, а почему ты меня по имени отчеству называешь? Давно бы перешла на ты. Я не такая старая. -Извините… Ой, извини. Малышка засмущалась. -Просто Лиза. — помогла ей я -Хорошо, Лиз. Она робко улыбнулась и вышла, закрыв за собой дверь. Я оставила работу и пошла к маме. У неё никого не было. Я села напротив неё. -Что ты хотела, Лиз? — спросила меня мама -Когда? — непоняла я -Писала мне вчера. -А, да так. Уже ничего. Я уже жалела, что написала ей. Ногти начали сдирать кожу с внешней части ладоней. -Лиз, я беспокоюсь за тебя. Ты точно ничего не хочешь мне рассказать? Обещаю, это останется между нами. Я поколебалась. -Мальчик заболел. Я бы хотела взять один-два выходных, если можно. Я ему сейчас нужна. Дура! Зачем врать? -Ой, Лиз. Понимаешь, нам нужно готовиться к премии… -Ничего. Я понимаю, хорошо. Ничего страшного. -Точно? -Угу. Я вышла от мамы. На глаза набегали слёзы, я еле их сдерживала. Я обернулась. Малышка открывает входную дверь офиса, но останавливается и смотрит на меня. -Хочешь пойти со мной? — спросила она, улыбнувшись. -Куда? — не поняла я -Под дождь. Я его очень люблю. Стоять и наслаждаться чудом природы. Я улыбнулась. Но сразу задумалась. А как давно я совершала какую-то глупость? И совершала ли вообще? -Знаешь, а давай. Я пошла за ней. Мы вышли из здания, прошли немного и она остановилась. Малышка улыбалась и смотрела вверх на капли дождя. Её волосы и одежда медленно начала мокнуть. Я не отводила от неё глаз. Мне хотелось прокричать ей: «Ты — чудо!». Но почему-то молчала, робела. Да ладно?! Елизавета Вальдемаровна, вы влюбились! Нет! Я откинула эту мысль подальше и наблюдала за ней. Малышка не сводила улыбку с лица. Она приоткрыла рот и высунула язычок, на который капал дождь. Внутри всё порхало и трепетало. И что-то ещё… Я не могу описать это чувство. Знаете, это как любовь к Мальчику, но в тоже время и нет. Она что-то больше, чем это чувство, но что?