Больше чем слово

~в этом страшном лесу нет ни света, ни уюта, ни тепла…но одна ли я? нет. есть страх, сомнения и темнота~ 5 сентября 1993 год Может мне всё-таки остаться дома? У меня ужасно болела голова и горло, но папа сказал всё равно идти на вокал. Да, решено! Я останусь дома. Родители на работе, так что они даже не узнают. Я легла в свою постель и закрыла глаза на минутку. * -Солнышко, кем ты хочешь стать? — спрашивает нежный голос моей мамочки -Балериной! -Лиз, тебя уже не возьмут в балет. Ты слишком взрослая. Я расстроилась. Мама, увидев это, обняла меня покрепче. Я села рядом с ней и мы продолжили читать книгу * Меня тормошили, чтобы я проснулась. Это папа. Я испугалась. -Лиз, ты чего так рано сегодня? -Нас отпустили пораньше. — сонным голосом соврала я -Хорошо. Пойдём ужинать. -Угу, я сейчас. Папа ушёл, а я осталась в своей комнате. Я проспала три часа! Очень много. Но мне снился замечательный сон. Жалко что это только сон, не больше. Меня никогда не спрашивают: «Лиз, а кем ты хочешь стать?». Интересно почему? Кто-то звонит по телефону. Папа снимает трубку. Сердце бешено колотится. Я слышу, это звонят из хора. В глазах расплывается картинка. Звуки становятся приглушёнными. Папа входит в мою комнату. Он злился. Держит в руке ремень. Мои глаза расширились, я хотела выбежать из комнаты. Он меня схватил за запястье и развернул. Воздух разрезал глухой звук ремня. Сильно заболела рука. Я вскрикнула. Он меня ударил. А потом ещё и ещё, пока все руки не стали красно-бордовыми. Он потащил меня куда-то за запястье. Все руки сильно болели, я выкручивалась. Слёзы лелись градом. Он остановился у каморки со старыми вещами. Открыл её и впихнул меня, как какую-то вещь. Дверь закрылась на щеколду. -Нет! Нет…папа! Я села на что-то мягкое и всхлипывала. Руки горели и немели. Хотелось выйти отсюда. Я всегда боялась темноты. Единственный источник света сейчас — маленькая полоска света внизу двери. Время тянулось слишком долго. Руки не переставали болеть, в глазах не осталось слёз… Свет! Теперь его нет. Есть только я и темнота. Стены сжимаются, становится меньше воздуха. Кажется вот вот и я задохнусь. Слёзы непроизвольно полелись, я заорала так, как не орала никогда раньше. Чьи-то шаги. Дверь распахивается. Отец. Он злился. Он вытащил меня из каморки и повёл куда-то. -Заткнись! Ты меня поняла?! Если соседи заявят в милицию, в детском доме будешь жить! Я замолчала, но слёзы всё равно катились по щекам. Отец открыл входную дверь и выставил меня за неё, захлопнув её. -Папа! Пожалуйста, я хочу домой! Нееет! Я скатилась по стене и положила голову на колени, тихо всхлипывая. Немного успокоившись, я взглянула на руки. Они были бордовые с синяками по всем руками. Я отвернулась, они были уродливыми. Я посмотрела на окошко на лестничной площадке. За ним была темнота и ничего больше. Я знала, что виновата только я. Он правильно сделал. Я этого заслужила. Ближе к утру, когда соседка будет выносить мусор, она разбудит меня, всё так же сидящую под нашей дверью. Я скажу что ночевала у подруги, а про руки я буду нести чушь, что-то вроде упала, ударилась. *** -Лиз, может сходим куда нибудь? — спросила у меня малышка -Куда? — не отрываясь от работы, спросила я Молчание. -Может ко мне? Ты у меня ни разу не была. Фильм посмотрим, посидим, поразговариваем. Я немного испугалась. Лиз, ты взрослая! Чего бояться? Да, не было подруг, да, никогда не было секретиков с подругами, да, никогда не было лучшей подруги, ну и что? Но она ведь и не подруга, а что-то большее. Ведь так? -Хорошо. Через час мы были у неё. Шикарная квартира. Знаете, так говорят о идеальной квартире. Она полностью отличается от моей. -Ванная вон там. — малышка указала ручкой в сторону двери Я пошла и помыла руки. И пошла к кухне. -Красиво…- улыбнулась я Малышка усмехнулась. -Спасибо. Ли, я приготовила ужин… Ли…меня так ещё никто не называл. -Ли? -Тебе не нравится? — смутилась малышка -Нет, нравится. Мы молча ели. Я старалась не встречаться с малышкой взглядами. Каждый раз я утопала в её глазах. Эти глаза…они прекрасны, как и вся она. -Почему ты взгляд отводишь? — ненавязчиво спросила малышка. -Устала немного. — соврала я -Ли, а почему ты Алёну мамой называешь? Я посмотрела в её глаза. Поняла, что она ещё не готова к этому разговору. -Моя мама слишком далеко, а Алёна мне её практически заменила. -Тогда я её тоже буду мамой называть. — улыбнулась малышка. Снова это милая наивность. Я улыбнулась. -Ли, а расскажи мне немного о себе. Я подумала. Она не готова. -Меня зовут Лиза Иванцив. Я родилась… -Нет, Ли, не биографию, то что никому ещё не рассказывала…пожалуйста. Слишком рано. -Я…эм. Марин, у меня было непростое детство. Я не люблю и не хочу про это вспоминать. Я старалась не заплакать. -Прости. Она вышла из комнаты. Я оставила еду, пошла за ней. Она зашла в спальню и легла на кровать. Я села рядом и поколебалась. -Если хочешь, расскажу. Малышка взглянула на меня. -Моя мать не хотела детей. Но как видишь, отец её…- я подбирала нужно слово — переубедил, дважды. Мать не проявляла ко мне материнской любви. Отец…- я набрала воздуха в лёгкие — меня бил, наказывал, срывался по пьяне. Глаза малышки расширились. Она взяла мою руку и крепко сжала. Слёзы катились по щекам. -Я старонилась одноклассников, боялась, что увидят мои синяки и садины. Подростком, я курила и пила, из-за чего получала ещё больше. Но впервые он меня сильно избил за то, что я не хотела петь. Это была его мечта — дочь певица. А потом, когда мне стукнуло восемнадцать, я собрала вещи и свалила оттуда. -Ли…я незнала. Прости меня. Она обняла меня. Её запах окутал меня. Я обняла в ответ, малышка прижалась сильнее. Я не хотела её отпускать. Хотелось растянуть этот момент на подольше, как что-то прекрасное. Хотя, кого я обманываю? Она и есть что-то прекрасное.