Наследники нехорошего дома

В начале октября было несколько хороших теплых дней бабьего лета. Анжела возвращалась из школы домой неспеша, любовалась опавшей жёлтой листвой на ярко-зеленой траве и темно-синей речной воде, отражавшей небо. Слышался клич журавлей. У соседского забора алела рябина. Баба Надя - соседка через дом, сидела на лавочке у забора, грелась на солнышке. В руках у нее была стариковская палочка, на коленях примостился большой рыжий кот. Девочка поздоровалась с ней вежливо и остановилась погладить кота, который был вовсе не против и замурлыкал в ответ ласково. Старушка была приветливой, доброй. Они разговорились. - Как тебя зовут, деточка? - Анжела. - Хорошее имя, красивое. Ангельское. Ангелина! Девочка удивилась, а ведь и впрямь красиво, но никто ее так никогда не называл. Она рассказала бабе Наде и про школу, как девчонки в классе не мирятся, и что скоро у них будут проводить "Осенний бал" и нужно придумать костюм Королевы Осени, выучить стих, смастерить поделку и что-нибудь испечь на сладкий стол. Старушка слушала ее с ласковой улыбкой, кивая. Потом Анжела набралась смелости и поделилась очень личным - своими страхами в этом доме. Баба Надя посмотрела на нее с жалостью: - Нехороший это дом, деточка, очень нехороший! Не годится вам там жить! - И я родителям говорю постоянно об этом! - даже слезы из глаз девочки брызнули. - А они и слушать не хотят. Предрассудки все это, мол, сверхъестественного не бывает! - А ты крещенная? - спросила вдруг старушка. Анжела задумалась: - Вроде да. Надо будет у мамы спросить! - А крестик носишь? - Нет, - девочка покраснела, непроизвольно дотронувшись рукой до шеи. - А есть он у тебя? - Нет наверное, - она покраснела ещё сильнее. - Идём со мной, - баба Надя пригласила ее в дом. Она жила одна, по выходным иногда только внучка приезжала. Домик у нее был небольшой, но хороший, аккуратный, чистенький. В каждой комнате были иконы. А в большой комнате ещё и огонечек горел перед образом Спасителя в красном стаканчике - лампадка. Девочке так хорошо стало на душе, так спокойно, что и уходить оттуда не хотелось. Даже в сон клонило немного. Надежда Григорьевна напоила ее чаем с вареньем и пряниками. Подарила ей серебряный нательный крестик на цепочке с маленьким образком Божьей Матери. - Хотела внучке подарить, а она отказалась, - вздохнула старушка, - что мне, говорит, серебро? Я себе золотое все покупаю. Анжела так обрадовалась подарку, что и передать нельзя. Даже обняла Григорьевну от радости. Тут же надела на шею, сияя улыбкой. - Без молитвы спать не ложись, - учила ее бабушка Надя, - выучи "Отче наш" и "Богородице Дево". С этими словами она дала ей два листочка с записанными на них старческим почерком молитвами. Ещё и две бумажные иконочки подарила. Давно не была Анжела такой счастливой, как в тот день. Молитвы она выучила и каждый вечер, укладываясь спать, проговаривала их перед иконами, крестила углы и кровать. Теперь ночные страхи были ей не так страшны, как прежде. Хоть злая сила и обитала в том доме, но навредить девочке не могла. Черная воронка со сверлом, как она ее называла, жужжала теперь где-то в дверях, но к ней не приближалась. В последствии, обладая хорошей памятью, Анжела выучила наизусть молитву "Да воскреснет Бог" и девяностый Псалом на церковно-славянском, которые баба Надя тоже записала ей на листочек. Однажды в ноябре девочка увидела из окна спортзала, как к дому старушки подъехала машина Скорой помощи. Встревожилась. Значит, ей плохо! Еле дождалась окончания уроков и быстро побежала туда. Скорой уже давно не было, а из ворот выходила сельская фельдшерица Валентина Васильевна, которая приходила к ним в класс недавно проверять головы на педикулез. Анжела только поздоровалась с ней, но постеснялась спросить, как баба Надя. Замерла у калитки. А тут вдруг видит - идёт во двор в черной рясе священник, в руках требный чемоданчик. Умерла?! У девочки даже дыхание замерло от горя. Не помня себя, она бросилась к батюшке со слезами: - Надежда Григорьевна умерла, да? Умерла? Он улыбнулся ей: - Нет, не умерла. Нездоровится, давление. Просила пособоровать. Анжела не знала, что такое соборование и спросила, можно ли ей войти. Батюшка не возражал. Старушка лежала в своей спаленке на высоких подушках. Обрадовалась, увидев вошедших. Девочка с интересом наблюдала, как отец Димитрий - высокий худой с густой бородой и темными подобранными и перетянутыми кожаным шнурочком волосами, надевал епитрахиль и поручи, подготавливал все для соборования: постное масло в стаканчике, семь деревянных палочек, обмотанных ватой. Раскрыл свою книгу-требник, стал читать особенным голосом, как бы нараспев. Анжела даже помогала старушке приподниматься на подушках для помазывания, подавала ей салфетку. Когда соборование окончилось, батюшка спросил у бабы Нади про нее: - Внучка ваша? Из города приехала? - Да нет, - рассмеялась та, - ее не дождешься! Это девочка соседская. Помните, я Вам, батюшка, о ней рассказывала? Это те, что в нехорошем доме живут. - Вот оно что! - батюшка взглянул на Анжелу как-то удивлённо и встревоженно одновременно. Потом они поговорили немного во дворе у калитки. Сеял мелкий дождь, усиливался ледяной ветер. - Не унывай, держись! - говорил ей священник, - у нас есть защита - Бог, Пресвятая Богородица, святые. Есть вспомогательные средства для борьбы с нечистью - молитвы, молебны, святая вода, каждение ладаном. Важно участвовать в таинствах церковных - исповедоваться и причащаться Святых Христовых Тайн. Тогда злые духи подступить не смеют. Но проблема в том, что вы живёте в доме, где они обитают. Бывшая хозяйка служила диаволу и, можно так сказать, пригласила их туда. Думаю, что и монаху не стоило бы там жить. Что уж про вас говорить! Видимо та служительница темным силам рассчитывала погубить семью...Освящать дом нельзя. Грязь не освящается. Его нужно просто бросить на разрушение и никому никогда не селиться в нем. Его слова глубоко запали в душу девочки. Родителям она ничего не сказала. Они не хотят понимать. А между тем отношения их стали ещё хуже, почти до развода дошло. Только стала сама горячо молиться перед иконами как умела, своими словами, чтобы им выйти оттуда. Вскоре на перемене в столовой Анжеле стало вдруг очень плохо, облокотилась о стену и сползла по ней, держась за живот от боли. Скорая помощь увезла ее в город, в больницу. Дежурный врач определил острый аппендицит. Немедленно стали готовить к операции. Страдалица сжимала свой нательный крестик в руке и все время плакала, не переставая. Когда дали наркоз, она погрузилась в глубокий сон и видела такие дивные места, такие красивые сады, каких на земле не бывает, утешалась этим видением и хотела остаться там, в своем чудном сне. Наверное, это был рай. Женщина-анестезиолог, наблюдавшая за ней, удивлялась: - Как она улыбается! Наверное, что-то очень хорошее видит! Такая светлая девочка! Потом Анжела лежала почти две недели в палате, пока заживали швы. К ней приходила мама, приносила бульоны и кефир, подолгу сидела, весело болтала, улыбалась. Не подавала виду, что у них с отцом все плохо в этом доме. И про то, что баба Надя умерла в тот же день, когда девочку забрали в больницу, тоже умолчала. А ещё был один случай, о котором и говорить-то ребенку не следовало. На девятый день после печальных событий они с отцом снова повздорили и тот, сильно хлопнув дверью, ушел в магазин за сигаретами. Ирина из любопытства пошла в его мастерскую посмотреть, чем он там все время занимается. И остолбенела. Прямо посреди комнаты висела, привязанная к балке, петля! - Это он мне приготовил! - выдохнула она в ужасе. Но тут же в голове пронеслось: "Не он приготовил, а о н а приготовила!" И тут ей непреодолимо захотелось надеть эту петлю себе на шею... Уже придвинула табурет, как вдруг кто-то сильно застучал в окно. Ирина тут же очнулась: "Господи! Что же я делаю?" И поспешила к двери с вопросом: "Кто там?" На пороге стояла молодая девушка в красивой шубке и черном траурном платочке, без макияжа, бледная и заплаканная. - Здравствуйте, меня зовут Алена. Я внучка вашей соседки Надежды Григорьевны. Сегодня поминки, девять дней. Вот, возьмите пожалуйста пирожки. И ещё, - она замялась, - воля бабушки была, чтобы вы как можно скорее переселились в ее дом. Она успела оставить предсмертную записку. Я-то все равно в нем жить не буду, собиралась выставить на продажу. Но раз уж так - переселяйтесь, ничего не имею против. Договоримся с вами на выплату. Цена будет для вас приемлемой, я в деньгах не нуждаюсь. - Тут она протянула обескураженной женщине ключи, быстро попрощалась, села в свою хорошую, заграничную машину и уехала. А Ирина поняла: это шанс им всем спастись. Если им не воспользоваться - они погибнут. Поэтому через несколько дней, когда Всеволод забирал дочь из больницы на своем стареньком "Москвиче", он сказала ей весело: - Тебя ждёт сюрприз! Анжела взглянула на отца недоверчиво: - Надеюсь, вы с мамой не развелись за это время? Он покачал головой: - Нет. Ты удивишься. Но будет, конечно, и грустно тоже. - Мы переезжаем? - в глазах ее вспыхнула надежда. - Уже переехали. - Так быстро! И куда же? Отец не ответил, они как раз свернули на их улицу. Но возле проклятого дома не остановились, проехали немного дальше. - Неужели... - девочка боялась в это поверить, - неужели мы будем жить у бабы Нади? - Будем! - Ура! - она кинулась обнимать отца. На пороге встречала улыбающаяся мама в своем новом фартуке с рюшами. - Проходи скорее в дом, Анжелочка, на улице холодно! Девочка вошла, все ещё до конца не веря своему счастью. Они переехали. И куда! В уютный светлый дом бабы Нади! Это не сон! - Но где же сама бабушка Надя? - она ходила по комнатам в поисках ее. - Она уехала, да? Внучка забрала в город? Родители смущённо переглянулись и отец указал ей на "молодое" фото Надежды Григорьевны в траурной рамке. - Она всё-таки умерла... - губы девочки задрожали и она упала на кровать, зарылась головой в подушку. Смешанное чувство горечи утраты, благодарности и радости переполняло ее. "Спасибо", шептала она, "спасибо". Потом уснула спокойным мирным сном. Когда проснулась, то был уже вечер и мама ждала ее ужинать. Все было так приятно, тихо, без нервов, как не было уже очень давно в их семье. А ночью проклятый дом сгорел. Кто-то сделал поджог. Соломины нисколько не жалели о своем "наследстве". Интересно, кто же это поджёг? Смелый человек! Давно бы надо! - судачили люди. И никто из них не знал, что Всеволод вернулся домой поздно ночью, пахнущий гарью и бензином, трясущимися руками налил себе стакан воды, выпил залпом, глянул на себя в зеркало - осунувшееся, бледное, с темными кругами лицо, как после тяжёлой болезни. В густой шевелюре полно седины. Но он чувствовал облегчение, как будто тяжёлый груз сняли с него - груз проклятого дома. На утро он заводил машину ехать в соседнее село в храм, где служил уже знакомый Анжеле отец Димитрий, было воскресенье. А ещё через неделю она впервые подошла ко Причастию, сложив руки крестообразно на груди и впервые произнесла перед Чашей свое красивое церковное имя: - Ангелина.