О нем и о ней

Клод понимает, что никогда ещё не был так близко к той грани, после которой его уже можно было бы считать жалким мальчишкой. Хорошо, что он не додумался взять руку Маринетт. Потные ладони вряд ли впечатлят девушку. Хотя, говоря о Дюпэн-Чэн, парень готов поклясться, что сухость ладоней в данный момент — точно не про неё. Клод, не стесняясь, разглядывал девушку рядом с собой. Просто удержаться от этого очень трудно. Маринетт заставляла смотреть на неё. Что-то внутри Дюпэн-Чэн привлекло к себе, приковывало взгляд, околдовывало. Маринетт точно ведьма. Наложила на него сильнейшие чары. Иного объяснения Клод найти не мог. Она ему снилась ночами, она ему чудилась в повседневной жизни. Её черты виделись в совершенно других людях. Это раздражало. Раздражало и бесило до дрожи. До скрипящих зубов и постыдно алых щёк. На самом деле, Буржуа не верил, что сегодняшний день вообще настоящий, а не всего лишь плод больного воображения, путующего реальность со снами. Не первый раз. Доверять собственному сознанию — дело гиблое. Самообман в последнее время стал чем-то вроде стиля жизни. Клод врал, что ему противна Дюпэн-Чэн. Клод врал, что ему не нравится Дюпэн-Чэн. Клод врал, что Дюпэн-Чэн если и нравится, то совсем чуть-чуть и исключительно как человек, наднленный творческим талантом. Клод врал себе во многих вещах, касающихся не только Маринетт, но только о ней он врать устал. Маринетт ему нравится. Безумно нравится. До вмятин-полумесяцев от ногтей на ладонях. До глупого заикания рядом с ней. До отвратительного жара, который начинается где-то с кончиков ушей и расползается по всему телу. Даже сейчас Клод с трудом сдерживает волнительную дрожь. Ему так хорошо, так уютно рядом с девушкой, что Буржуа не заметил, как начал наплевать под нос, какую-то заедающую мелодию из рекламы. Выставляет себя круглым идиотом, но какая разница? Хуже не будет. «Хуже» уже было, когда Клод звал её на свидание при всем классе. Клод удивляется сам себе и возникшей непонятно откуда отчаяной смелости. Не убежать из класса после такого позора помогло лишь только осознание, что репутацию свою же рушить — плохая идея. Идти, так идти до конца. Позориться, так позориться до победного. Таков Клод Буржуа в глазах других. И неважно, что внутри он несколько раз умер и столько же раз проклял глупый мир, в котором нет устройств телепортации. Или тот прибор из «людей в чёрном», чтобы стереть память и себе, и одноклассникам. Ему бы пригодилось. Даже очень. Клод вообще сейчас слабо помнит, что говорил, как стоял над душой девушки. Есть только факт приглашения на свидание и короткое сообщение уже во время урока. Все до, после и между — будто во сне, который был ещё в далёком детстве, но некоторые моменты отпечатались в памяти. Наверное, этот день тоже будет по большей части стерт под дымкой слепой влюблённости. Клод чувствует себя окрыленным. Его тело переполняет лёгкость и энергия, хотя на кануне ему не удалось достаточно поспать. Не будь Буржуа от природы сдержанным и скупым на положительные эмоции, он бы сейчас прыгал вокруг Маринетт, как счастливый щенок, который не видел хозяйку весь день. Если бы у Клода был хвост, он бы радостно им вилял. Хорошо, что у людей нет хвостов. Маринетт явно нервничала. Она будто затравленно бегала глазами по улице, нервно теребила край серого кардигана и совершенно не смотрела на него. Это удурчало. А если Дюпэн-Чэн согласилась на свидание, только чтобы не расстраивать Клода? — Мороженое… — тихий голос вытащил из омута невеселых мыслей. Маринетт плохо на него действует. Заставляет загоняться из-за любой мелочи. — А? — глупо переспросил Клод. Пришлось напрягаться, чтобы разобрать, что сказала девушка. Ему стыдно, но он пропустил мимо ушей. — Мороженое, — уже твёрже, — Ты обещал угостить меня мороженным. — А… — Буржуа неловко почесал затылок, ловя себя на мысли, что этот жест не принадлежит ему. Это жест Маринетт. Видимо, вляпался Клод по самые уши. Окончательно и бесповоротно, — Мороженое. Хорошо. Можем доехать до хорошего места… — Нет, — Клод чуть не задохнулся от возмущения. Эта девчонка посмела его перебить? Не будь это Маринетт, Буржуа бы точно не промолчал. Но почему-то сил даже поворчать на это нет. Тем более не хочется портить и без того странное и нервное свидание, — У Андре. И Клоду впору удивиться немногословности одноклассницы, но степень шока от её слов намного больше. Мороженное? У Андре? Она хоть сама понимает, что сказала? Значит ли это, что Маринетт согласилась не из вежливости, а правда готова ответить на его чувства? Чувства… Отвратительно сладкое слово. Клод раньше даже в мыслях старался его избегать. Даже не заменял синонимами. Просто избегал. Мысли о Маринетт тоже были без этого слова. Слово «чувства» веет далеко не теплом. От него запашок тухлой рыбы и мрачный смрад, более подходящий Франции средних веков. Оно не подходит Клоду. Оно Клоду не нравится. Но называть внутренние взрывы, пожары легкомысленным «влюблённость» — хочется ещё меньше, а возвышенное «любовь» больше подходят литературным героям, нежели реальным людям. Чувства… Клод бы с радостью удалил это из себя. Было проще жить без вечных копошений в себе из-за случайного слова брошенного в сторону Маринетт. Было легче. Но с другой стороны, разве тогда ощущал бы Клод тепло от взгляда на девушку даже зимой? Конечно, нет. Не было бы и беспочвенного восторга от её улыбок, и щенячкй радости, когда ей вдруг нужно обратиться к Буржуа. Было бы легче, но явно не лучше. — Но если ты не хочешь, то пусть так… — Маринетт жевала слова так сильно, что парень с трудом её понимал, — Я просто подумала, что раз у нас свидание, то… Продолжения Клод так и не услышал. Либо оно затерялось в шорохе колёс проезжающих мимо машин, либо не было сказано вовсе. Оставалось только додумывать, строить воображаемые воздушные замки и надеяться на лучшее. Клод не был оптимистом, но почему-то сейчас отчаянно верил, что все эти слова — не просто так. — Ты хочешь на свидании бегать по улицам и искать этого дядьку с фургоном мороженого, Маринетт? — слова вышли не такими уж и язвительными как хотел Клод. Природная вредность была подавлен всего одном именем. «Маринетт» приятно ложилось на язык. Намного лучше безликого «Дюпэн-Чэн» или каких-нибудь почти обидных кличек. Клод не скажет, что его хотелось смаковать. Нет, это удел сопливых подростковый книжек. Но его определённо хотелось произносить почаще в самых приятных контекстах. — Мы просто ходим по улицам, а так… считай это своеобразным квестом, — девушка пожала плечами, явно пытаясь скрыть нервнозность. Вышло плохо. Её движения резкие, не такие, как с той Альей, которая бесит до чёрных точек в глазах, — Или у тебя были планы на… сегодняшний день? То, как Маринетт намеренно избежала слова «свидание», Клод пропустил мимо ушей. У неё ещё будет время смириться с этим фактом. Но вот признаваться в том, что у него реально не было никаких планов — стыдно. Казалось бы, сам пригласил, сам и придумай, чем заняться. Вот только это и правда представлял из себя огромную проблему. Все варианты казались слишком приземленными, не подходящим Маринетт. Либо наоборот — чопорные, не для первого свидания. Все не то. Клод надеялся на силу импровизации. — Даже если и были, какая уже разница? — напускное раздражение тут же растворилось, стоило ясным глазам забавно прищуриться. Явно поняла, что Клод лжет, что планов у него не было, что он по глупости так ничего и не придумал. Странно, но перед этой девушкой раскрывать свои слабости было не стыдно, — Пошли искать этого твоего Андре. Говорят, его мороженое сближает пары.