Сборник Спанктобера

      Зеодор вскочил уже час назад, успел умыться, привести себя в порядок, натянуть сапоги до колен и позавтракать. Так что оставалось самое главное — разбудить папу. — Папа, проснись, — Зеодор тронул отца за плечо. — Вставай, ты обещал мне покататься вместе с утра. Уже утро. — Не помню такого, — Адалхард повыше натянул одеяло. Ему совершенно не хотелось вылезать из тёплой постели в такой ранний час. — Папа… Ты дал слово! — Зеодор, давай завтра. Я слишком поздно лёг сегодня, у меня нет сил. — Ты говорил, что мужчина должен держать свое слово, — Зео стиснул зубы, расстраиваясь всё больше. — И я его сдержу, но завтра. Сын, мне нужно поспать. Или поедем после обеда. Зео стукнул себя кулаком по ляжке от количества эмоций внутри. Отец поклялся! — Сегодня Фритц приедет! Ты обещал до него поехать. — Можем поехать втроём. — Я хотел только с тобой! — Тогда оставим Фритца дома, а сами поедем. Зеодор, дай мне ещё хотя бы два часа спокойного сна.       Зеодор промолчал и вышел из спальни родителей, громко хлопнув дверью. В другой раз он бы сдержался, но сейчас мальчик был слишком рассержен и обижен. Он планировал, ждал, представлял, как здорово будет с папой, а тут…       Зеодор вышел и, встретив у конюшни Дмитриха, попросил его седлать коня. — Юный Господин, нельзя вам одному. — Папа разрешил, я не далеко, — соврал Зео с очень уверенным лицом. — Коли так, — Дмитриху и в голову не пришло, что мальчик может врать. Мужчина снарядил старого доброго гнедого мерина. Самый послушный конь из всех в этом поместье.       Зеодор коротко поблагодарил Дмитриха и ловко забрался в седло. Он не боялся ездить. Только вот папа запрещал ему ездить одному, но Зео считал, что он его просто слишком оберегает. И вообще, мальчик уже настроен был прокатиться. И он выехал на дорогу в сторону деревни.       Недалеко от первых домов его окликнули. Мальчик обернулся. — Зео, ты, что ли? — парень с сумкой через плечо шёл, вёдя за собой лошадь. — Фритц! — Зеодор расплылся в улыбке. — Я думал, ты к вечеру приедешь! — Я тоже, но что-то пошло не так. Лучше скажите, юный наследник, где ваш отец, не мог же он вас одного отпустить. — Он и не отпускал… — Зеодор смутился.       Фритц прищурился, начиная подозревать. — Так ты один тут?.. — Да, — Зеодор опустил голову от неловкости. Так быстро раскусили! — Отец тебя отпустил?! Мне казалось, он ужасно трепетно к тебе относится для такого.       Фритц вздохнул, но улыбнулся широко. Попадёт же наследнику. Ух, рисковый. — Он не знает, — Зео осторожно улыбнулся в ответ. Фритц громко рассмеялся, на мгновение вспомнив себя. — Если узнает… — Да знаю я! — Хорошо, понял, ты взрослый человек, сам разберёшься, — Фритц не прекращал смеяться. — Я к Гансу собирался заскочить, присоединишься? Или ты сам неприятностей на задницу будешь искать? Хотя и так уже нашёл. — Не говори так. — Как скажете, юный Господин, — Фритц шутливо поклонился, откровенно застёбывая мальчика. — Фритц! — Чего? — Ничего… — Не дуйся, — Фритц вскочил на свою лошадь. — Может, он и не узнает. Хотя сомневаюсь. К Гансу или домой? — Гансу… Не хочу домой. — Как скажете. Двинули тогда, — Фритц указал направление и поравнялся с Зео. — Ну рассказывай, как жизнь? — Всё как всегда. Папе снова не понравился учитель, скоро новый приедет. — Да-а-а-а, будь Хейн свободен — проблем бы не было. Хм. — Не уверен. Господин Хейн приезжал к нам много раз, и мне он не нравится. Строгий и скучный.       Фритц удивлённо посмотрел на ребёнка, вскинув брови. По сравнению с Адалхардом — Хейн был мягким зайчиком. Какое разное восприятие…       До кузницы добрались быстро, Фритц резво соскочил с коня, чему тот явно был недоволен. Привязал неподалёку, пока Зеодор аккуратно спешивался. — Фритц, я хочу посмотреть, что там, — Зео ухватил старшего за рукав и потянул. — Иди смотри, — Фритц пожал плечами. Зео поджал губы и нахмурился, но так и не отпустил. — А ты со мной не пойдёшь?.. — Мне туда не надо. Я внутри. Потеряешься — ори, кто-нибудь да спасёт. — Фритц! — Зеодор недовольно топнул ногой. — Что? Я в няньки не нанимался, юный Господин. Сами разбирайтесь.       Зеодор фыркнул и быстрым шагом ушёл за кузницу. А Фритц зашёл внутрь. Ганс не обратил на это внимания, будучи увлечённый работой у печи. Фритц же бессовестно уселся на наковальню и стал ждать, когда кузнец заметит.       Когда Ганс наконец поднял взгляд, Фритц широко улыбнулся. — Здравствуй, давно не виделись. Ганс вместо приветствия схватил полотенце и огрел им Фритца по спине. — Что ты творишь, щенок? М? Наглый какой, посмотрите на него! — Ай! — Фритц прикрыл голову руками. — Что я творю? Что я сделал-то?! — Кто тебе разрешил на наковальне сидеть?! — Ганс ещё раз ударил промеж лопаток, и Фритц отскочил в сторону. — А что такого?! — Что такого? Примета плохая! Я тебе дам, врывается сюда, возмущается, — Ганс крепко ухватил Фритца за шею и ещё пару раз огрел юношу по заднице. — Ганс, я уже не щенок, чтобы так делать. И вообще, я повидаться зашёл, а ты… Нечестно, между прочим. Я точно помню, что за то же самое ты господина Адалхарда не бил. — Ах ты, собака, — Ганс усмехнулся и замахнулся ещё раз, но Фритц успел отбежать к двери и выскочить наружу. Ганс вышел следом. — Иди сюда, мальчик, сравнивающий себя с Господином.       Фритц совсем по-детски отбежал подальше, чуть не сбив с ног Зеодора. Мальчик громко возмутился, но Фритц на него только шикнул: — Молчи, а то нам конец. — Что происходит? — шепнул в ответ Зео, спрятавшись за Фритцом на всякий случай. — Фритц, собака ты этакая, иди сюда, что ты… — Ганс наконец увидел Зеодора и поклонился тут же. — Юный Господин, а вы тут что позабыли? Я очень извиняюсь, что такое при вас говорил, кто б мне сказал, что вы тут.       Кузнец кинул в Фритца этим полотенцем, а юноша поймал и довольно улыбнулся. Кузнец обезоружен. — Он со мной. Гуляем. Ганс, ты же успокоился? — Юный Господин, отвезти вас домой? А то с этим вы никогда туда не попадёте. — Нет, спасибо, — только и смог произнести смущенный Зеодор. Он, конечно, сын Господина, но маленький ещё всё же. Наглость прёт, но только на знакомых. — Может, пить хотите или есть? У меня всё есть. Мальчик помотал головой, смотря на Фритца. — Хочет он, хочет. — Фритц! — Извиняйте, Господин, у вас взгляд голодного волка. Или белки. — Я не голодный, — буркнул Зео и отвернулся. — Ладно, ладно, — Фритц потрепал юного Господина по волосам мягенько. — Спасибо, Ганс, мы только поздороваться заехали. — Да вы почаще заезжайте, коль такое дело-то. И вы, юный Господин, Господину скажите, чтобы захаживал. А то сто лет его не видно, не слышно. — Скажу… — Благодарю, юный Господин, — Ганс снова поклонился. — Фритц, собака, в следующий раз порядочно заезжай! — Я порядочно, даже подарок тебе привёз. На вот, — Фритц протянул что-то тяжёлое, завёрнутое в бумагу.       Ганс скептически это осмотрел, но открыл. Новенький молоток с резной рукояткой, отделанной золотом. Как тот, что когда-то в детстве Фритц утащил, но лучше и красивее. Кузнец чуть ли не дар речи потерял. — С ума что ль сошёл, Фритц. — Для своих не жаль, — Фритц пожал плечами. Да, очень дорого обошёлся. Жюлиан чуть не прибил, но это стоило того. — Иди сюда. — Молотком огреешь? — пошутил Фритц и подошёл.       Ганс выдал юноше подзатыльник, а после крепко обнял. Точно стоило. — Всё равно собака, но любимый же. Надолго ты сюда? — На неделю, может, две. Посмотрим. — Заходи на днях, посидим порядочно, — у кузнеца в глазах стояли слезы. Фритц смутился. Неужели подарок так задел? — Обязательно.       По дороге в поместье Фритц ещё забежал в трактир поздороваться. Зеодору там вручили кучу плюшек, половину из которых Фритц самым наглым образом сжевал по дороге. Зео бы всё равно сам всё не умял. У въезда в поместье их застал Дмитрих. Фритц спешился первым и помог слезть Зеодору. — Дмитрих, как поживаешь? — Хорошо было, пока ты не приехал. — Столько лет, а меня всё недолюбливают, — съязвил Фритц. — О лошади позаботишься или мне самому? — Лошадь не ты, иди отсюда, — Дмитрих забрал у Фритца поводья. — У вас всё хорошо, Юный Господин? — Да, все замечательно, — кивнул Зеодор и передал свою лошадь мужчине.

***

— Зеодор, где ты был?       Даже Фритц вздрогнул от такого тона. Сразу было очевидно, что герцог сердится. Зео тоже весь сжался, но ответить не успел, Фритц перенял на себя инициативу. — Господин Адалхард, искренне рад вас видеть! — Фритц? — Настоящее удивление появилось на лице Герцога. — Ты уже приехал, здравствуй. Мы ждали тебя к вечеру. — Удалось сбежать пораньше. Как ваши дела? — Чудесно, спасибо. Как добрался? — Прекрасно, — Фритц мельком взглянул на Зеодора. — Простите, ваша Светлость, я тут, пока мимо проезжал, Зео увидел и захватил его с собой в деревню, не ругайтесь сильно. Мы решили не будить вас и уехали. — Так это из-за тебя я сына по всему дому искал? — Получается, что да. — Так не делается, — Адалхард покачал головой, скрестив руки на груди. — Знаю, Ваша Светлость, прошу прощения, что так вышло, — Фритц слегка поклонился, выказывая раскаяние. — Зеодор, ты должен был предупредить меня. — Прости, папа… — Зео тоже склонил голову. — Ладно, сходите покажитесь Рэйнет, переоденьтесь и спускайтесь на завтрак. Фритц, твоя старая комната в твоём распоряжении. — Благодарю. — Ступайте. Зео дождался, пока они уйдут наверх, и только после обратился. — Фритц, спасибо.       И посмотрел глазами полными благодарности. От отцовской руки спас ведь! Своей шкурой рискнул! — Получилось, — Фритц взъерошил Зеодору волосы, на что тот громко возмутился. — Придётся ещё и причесаться, юный Господин. Зео фыркнул и скрылся в своей комнате.

***

      После прогулки в саду со всей «Семьёй», Зео улёгся рядом с Фритцем на траве, продолжая рассуждать о жизни.       Отчего-то Зеодор обожал те дни, когда приезжал Фритц. Сразу атмосфера в доме менялась: отец становился добрее, мама отпускала гулять спокойнее, смеяться поводов появлялось всё больше. Фритц привозил с собой что-то особенное, то, чего Зео так не хватало. — Ты ведь не уедешь завтра? — Нет, я на отдыхе, так что ещё недельку с тобой поиграюсь, — Фритц притянул его к себе.       Пусть они и не родные, но он Зео всё-таки любил. Как младшего брата. Потому что Адалхарда как отца.       Зеодор благодарно кивнул и прикрыл глаза. Приятно было, что хоть один взрослый не занудный.       Адалхард не собирался сегодня их тревожить до ужина, но не специально выяснил некоторые обстоятельства от Дмитриха. И они не сходились с утренними событиями. А Дмитриху Герцог верил куда охотнее, чем детям… — Зеодор, пойдём со мной, — окликнул Адалхард, не доходя до мальчиков. — Куда? — Зео, конечно же, спросил, уже двинувшись к папе. — Что-то не так? — Мне ждать его обратно, Ваша Светлость? — Фритц приподнял голову, пытаясь высмотреть эмоции на лице Наставника. И они не сулили ничего хорошего маленькому Герцогу… — Нет. Ты можешь идти отдыхать, Фритц.       У Зео появились все основания нервничать. Он на всякий случай взял отца за руку — это всегда помогало его разжалобить.       Чем ближе они были к спальне родителей, тем быстрее билось сердце мальчика. Он ведь даже не знал, что сделал не так! Но когда папа велел встать перед собой… — Что я сделал?! За что?! — Зеодор затопал ногами, не в силах сдерживать эмоции! — Соврал. Уехал один. Заставил Фритца соврать мне. Не слишком ли много для одного тебя, сын? Зео поджал губы и всхлипнул.       Всё. Рассекретили. Ещё и наврал. Это точно пояс… Слёзы сами потекли по лицу от обиды на самого себя. Знал же, что нельзя, а всё равно.       Зеодор даже не стал дожидаться приказа, начал стягивать сапоги.       А Адалхард молчал. Останавливать он не собирался, но гордость почувствовал: сын провинился, да, оплошал, но ответственность принимать научился. Через пару лет совсем взрослым мужчиной будет. Зео разделся, лёг на папину кровать и крепко обнял подушку. — Я заслужил, я готов, отец, — чётко проговорил Зео, хотя слёзы лились рекой. Порку мальчик очень не любил, даже боялся. И чаще всего вёл себя идеально, только бы не нарваться. Но иногда срывался. Как сегодня.       Удары поясом ложились ровно и больно, заставляя Зеодора вздрагивать, пружиня на кровати. Юный Герцог вскрикивал на особенно болезненных и тихо пищал всё остальное время. А в подушке, Зео был уверен, он уже прогрыз дырку. — Это было тридцать, Зеодор, ты получил своё наказание, — озвучил Адалхард, но только из-за того, что Зео продолжал реветь даже через пару минут после окончания.       Маленький такой, ещё худой даже…       Отцовское сердце всё равно не выдерживало, когда своё чадо страдало. Адалхард сел рядом и притянул сына к себе в объятия, завернув того в одеяло. — Всё закончилось. Я горжусь тем, что ты самостоятельно решил, что достоин наказания, — тихо говорил Адалхард, пока Зео ревел ему в грудь. — Ты поступил очень неправильно. Всё могло закончиться плохо, когда ты уехал один встречать Фритца. А если бы он, правда, приехал к ночи? Ты бы ехал по тракту весь день? А разбойники? Если бы что-нибудь случилось — как мы с мамой жили бы? — П-прости, — с трудом выдавил из себя Зеодор. Задница ныла и горела. — Я всё понимаю, папа… — Я знаю, ты у нас умный, Зеодор. Но иногда не думаешь совсем. А мне переживать. Я тебя люблю, сын. И боюсь за тебя. И правила не просто так придумываю. Всё для твоей безопасности, а не из вредности.       Зео слушал и вжимался в папу. Понимал. Усваивал. Успокаивался. — Зеодор, ты мой будущий наследник. Мой приемник. Мой сын и моя гордость. — И глупость, — тяжко вздохнул Зео и задержал дыхание. — Временами. Но так бывает. Ты ещё молод и не всегда сначала думаешь. Я понимаю, Зеодор. Но, пожалуйста, старайся. Ты ведь умеешь. Мы с мамой верим в тебя.       Зеодор кивал папе, показывая, что понимает, что согласен со всем. Его очень успокаивало, что папа любит. Но расстраивало, что он его так разочаровывает. Очень совестно было. — Ты молодец, и обязательно станешь очень хорошим Герцогом. Когда перестанешь нарушать правила и врать. Да, сын? — Да… — И перед Фритцем извинишься. — И перед мамой. Но… Я должен сказать, — Зео проникновенно посмотрел папе в глаза. — Я не к Фрицу ехал. Прости меня. Но я просто уехал. Один. Без цели. Но Фритца не заставлял защищать, честно. Он сам. Только не ругай его, пожалуйста. — Очень плохо, что уехал. Особенно так. Но ты ведь всё понял? — Адалхарду даже кивки сына были не нужны на самом деле. — Знаю, что понял. Не делай так больше, Зеодор. — Не буду, клянусь… Ты ведь веришь?       Было очень важно, чтобы папа верил. Потому что Зео собирался очень постараться и больше не расстраивать так сильно. — Конечно. Ну а Фритц… — Герцог усмехнулся. — Как был бесстыжим, так и остался. А ты не такой. Ты уже с детства осознанный. Весь в папу. — Но Фритца ты же тоже любишь? — Да, — Адалхард вздохнул тихо. И этого паршивца тоже. — И тебя, и его. Как себя чувствуешь? — Болит всё. Голова особенно, пап. Мы можем ещё немного посидеть? — Зео прижался покрепче, не желая отпускать папу из объятий. От них было слишком тепло и хорошо. Даже после суровой порки чувствовалась настоящая любовь. — Пожалуйста… — Можем, — Адалхард поцеловал сына в макушку. — Я тебя очень люблю, Зеодор. Очень.       И Зео был в этом уверен. Папа любит. Мама тоже. И Фритц! И пусть задница болит. Заслужил. Главное — отец простил, у них снова хорошо, а Фритца не накажут.