Сборник Спанктобера

      Остин стоял перед подъездом, теребя сигарету в руках. С собой он таскал обычно всю пачку, но сегодня пошёл без рюкзака, так что сунул только одну в карман. И всё бы ничего, но он обещал не курить ещё два месяца назад.       У них с Лойдом было много ругани на этот счёт: Верхний не любил запах табака, особенно дома, особенно от Остина. Так что они заключили договор: Остин больше не курит, а Лойд не пьёт пиво. На том и сошлись. Только вот Лойд держал обещание, а Остин уже через две недели продолжил тайком покуривать. И был полностью уверен в скрытности, пока по своей же глупости не оставил пачку на тумбочке в прихожей этим утром.       И Лойд сразу же обо всём догадался… «Тебя ждёт очень неприятный разговор, Роуст. После колледжа сразу домой. Если не явишься к 15:50 — сам сделаешь хуже.» И прикреплённая фотография сигарет в мусорке.       Естественно, домой после такого не хотелось! Наоборот, мечты были о том, чтобы в колледже задержали, практику поставили неожиданно или ещё что-нибудь! Но нет, именно сегодня отпустили пораньше на целую пару.       Остин боялся заходить домой. Даже не столько из-за наказания, сколько из-за расстройства Лойда. Ости был уверен, тот в бешенстве, а хорошим такое не заканчивалось… — Долго тут стоять будешь? — Лойд поднялся по ступенькам крыльца, кутаясь в шарф. — Ключи есть? — Угу, — Остин сглотнул и потянулся в карман, отбросив сигарету в кусты. Чёрт с ней. И со страхом тоже. Надо уметь брать на себя ответственность за поступки. Да?..       Дома было непривычно холодно и тихо, Остин скрылся у себя в комнате, впервые за месяцы сев за домашнюю работу. Чтобы отвлечься и не бояться каждого шага около двери. Только вот не работало, всё равно дёргался, отрывался. И не выдержал в итоге. Сам подошёл, пока Лойд занимался обедом. — Мы можем сейчас поругаться, пожалуйста, а не потом. У меня нервы не вывозят. — Я занят.       От холода в голосе хотелось плакать, но сдаваться Остин не собирался. Он обнял Лойда сзади, крепко обхватив его живот. — Прошу, я правда не могу. У меня всё дёргается. Хочешь я принесу тебе ремень? Давай закончим с этим, Лойд. Мне страшно. — А мне страшно тебе доверять. Как долго ты меня обманывал? Достань помидоры из холодильника. — Прости, мне очень жаль, — Ости пришлось оторваться, но открыв холодильник, парень уже не сдержался. Там стояли две бутылки пива. — Прости, прости, прости… — Помидоры дашь, нет?       Остин покачал головой и сел на полу. Всё. Это конец. В последний раз, когда они так ругались, — Остин сбежал к папе жить, целый месяц не виделись, но Лойд пришёл мириться, забрал обратно, просил уважать друг друга… А Ости не справился. Всё испортил. — Я… Я… — Остин перенервничал настолько, что забыл как вдыхать. Но продолжал попытки. — Я люб… Люблю… Тебя… Лойд, я…       Лойд вздохнул и сел рядом, притянув к себе. Как бы сильно он не злился — любил Остина до безумия. Пришлось успокаивать своего мальчика и отпаивать горячим шоколадом, чтобы тот пришёл в себя.       В этот раз Остин хотя бы чувствовал вину и признавал её, а не сбегал. Уже видно, что повзрослел со времён одиннадцатого класса. Но за два года совсем взрослым не стал. Хотя этого Лойд и не ожидал. Надеялся, что хотя бы совесть воспитал. Увы. Но хоть немного она появилась, а то у самоуверенного старшеклассника совсем её не было. — Я хочу, чтобы ты понимал как мне обидно, Ости. — Я понимаю, — голову Остин не поднимал, чтобы не пришлось смотреть в глаза Верхнему. — Но всё равно врал. Пойдём в зал, не хочу на кухне разборки устраивать.       Остин опустился на колени рядом с диваном, но был перетянут Лойдом на сам диван. — Рад, конечно, что ты знаешь, как можно было бы просить прощения, но не в этот раз. Сейчас я хочу, чтобы ты повёл себя как взрослый человек и поговорил со мной. Не надо мотать головой. Я прошу тебя, помоги мне разобраться и простить тебя. Пожалуйста, Остин.       Ости размазывал слёзы по щекам, но его попросили… Остин кивнул. Он постарается. — Но ты ведь простишь? — Уверен, что да. — Но накажешь? — Я не знаю, Остин, ты на это нарывался?       Остин замотал головой. Он часто нарывается, слишком часто нарочно, только не в этот раз. Тут всё было по-настоящему, поэтому и страшно. Здесь не было уверенности, что получить по заднице — самая страшная расплата. Остин боялся расстаться, понимал, оплошность огромная, больше, чем он сам бы мог простить. — Прости, — только и мог выдавить из себя Остин. — Я рад, что это хотя бы не намеренно было. Но мне очень неприятно, я обижен. И я не хочу такого больше, Остин. Мне хватило с головой прошлого года. Но и я понимаю, это мелочи для тебя, ты не хотел чего-то плохого. Только обо мне не подумал. Опять.       Остин поднялся на ноги и ушёл в спальню к себе, Лойд не стал останавливать. Если это слишком для его мальчика, то он волен так решить.       Ости вернулся быстро, всего полминуты, но с искренним раскаянием протянул ремень. — Я больше не буду так. Лойд был готов увидеть, как Остин уходит с рюкзаком, а он… — Иди ко мне, — Лойд просто обнял и не опускал. — Я так не люблю, когда мне приходится тебя ругать, Ости. — Любишь, — Остин снова разрыдался Верху в грудь. — Люблю, когда ты делаешь это специально и не сильно виноват, — Лойд поцеловал Ости в макушку и попытался успокоить: — Не реви, ремнём что ли не получал ни разу?       Не помогло. Надо было идти на крайние меры. Лойд утянул Остина к себе на колени: всегда помогала порка, когда надо было переключить мальчика. Если был слишком заведён — остывал, как отшлёпаешь; страдает — проплачется и успокоится.       Остин застонал, но даже рыпаться не стал. Проорался на славу, завывая так, что были бы соседи дома — вызвали полицию.       Как только Лойд отпустил, Остин перевернулся на бок и уткнулся Верхнему в живот, продолжая страдать. — Я не злюсь, Остин. Отпускай себя. Верни мне озорного мальчика, только обещай, что ты не будешь мне врать. Это очень важно, Остин. — Мне очень жаль, — прошептал Ости, прикрыв глаза. Устал. — Я знаю, мальчик мой любимый, я тебя простил. — Но злиться будешь ещё долго… И не верить. И… И контролировать… — Тебе это нужно? Лойд не собирался, но если так будет проще… Остин долго молчал, думая. Справится он сам с курением? — Да… — Тогда я проконтролирую тебя, Ости.       Остин согласно замычал и замер. Так перенервничал, что сил не осталось совершенно, Лойду пришлось час сидеть с сопящим Низом на коленях. И очень переживал, что тот заболеет. Ведь он запросто. А скоро практика начнётся, нельзя пропускать.       Ости проснулся сам, зевнул и улыбнулся, но как только увидел озабоченные глаза Верха — напрягся и снова начал гаснуть… Лойду пришлось действовать быстро: поцеловал, обнял, прижал к себе крепко. — Я тебя люблю, всё хорошо. Выспался? — Типа, — Остин тихо шмыгнул носом и сел наконец. — Точно любишь? Даже такого долбоёба? — Ремня тебе не хватило, надо добавить? — И я тебя люблю. И курить брошу совсем. — Уж я-то прослежу. А теперь марш на кухню, там ничего не готово. Не понимаю почему я живу с поваром, но готовлю сам.       Наигранная суровость и шутки очень помогли Остину. Он покорно пошёл на кухню, засучил рукава и начал чистить картошку. Единственное, он должен был проверить насколько сильно его любят.       Брызнул в Лойда водой и внимательно смотрел за реакцией. Верхний сурово нахмурился, сделал шаг вперёд и взял в руки полотенце. Не злился. Ости выдохнул и рванул на балкон, чтобы по заднице не попало, ремня было более чем достаточно на сегодня. Остин ластился весь оставшийся вечер, а утром слег таки с температурой. Лойду пришлось тоже отпроситься в универе и остаться заботиться о своём мальчике. И не сказать, что всё плохо сложилось. Они сделали огромный шаг в отношениях за последний год. В этот раз огромная потенциальная ссора кончилась за день и даже мирно. Тут было чем гордиться.       Пиво было отправлено вслед за сигаретами и зажигалками в мусорку — Лойд ещё в магазине понимал, что эта плохая провокация, но не смог остановиться. Они ещё раз всё обсудили, а Ости убедился, что всё хорошо. А лишение наличных и оплата везде теперь только картой Лойда — было не страшным, потому что в этот раз Остин собирался держать обещание. — И я не поверю, что ты не курил, а просто рядом стоял. Огребёшь, — Лойд слегка хлопнул Остина по заднице, притянув к себе и повыше укрыв одеялом. — Спи, ты горишь.