Сборник Спанктобера

      Если бы можно было описать своё счастье — Гоэ с удовольствием это сделал, но человеческий язык пока не давался настолько хорошо.       Маленький гоблин с величайшей осторожностью взялся за руку мужчины и улыбнулся, оскалив все зубки.       Ещё вчера Гоэ бы не поверил в такое, но сейчас, когда мужчина правда вернулся? Конечно, страшно было очень, ведь теперь предстояла неизвестность: новый дом, новые правила, но… Больше никакой кухни, никакого злого хозяина и точно никаких порезанных ушек! — Ну что ты смотришь во все глаза на меня? — сурово фыркнул мужчина. — Уши прижми, а то довольный больно. Гоэ ещё шире улыбнулся, но ушки прижал. Страшно. Но так приятно внутри, потому что понимал интонацию, слышал, что мужчина недоволен не всерьёз. — Ох бесстыжий. Не отставай. А как Гоэ должен был отставать, если он так крепко держится за руку? Так ещё и в ответ держат… Здорово-то как! Гоэ чувствовал, как сердце быстро-быстро бьётся от переполняющих чувств. А всё началось с одного только вопроса: «Обижает?»

***

      Гоэ не помнил, как попал в трактир — четыре года было слишком давним сроком для маленького гоблина — просто привели в дом, дали шорты, сказали слушаться хозяина. Вот он и слушался столько, сколько мог. Знал только, что это было очень не похоже на дом, где была мама. Добрая и вкусно пахнущая. Но почему-то она пропала. Как будто бы в одно мгновение. Гоэ не успел заметить, когда он остался один…       Трактир тогда казался интересным. В нём было много комнат. А снаружи был двор, куда можно было выходить. Даже ночью! Но и минусов было много… Частенько Гоэ перепадало ногами и руками. Хозяин очень часто сердился на гоблина, вот только Гоэ почти никогда не понимал за что. Не знал, почему ему делают больно, но готов был терпеть все побои кроме одного: Гоэ ненавидел хозяина за свои порезанные уши. Синяки проходили, царапины заживали, а ушки не срастались снова — Гоэ пробовал, даже смолой заклеивал, но ни разу не вышло.       Но чем старше становился Гоэ — тем меньше он подпускал кого-то к голове. Терпел, если били в живот, по ногам, но если замахивались выше шеи — начинал отвечать, когда мог. Поэтому и хозяин стал меньше трогать после расцарапанных в кровь рук.       Гоэ, в большинстве случаев, помогал на кухне чистить овощи, разделывать мясо и мыть посуду. Работником он был трудолюбивым, ведь за хорошо отработанный день полагался большой и вкусный ужин.       В один из таких ужинов и появился мужчина. Он пришел к хозяину в начале ночи, когда трактир закончил готовить ужин для людей и теперь работники доедали остатки. Гоэ сидел недалеко от хозяина на полу. Не потому, что любил, нет, просто есть хотелось очень, дальше не захотел идти.       Гоэ понимал не всё, что они говорят, но старался. Гоблин любил слушать разговоры, так он запоминал новые слова, интонации. Это был единственный способ хоть как-то выжить в человеческом мире после того, как он вырастет и уйдет из трактира. С Гоэ мало кто говорил, только раздавали приказы. За всю свою жизнь гоблин не проронил больше сотни слов. Обычно достаточно было кивков и мотания головой.       Гоэ и не заметил, как он уставился на мужчину. Просто он такой огромный был. Как медведь. Совсем огромный и свирепый в отличие от самого гоблина.       А у Гоэ был маленький кусочек зеркала, который он хранил под своим матрасом, поэтому он знал, как выглядит. Не один час пролетел за разглядыванием своего лица. Поэтому Гоэ часто сравнивал себя с другими людьми и посетителями. И если у Гоэ были большие жёлтые глаза — то у мужчины их было почти не видно из-за суровых бровей. Уши тоже заинтересовали маленького гоблина: вот у него огромные и без ничего, только рваные, а у мужчины обычные, человеческие, но на них столько украшений! Гоэ тоже захотелось так. — Рабов держишь? — Харрос пристально смотрел на гоблина в обносках с перемотанными грязными тряпками ушами. — Он свободный, а я порядочный человек. Дал работу даже такому. — Какому такому? — Харрос грозно нахмурился, смотря на владельца трактира. — Законов не знаешь? — Маленькому. Такому маленькому. Даю что могу, сам не богат, — фыркнул владелец трактира.       Харрос не поверил. В городе было очень мало гоблинов. Дворфов и людей - да, пруд пруди, а вот остальные расы недолюбливали эту местность. Слишком холмисто и сухо. Харрос внимательно смотрел в жёлтые распахнутые глаза. Маленький же совсем ещё, да? Мужчина не разбирался в гоблинах, но тут было видно, что ребёнок совсем.       Харрос поднялся из-за стола, отчего Гоэ спугнулся. Гоблин подтянул колени к груди и отвернулся, делая вид, что увлечён ножкой стула рядом. — Обижает? — Харрос присел на корточки и потянул за бинт на ухе. Гоэ испуганно дёрнулся, но посмотрел на мужчину. Обижает? Хозяин-то? Гоэ медленно выглянул из-за плеча Хароса, подвис на пару секунд и снова посмотрел на мужчину. — Да, — ответил Гоэ шёпотом. Хотя Харрос и сам всё понял, увидев часть уха. Так жаль стало на секунду гоблина. Мужчина вытянул монетку из кармана и протянул Гоэ. — На вот, купишь себе что-нибудь.       У Гоэ загорелись глаза в тот же момент. Целый серебряник! Он такой ещё даже в руках не держал — обычно только медяки перепадали! Гоблин очень осторожно и неуверенно взял монетку двумя пальцами, но держал над ладонью мужчины на случай, если это была шутка. — Бери, бери, тебе, — Харрос ушёл обратно за стол, оставив Гоэ наедине со своим сокровищем.       Гоэ спрятал монетку в карман и теперь завороженно смотрел на мужчину, сделавшего такой огромный подарок маленькому незнакомому гоблину.

***

      Харрос не то что бы собирался помогать каждому встречному, но пара вздохов от сестры, пара упрёков от друзей — и вот Харрос уже стоял около трактира снова.       Ему было не сложно помочь, но и не надо вообще-то… Несколько минут размышлений перед входом — и Харрос вошёл. Он высматривал что-нибудь зелёное в залах, но нет, не было.       Когда вскоре Харрос попытался войти на кухню — сопротивления он не встретил. Абсолютно спокойно прошёл мимо поваров — никто не решался что-то сказать такому громиле. Но и там гоблина не нашёл. Разные мысли появились в голове: что тот уже сбежал, что заболел или что… Уже успели убить где-то?       Харрос даже обрадовался, что вот, он попытался, но не нашёл, значит со спокойной душой можно было возвращаться домой. Не нажил себе дополнительных проблем, и так хватало всего. Но мысль-то в голове оставалась. И угнетала она неплохо так.       Вернувшись позже домой — Харрос так и не смог заставить себя расслабиться. Ещё три дня подряд он ходил в трактир, но не встречал ни гоблина, ни хозяина. И с каждым днём Харрос злился всё больше.       Харрос словил официанта и, узнав, где тут сортир, спустился в подвал. Темно, сыро, воняет — значит в правильном направлении к туалету. Он бы и внимания не обратил, если бы не всхлипы. — Кто здесь?.. — Харрос прислушался и пошёл вперёд.       В одном из углов кто-то сидел. Или скорее даже полулежал, прикрытый грязным мешком.       Харрос помедлил, опасаясь поначалу, но всё же откинул тряпьё. Жёлтые напуганные глаза уставились на него, и тут всё стало ясно. Харрос раздражённо вздохнул и за шкирку вытянул грязное существо. Было и мерзко, и жаль одновременно. Такой маленький, зашуганный, но так воняло от него.       Гоэ даже не пискнул. Перепугался до смерти от появления кого-то огромного. Харрос поставил гоблина на ноги лишь на улице, сам присел напротив, убрав рукой грязь с зелёного лица. — Нормально? Гоэ прижимал ушки к голове от страха и внимательно смотрел на мужчину. — Слышишь меня? Идём.       Харрос протянул руку к нему. Сначала нужно было увести отсюда, а потом уже разбираться с остальным. Тут ведь не нужно было много мозгов, чтобы понять, что досталось гоблину крепко. Гоэ дёрнулся в сторону, боясь, что снова прилетит больно, но рука остановилась на расстоянии. Бить не будут? Маленький гоблин недоверчиво смотрел исподлобья. — К… Куда?.. — только и сумел выдавить из себя Гоэ, не рассчитывая особо, что ему ответят. Но вдруг… — Теперь я обижать буду. Давай лапу уже. Надо привести тебя в порядок и подлечить.

***

      Харрос не стал мучать ребенка в тот день, уложил спать в своей кровати, а сам остался в кресле.       Гоэ укутался в одеяло и, улыбаясь, во все глаза смотрел на мужчину. Иначе не мог. Покормили, одели, позволили спать в кровати! Вот Гоэ и любовался спасителем. Харрос был для него сейчас почти богом. Харрос же приоткрыл один глаз, чувствуя взгляд на себе. И вздохнул. — Я кому сказал спать? Глаза закрывай и спи.       Гоэ накрылся одеялом с головой. Только перевозбужденные ушки торчали. Через минуту гоблин осмелился выглянуть, а там суровый Харрос. Но вызвало это у Гоэ только приятные эмоции. Он улыбнулся ещё шире и тихо засмеялся. — Не понимаешь, что ли, оборванец? Спать. Спи, — Харрос закатил глаза недовольно. Что такое-то? Не слушается! — Спи.       Гоэ кивнул и закрыл глаза. Раз так много раз повторили, значит надо уже. Но не хотелось… И счастливая улыбка никак не убиралась. Но тепло внутри смогло убаюкать маленького уставшего гоблина.

***

      Вызнавать имя гоблина Харросу пришлось с усилиями. Тот ну никак не реагировал на вопросы. Позже выяснилось, что Гоэ просто говорит плохо.       Харроса начал устраивать их совместный быт, хотя по началу он, конечно, боялся этого. Ещё никогда не жил с детьми, а этому, как оказалось, и четырнадцати нет. Но Гоэ отлично справлялся с мытьём посуды, уборкой дома. Да, дрова не поддавались слабым ручкам гоблина, но он старался. Вообще с Гоэ оказалось сильно проще, чем даже с людьми. У этого всё было видно на лице. Боится или расстроился — уши прижаты в голове, напряжен или вслушивается вдаль — торчат вверх. Если оскалился — радуется, если рычит при этом — злится. Ну а если глаза закрыты — спит. Проще простого, Харрос быстро всё выучил.       Гоэ в свою очередь тоже постарался. Он уже не игнорировал то, что не понимает. Запоминал слова за Харросом, спрашивал значение. И по дому помогал с удовольствием. — Всё сделал, иди поиграй уже, — Харрос потрепал Гоэ по белым волосам. — Молодец. Но Гоэ привычно похлопал глазками. — Сделал? Иди? Поиграй? — медленно спросил Харрос, и на последнее получил кивок. — Ты даже «поиграй» не знаешь? Это значит, что тебе нужна игра. Или игрушки. Или друзья. Ну-ка пойдём.       Харрос взял гоблина за запястье и повёл на улицу. Долго искать не пришлось, мальчишки на улице водились всегда. Гоэ на всякий случай прижал ушки, было страшно немного. — Малышня. Вот вам ещё один, смотрите не обижайте, а то розг не пожалею.       Харрос подтолкнул Гоэ к ребятам и подбадривающе кивнул. Но большего делать не стал, ушёл делами заниматься.       Мальчишки переглянулись, улыбнулись и утащили перепуганного гоблина с собой.       Этим днём Гоэ вернулся уже после захода солнца. Уставший, но счастливый. Он сразу же подошёл к Харросу и обнял. Мужчина всё понял, хмыкнул, потрепав гоблина по голове. — Пожалуйста, головастик. Но ещё раз так поздно вернёшься — высеку.

***

      Лес был любимым местом, тут можно было делать всё, что вздумается. Обычно дети играли тут в войну, вооружались палками, кидались травой, ныряли — представляя себя отрядом рыб. Если удавалось — разводили костёр и жарили братьев по несчастью из реки, ведь те проиграли бой, не пропадать же добру.       Была ещё пещера, но туда не совались после случая с гномами. Харрос тогда долго ругал своего гоблина, и Гоэ думал, что ему было хуже всех, но на следующий день оказалось, что только его задница не пострадала. Так что Харроса ещё и обняли за слабое наказание, оставшись дома в благодарность, помогать.       Сегодня же мальчишками было решено быть эльфами, поэтому все дружно полезли на деревья, наделав луков из подручных материалов. Даже дворф полез.       Понемногу игра шла всё дальше в глубь леса, переходя границы дозволенного… Опомнились дети уже на опушке у старого перекошенного домика. А к ворожею подходить было всем строго запрещено, поэтому они повернули обратно.       Гоэ же отбежал от группы, а когда начал искать — понял, что остался один. Гоблин ещё долго кричал и бродил вокруг, ища друзей. Но их уже не было. Гоэ вернулся домой сильно после заката. Харрос встретил его самым грозным видом. Он предупреждал. В комнате стояла лавка, а на плечо был наброшен тяжёлый пояс. — Я тебя предупреждал, стягивай штаны и ложись.       Гоэ поджал губы, но послушался, скрывая горе на душе. Его оставили одного… Друзья оставили. И гоблин не знал за что.       Порки Гоэ не боялся, на это была одна причина — его ещё ни разу не пороли. А стоило бы. После первого же удара — Гоэ сполз с лавки, закрывая задницу руками. Такого он не ожидал. Как будто через костёр неудачно прыгнул, задев пламя! — Это что такое? Вернись, болотный, — Харрос сурово свёл брови. — Живо давай, я тебя не заставлял гулять до поздна. Сам решил.       Гоэ смотрел на Харроса уставшими жёлтыми глазами, прижимал ушки и всем видом виноватился, но не торопился, сидел на месте. Задница горела страшно. А это был один всего… И сколько их всего будет?! — Не надо… — Не надо, головастик? — Харрос взял его за подмышки и поднял. — Я тебе говорил быть дома до темноты. Ты не послушался? Вот и не скули мне тут.       Гоэ не сопротивлялся, уронив голову на грудь. Стыдился. Признавал вину. Харрос уложил гоблина снова и придавил коленом. Вначале разогнался, больно прикладывал, а Гоэ дёргался и всхлипывал. Но надолго не хватило ни одного из них. Гоэ разревелся после пятого, а Харрос не выдержал на двенадцатый. Просто этот зелёный так горестно плакал… Пришлось ещё пять так уж, легонько, положить, для эффекта нужного. Гоэ поднялся сам, как разрешили. Мало того, что больно, так и обидно ужасно было всё ещё. — Можна идти?.. — Гоэ сглотнул и утёр глаза кулаком. — Иди, ушастый, — Харрос вздохнул на него.       Вот ведь… Маленький такой, даже задницы нет, чтоб лупить. Щуплый всё еще, хоть и Харрос откармливает усердно эту зелёную козявку. А тот всё не набирает. Гоэ рухнул в свою кровать. Даже укрываться не стал, в грязной рубашке лёгкой и уснул.

***

      Харрос на первый день понял, почему Гоэ не пошёл гулять — задницу жалел гоблин. Но на второй? Четвёртый? Пятый?       Бегал что-то, по дому помогал, за Харросом хвостиком ходил, даже на подзатыльники не обижался, но и не улыбался особо. — Иди-к сюда, — Харрос за запястье подтянул гоблина. — Захворал? Болит что-то? Но Гоэ помотал головой. — Э, ты говорить умеешь вообще-то, — Харрос хлопнул слегка гоблина по животу. — Почему гулять не ходишь? — Пр-р-росто… — Просто что? Болеешь? — Нет. Не хочу, — но глазки забегали, зрачки чуть сузились. Харросу было видно ложь. — Ты думаешь у меня желание есть разбираться что с тобой? Нет и нет, ладно, иди кур покорми. И уберись на дворе. Иди отсюда, ушастый.       Гоэ убежал от него, чтобы не поднимать эту тему. Жаловаться он не привык. Особенно на свои чувства. А Харрос не привык заботиться о ком-то. Покормить, да, кровать дать, да, но остальное — да кому оно нужно? Надо будет — сам придёт. Но Гоэ не пришёл.

***

      Всплыло всё случайно — Харрос с мужиками сидел вечером, вот один и извинился за сыновей, что бросили тогда в лесу… На следующий же день Харрос за руку вывел Гоэ на улицу, свистнул мальчишкам на улице. — Дядька Харрос, а где Гоэ был? — Почему не выходил? За лес наказали? — Мы стучались, дядька, а не открыли! — Помолчите, оборвыши, — Харрос недовольно качал на них головой. Вот ведь бесстыжие. — Я вам сказал не обижать? Велел? И? А вы что? Бросили в лесу друга? Гоэ закрыл лицо руками. Откуда он знает? Почему защищает? — Мы не хотели… Забыли просто… — Забыли? А я вот не забыл. Розги обещал? Дети занервничали. Кто-то отступил, кто-то взгляд опустил… — Не надо, дядька Харрос, мы хотели извиниться. — Так извиняйтесь, — Харрос выставил Гоэ перед собой, а тот так напугался, что развернулся и уткнулся Харросу в живот. — Нет, головастик, на друзей смотри, с тобой говорят.       Харросу пришлось силой развернуть гоблина, но руку тот не отпустил, даже когтями впился слегка. — Гоэ, эм, прости нас, пожалуйста, — самый смелый начал говорить за всех. — Мы не хотели тебя бросать. Просто забыли и не заметили, что ты отстал… Простишь?       Гоэ очень распереживался, ушки подрагивали, губы тоже. Гоблин кивнул. — Простишь? Спасибо! Пойдем играть тогда? Но Гоэ покачал головой. Не сегодня. Хотя он правда простил. Но кроме этого осознал ещё одну очень важную вещь. — Чего нет-то? Домоседом не становись, — Харрос возмущённо фыркнул. — Иди погуляй. — Завтр-ра, — прошептал Гоэ, опуская голову как можно ниже. С утра он с удовольствием пойдет к друзьям, но сегодня… — Ладно, зелёнка, идём, дел дома много.       Гоэ на мгновение сжал руку мужчины со всей силы от эмоций, но расслабился и пошёл с ним домой. В их дом. В дом Харроса и Гоэ.       Стоило им переступить порог и закрыть дверь — Гоэ обнял Харроса и заплакал. Проникся. Его проблему выяснили, решили. А главное, самое-то главное! — заступились. Харрос всегда заступается за него, это Гоэ запомнил и подтвердил. — Что за сопли развёл? — Харрос опешил, но похлопал гоблина по спине. — Не реви, ничего не случилось. — Спасибо… — прошептал Гоэ. — Ой, надумал себе что-то уже, иди, бестолочь, дрова под навес перенеси, а то дождь начинается.