Сборник Спанктобера

      Лошади в загонах тихо пофыркивали. Они только вернулись из многочасовой поездки, но уже были вычесаны и напоены. Сёдла лежали аккуратно на бортиках вместе с ремнями и парочкой штанов. Пахло деревом, шерстью и навозом. Собственно, как и обычно. Это запах был настолько родным и приятным, что никто и не замечал его. Свои ведь звери, родные, части семьи у всех. На них и в бой, и за едой, и за женой. В путь долгий или так, до речки добраться.       Молодежи сложнее всего было в поездках, рвались подраться, похвастаться друг перед другом, подразнить взрослых…       Вот Кондратий и стоял в одной рубахе лицом в стену, ожидающий свою очередь. А рядом Данило — младший брат, который случайно влип. Кондратий приобнял мелкого за плечи, шепнув: — Зато съездил с нами, не переживай, батя не будет сильно тебя, ты ж маленький. Так уж, ремнём приложит да всё.       Данило покивал в ответ, стараясь не показывать, что боится. — Смотри вон как Енай храбрится, а сам слушается. — А он никогда не слушается… — Так и есть, — Кондратий усмехнулся, потрепав брата по голове. — Тихо стой, всё, а то батя заругает сильнее.       Данило снова закивал и утёр нос рукавом, прижимаясь к брату. С таким старшим даже не так страшно огребать.       Степан шикнул на сыновей и занялся сначала племяшем. — Эх, шоб тебе неповадно было! Ишь чего удумал.       Нагайка рассекла воздух, впившись в спину, протянув по всей длине и оставив горячую боль за собой. Багайский заорал во всё горло, упав на колени. Енай не сомневался, там кровь сразу везде появилась от такого то удара! — Кто тебе право дал старших не уважать? Кто, я спрашиваю? Данило откровенно обнял Кондратия от такого крика и злого бати. — Н-никто, — выплюнул Багайский. — Ты ещё подерзи мне. — И буду. — Ну конечно, папки не стало, так сразу взрослым стал. Ничего, все свои, научим, пацан, не боись. Подымайся на ноги, я не закончил с тобой.       Енай весь нахохлился, зло глядя на дядьку. Научат они, как же. Пусть только подумают о таком! Он теперь сам глава семьи, сам справится со всем. Степан сам за ухо поставил на ноги и нагнул. — Только рыпнись у меня, — Степан потрепал пацанёнка по голове и свистнул нагайкой в воздухе. Жалко, конечно, но а что делать, когда не слушается.       Данило шмыгнул носом, покрывшись мурашками. Он напредставлял себе как его бьют так сильно… И уже раскаивался, что со старшими вперёд уехал к реке, что сапоги промочил и шашку утопил. Но не нарочно же. — Иди как вот тут пролезь и Звезду погладь. Она вон как внимания хочет, — подтолкнул Кондратий брата. Чтобы отвлёкся и не слушал как батька ругается. — А можно? — Конечно можно, — соврал Кондратий и оглянулся на отца. Тот, слава богу, был занят слишком. Так что даже до штанов дотянулся и кусочек сахара достал. — На вот, она порадуется.       Данило улыбнулся слегка и шмыгнул под доски, вынырнув уже с другой стоны. Мальчик протянул руку к лошади, погладил её по носу. — Хорошая девочка, — шепнул Данило. — Хочешь угощу?       Мальчик показал Звезде сахар, та сразу же потянулась губами к нему. Данило медлить не стал, сам чуть-чуть откусил, а остальное отдал. И глянул на брата, улыбнувшись.       Отцовскую лошадь Данило очень любил, катался на ней с раннего детства, так что знакомы они были хорошо и давно. И отец обещал, что когда четырнадцать стукнет — Звезда его станет. Данило ждал уже, всего год оставался, чтобы можно было без спросу уезжать на своей лошади. А пока что приходилось батю уговаривать каждый раз, обещать всякое, чтоб отпустил. И то, одному уходить не разрешал, боялся. — Ау-у-у-у! — крик раздался на всю конюшню, заставив лошадей напрячь уши. Звезда громко фыркнула. — Больно? А как старшим дерзить не больно? Ух, тыж, куда пополз? — Степан ухватил Енайя за локоть и притянул к себе. С усилием перекинул пацана через перекладину, наградив громким шлепком. — Лежи, лежи, пусть тебе стыдно перед зверьём будет, если перед людьми не стыдно.       Багайский остался лежать из-за упрямости. Больно было до безумия, но сын атамана не должен был такого бояться. Вот и не просил пощады. Терпел.       А Степан что? Степан сложил нагайку вдвое, образовав петлю, и быстро лупил по заднице Енайя, чтобы неповадно было. — Ты у меня не только дерзить отучишься, ты и память вернёшь, и сам проситься помогать будешь, и учиться будешь лучше, и с удовольствием работу делать, — приговаривал Степан, раскрашивая задницу племяшу в ярко-красный. — Орёшь? Ори, это полезно.       И Енай орал. Он бы и хотел делать вид, что ему всё равно, но не получалось.       Кондратий жестом подозвал младшего к себе, чтобы шепнуть: — Батя совсем разошёлся, беги-ка ты к маме, Дань, нечего тебе огребать. — Но нельзя так, он потом сильнее накажет, решит, что струсил… — Я скажу, что я отпустил, ничего, — Кондратий потрепал Данило по голове и наигранно строго произнёс: — Иди, кому сказал. Давай, пока батя не видит.       Данило послушался. Он вообще брата куда охотнее, чем отца слушал. Тем более, когда спасали от наказания. Понимал, что всё равно получит, но лучше дома, ремнём, а не как Енайя. — Удачи, — только и шепнул Данило напоследок, поцеловал Звезду в нос и тихо улизнул.       Кондратий выдохнул и расправил плечи. Он не боялся, знал, что так сильно не достанется. Он, в отличие от Енайя, шашкой не махал, с мужиками не препирался и младших в реку не скидывал. Кондратий лишь вперёд уехал и с дороги немного свернул. Но вернулся же. — Хватит тебе? Сознал, негодник?       Енай сдался. Нагайка с дядькой победили в этот раз. Пацан кивнул, растирая слёзы. — Что сказать-то надо? — Степан поставил племяша на ноги уж и задрал ему рубаху. Натёр живот прилично пока дрыгался как рыба на берегу. Но ничего, не в кровь стёр. — Простите. — О, сразу видно лечебную силу порки. Да?       Енай кивнул. Видно ему, конечно. Чтоб его волки в лесу погоняли. — Идти то можно? — Ну иди. Если спрашивать кто будет — скажи, что дядя Степан высек уже, добавлять не надо. — Да знаю я! — Енай фыркнул, забрав штаны с пола. — Куда одеваешься? Нет уж, так ходи, пусть видят, что наказан был. Или перед своими стыдишься, м? — Ничего я не стыжусь! — Енай топнул ногой, о чём тут же пожалел, но штаны повесил обратно и сердитый утопал из конюшни. Он был уверен, что вот вырастет — покажет им всем кто тут главный. А пока… Пока надо было сил набираться и терпеть, чтобы стать атаманом как отец.       Степан хмыкнул вслед, погладив усы. И наконец глянул на сына. — Сбежал Данька? — Я отпустил, — Кондратий пожал плечами, но послушно не поворачивался. — Жалеешь ты его. Зря. Тебя в таком возрасте я уже во всю сёк. — На то я и первый сын, бать, — Кондратий улыбнулся слегка, опустив голову. Да, его не защищал никто, наоборот, все кто мог велели не жалеть. Ну, отец их и слушал. — А мелкого в обиду не дам. — Горжусь. Иди за Енайем присмотри лучше. — Сечь не будешь? — Да что тебя сечь то? Ты и так знаешь где оступился, сам запомнишь и больше не будешь, — Степан обнял сына за плечи. — Не зря тебя воспитываю мужчиной.       Кондратий улыбнулся, обняв отца на пару секунд крепко. Приятно было. — Я тогда позже тут помогу, чтобы справедливо было. Тоже ведь оплошал. — Обязательно. И Даню возьмёшь, пусть тоже поучится.       Кондратий кивнул. Не возьмёт. Играть отправит, тут на одного то работы немного было. Но с батей спорить не хотелось. Не после такой похвалы.