В бездне не гаснут искры

      Дело было сделано. Проклятие наложено. Палочка Никс до сих пор испускала ядовито-зеленую дымку, пока волшебники и волшебницы вокруг со своими детьми заполонили пространство перрона, ожидая поезда и ничего не замечая. Никс исчезла с перрона, даже не попрощавшись. Остальных Гонтов-детей не было видно.       Оминис закрыл уши. Закрыл глаза. Крепко держа в руках палочку, сосредоточился на стоящей рядом Сапфире и тети Ноктуа. Тетя ухмыльнулась:       — Волнуетесь?       — Немного, — сразу отозвалась Сапфира, чувствуя, как ее тело расковывается после Непростительного Заклятия. — У меня ладони вспотели и ноги дрожат, если честно.       Тетя крепко взяла девочку за руку, беспристрастно взмахнув палочкой в общей суматохе:       — Это нормально, — заверила Ноктуа, постучав палочкой по костяшкам пальцев Сапфиры, невербально заколдовав девочку на облегчение и спокойствие. — Когда я впервые поехала в Хогвартс — тряслась как неокрепший птенчик. Помню, дед толкнул меня вслед за Теном к поезду, чтобы я не мешалась под ногами, из-за чего был ранен аврорами.       Дети не нашли, что ответить. Ноктуа продолжила.       — К счастью, это был последний раз, когда мы видели деда.       — К… счастью? — выдохнула Сапфира.       — О, да, знаешь, — Ноктуа причмокнула губами. Гудок прибывшего экспресса прервал ее воспоминания.. — Гонт. Ну да ладно. Залезайте в вагон и ищите свободные места. Я присоединюсь к вам в купе чуть позже.       Оминис не стал ждать, пока какой-нибудь из старших братьев и сестер решит «подтолкнуть» Сапфиру или его самого и, гулко выдохнув, зашагал вперед.       В поезде пахло… сладко.       «О, Оминис! — воскликнула юная мисс Дюкен, взяв названого брата под руку. — Ты обратил внимание на ту тележку со сладостями на входе? Давай попробуем попросить тетю Ноктуа купить нам Шоколадную Лягушку?»       Идущая позади с Гекатой Мелиноя фыркнула и пнула ботинок младшей названной сестры с презрением.       — Двигайся, ободранка, — гаркнула Геката, отвесив оплеуху Оминису вдобавок. Сапфира вскинула волшебную палочку, но Геката лишь злобно утяжелила взгляд. — Не нарывайся. Иначе до Хогвартса доедут лишь ваши холодные тела.       Две старших сестры прошли вперед и скрылись в первом же купе со старшими братьями. Оминис запустил пальцы в волосы на затылке с очередным вздохом. Поведение Гекаты и Мелинои стало лишь подтверждением его опасениям, но Сапфира, поправившая ботинок на ноге, лишь улыбнулась.       — Пойдем. Я вижу свободное купе в конце вагона.       Порой отсутствие ее комментариев было даже лучше, чем ее вечные заверения, что все в порядке.       Но иногда и они были необходимы. Когда Хогвартс-экспресс въехал в ночь, и Ноктуа на время задремала, Сапфира сжала руку Оминиса чуть сильнее на его коленях.       — Представь, — начала тихим, но теплым голосом надежды девочка, — большой замок, где полным-полно таких же, как и мы. И никто не обращает внимание на цвет твоих волос, или на нежелание колдовать темные заклинания. И там много-много книг, так много, что даже твоя палочка не сможет прочитать их тебе все, и уж тем более я. И там будет тепло, и всегда весело. Ну, может не всегда — учить заклинания иногда бывает нудно, да?       Оминис посмеялся, закрыв глаза.       — Странно слышать такое от тебя, Сафи, а прошлой неделе ты научилась открывающему заклинанию со второй попытки…       — Алохомора?       — Да, именно. А я даже не запомнил название заклинания.       — Не расстраивайся, — она похлопала брата по плечу, улыбнувшись, когда он склонил ближе к ней голову. — Хогвартс — это как раз то место, где ничего не должно получаться «со второй попытки»…       Тетя Ноктуа засопела чуть громче, а Сапфира лишь понизила голос.       — … и там всегда будут учителя, которые подскажут, что именно не так.       — Прямо как хорошая концовка в сказках, которые читала тетя, — Оминис вздохнул, покачав головой. Но тут же добавил, — мне это нравится.       Хогвартс, освещенный тысячами факелов и свечей, наблюдал за новоприбывшими глазами-окнами с разноцветными витражами-радужками, пока студенты один за другим выходили из дверей поезда, ступая под холодный сентябрьский дождь.       Ноктуа вышла первой. Игнорируя указ статной волшебницы первокурсникам «следовать за ней», мисс Гонт взяла Оминиса за руку и направилась по другой тропинке. Сапфира следовала по-пятам за тетей, смотря под ноги и скрываясь капюшоном серой школьной мантии от вездесущих капель. Времени осмотреть Хогвартс не было.       Палочка Оминиса в руках не могла сосредоточиться ни на чем, кроме колоссальной давящей полусферы защитной магии, что-то вроде невероятно мощного Протего прямо перед ними. Все его другие чувства отключились, и ужас окутал его на какое-то мгновение — ведь, если существовала такая сильная защита, должно быть, что-то настолько же великое по силе нападает на это место каждодневно?       Чувства вернулись, когда Ноктуа остановилась прямо перед неким высоким человеком, чей силуэт всплыл в памяти слепого волшебника почти одновременно с восклицанием его названой сестры.       — Мистер Блэк!       — А-а, — Финеас Найджелус Блэк отмахнулся от звонкого голоса юной мисс Дюкен сразу же. — Дети. И Ноктуа. Что ж, раз вы здесь, значит, никаких больше инцидентов в доме, а?       — Не–       — Хорошо, хорошо, — вновь отмахнулся мистер Блэк и, развернувшись на каблуках, последовал к лодочному сараю. — Давайте пройдем за купол и тогда, с моего директорского повеления, трансгрессируем внутрь.       Ноктуа не стала ни спорить, ни реагировать на высокомерие и пренебрежение со стороны Найджелуса Блэка. В конце концов — он был ее билетом к Скрипторию Слизерина, а для детей мог бы стать надежным взрослым, к которому можно было бы обратиться в некоторых случаях.       — Как дела у твоей жены, Найджелус? — приторно-мило спросила Ноктуа, решив подействовать на нервы другим способом. — Слышала, у вас родился первенец?       Это сработало настолько хорошо, что его прежнее замечание показалось мизерным. Оминис ощутил, как холод прошелся между двумя взрослыми.       — Э-э, — торопливо и сбивчиво Директор Блэк трансгрессировал первым.       Ноктуа обхватила детей за плечи с победным выражением лица, и перенеслась прямо в коридоры Хогвартса вслед.       Для Оминиса каждая трансгрессия в новые места была пыткой — не такой ужасающей, как Круциатус, но не менее травмирующей. Мгновение, и его сенсоры оказались перегружены диссонирующими голосами, отражающимися от стен коридоров, холодом камня вокруг, жаром факелов в спину, запахами пергаментов, старинных картин и воска. Но главное, что практически парализовало его была та самая защитная магия, которая витала вокруг кусками, словно картофель в супе, и была такой густой и едкой, что бедный мальчик упал на колени, борясь с приступом тошноты.       Сапфира упала на колени рядом с братом до того, как взрослые отреагировали, и подхватила его лицо ладонями: «Оминис?»       — Как… как в подвале с… клеткой… — вымолвил он, отбросив палочку в сторону, чтобы больше не чувствовать.       Сапфира поняла это обрывочное описание. Подвал с клеткой в Особняке Гонтов был местом для бесконечных пыток и жестоких практик темной магии. Ее желудок сделал переворот, и ладони опустились, сжавшись в кулаки. Но голос ее был спокоен, когда она позволила тёте поднять Оминиса.       — Попробуй сосредоточиться на чем-нибудь еще, — Сапфира взяла палочку Оминиса и вложила ее ему в руку. — Мантия... приятная на ощупь, правда?       — Первые чувства — это всегда что-то знакомое, ты же знаешь, — подтвердила Ноктуа. — Найди незнакомое, отвлекись.       Директор переводил взгляд с одного на другого в этой суматохе, но его мысли были до сих пор заняты женой и ребенком, которых он с радостью оставил дома.       — Да, что ж, — проговорил он, слегка откашлявшись. — Детей надо сопроводить на Церемонию Распределения. Я уверен, профессор Уизли уже начала читать список, или что там идет первым? Гимн?       — Гимн.       — Да, какая разница? Дети, за мной.       Оставив тетю Ноктуа в холодном каменном коридоре, они поднялись по лестнице и тут же очутились в приветливом широком вестибюле, где среди прочих подсвечников и канделябров, под потолком висели два призрака. Сапфира ахнула и сжала руки чуть крепче, не сводя взгляд с потолка. Оминис же шел вслепую. Мимо высоких двойных дверей и зала с четырьмя песочными часами — наконец, Блэк привел детей в Большой Зал, где уже во всю шла церемония Распределения.       «Дюкен, Сапфира», — тут же громко и отчетливо зачитала та самая высокая рыжая волшебница, которая увела остальных детей за собой к школе.       Сапфира сглотнула и обернулась на Директора Блэка. Тот закатил глаза.       — Иди, садись на стул. Давай-давай.       Сапфира отпустила руку Оминиса только когда он оказался впереди всех остальных детей и она могла его видеть с невысокого стула прямо напротив себя. Шляпа, которую она не сразу заметила, легла ей на голову. Высокая рыжая профессор отошла, и Шляпа начала свои рассуждения: «Хм, отличный ум и стремление... Амбиции? Не-ет. Дружелюбие? Отзывчивость? Храбрость. Защита. Да, всепоглощающее стремление защитить то, что тебе дорого больше всего и не потерять себя. Только один факультет сможет тебе помочь в этом...»       Сапфира сглотнула еще раз.       — ГРИФФИНДОР!       Второй слева длинный ряд столов взорвался аплодисментами. Профессор сняла Шляпу с головы девочки, шепнув: «Иди, займи любое свободное место за тем столом».       Юная мисс Дюкен прошла к столу и села с самого края, дальше ото всех, наблюдая за остальной церемонией как в тумане. Профессор продолжала вызывать учеников по фамилиям и именам, а волшебная Шляпа после небольших раздумий выкрикивала название факультета.       Девочка вскочила с места, когда назвали фамилию Гонт. Шепот вокруг прекратился.       Оминис с разрывающейся от боли головой достал палочку из кармана. Медленно дошел до стула. Сел. Распределяющая Шляпа на его голове хмыкнула без раздумий:       — СЛИЗЕРИН!       И на этом для них обоих Церемония окончилась. Надежда осыпалась как пыль от последнего взмаха тряпкой Прирта.       После церемонии Распределения, Директор Блэк взял слово: «Как вы помните — и для тех, кто ещё не знает — за каждый хороший поступок вам будут начисляться баллы факультета, за каждый плохой проступок – сниматься. Не я решаю, кто из факультетов займет лидерство и получит Кубок Школы в конце года. В конце концов, мне все равно, чьи знамёна украшают замок, но профессор Уизли говорит, что это полезно для здорового соревновательного духа. Э-э, — он махнул рукой, — пусть будет так. В прошлом году Кубок Школы получил факультет Хаффлпаф, на втором месте по очкам был Гриффиндор, затем Рейвенкло и потом Слизерин...»       Один из старших Слизеринцев, сидевших в непосредственной близости от Оминиса, фыркнул своему другу:       — Разумеется, мы на последнем месте. Трудно набирать баллы, когда так много Гонтов сразу норовят испортить репутацию.       — И ещё один пожаловал, — отозвался, бурча, второй, кивнув на Оминиса. — Готов поспорить, что у этой семейки каждый год будет появляться какой-нибудь выродок и отнимать баллы у Слизерина.       — Да уж, — закатил глаза первый. — "Здоровый соревновательный дух", они говорят...