Ни завтра, ни сегодня, никогда

Ни завтра, ни сегодня — никогда. Так выпало, и с этим не поспоришь. Меняются чужие города, А я хочу обнять тебя всего лишь. Прошло уже довольно много времени с последнего контакта Азирафаэля с Небесами. Они не трогали своего бывшего архангела, не контактировали с ним и не интересовались им с самого Ангельского суда. Тогда ангел смог убедить судей смягчить приговор, и вместо вычёркивания из книги жизни обеспечить им двоим спокойную жизнь — остаток жизни. Им оборвали крылья, не глядя на цвет оперения. О том, что когда-то они были, говорили только шрамы на спине. Было мучительно больно, спать на спине вообще было невозможно, и они с Кроули ухаживали друг за другом, как могли, заботливо натирая мазью и меняя повязки. Что удивительно, годы не изменили этих двоих даже в человеческом обличии. Только у Кроули появилась яркая прядь седины — даже если Азирафаэль и поседел, этого бы не было заметно. Они не знали, сколько точно им было отведено жить на Земле, потому наполняли свои дни друг другом ровно настолько, насколько это возможно. Всё было хорошо. Они были счастливы, и лишь редкие тревоги о времени омрачали их повседневную жизнь. В остальном все шло просто ангельски гладко. Кроули стал намного более покладистым, но остался собой, и это восхищало Азирафаэля. Сам же бывший ангел стал менее чопорным и серьёзным. Это тоже не могло не тронуть Кроули. Дни, казалось, шли неспешно. Лондон не менялся. Люди были такими же, менялись лишь поколения. А магазин Азирафаэля не тронула даже смена поколений. Однако, это только внешние наблюдения – внутри него постоянно происходило что-то новое, немыслимо интересное для самой неординарной пары Британии. То перестановка, то новая оранжерея, то из ниоткуда появлялся кальян, то внезапно приезжали таинственные гости, говорящие, что они с Альфа Центавра… Скучать времени не было. Интересные дни, страстные и полные секретов ночи… Бывшие ангел и демон спешили открыться друг другу, ведь больше времени просто не будет. Иногда об этом забывали… В основном забывал Азирафаэль. У Кроули идея их смертности засела в голове, как меч Экскалибур. Он вспоминал об этом, просыпаясь в холодном поту, и думал об этом, засыпая в объятиях Зиры. В таком бурном темпе прошло тридцать лет. Почти вся жизнь для человека – и ничтожная малость для того, кто видел Сотворение мира. Подумать только, надо же, смешно, Как мир осиротел без человека. Ещё вчера транжирили тепло, Теперь в домах скрываемся от снега. Это был обычный весенний день. От мартовской сырости Азирафаэль приболел. Обычная простуда, ничего сверхъестественного, однако Кроули засуетился, словно у его партнёра появилась злокачественная опухоль. Эту суету Зира видел не впервые, и знал, что бывший демон не успокоится, пока не сделает всё возможное для его выздоровления. Потому бывший ангел написал на листочке список покупок и лекарств и отправил Кроули за покупками. Проводив змия до Бентли, он мягко поцеловал того в щёку, а когда рыжее счастье потянулось к его губам, так же мягко отстранился – не хотелось заражать. Теперь они относились к этому серьёзно. Пока Кроули отсутствовал, Ази обычно читал или что-то писал своё. Он уже давно горел идеей написания книги, и даже был близок к финальной главе. И сегодня он хотел закончить рукопись и отправить её в издательство. За писательством прошло несколько часов. Зира, укутавшись в плед и попивая чай с лимоном, не мог оторваться от своего текста. Финальная глава подходила к кульминации. Из транса его вывел телефонный звонок. Ещё вчера твой номер отвечал, На том конце молчали, но с надеждой. Я нашей встречи долго ожидал И верил, что увидимся, конечно. По этому номеру уже довольно давно никто не звонил. Мистер Фелл уже давно не продавал книги и жил на арендную плату с большинства магазинчиков Сохо. Потому изумлённый Азирафаэль помчался вниз буквально пулей, забыв про свою болезнь. - Книжный магазин Фелла, слушаю вас. - А… Добрый вечер, мистер Фелл. Меня зовут Генриетта Блаусс, я из приёмного покоя Лондон Бридж. Азирафаэль напрягся. - Чем могу быть полезен? На том конце трубки послышалась возня. Трубку кому-то передали, что-то бормоча. Теперь голос сменился на мужской. - Мистер Фелл, это доктор Крост, сосудистый хирург. Мы звоним вам, потому что это единственный номер для экстренной связи в карточке Энтони Кроули. Приезжайте в главный корпус для опознания. Ази чуть не уронил трубку. В какой-то момент всё вокруг него остановилось, а затем начало с бешеной скоростью вращаться. - Какого опознания? Кого? Что произошло? Вы можете мне объяснить? На том конце послышался тяжёлый выдох. - Мы объясним вам всё, как только вы приедете. Я встречу вас лично, мистер Фелл. И уходили письма и снега, И птицы улетали без возврата. Я так спешил к тебе издалека, Ведь мы же поклялись с тобой когда-то… Азирафаэль не помнил, как судорожно звонил Мюриэль, как бежал на ближайшую остановку, как впервые увидел то, что осталось от Бентли, как оказался на пороге больницы. Он частично очнулся, когда доктор Крост взял его под руку и повел к больничному лифту. Внутри кабины он нажал самую нижнюю кнопку. Азирафаэль чувствовал себя так, будто спускается в Ад. Однако это был просто морг. Окончательно он очнулся, когда оказался в палате для опознания. Когда патологоанатом снял покрывало. Тогда ангел понял. Родные черты совсем не обезображены смертью – он будто бы спал. Даже приоткрытые глаза не создавали впечатления, что что-то не так. Кроули часто спал с открытыми глазами. Он всё-таки змея. Но в глазах больше не было живого блеска. Не было той искры, в которую он влюбился, наблюдая за тем, как Кроули творит туманности. Теперь в них не было ничего. Только остатки змеиной сущности, которые оттуда в очень скором времени изгонит сама природа. «Вы можете закрыть ему глаза.» Реплика доктора послышалась где-то на периферии сознания – и Ази её воспринял. Дрожащая рука потянулась к холодному лику. Пальцы едва коснулись век Кроули, аккуратно прикрывая их. Вообще-то трупное окоченение не должно было сойти так скоро, но почему-то под пальцами Ази лицо подчинилось. Теперь он действительно будто бы спал. Уже потом Азирафаэль узнал, что Кроули не просто попал в аварию – всё было гораздо хуже. Это объясняло тот факт, что на его теле не было практически никаких травм. Бентли покорёжило от столкновения со стеной, но Кроули уже был без сознания в тот момент. Лёгочная тромбоэмболия. Большой тромб оторвался и закупорил лёгочную артерию. И всё. Доли секунды. Никого не было рядом, чтобы вызвать скорую вовремя. И, судя по тому, что карточка Кроули была почти пуста, он никогда не обращался по этому вопросу. Он даже не знал о том, что внутри него уже существует убийца. Или знал, но никогда не говорил, чтобы не омрачать ещё и этим жизнь Азирафаэля, которому и без того приходилось терпеть довольно многое. Что друг за друга сможем постоять, Что слово — не разменная монета, Что дружбы нашей истинной печать Останется в сердцах частицей света. Азирафаэль забрал тело домой, открыто посылая всех похоронщиков куда подальше. Он сам подготовит тело. Он сам организует похороны. В центре комнаты стоял стол. На нём мирно покоился Кроули. Ази снял с него безвкусный саван, надетый в морге, и, налив немного воды из чёрного кувшина, в котором обычно стояли пышные букеты белых роз, стал аккуратно обмывать тело. Он брал тонкие руки в свои, вспоминая, как его самого носили по квартире, счастливо смеясь и напевая что-то про соловьёв. Кроули всегда был холодным – он же змея. Но сейчас его холод обжигал, как жидкий азот. Азирафаэль касался его вот так в последний раз и понимал это. Потому он был внимателен и предельно нежен. Бушующие эмоции внутри него были заморожены дереализацией. Чуть позже он откупорит бутылку из самого дальнего ящика и даст им волю. Лишь самыми кончиками пальцев ангел касается шва, идущего с начала грудины до низа живота. Так неаккуратно зашили, как будто… Как будто после смерти уже не важно, как будет выглядеть тело, спрятанное под одеждой. Отложив тряпку, Азирафаэль присел на стул и наклонился над телом, после чего аккуратно положил голову на грудь усопшему. Он часто так делал раньше, и всегда его встречало трепетное биение любимого сердца. Теперь это была тишина. Всеобъемлющая. Всепоглощающая. Закончив с обмыванием, Азирафаэль ушёл наверх и вернулся с коробкой. Она ни разу не была открыта. Сегодня пришёл её час. Там лежал смокинг. Самый настоящий. С бабочкой. Купленный на случай, если они всё-таки решат сыграть свадьбу. Кроули бы никогда не признался, что ему нравятся смокинги. Об этом знал только его ангел. Надевать смокинг на окоченелое тело нелегко, но Азирафаэль не обратил внимания на сложности. Он просто делал то, что должен был. Через полчаса он уже повязывал бабочку. Ещё через десять минут он сидел с расчёской и гелем для волос, флегматично выстраивая причёску, которая бы понравилась демону. Ещё через час он поднялся к себе. Гроб привезут завтра утром. Скромный памятник в виде простой таблички уже ждал у смотрителя кладбища. Понесут гроб трое. Маловато, но больше некому. Осталось только привести себя в порядок. Впервые за шесть тысяч лет ангел облачился в траур. Затем откупорил бутылку, взял два бокала и спустился в холл. Первый бокал вина освобождает слёзы. Второй развязывает язык. Третий заставляет сложиться пополам. Внутри теперь зияет дыра размером с Бетельгейзе. И она никогда не закроется. Её нечем заполнить. Я опоздал, не спас и не укрыл, Хотя от смерти вряд ли есть спасение, На гроб дубовый сверху положил Печальное мое стихотворение. Утро. Гроб уже у дверей. Кроули уже в нём. Кортеж уже выдвигается на кладбище. Азирафаэль сидит прямо у гроба в катафалке. Его держат за обе руки. По левую сторону – большая ладонь его бывшего начальника. По правую – аккуратная рука его бывшего врага. На Альфа Центавра идёт звёздный дождь. Они оплакивают своего творца. Гробовщики уже подготовили яму. Азирафаэль и Вельзевул держат гроб спереди. Гавриил помогает сзади. Перед тем, как отправить Кроули в вечность, у всех троих есть немного времени на прощание. Азирафаэль подходит последним, чтобы запечатлеть не его губах последний поцелуй. Всё. Больше никогда он не сможет увидеть своего единственного друга… Хотя смешно называть его так теперь… Азирафаэль больше никогда не сможет увидеть свою единственную любовь. Где может быть успел не все сказать, Ведь просто слов здесь оказалось мало. Я будто больше жизни потерял, В тот самый день когда тебя не стало. Проводив Гавриила и Вельзевула в обратную дорогу, Азирафаэль возвращается в книжный магазин и крепко запирает дверь. Окинув безучастным взглядом родные книжные стеллажи, он поднимается наверх. Последняя бутылка вина ещё не допита. Он наливает два бокала, открывает все форточки. И канистру бензина. Вонючая жидкость заливает горючие книги. Рядом с бокалом вина – тарелка, накрытая белоснежной салфеткой. Азирафаэль убирает её – там поэтично расположилось три пачки снотворного. Он уже давно принимал его по рецепту врача, ведь не умел спать раньше. Приходилось себя учить. Чиркнула спичка. Зашёлся огонь – и невероятно быстро распространился на все стеллажи. Магазин снова пылал – как и 30 лет назад. Азирафаэль медленно смакует горькие таблетки и запивает их вином. Перед последним глотком он поднимает бокал. – За мир. Второй бокал навсегда останется нетронутым.