Ни завтра, ни сегодня, никогда

Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Значит — кто-то называет эти плево́чки жемчужиной? Всё время своего существования люди смотрели на звёзды. Звёзды вели их по жизни, сообщали путь, рассказывали о характере ребёнка, решали судьбы и предсказывали смерти. Многие люди верили (и верят до сих пор) в то, что звёзды созданы для людей. Они, словно маленькие боги, бросали кости и говорили, как следует жить, исходя из того, сколько точек выпадет на гранях. Звёзды казались проводниками между миром людей и миром небожителей – или же, самими небожителями. В этом есть доля правды. Пусть звёзды и не были созданы для людей, Она любила использовать яркие творения для общения с теми, кто жил на Земле. Иногда немного привирая – как без этого! Бог вообще любила приврать. Никто и никогда не знал, что у Неё на уме. Она и не хотела, чтобы кто-то залезал в её Всесильную голову, потому одним из первых правил для ангелов она сделала известное и крылатое «Пути Господни неисповедимы». Даже Архангелы не могли знать, чего Она хочет. И, страшно сказать, Метатрон тоже не всегда знал. Он часто добавлял отсебятины, и за это в скором времени изрядно надоел Богу. Разжаловать его казалось глупой мыслью, потому Она иногда шутила через уста Метатрона и доводила до обморочного состояния весь Рай. Ну а что поделать? Вечность скучна и бесполезна. Именно скука привела однажды Её к неожиданному решению создать любовь. И, надрываясь в метелях полу́денной пыли, врывается к богу, боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, просит — чтоб обязательно была звезда! — клянется — не перенесет эту беззвездную муку! Она уже и не помнит, почему именно Варахиил стал её первым подопытным. В прототипе Вселенной, созданной задолго до его рождения, не было любви. Были только минимальные попытки создать определённую привязанность между протоангелами. Но, к сожалению, те умели только приказывать и исполнять. И тогда, поняв, что протолюбовь не сработала, Она уничтожила свой первый эксперимент – первую Вселенную – не дав ей прожить и тысячелетия. Здесь же дела обстояли иначе. Архангел Варахиил отличался от своих собратьев очень многим – он был открыт и любознателен, способен и умён. И, пожалуй, самостоятелен. Это дорогого стоило тогда, когда ангельская армия состояла только из покорных слизняков. Итак, Она дала Варахиилу любовь. А он, глупыш, обратил её в звёзды. Сначала было обидно. Богу хотелось сразу же развоплотить рыжего проказника, но Она сдержала себя, надеясь, что ещё будет, что наблюдать дальше. И это «что» объявилось. Мимо пролетало, когда Варахиил работал. И пусть на вид казалось, что архангел любит только своё творение, внутри него потихоньку зарождалось большее. И это не могло не радовать Бога. А потом он начал задавать вопросы. Поначалу невинные, а затем всё более раздражающие. Он хотел знать всё – и, видимо, постичь непостижимое. Больше всего Бог не хотела, чтобы кто-то узнал о том, что она врёт. Тогда она потеряла бы власть и уважение со стороны своих творений. Её лидерство всегда шло под знаменем благоговейного ужаса перед Вечностью и Непостижимостью – а миллион вопросов Варахиила ставили под сомнение и то, и другое. Хотелось низвергнуть его к чертям, да не было показательного повода. После того, как рыжий решил примкнуть к Люциферу, появился и повод оборвать белые крылышки. И не сказать, что эксперименту это не пошло на руку. Наоборот, теперь стало куда интереснее. Так что все, кроме самого Варахиила, были в выигрыше. А кого волнует, что там чувствует какой-то мелкий демон, мерзкое падшее создание? С того момента прошло шесть тысяч лет. Бог играла бывшим Варахиилом – нынешним Кроули и его ангельской любовью так, как Ей хотелось. Они прошли через всё, через что может только пройти любовь. Сколько раз Метатрон и архангелы хотели прикончить бывшего коллегу и нынешнего подчинённого, но Бог явно давала понять, что Её воля не такова. Архангелы не задавали вопросов – знали, что это плохо закончится. А Любовь проросла и дала плоды. В сердце ангела Азирафаэля закралось робкое чувство, которое невозможно было вывести огнём или святой водой. Он любил робко, но ярко, жадно, горячо. И никто, ничто не могло заставить его бросить того, кто владеет его сердцем. Даже у Метатрона не получилось. Он думал, что и Она не сможет их разлучить. Ну, Она попыталась единожды, но с удовлетворением поняла, что это бесполезно. И после Ангельского суда небожители всё ещё не имели к Ней вопросов. Решение оставить этих двоих предателей людьми казалось странным, ибо не было наказанием – лишь изгнанием. Но радовало то, что более они сюда не вернутся. Никогда. Скоропостижная смерть Кроули и самоубийство Азирафаэля поставило точку в истории этого эксперимента. Удавшегося. Любовь долготерпит. Любовь не перестаёт. *** На столе у Бога – конверт. Запечатанный и немного пожелтевший. Кто-то наглейшим образом, используя долгую и сомнительную схему, послал Богу письмо. Его чуть было не уничтожили стражи, но Она в последний момент перехватила жалкий листок человеческой бумаги. Люди разучились делать долговечные физические носители. То ли дело скрижали… Маленький подарок особо фанатичным. Ах, как давно это было… Малыш Моисей уже давно не у дел, а помнят его до сих пор. Плавным движением ладони Бог раскрыла конверт – ей не потребовалось даже касаться бумаги. Изнутри выпал сложенный пополам листок. Чернила чудом не растеклись и не выцвели, и хотелось только гадать, кто из земных новаторов изобрёл такую хорошую ручку. Почерк был далеко не каллиграфическим, но довольно разборчивым и грамотным. Письмо пришло не из Ада – было бы сразу понятно. Но и не из Рая – ангелы не любят конверты, им по душе свитки. «Дорогой Создатель. Я уверен, что ты не ожидала получить от меня письмо. Понятия не имею, когда оно дойдёт, но с большой долей вероятности меня уже не будет в числе тех, чьё сердце качает кровь. Однако, я не хотел уходить навсегда без возможности сказать Тебе то, что я всегда стремился озвучить. Потому очень надеюсь, что мои посыльные донесут Тебе этот скромный конверт лично в руки – Ты же так и не создала ящик для предложений. В первую очередь я хочу сказать, – нет, признаться! – что ненавижу Тебя. Я лишился всего, что имел, и в том числе возможности творить, только потому, что задавал вопросы. Ты никогда не любила тех, кто задаёт вопросы. А я был самым первым – тем, кто показал это другим. Благодаря Твоей немилости я был обречён творить беззаконие там, где хотел бы творить добро. И до самого конца пытался заставить себя ненавидеть всё, что Ты создала. Не получилось. Я очень хорошо притворялся, что соответствую своей роли. Признайся, из меня вышел великолепный актёр. Не зря я помогал Софоклу и Эсхилу – трагедии всегда были моей отдушиной. И сам я жил сплошной трагикомедией. Вдали от собственных творений. Вдали от всего, для чего был рождён. Во вторую очередь я хочу Тебя поблагодарить. Да, таков контраст, но даже в моём падении нашлась своя изюминка. И этой изюминкой стало Твоё дитя. Если Ты и придумала любовь, то явно для того, чтобы все, кто ей подвержен, страдали. И сначала это работало. А потом превратилось в смысл моей жизни. И мне невероятно приятно признавать, что Ты облажалась. Любовь, которой меня заразил ангел восточных врат, не разбила меня, но собрала по кусочкам. И сейчас, доживая свой человеческий век в казённом теле, я понимаю, как благодарен Тебе за то, что ты облажалась. В завершение своего скромного послания хочу только попросить. Считай это молитвой. Сбереги мои звёзды. Дай людям, которых ты так сильно хочешь уничтожить, видеть перед гибелью звёзды. Пусть люди узрят, что они есть Любовь. Любовь долготерпит. Любовь не перестаёт. Искренне Тебе не принадлежащий, Энтони Дж. Кроули, a.k.a. архангел Варахиил.» А после ходит тревожный, но спокойный наружно. Говорит кому-то: «Ведь теперь тебе ничего? Не страшно? Да?!» В комнате тихо. Вакуумно тихо. Каждый шаг отдаётся звоном стекла. Потолок – Небесный свод. Стены – горы Гималаи. Воздух – космическая пыль. Его ноги осторожно ступают по зеркальному полу. Шорох длинного балахона похож на шум листвы в Эдемском саду. Золотистые глаза смотрят под ноги – и видят ночное Небо. Отмеряем расстояние в Мерак и Дубхе – вот и Полярная звезда. Прямо над головой. В ней столько Любви, что можно воскресить пятьдесят тысяч Лазарей. И весь этот потенциал она дарит Земле. Так завещал её Создатель. Творец звёзд втянул в себя тяжёлый воздух. Слишком сильно пахнет ладаном. Слишком тяжёлое тело. Слишком белые крылья. Когда он стоял здесь последний раз, то лишился их. И сейчас его тоже не должно здесь быть. Но почему-то он стоит и смотрит на дрожащую в небе Полярную звезду, не двигаясь. Он создавал её последней, прежде чем запустил движок. И она прекрасна. Звон стекла. Тепло. Чьё-то тепло заполонило холодную комнату. Но он не оглядывается – Полярная звезда напомнила ему, кто он такой. И только когда большие руки касаются его перьев, а взгляд голубых глаз невозможно не чувствовать, он поворачивается. И никогда не отвернётся снова. Любовь не перестаёт. Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — это необходимо, чтобы каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда?! В этот странный сентябрь Сохо почти превратился в сугубо спальный район. Люди сновали туда-сюда, словно мухи. Да и мухи были повсюду. Сплошная аномалия. В книжном магазине Фелла намечался маленький ужин на четверых. Стол уже накрыт. Шампанское и ежевичное вино тихо перешёптываются, ожидая своего часа. Хозяин магазина суетился, не давая себе ни минуты покоя. То одно, то другое, то пластинку сменить, то парфюм подобрать, то змею успокоить. Змея никак не могла повязать галстук-бабочку, и пришлось объяснять на пальцах, как это делается. В конце концов, если психовать, можно и удавиться ненароком, а этого сегодня не нужно. Вот и гости. Хозяин открывает дверь, приглашая пару внутрь. - Дорогой, смотри! Джим принёс тортик с фигурками! Какая прелесть! Змея буквально выползает из гостиной. - Выглядит нелепо… - Успокойся. Зато ты наконец сможешь отгрызть ему голову. Спутница Джима рассмеялась, снимая пальто и проходя к столу. Её благоверный пошёл относить торт в морозилку до того момента, как настанет его черёд. Они сидели друг напротив друга. Бывшие босс и подчинённый. Оба были необыкновенно счастливы, но не показывали этого. Как будто ничего и не менялось. О том, что произошло, напоминает только упаковка из-под таблеток в ящике стола и два свидетельства о смерти, которые пришлось хорошенько подтереть из всех баз данных, чтобы получить другие. О заключении брака. Кроули снял очки и положил на стол. Прятать больше нечего – теперь его зрачки обычной формы, но привычка осталась. Вельзевул улыбнулась, глядя на этот жест. - Ты нервничаешь, как подросток. - Потому что никогда раньше не носил смокинг и бабочку. - Ну насчёт смокинга я поспорю, а бабочка тебе очень идёт. Краткий диалог прервался возвращением Гавриила и Азирафаэля с кухни. Они принесли первое блюдо и принялись аккуратно разливать его по тарелкам. - Я так давно не ел луковый суп… Судя по аромату, это волшебно! - Потому что готовил не я… - хмыкнул Кроули. - Ничего, ты обязательно научишься! Я же научился печь торты! – подмигнул Гавриил, наконец усаживаясь за стол и целуя супругу в щёку. Азирафаэль достал шампанское и стал раскручивать мюзле. Благо, хотя бы открывать шампанское он научился за шесть тысяч лет. Игристое вино с трепетом хлынуло в бокалы, ожидая торжественной речи. Но вместо тысячи свадебных слов Кроули смог произнести только два. - За мир. - Боже, Кроули, этому тосту уже лет пятьдесят! – сморщил нос Азирафаэль. Жених посмотрел на него со странной теплотой, которая была невозможна для него ещё каких-то пару недель назад. - Так мало? У нас впереди ещё целая вечность. Но пить я хочу только за мир. Потому что мы – и есть мир, его часть, его продолжение. - Я согласен! За мир! – произнёс Гавриил, поднимая бокал. Стеклянный звон. На время мысли вернулись туда, где двое впервые познали сущность своей любви. В Божие царство, под самой Полярной звездой. Именно там Она благословила своих детей жить дальше. Союз, заключённый на Небесах. В прямом смысле обвенчанный Богом. Кажется, сегодня ночью будет много звёзд. Они похожи на веснушки. На ангельские поцелуи. Кроули посмотрел на Азирафаэля, думая, как быстро тот сможет развязать его бабочку, когда они выпроводят гостей. Гавриил взглянул на Вельзевул, размышляя, как было бы приятно прямо сейчас погладить её по щеке и забыть обо всём. Шампанское сыграло свою роль. в этой истории слишком хорошо. Вот, кому нужно было идти в трагикомедию. Оставим же шумную компанию из четверых говорить и вспоминать. Теперь действительно никто и ничто их не потревожит. Они будут болтать про жизнь на Альфа-Центавра, о кормлении мухоловок, о книгах и новых авторучках, чьи чернила выдерживают даже путешествие сквозь пространство.… Пускай болтают. Эти ребята точно заслужили простого непринуждённого общения без намёков на всякие Пришествия, Раи и Ады. «Любовь долготерпит» - выгравировано на внутренней стороне обручального кольца Создателя звёзд. Это крик в пустоту бесконечного космоса. «Любовь не перестаёт» - вспышкой отвечает на крик кольцо Стража восточных врат. Говорят, что в день их свадьбы у Божьего чертога появился маленький серебряный ящик для предложений. Ангелы уже активно его используют. Через него даже можно задавать вопросы! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Так звучал самый первый вопрос. И, кажется, Бог готова на него ответить.