В этом не было его вины

Минхо было 17 лет. Жил он в небольшом городе. Учился в ближайшем к его дому учебном заведении и переходил в первый класс старшей школы. Любил слушать музыку и рисовать. Любил кататься на велосипеде и гулять под дождём. Любил котов, клубничное мороженое и мятный шоколад. Он любил петь во всю глотку и танцевать под любимые клипы. Он любил свою улыбку. Только вот больше он не улыбался. Стало трудно держать в руке карандаш. Голос и руки его дрожали. Он ничего не ел уже три дня, а музыка больше не спасала. Парень не снимал наушники сутками, ставил звук на максимум, но не чувствовал. В его ушах всё был этот крик, а потом резкий звон и биение сердца, до боли ударяющего о грудную клетку изнутри. «УХОДИ. ОТОЙДИ. МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ И ПРОБЛЕМ У ВАС БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ. УЙДИ, МИНХО» Проблем стало ещё больше, а его самого больше не было. Сердцебиение перекрывало любую мелодию, которая раньше его радовала, поднимала настроение, могла заставить уставшего Ли подняться с кровати и начать танцевать. Неужели никто больше не услышит его прекрасного вокала и не увидит его изящных движений? А может всё ещё пройдёт? Наладится? Любая же боль рано или поздно проходит, верно? Звон прекратится, а крики и злощастные воспоминания больше не будут постоянно всплывать в его голове? Или боль не проходит, а просто отдаляется? Переходит на дальний план или перекрывается другими, более новыми и яркими воспоминаниями? Цветные картинки же лучше чёрно-белых. Юноша уже покинул жуткое кладбище. Город был в пятнадцати минутах ходьбы от него, так что Ли уже шёл по тихой улице. Кто-то уже отпахивал свою смену на работе, а кто-то ещё даже не проснулся. Совсем рядом быстро проносились машины. Вот мимо прошёл мужчина с маленькой дочкой, держа ту за ручку. Потом прошла симпатичная девушка с беленьким пушистым шпицем, который не смог пройти мимо Минхо, не обнюхав чёрные брюки шатена. Все куда то спешили. Всем куда-то надо. У всех какая-то цель. А у Ли есть цель? В голове его крутилось множество вопросов. Он пытался отвлечься от затягивающих в свою страшную пучину мыслей. Рассматривал людей. Но лицо каждого прохожего было будто размытым. Мозг не давал сосредоточиться на чём-то другом, помимо того ненавистного дня. За что он так с ним. Разве он такое заслужил. «это сделал его одноклассник, они вроде дружили даже»… «нет. нет. не я. нет. я бы не совершил такого» проносилось у молодого человека в мыслях. Кому он это пытался сейчас доказать. Самому себе? Зачем? Он ведь и так знал, как всё было и кто виноват и виноват ли вообще кто-то в этом. Весь день юноша провёл на улице, блуждая по разным переулкам, проспектам, паркам слушая уже въевшуюся после множества прослушиваний музыку. Складная мелодия превратилась в сплошной звук, не вызывающий абсолютно никаких эмоций. Домой парень вернулся под вечер. В прихожей Минхо встретил рыжий котик, начавший сразу обнюхивать и тереться об испачканные грязью из лужи брюки. Просто автомобиль проехал слишком близко. — Припёрся? Шатен, ничего не ответив на вопрос матери, разулся и молча поплёлся к лестнице. — Ты разве не услышал? — Донёсся из гостиной уже голос отца. — я сейчас не в настроении.пап. — разве кого-то это волнует? Ещё бы ты был в настроении, малолетний убийца. Ли, поставив ногу на первую ступень, замер, ничего не отвечая на это и продолжая смотреть в пол. Глаз парня не было видно из-за густой чёлки, спадающей на глаза. — За что ты так? — Тихо сказал подросток, не поднимая головы. У ног вновь крутился пушистый котик. Из кухни вышла тёмноволосая, стройная женщина с висевшим на руке фартуком. — Какой же позор. Какой же кошмар, господи. — закрыв красные от слёз глаза, сказала мама парнишки. — За какие грехи мне такой сын. Всё тепло, любовь, внимание всегда тебе одному. Так почему же ты вырос таким выродком? Минхо будто застыл, боясь сделать какое-либо телодвижение. В его большие тёмных глазах мгновенно скопились слёзы, начавшие течь по щекам, скатываться по дрожащим губам к подбородку, откуда капали на ступеньку. — Что молчишь? Сказать нечего, гадёныш? — Вновь раздался громкий и басистый голос отца. — Мне не нужен такой сынок. Как только стукнет 18, вали на все четыре стороны и больше не появляйся на пороге этого дома. Никогда. Ты слышишь? НИКОГДА. С трудом подняв голову, Ли сначала посмотрел на покрасневшую от долгих истерик мать, потом перевёл безнадежный взгляд на отца. По щекам продолжали катиться солёные слёзы, разъедающие разодранные губы. Глаза блестели от влаги, а щёки были ярко красными. Не выдержав, парень быстро побежал наверх, чуть не споткнувшись на предпоследней степени, но успев ухватиться за прочные перила. Хоть всё было размыто, он смог быстро добраться до своей комнаты. Заперев её, он упал на колени перед своей кроватью, утыкаясь лицом в уже как несколько дней незаправденную постель и сжимая в кулаках свои тёмные волосы, заплакал ещё сильнее. Бало больно это слышать. Больно осознавать, что в своём доме он теперь лишний. Когда-то он был любимым сыном. «Когда-то» с лёгкой усмешкой пронеслось в голове парня.