Во тьме закроются врата

Лес не имеет границ. Он затягивает в себя каждого, кто когда-то рискнул зайти внутрь, опустив босую ногу на мокрую траву. Ураган, снег или град — лесу законы природы не писаны. Ведь являясь её частью, он заберёт каждого, кто однажды посмел закрыть глаза на предупреждения. — Стой! — кричит юноша с высоты деревьев, — Направо! И второй покорно слушается, молчаливо кивая. В той местности лес становится сказочнее — слишком ирреально яркие ночные отливы заставляют растения приобрести синий оттенок. Уже сейчас слышится шум воды, ещё до того, как глазам откроется небольшой ручеёк. Ноги остановятся прямо напротив, позволяя сделать облегчённый выдох. Лёгкое чёрное одеяние скрывает всё тело до колен. — Скройся с глаз моих, — просит парень, собирая в хвост рыжие волосы. — Как грубо, — отрезает второй, не спускаясь вниз, — я ещё не показался, а ты уже просишь меня скрыться. — Ты научился летать, — замечает юноша, не отводя взгляд от прозрачной воды, — за километр чувствую, что в тебе что-то изменилось. — Как и в тебе, — добавляет голос, — только рост остался прежним. — Зато твои тупейшие подколы остались, — замечает Накахара, склонившись и задавая неожиданный вопрос, — драконы умеют плавать? — Я не пробовал, — пожимает плечами собеседник, хоть этого и не видно, — попробуем? Чуя ответа не дал. Вздохнув, он выровнялся, на мгновение закрывая глаза. — Я тебя лично утоплю однажды, — делает обещание он, разворачиваясь в сторону голоса, — спускайся давай, млекопитающее. — Ого, Чуя дал разрешение? — на лице появилась ухмылка, когда ноги отпрыгнули от ветки. Расправив крылья, Дазай моментально поднялся вверх, а после так же резко приземлился. Подняв слабую пыль, глаза сфокусировались на напарнике. Ноги держали на земле крепко, так, словно летает юноша всю свою жизнь, а спрыгнуть с такой высоты — сущий пустяк. Осаму прыскает, заливаясь смехом, замечая изменившееся лицо Накахары — скривившись, тот пытался справиться с увиденным. — Вот это тебя… — начинает Чуя, тут же замолкая, осматривая второго взглядом с ног до головы, — …жизнь потрепала. — Не может быть настолько плохо! — Я тоже думал, что не может, — заканчивает Накахара, удивлённо ухмыльнувшись, — как ты умудрился за день стать этим? Крылья выросли. Это первое, что бросилось в глаза — ещё вчерашние маленькие еле как летающие части тела стали массивнее. На их краях расположилось острое, похожее на когти, нечто. Чёрные границы крыльев расправляются с громким шорохом. На голове вчера были короткие, еле заметные рога, будто дракон, на самом деле, совсем малыш. Только сейчас они стали длиннее. Чёрные, гораздо темнее здешней ночи, всё так же торчат из волос. Можно подумать, что это декорация для фестиваля, маскарада или бала, можно поверить во что угодно, но не в настоящие рога, которые не снять и не поменять. Изменились даже руки — вечно забинтованные ладони сейчас были абсолютно чистыми. Только чёрные когти казались лишними. Одежда не поменялась — потрёпанная накидка и местами порванные штаны, которые юноша закатил до колен. Взгляд стал только более уставшим — синяки под глазами увеличились, а золотистые глаза теперь казались самыми обычными. — Прям настолько плохо? — на мгновение удивляется Осаму, а после гордо ухмыляется, — Да быть не может, я всегда хорош. — Вот знаешь, если б мне предложили картошку или тебя, то я выбрал бы первое, — хмыкнул юноша, находя изменения напарники странными, — что произошло за этот день? — Дай поду-умать, — протянул Дазай, пожимая плечами, — моё идеальнейшее зрение и слух не изменились, зато я стал чувствовать что-то странное. От тебя. — Насколько странное? — непонимающе спрашивает Чуя. — Прям очень, — задумывается напарник, — вот представь, что смотря на тебя, у меня появляются ассоциации с горами. Хотя даже самая низкая гора выше тебя. — Сейчас я тебе эти горы засуну… — А ещё, — перебивает Осаму, — это странно объяснить, но ты сейчас как лампочка в кромешной тьме. Вот что-то чувствую, а понять не могу. — Странные у тебя… — Или как зонт в дождь, — вновь перебивает второй, — это больше подходит. — Чёрт бы тебя побрал, хренов слушатель, — цокает Накахара, — зонт в дождь, серьёзно? Типа спасение? — Нет, скорее… разрушение? Да, вот что-то спасающее другого и разрушающее себя в тоже время! — Меньше придумывай ассоциаций, — недовольно бурчит Накахара, разворачиваясь, куда-то держа свой путь. — Ты уже уходишь? — удивляется Дазай, тут же подлетая на крыльях к напарнику, — Твоё терпение сбавляет планки, Чуя! — Да не ухожу я, — раздражённо отвечает собеседник, кладя руку на дерево неподалёку и садясь вниз, облокачиваясь спиной. — А жаль, — пожимает плечами Осаму, — я хотел пошутить про это, но твои короткие ножки не держат тебя на земле. — Ты… — Ходить теперь тяжело, да? Я понимаю, не детское время всё-таки, а ты всё ходишь, — понимающе кивает Дазай, — может, тебе… Договорить юноша не успел — за мгновение снизу уж слишком резко потянули вбок за одежду, запутывая ноги и позволяя телу упасть. А сзади — ручеёк, который оказался даже холодным, когда одежда намокла, разбрызгивая воду. — Остуди свою тупую голову, может хоть мозги заработают, — вновь цокает Чуя, усевшись неподалёку. — Эй! — удивляется Дазай, а следом ухмыляется, заливаясь слишком искренним смехом, — Мой недотёпа Чуя обиделся! — Я не…! — Ещё как! — не затыкается Осаму, — Боже, столкнуть в воду! Тебе не кажется, что это слишком жестоко? — Радуйся, что я не сломал тебе ничего, — хмыкает второй, — можем заодно и проверить тонут ли драконы. — А давай, — соглашается Дазай с довольной улыбкой на лице, заставляя Чую нахмуриться. — Я и так уверен, что не утонешь. — Потому что дракон? — Потому что говно, — отрезает собеседник, ухмыльнувшись, — как тебе водичка? — Чудесная! — радостно отвечает Осаму, словно вода его действительно не тревожит, — Хочешь тоже попробовать? — Ага, мечтаю, прям во снах вижу как я… — только волосы с одеждой становятся мокрыми, когда на них прилетает вода с рук, — Какого чёрта?! — Ну, ты же мечтаешь! — ехидно хихикает Дазай, набирая руками новую порцию и пуская её вперёд, хоть Чуя и уворачивается, — Я исполняю желания! — Ты идиот, а не исполнитель желаний! — отрезает Чуя, вставая на ноги и отпрыгивая от очередного водного удара, — Я тебе как потом одежду сушить буду?! — Как и я! — смеётся юноша, находя ситуацию слишком глупой для взрослых людей, — Ты же не думаешь, что у дракона есть специальный навык моментальной сушки? — Лучше был бы! — подхватывает второй, неожиданно чувствуя нарастающий энтузиазм. На лице неспешно появляется ухмылка, буд-то свершилось открытие, — Давай, попробуй попасть! — О-о, Чуя, родной, запросто! Когда люди видят разноцветные сны, а мир давно потерял краски, скрывая солнце, в сердце возрождается странный огонёк. Нечто, возвращающее в давно прошедшие дни, зажигая желания и отключая мозг. В такие моменты не бывает логики — она пропадает вместе с переживаниями о происходящем. Лишь сердце, невозмутимо быстро колотя, полыхает сильнейшим чувством, объяснить которое не получится даже с приложенными усилиями. — С тебя снайпер, как с меня балерина! — выкрикивает Чуя с колкой улыбкой, которая тут же пропадает, когда в лицо попадает вода, — Чёрт! — Сам виноват, дурачьё! — смеётся Дазай, — Не теряй бдительность! И даже когда горло болело, с одежды во всю стекала вода, а живот скрутило от очередного смеха, раздражения больше не появилось. Сев назад под дерево и сняв с себя плащ, Чуя пытался его высушить, выкручивая руками. Дазая же мокрая одежда не волновала — а вот крылья даже очень. Скривив лицо в понимании, что летать сейчас не выйдет, он вздохнул. — Я только научился в небе держаться, а ты уже забираешь у меня эту возможность, — пожаловался юноша, драматически долго вздыхая. — Я только подумал, что в тебе разумный человек проснулся, а ты тут же уничтожаешь мои надежды. — А я и не человек. — Так ты и не разумный, — пожимает плечами Чуя. — Правда? — ухмыльнулся второй, — Тогда имею право делать что захочу, — сделал вердикт Дазай, подойдя к напарнику и резко сев вниз, облокачиваясь об плечо Накахары мокрой одеждой. — Совсем сбрендил?! — отодвигается парень, хоть помогает это не сильно, — Я только одежду немного просушил! — Ну я же тупой, не разумный, — напоминает Осаму, — значит, такое меня не должно волновать. — Зато будет если сейчас получишь фингал кулаком! — и Чуя точно молчаливо обещает, что обязательно увидит напарника с синяком. — Ладно уж, — сдаётся второй, облокачиваясь спиной об дерево и затихая. Мгновения протекают медленно, когда свежий воздух попадает в лёгкие, позволяя насладиться ночной жизнью. Уставшим юноша себя не чувствует — к счастью, отоспаться после работы на огороде всё-таки удалось. Ведь когда Сорока, прикрыв перед Фёдором, заставила садить разные растения, минуты стали длиться как часы. Никогда Накахара не думал, что любое движение может быть таким утомительным — особенно, когда ночь прошла без сна. В Мафии не спать приходилось часто, когда ночные задания приходили ровно за минуту до положенного отбоя, заставляя откинуть дремоту. Это не мешало — на самом деле, привыкнуть к подобному графику оказалось просто. Когда сны не снятся, а сам сон не более, чем поддержание тела в сознании, особого желания залечь в кровать не появлялось. Это упрощало задания в Мафии, вот только работа в огороде оказалась новым видом пыток. Спина после этого болела, словно по ней прошло не меньше десяти мамонтов, а ноги чуть не затекли, создавая неприятные ощущения. На выручку, к удивлению, пришёл Фёдор. Расспросив Сороку почему герой с ней и получив удовлетворительный ответ, священник предложил вернуться. А отказываться от такого сродни тяжкому греху, когда единственное желание было забыть про всё и откинуться где-то на мягком матрасе. День не запомнился — как ни странно, его не было вовсе. Когда глаза открылись, уже пировал вечер. Люди на улице собирались в один дом, оставляя за собой личные заботы. Ведь накрытый стол с милой хозяйкой, раздающей по кусочку пирога жителям, заманивал внутрь. Только Чуя ощутил странное отвращение, увидев перед собой женатую пару. «Люди везде остаются людьми.» Очаровательной красоты девушка удивительно точно не вписывалась к своему мужу, который давно стал дедушкой. То, как касались старческие руки к гладкому лицу, проводя по ним пальцами, заставляло отвернуться назад к еде. «Какая мерзость» — подумал Накахара, мысленно осудив происходящее. За столом с каждым пройденным мгновением становилось всё больше людей — кажется, на приглашение отозвалась чуть ли не вся деревня. Только никого из знакомых Чуя не увидел — не было ни малышки Сороки, ни угрюмого священника Фёдора, ни непонятного дяди Джо. Даже девушка, вечно бегущая за Джо и заставляющая его контролировать речь, на сегодняшних сборах успешно отсутствовала вплоть до позднего вечера. Накахару это не особо расстроило — пусть поговорить и не вышло, но еда удалась на славу. «В любом случае, скоро Фёдор вернётся домой», — сделал вывод юноша, переступая порог чужого жилища. Лишь к своему удивлению, Достоевский не вернулся. Ни вечером, ни ночью — даром прождав приличное количество часов, Чуя отбросил затею. Ключи все были на месте, что избавило от лишних хлопот — странным это, кажется, не показалось. Ночь в этом мире знатно отличалась — вместо густой тьмы всё становилось синим, впитывая в себя оттенки. И зрение, к счастью, привыкало удивительно быстро к новым условиям, словно жили в них всю жизнь. В церкви, как и во всех домах, свет не горел. Куда пропал Фёдор — загадка, на решение которой времени не было. Глубоко вздохнув, надеясь на свою удачу, Накахара кивнул, давая себе молчаливое разрешение, а следом отправляясь вглубь леса. — Я всё спросить хотел, — прерывает из потока мыслей Дазай, — малыш Ацуши живёт в той же деревне, что и ты? — Не думаю, что у путешественников есть дом, — замечает Накахара, пожав плечами, — смотря как… — С ним вместе должен быть священник и герой, — перебивает Осаму. Взгляд его направлен на протекающую воду, хоть думает он вовсе не о ней. — Священник там и правда есть, — неуверенно кивает Чуя, — а вот с героем я бы поспорил. — Его нет? — Он не герой, — даёт ответ Накахара, стараясь отвести тему. — Вот как, — кажется, понимает Осаму, — тогда забавная ситуация выходит. — Забавная, — соглашается Чуя, беря в руку неподалёку лежащую палку с дерева, — особенно то, что драконы, как оказалось, умеют перерождаться. Дазай на это ответил не сразу. Кажется, он напрягся, словно чувствуя угрозу, но тут же тяжело вздыхает, расслабляясь. — С чего ты взял? — Помнишь старикашку такого, Джо зовут? Он говорит, что видел тебя лично, — продолжает Чуя, выводя второго на честный разговор. — Это правда, — подтверждает Дазай, — этот отвратительный старик действительно меня видел. — Он знает, что ты прыгал со скалы несколько раз и всё равно не умирал, — заканчивает объяснения юноши. Лицо Осаму в этот момент не видно — тот, не оборачивая голову от воды, на пару секунд замолчал. — Поэтому, ты сделал вывод, что я перерождаюсь, — понял он, — Что ещё смог узнать? — Что ты в этом мире не пару дней, — пожимает плечами Накахара, — как минимум месяц, а то и больше. — Отлично, — слабо кивает второй, — что ты хочешь от меня услышать? — Правду, Дазай, — нахмуривается Чуя, — мне уже по горло сидит твоя ложь. — Как скажешь, — не спорит юноша, медленно вставая и поворачиваясь к напарнику. Глаза неприятно слабо светятся, — в этом мире я существую год и умер ровно столько же раз. — Год? — опешил Накахара, тут же раздражённо сжимая челюсть, — Тогда какого хрена ты говорил, что тут пару дней всего? — Потому что твоя головушка должна была сама дойти до правды, — объяснения второго не радуют, — я же знаю, что ты не тупой, Чуя. — Ты мог бы сказать это сразу когда я спрашивал, а не тянуть резину и заставлять меня ежедневно об этом думать. — Ого! Ты думал обо мне каждый день? Я польщён! — хлопает в ладони юноша с раздражающей улыбкой, — Тем более, ты всё-таки получил желанный ответ! — Но первоначально ты соврал. — Как и ты, — улыбается Дазай, — у каждого есть свои скелеты в шкафу, не так ли? — Вот и чёрт с тобой, — хмыкает собеседник. — Вот и чёрт со мной, — повторяет Осаму, кивнув, — помочь просушить тебе одежду? Я могу повесить на дерево. — Вешай, — протягивает плащ Чуя, — хоть в чём-то от тебя польза будет. — Я, так-то, полезный, — заверяет второй, расправив уже высохшие крылья и взлетев, осмотрев одежду со всех сторон, — ты бы лучше выкинул этот кусок ткани, он порванный. — Он был целым, пока ты его в руки не взял, — цокает Накахара, — поднимайся молча. — У Чуи плохие вкусы в одежде, — делает вывод напарник, но плащ всё-таки вешает, — и пахнет странно. — Что ты там уже унюхал, млекопитающее? — Я не пью молоко, — хмыкает Осаму, — запах свечей и чего-то непонятного. Не твой запах. — Я тоже чем-то пахну? — слабо удивляется Чуя. — Ещё как, у тебя запах шкурок от мандарина, увядших роз и детской смеси, — ухмыляется от последнего Дазай, — как раз тебе подходит. — Ставлю ставки, что ты бы вонял болотом, молоком и псами, — цокает собеседник, наблюдая, как Осаму спускается на землю. — Рад, что мы нашли общий язык и ты не стал спорить с детской смесью, — довольно улыбается юноша — эту улыбку хочется забыть и убрать с лица. — Я не…! — Да, Чуя, да! Чудесно, обожаю вести с тобой разговор! — похлопал в ладони Дазай, — Всё-таки, с крохами легче договориться! — Сейчас ты станешь первым, кто получит фингал от удара крохи. — Видишь, ты даже не споришь! — Зато поспоришь сейчас ты, — обещает Накахара, вставая на ноги. — Погоди! Давай договоримся как разумные существа! — машет головой Дазай. — В тебе разума меньше, чем у червей, существо ты млекопитающее. — Не опускайся до моего уровня! — ухмыляется Осаму, — Ты и так уже ниже… — Зря, — последнее, что говорит Чуя, прежде чем спохватиться с места, начиная бежать за улетающим прочь Дазаем, — давай, поговорим по разумному! — Во мне нет разума, сам сказал! А вот инстинкт самосохранения ещё работает! — Он у тебя только что отсутствовал! — Кто же знал, что коротышки бывают настолько устрашающими?! — облетает деревья юноша, каждый раз оборачиваясь назад на одно мгновение. — Кто же знал, что драконы безмозглые?! — ноги бегут вперёд, оставляя позади поток воды. — О нет, Чуя, не я! — смеётся Дазай, резко останавливаясь и позволяя Накахаре упасть на землю вместе с ним. Коротко закашляв, а после ухмыльнувшись, Осаму пожал плечами. — Какое удивительное чувство дежавю! — замечает он, а после довольно хихикает, — Только кое-кому придётся вернуться. — Это ещё для чего? — недовольно нахмуривается второй, сметая попавшую на одежду траву. — Всё просто, дружок, всё просто! — расправляет крылья юноша, что б убрать грязь, — Не буду называть имя, но кое-кто оставил возле реки плащ. Не так ли, Чуя? — Ха, — коротко вздыхает напарник, но всё-таки встаёт, — чертовщина какая. И Дазай никогда не признается, что в момент, когда напарник согласился вернуться, в голове проскочила мысль.

«Всё-таки, договориться с крохами

и правда легче.»

И пусть весь путь сопровождался недовольным бурчанием с раздражёнными фразами, эмоции изменились, как только появилась река. Ведь непонятно было куда делась одежда, когда, подняв голову, дерево оказалось абсолютно пустым. Плащ бесследно исчез с ветки, будто никогда там и не висел, заставляя Чую невольно нахмурить брови. Лишь свежие капли крови царили на месте, где недавно красовалась одежда. И Дазай, удивившись, готов был проклясть каждую деталь.

Ведь сзади на мгновение засветились алые глаза,

тотчас же скрываясь в лесных глубинах.