Во тьме закроются врата

Под ногами хрустят сухие ветки. Они ломаются, отбрасываются и больше никогда не возвращаются на первоначальное место. Вдох. Ещё один тяжёлый вдох, заставляющий горло стать сухим, а глаза забегать. Прямо впереди уже виднеется церковь, всё такая же пустая и одновременно притягивающая ночью. Дыхание перехватывает, когда капли пота стекают с лица. Рука отпустит ствол дерева, бредя всё дальше в деревню. Дороги безлюдные, кажется, что начался апокалипсис, заставляя людей засесть внутри и никогда не выходить. Это создавало странные ощущения — ничего не происходит, а по спине бегают мурашки. Медленно ладонь нащупывает выступ в стене, поднимая тело выше и отталкиваясь от земли, запрыгивая на выпирающее окно. Оно, как и должно, открыто — ведь ключи для их закрытия расположились в кармане, которые приходится носить с собой. Нога опустится на пол, издавая облегчённый выдох. Полбеды осталось позади, когда, закрыв окно на замок, взгляду откроется всё тот же матрас. Старый, потрёпанный, но всё-таки пригодный для сна с тумбочкой рядом. Удивительная нестыковка таких условий для прославленного героя. Ступив очередной шаг, брови слабо нахмурятся, беря ручку двери в ладонь. За ней — короткий проход и кухня. В ней, если нажать на кнопку в стене, загорится слабая лампочка. Она будет мигать, как сломанный механизм, но никогда не перегорит. Холодно. Это первое, что ощущает тело, заходя в комнату. Морозный воздух, которого не было даже на улице, встретил на самом пороге. Тут было сыро, словно только что прошёл дождь, заставляя в который раз пожалеть о потерянном плаще. В небольшом холодильнике, непонятно от чего работающего, продуктов не было. Единственный затвердевший кусок хлеба стал спасением для голодного. В доме было пусто. Фёдор не вернулся даже сейчас, делая ситуацию только более непонятной. Кажется, что-то происходит, только не для лишних глаз. Откусив кусок старой еды, взгляд упал на дверь комнаты священника. Она выглядит такой же ненадёжной, как и весь дом. Местами на ней расположились царапины, словно сделанные острыми когтями. Из-за кого они появились было последним, о чём мог знать юноша. Опустив ладонь на ручку, дверь, как ни странно, поддалась. Неспешно открываясь с жутко неприятным скрипом, взгляду показалось небольшое пространство. — Что здесь произошло? — шепчет новоизбранный герой, делая нерешительный шаг. По всей комнате разбросаны разные бумаги. Где-то порванные, где-то помятые, остальные и вовсе пустые. В окно пробиваются ночные лучи, больше похожие на плод воображения. Комната впитывает в себя синие оттенки, превращая помещение в место из сказок. По периметру всех полок — задутые свечи. Если их зажечь, то место станет больше похожим на ритуальную комнату. На столе в самом углу расположился чертёж. Конструкция башни, которую Накахара ранее не видел. Выглядит она загадочно-притягивающей, заставляя взять бумагу в руки. Снизу воцарилась странная подпись с несколькими датами. Первой больше сотни лет, вторая — год назад и третья с ближайшим днём. Отложив чертёж на место, взгляд направился на кровать. Она, как ни странно, была пустой — только лёгкое одеяло скрывало голый матрас. На полу — целая коллекция разбросанных вещей. Это и неизвестные надписи, похожие на заголовки газет, и вырванные страницы с одной лишь датой. Где-то среди всего комнатного хаоса оказались листы. Они расположились вдоль стены, прибитые небольшими палками, чем-то напоминающие гвозди. Под каждой такой палкой — обычные конверты, которые так никуда и не доставили, но до сих пор хранящие в себе письма. — Дорогой Фёдор, — читает Накахара незнакомый почерк, доставая первое письмо.

«Дорогой Фёдор,

От всего нашего уважения мы просим

вас посетить сегодняшний ночной бал.»

— Бал? — переспрашивает Чуя, удивляясь прочитанному, а после складывая письмо назад и доставая следующее.

«Ну что, скучал?!

Жду тебя сегодня возле храма, прихорошись!

Будешь снова в центре, то купи перья,

а я ещё думаю, чёрную или белую маску

взять всё-таки?

Дураки тратят последние монеты, а я

выкручиваюсь с моим

аристократическим дружком! Хе-хе!»

— Аристократия? — нахмуривается Накахара, — Какого чёрта тут происходит?

«Моя жизнь скоро пойдёт ко дну.

Я понимаю, что вы — важная персона, но из-за

ваших действий, господин Фёдор, станция

не выдерживает. Мы должны принять меры,

иначе мир обвалится и начнётся кризис.»

— Чертовщина какая, — непонимающе хмурит брови Чуя, разбирая письма. Каждое из них не имеет ничего общего с реальностью, в которой он оказался, заставляя мысли путаться. — Какая нелепица, — бурчит Чуя, тут же кладя письмо на место, — словно в дурдом попал. Ближе к окну — шкаф, залезать в который юноша не решился. Мало ли у кого какие скелеты внутри. Не найдя ничего полезного, с губ вырвался разочарованный вздох. Как в этом месте уживается Фёдор — тот ещё вопрос. Только Накахару он тревожил меньше всего. Чем-то комната напоминала кабинет Дазая в Мафии, лишь была более нагнетающей. Ведь пространство напарника — экземпляр не из обычных. Осаму известен как страшный мафиози и как истинный барахольщик. Были у него и какие-то крышки, выкидывать которые он, почему-то, не собирался, и фигурки, любимой из которых была маленькая собака. Она стояла в самом центре комнаты, прямо на столе, а возле неё всегда лежала подпись — «ручной Чуя» с глупой нарисованной улыбкой рядом. Чуя бесился, раздражался, рвал эту надпись не один раз, но всё равно возвращался и получал очередной эффект дежавю. Мысленно юноша благодарит, что никаких фигурок в спальне Фёдора не оказалось. Закрыв за собой дверь, нога вновь ступила на порог кухни. Всё такая же мигающая тусклая лампа стала родной. — Лампа-гирлянда была странным выбором, — делает заключение Чуя, слабо хмыкнув, — дискотеки бы тут устраивать. Такое освещение Накахару, на самом деле, привлекало. Это было непонятное чувство, не похожее на другие. Пусть от него невольно приходилось насторожиться, заставляя сфокусироваться на каждом звуке, но со временем лампа стала привычной для глаз. Иногда казалось, что она всё видит. Смотрит, запоминает и смеётся с попыток Чуи сбежать, а после равнодушно встречает снова. Мигает в своём ритме, словно пытается что-то донести, освещает пространство в меру своих возможностей. В мыслях юноша благодарит, что всё это — лишь его глупые домыслы и лампу-камеру в этом мире ещё не удалось встретить. Только свет пропадает, оставляя комнату без мигающего источника. Рука отводит палец от кнопки, проходя вперёд. На улице поднялся ветер. Пусть он и слабый, но этого достаточно, что б во второй раз пожалеть о потерянном плаще. Ключ издаёт неприятный скрип, закрывая дверь желающим. К счастью, не настолько громкий, что б его услышали другие. Закинув пару ключей назад в карман, ноги направились прямо по дороге. Удивительно, что животных в деревне не было. Привык юноша, гуляя ночными улицами Йокогамы, слышать вокруг себя все возможные шорохи. Где-то вдалеке гавкают уличные псы, уже ближе раздаётся не особо громкое мяуканье, а следом и пролетающие птицы разбавят тишину. Только тут всё пусто. Любая ходьба, кроме собственных шагов, ничем не сопровождалась. Казалось, что место заброшено, хоть ещё недавно по этой дороге ходили жители. Церковь спереди выглядит мёртвой. Она забывается с приходом ночи, становясь абсолютно безлюдной. Только пара золотых глаз светились возле постройки. — Это ещё что за чертовщина, — прошептал Чуя, моментально останавливаясь. Глаза в удивлении расширились, направляя взгляд прямо на два удивительно ярких огонька, которые тотчас же скрываются за церковью. — Эй! — выкрикивает юноша, хоть и недостаточно громко, что б его услышали. Любопытство берёт своё практически сразу, заставляя ноги бежать в сторону недавно увиденных глаз. — Стой на месте! — даёт указание Накахара, надеясь, что его послушают. Только за церковью никого. Резко остановившись и повернув голову, брови нахмурились. Никакой пары золотых глаз — кажется, словно их и не было вовсе. Лишь это заставляет напрячься. — Скоро с ума сойду с вами, — бурчит про себя Чуя, хоть и не успевает договорить — сзади закрывают рот рукой. Глаза расширяются за мгновение, когда спина прижимается к знакомой груди, а чужие крылья закрывают края тела. — Это я, спокойно, — шепчет голос сзади, убирая руку со рта Накахары, — ты только шум не разводи. — Ты… — вырывается неразборчивая фраза, когда челюсть сжимается, тут же оборачиваясь и хватая напарника за воротник, — ты кусок дерьма, Дазай! Какой идиот вообще так делает?! — Если не хочешь, что б тебя услышали твои же соседи, то советую разговаривать тише! — улыбается Осаму, словно ничего и не делал минутой ранее. — Ради всего святого, что ты вообще тут делаешь?! — переходит на шёпот Чуя. — Как что? Гуляю, конечно! Кто же знал, что ты тут живёшь? — тянет Дазай с колким смешком, — Вот так совпадение! — Ты просто редчайшая скотина, — вырывается очередное оскорбление, заставляющее второго пожать плечами. — Какое разочарование! Мой дорогой Чуя больше не хочет меня видеть! — Буд-то я когда-то хотел, — перебивает Накахара, — отвечай нормально, что ты тут забыл? — Мне было скучно, — уже спокойнее говорит напарник, — хотел одним глазком глянуть как твоя деревня выглядит. Я же не виноват, что ты лунатик. — Я не лунатил, — хмыкает Чуя, а после смотрит по сторонам и разворачивается в сторону леса, — идём, не стоять же нам за церковью. — А по-моему, очень иронично. Нечисть стоит возле места, где их должны изгонять, — хихикает Дазай, догоняя второго. — Тебя вообще изгнать невозможно, — отрезает Накахара. — Мы ещё не пробовали, — ухмыляется юноша, — может, пару твоих клонов могли бы заставить меня самолично броситься под машину. — Жаль, что меня одного не хватает, — хмыкает собеседник, — и в следующий раз, когда вновь решишь стать чёртовым сталкером, не забудь выключить свои фонари. — Фонари? — искренне удивляется второй. — Глаза, — уточняет Чуя, — они светятся, как две фары. — Я это не контролирую, — признаётся Дазай, а после обретает любопытный блеск, — оно круто выглядит? Как в кино? — Хуже, у кошек и то приятнее, чем у тебя. — Отлично! — довольно улыбается Осаму, — Драконом, оказывается, не так уж и плохо быть. — Ага, и пугать людей своим видом. — Замечательно! Вот представь, ты бессмертный, тебе не надо принимать пищу, ещё и летать можешь, — перечисляет Дазай. — И рога на голове впридачу, за которые я бы тебя лично повесил на ветку, — съязвил Чуя, останавливаясь на пути и садясь под ближайшее дерево. — Тогда почему не повесил? — интересуется второй, повторяя за напарником и неспешно садясь рядом. — Верёвки ещё не нашёл, — драматически печально вздыхает Накахара. — Этот мир полон разочарований, — подхватывает Осаму, издавая долгий вздох. На пару мгновений воцаряется тишина, которую, на удивление, первым нарушает Чуя. — Завтра встретиться не выйдет, — ставит перед фактом он, заставляя напарника убрать дурь с голоса. — Что-то срочное? — спрашивает юноша, но тут же задумывается и кивает, — Как скажешь. Побуду с мальцом Ацуши. — Он ещё жив? Поражаюсь его терпению. — Ему грех жаловаться, — пожимает плечами Дазай, — я всего-то запер его и немного неудачно с ним поговорил. — Насколько неудачно? — нахмуривается Накахара. — Чуть-чуть, — ярко улыбается второй, — просто чуть шею ему не свернул. — Вот после такого мне лично хочется тебя прибить, — признаётся Чуя. — А по-моему, у тебя это желание и не пропадало. — И то верно, — кивает Накахара, подтверждая сказанное. Только напарник на мгновение задумался. — Вот слушай, время то не детское, а тебе всё не спится, — переводит тему юноша, — если хотел найти плащ, то нет толку. Даже мой нюх не помог. — Да не в плаще дело, — покачал головой собеседник, — хотя с ним тоже вопрос хороший. В чём польза то от твоего нюха, если даже с ним найти не вышло? — Кровь на ветке не имела запаха, хотя должна быть хорошо выраженной, — пожимает плечами второй, — кто забрал плащ — непонятно. — За нами следили, — делает вывод Чуя, — кто-то знает о нашей связи. Давай, млекопитающее, вынюхай, есть ли кто-то сейчас рядом? — Нет, — мгновенно отвечает Дазай, — я не чувствую рядом никого чужого. Только запах детской смеси от тебя. — Нет в этом мире никакой детской смеси, — хмыкает Накахара. — Как и молока, — соглашается собеседник. — Тогда почему я с детской смесью у тебя ассоциируюсь? — А я почему с млекопитающими? — задаёт встречный вопрос Осаму. — Потому что ты дракон, — пытается объяснить Чуя. — Драконы не пьют молоко. — Так и я не ем детскую смесь. — Вот видишь, — ухмыляется напарник, — мы квиты. — Чёрт, — не спорит второй, — считай, что проиграл. — Как и… — начинает Дазай, когда глаза тут же сужаются, слабо засветившись. Голова моментально повернулась, заставляя Накахару нахмуриться. — Что-то не так? — интересуется он, — Что ты там уже… — Тихо, — перебивает Осаму, подвигаясь ближе и переходя на шёпот, — кто-то ходит. Я слышу шаги. — Какие… — не продолжает высказывание второй, замолкая. Дазай, неприятно нахмурив брови, слабо раскрыл крылья. Пожалуй, быть готовым заранее — идея не из плохих. — Идёт медленно, явно не ребёнок, — делает заключение юноша, — запах непонятный. Слишком далеко. — Сколько потребуется времени, что б добраться назад до деревни? — вдруг тихо интересуется Накахара. — Если бежать, то немного, но сейчас ты никуда не пойдёшь, — отрезает второй, — если это тот, кто забрал плащ, то с ним что-то не так. — Например? — То, что он не человек, — заканчивает Осаму. Голос звучит слишком уверенно, что б поспорить, — тебе лучше не рисковать. — Почему в такие ситуации я обязательно попадаю с тобой? — нахмуривается Чуя. — Да я магнит для неудач, — слабо ухмыляется напарник, хоть взгляд направлен куда-то вдаль. Прождав с пару мгновений, юноша положил руку на колено, помогая себе встать, а следом дожидаясь и второго. — Есть план? — спрашивает Накахара, ожидая следующий действий. — Возвращаемся до деревни вместе, я дождусь пока ты зайдёшь внутрь дома, а дальше как пойдёт, — кратко рассказывает собеседник. — Что будешь делать если тебя увидят? — Забыл? Я-то бессмертный, — слабо улыбается Дазай, неспешно разворачиваясь, — ничего страшного со мной не будет. — Бессмертный не значит, что боль не чувствуешь, — перебивает Чуя, — если тебя увидят, то наверняка начнут изгонять, словно беса. — Ты тоже будешь? — раздаётся вопрос, заставляющий Накахару на мгновение опешить, а после слабо улыбнуться.

«Я буду инициатором.»

— Нет, — даёт молчаливое обещание. — Тогда на других мне плевать, — признаётся Дазай, начиная идти, — в любом случае, я лучше умру от твоих рук, чем от огня и вил. — Вампиром себя возомнил? — Почти, — ухмыляется собеседник, — мало ли каким образом меня изгонять будут, у-у! Страшно! — Молчал бы ты лучше и у себя сидел, а не шастал возле людей, — съязвил Накахара. — Бессмертным виднее, — пожимает плечами второй, — а вот тебе лучше домой вернуться. — И без тебя знаю, — перебивает юноша, не сбавляя темп, — шаги ещё слышишь? — Прекратились, — не особо уверенно отвечает Осаму, — странно, конечно, но мы не будем на этом зацикливаться. Сейчас есть дела важнее. — Если что-то произойдёт, то виноват буду не я, — цокает Накахара, — как не приходишь, так обязательно какая-то ахинея происходит. — Уж прости, что я такой мудак и специально делаю всё хуже, — драматически отвечает собеседник, — я же ходячий клей для таких событий. — Но почему-то вся фигня происходит именно с твоим присутствие, — добавляет Чуя, — и сбавь уже шаг. — У нас нет на это времени, — отрезает второй, — на мне не висит табличка с надписью «всё дерьмо ко мне», — продолжает он, — спешу разочаровать. — Я не про… — Да, я то ещё разочарование, теперь ты доволен? — перебивает Осаму, — Я никогда не хотел, что б это всё произошло, но почему-то продолжаю существовать. — Я вообще не…! — Тогда про что? Давай же, расскажи мне, что всё будет хорошо, зная, что ничего не будет! — срывается юноша, а после коротко вздыхает, — Я думал о тебе каждый возможный день, Чуя. — Ты просто… — Ты единственный, кто остался человеком, — вновь не даёт договорить напарник, — я не могу позволить, что б с тобой что-то случилось. — Ты не даёшь сказать мне и слова, — раздражённо цокает второй, когда на горизонте появляется деревня, — и что за резкая реакция? Объясни уже нормально, а не веди себя как сволочь. — Скоро и сам поймёшь, — кормит сладкими обещаниями Дазай, — чувствуешь рядом запах свечей? — Запах свечей? — на секунду удивляется юноша, а после слабо машет головой, — Нет? — Зато чувствую я, — отвечает Осаму, — тебя не должны заметить вместе со мной, понимаешь? Сочтут за предателя, такова людская натура. — Тот, кто до этого издавал шаги, сейчас рядом? — понимает Чуя, замечая как кивает напарник. — Да, — подтверждает второй, заводя в деревню, — сейчас ты идёшь к дому, а я прячусь. — Не попадись, — не спорит собеседник, коротко махая рукой и шагая к цели. — Ты тоже, — слышится вслед, когда любые признаки присутствия Дазая сзади пропадают. Голова не оборачивается, оставляя дракона позади, когда ключ вставляется в замок. Дверь поддалась, открывая взгляду привычную пустую кухню. Нащупав на стене включатель, палец потянулся, перетягивая кнопку. За мгновение засветилась всё та же мигающая лампа-гирлянда, никак не поменявшись с прошлого раза. В доме тихо. Лишь по земле отдаёт холодом, заставляя почувствовать образовавшиеся мурашки. Взгляд не останавливается на чём-то конкретном, только ладонь тянется к ручке, что б открыть вход в комнату. И глаза расширяются, когда мозг понимает что имел ввиду напарник ранее. Ведь открыв дверь, взгляд замечает небольшие пятна крови на полу, ведущие к матрасу и заставляющие опешить в резком осознании.

Лишь бесследно пропавший плащ

отныне вновь лежал в комнате.