Город в ожидании тебя

Во второй день ноября погода была исключительно хорошей: теплое солнце и чистое голубое небо. Северный ветер накануне разогнал смог, воздух с утра был свеж и чист, только температура понизилась еще сильнее. Закутавшись в шарф, Сюй Цинь быстрым шагом шла по улице Уфана. Под высоким голубым небом стояли низкие красные дома, а между ними плавали клубы белого пара и запах приготовленных на пару булочек. Лавки и магазинчики еще не открывались, их деревянные двери были закрыты. Двери были разрисованы красочными граффити, наверно, учениками художественной школы по соседству, потому что там было все возможное, стиль менялся от аниме до античности, от персонажей до декораций, и в общем это напоминало лицо старушки с юношеским макияжем. Первыми повсюду открывались ларьки и ресторанчики, где можно было позавтракать. Запахи жареного, вареного, приготовленного на пару и тушеного, доносившиеся оттуда, дразнили обоняние. Мелкие служащие, живущие в Уфане, толпились перед прилавками, чтобы купить ютяо и соевое молоко, некоторые сидели внутри, уткнувшись в свои телефоны, и пили суп. Так начинался день обычного человека. В прошлом Сюй Цинь никогда не обращала внимания на этих людей, они были фоном города, винтиками большой машины, одним больше или меньше — незначительно, как число листьев на дереве. Но сегодня она внимательно наблюдала за каждым из них. Вот двое купили перед ларьком две порции каши, потом легко поцеловали друг друга на прощание: — До вечера. — Хорошо поработай. — Обязательно. И разошлись в разные стороны. Девушка пробежала мимо Сюй Цинь, улыбаясь на ходу. Ее парень прошел несколько метров, оглянулся ей вслед, улыбнулся и поспешил дальше. Другая девушка в очереди за завтраком о чем-то отчитывалась по телефону своему начальнику. Закончив разговор, она убрала телефон и вздохнула с облегчением, выглядя очень довольной. В ресторанчике мужчины ели лапшу, быстро орудуя палочками и жадно заглатывая ее, то ли оттого, что лапша была такой вкусной, то ли потому, что они торопились. Мимо Сюй Цинь быстро проходили служащие с портфелями в руке, молодые парни, что-то напевающие себе под нос, мужчины, на ходу жующие ютяо. Конечно, были и люди с темными кругами вокруг глаз, указывающими на недостаток сна. Один из них торопливо говорил в телефон: «Хозяин, я уже подхожу к перекрестку, подождите меня минутку… Да, я вижу вашу машину». Большой мир — это не только блистающая красота на другой стороне Цзунлу Парк. В нем присутствует также горечь и сладость жизни среднего класса и обычных людей. Сюй Цинь свернула в переулок, где золотые листья гингко устилали дорогу, ведущую к дому семьи Чжай. Входные ворота были широко открыты. Дядя Чжай любил рано вставать, и она не знала, столкнется ли с ним. Сюй Цинь переступила порог, обогнула заградительную стену и вошла во двор. Было тихо, утреннее солнце освещало расставленные во дворе столярные изделия. Дверь западного крыла была приотворена, указывая, что тот, кто жил там, уже проснулся. Сюй Цинь заглянула сквозь щель в комнату. Ей был виден только открытый шкаф для одежды, в котором висело несколько мужских свитеров и брюк. Она легонько постучала в дверь, но никто не отозвался. Тогда она толкнула дверь рукой, и та открылась. С первого взгляда чистота и порядок в комнате производили глубокое впечатление. На деревянном полу не было ни пылинки. Простыня на серо-голубой кровати была натянута без складок, а одеяло сложено по-военному в стандартный блок. Перед темно-красным диваном из ротанга стоял журнальный столик, единственный в комнате стул был аккуратно задвинут под письменный стол, на котором стоял ряд книг, касающихся вопросов борьбы с пожарами. Одежда в шкафу тоже была развешена ровно и аккуратно, от нее, казалось, исходил едва уловимый запах стирального порошка и солнца. В огороженном пространстве внизу шкафа были аккуратно сложены скатанные пары чистых носков. Солнечный свет проникал сквозь прозрачное стекло окна, воздух в комнате был свежим и слегка пах сосной. Все говорило о том, что это дом дисциплинированного мужчины, чистый и сексуально привлекательный. Несколько секунд Сюй Цинь стояла на месте, вспоминая, что раньше комната Сун Яня выглядела вовсе не так. Тогда это было типичное жилище подростка, с лоскутным одеялом на кровати, грязной одеждой, бездумно брошенной на диван, и дешевыми комиксами на журнальном столике. Пока она блуждала в прошлом, дверь маленькой ванной позади нее открылась, в коридоре послышались мужские шаги и не успела Сюй Цинь обернуться, как оказавшийся у нее за спиной Сун Янь сухо осведомился: — Опять здесь? Она обернулась, наткнулась взглядом на его обнаженную ключицу и быстро сделала шаг назад. С мокрыми волосами, в полураспахнутом халате, Сун Янь вышел из ванной, только что приняв душ. Его лицо выглядело необычно чистым и привлекательным, но брови были сдвинуты, во взгляде сквозила неприязнь. Он двинул подбородком в сторону: — Отойди. Сюй Цинь отошла, Сун Янь вошел в комнату и закрыл за собой дверь, оставляя ее в коридоре. Светило солнце, и деревья гингко в углу двора сияли золотой листвой. Сюй Цинь смотрела на листья гингко и думала о его недружелюбии, только что и вчера у нее дома. При малейшем раскаянии или намеке на чувства в ее глазах он смягчался. Но стоило там появиться неуверенности и легкому колебанию, он становился холодным и отстранялся. Она наконец осознала, насколько, в самом деле, была бессердечной. Вскоре дверь снова открылась, Сун Янь, переодевшийся в свитер и джинсы, спросил, видя, что она еще не ушла: — Меня ждешь? Глупый вопрос. Она ответила: — Да. — Помочь тебе убраться вчера было официальной задачей. Когда в ходе выполнения нашей работы причиняются неудобства горожанам, мы должны ликвидировать следы нашего вмешательства. Сюй Цинь вообще ничего не чувствовала. — Я знаю. — И ты все равно пришла ко мне? — Да. — Зачем? — Чтобы поблагодарить тебя. Сун Янь хмыкнул: — Как долго ты собираешься использовать это оправдание? — Пока ты не примешь мою благодарность, — не изменившись в лице, ответила Сюй Цинь. Сун Янь отрывисто выдохнул, не зная, как еще с ней бороться. Сюй Цинь спокойно продолжала: — Я не люблю оставаться в долгу, ты спас меня уже несколько раз, я должна отплатить тебе за это. — И как ты хочешь отплатить? — спросил Сун Янь. — Приглашаю тебя вместе поесть. Сун Янь, кажется, разглядел ее задумку и пренебрежительно фыркнул. Сюй Цинь осталась невозмутимой, даже не покраснела. Не отвечая, Сун Янь достал из кармана сигареты и сунул одну в рот. — Курить рано утром вредно для здоровья, — тут же высказалась она. Он наклонил голову, чтобы прикурить, и посмотрел на нее нечитаемым взглядом. — Это совет врача, — добавила Сюй Цинь. Сун Янь пустил совет врача на ветер, затянулся и спросил: — Откуда ты взяла мой график работы? — Сяо Исяо достал через своего двоюродного брата. — А… Он замолчал, просто стоял и курил. — Пойдем поедим, — предложила Сюй Цинь, молчание действовало ей на нервы. — Нет, — отрезал Сун Янь, развернулся и пошел в дом. — Уходи. Переступив порог своей комнаты, он оглянулся; Сюй Цинь все еще стояла на том же месте. — Не собираешься уходить? — спросил он. — Я хочу пригласить тебя поесть, — упрямо повторила Сюй Цинь. Прищурившись, он несколько мгновений сверлил ее взглядом, потом хмыкнул: — Ну, можешь стоять тут, пока не надоест. Не успел он договорить, как дверь восточного крыла распахнулась, и Чжай Мяо, с сумкой на плече, собравшаяся идти в школу, увидела Сюй Цинь. — Я думала, мне показалось, что кто-то тут бормочет ни свет, ни заря. Чего ты снова притащилась? — громко заговорила Чжай Мяо, пересекая двор. — Я говорила тебе, перестань приставать к моему брату, ты так и не поняла? Раздражаешь! Сюй Цинь не издала ни звука. Сун Янь взглянул на нее, потом на Чжай Мяо и тоже промолчал. Но когда Чжай Мяо открыла рот для новой тирады, он внезапно с угрозой в голосе произнес: — Чжай Мяо! Чжай Мяо это не остановило. — Просто бесит, что от тебя невозможно избавиться. Думала, прошлого раза было достаточно, а ты снова вернулась. Почему ты такая наглая? Сун Янь нахмурился: — Ладно, иди учись. Нечего тут шум поднимать. Чжай Мяо это не убедило: — Хм, тогда я расскажу маме… Сун Янь шагнул вперед, схватил Чжай Мяо за плечо и потащил к воротам. Она хотела крикнуть «мама!», но он накрыл ее рот ладонью, не давая издать ни звука, и вытолкал в переулок. — Все еще слишком много лишней энергии? — спросил спокойно, отпустив ее. Чжай Мяо трясло от возмущения: — Братик! Я боюсь, что ты опять будешь слишком добросердечен. Она же тебя до смерти доведет. В прошлый раз я ее прогнала, но не думала, что она посмеет снова прийти. Как липучка… Сун Янь слегка помрачнел: — Ладно, я тебя понял, иди в школу. — Ты мужчина и не поднимешь руку на женщину, а я могу оттаскать ее за… — Чжай Мяо попыталась вернуться во двор. Сун Янь схватил ее за шиворот и потянул назад: — Я сказал, хватит. — Братик, мы с тобой… — Идешь или нет? — в голосе Сун Яня послышался холод. Чжай Мяо обиженно надулась. Сун Янь начал считать: — Раз, два, три… Он поднял руку, но Чжай Мяо увернулась от подзатыльника и побежала прочь, крича: — Я все равно вернусь вечером! Сун Янь проводил ее взглядом, пока она не исчезла за углом, мрачно посмотрел в голубое осеннее небо, глубоко затянулся в последний раз, бросил окурок на землю, раздавил его ногой и снова вошел во двор. Сюй Цинь стояла у ярко-красных ворот, ее маленькое лицо было бледным, а черные глаза смотрели на него. Не глядя на нее, Сун Янь снова сказал: — Уходи. Сюй Цинь тоже повторила свою фразу: — Я хочу пригласить тебя вместе поесть. — Нет, — еще раз отказался Сун Янь. — Хорошо, — сказала Сюй Цинь, — тогда ты пригласи меня. Сун Янь был ошеломлен. Сдвинув брови, он спросил: — Зачем мне это? Сюй Цинь с готовностью ответила: — Вчера я помогла твоей пожарной команде. Ты капитан, разве ты не должен взять на себя инициативу и поблагодарить меня? Но я прождала дома целый день: ни корзины цветов, ни фруктов, ни вымпела, даже не позвонил никто, чтобы сказать спасибо. Я чувствую, что напрасно поступила как добропорядочный гражданин. Разве вы, пожарные, можете так поступать? Она произнесла это убедительным, разумным тоном, и лицо ее при этом оставалось крайне неподвижным, как будто своим отказом сейчас Сун Янь нарушил бы свой долг и проявил неуважение ко всем хорошим людям, бескорыстно оказывающим помощь. Сун Янь двинул челюстью и сухо спросил: — Сюй Цинь, а окружающие люди знают тебя такую? Она немного подумала, потом серьезно спросила: — На что это похоже? У него снова не было слов. Но в конце концов он кивнул. — Хорошо, ты победила, — поворачиваясь к воротам, сказал он и вышел на улицу. Сюй Цинь засунула руки в карманы и без колебаний последовала за ним. … Когда они вышли на главную улицу Уфана, солнце освещало из-за карнизов на западной стороне мощеную камнем дорогу. Заполнявшие улицу ранее служащие давно разошлись по своим рабочим местам, им встречались только редкие работники доставки и временные рабочие. Торговые лавки открывались одна за другой. Хозяйка лавки специй толкнула дверь, взвихрив под осенним солнцем мелкую пыль, оглянулась на Сун Яня и приветливо спросила: — Сяо Сун, у тебя сегодня выходной? Он улыбнулся: — Да. Все здесь были давними соседями, которые знали друг друга. Один за другим они приветствовали Сун Яня, и он здоровался с каждым. Сюй Цин смотрела на него, на его сердечную улыбку, он был похож на солнце. Она вспомнила, что последний раз видела его с такой улыбкой, обращенной к ней, много лет назад. А теперь эта улыбка была не для нее. Хозяйка все еще оживленно болтала: — Сяо Сун, наша семья мариновала сушеную рыбу в соусе. Скажи Чжай Мяо, пусть зайдет за ней к нам домой после школы. — Спасибо, тетя Чжан, — наклонил голову Сун Янь. — Да не за что, — улыбнулась она, а потом присмотрелась к Сюй Цинь. — О, ты же Мэн Цинь, верно? — Сюй Цинь, — поправила Сюй Цинь. — Фамилия Сюй. — Хм. Это никого не волновало, всех больше интересовало, каким образом эти двое встретились так рано утром. Но хозяйка была занята открытием лавки и не тратила на них больше слов. В тот год они тоже часто бродили по главной улице Уфана, он брал ее за руку или обнимал за плечи. Тогда никто не обращал на них внимания, прохожие торопливо проходили мимо, спеша по своим делам, и не замечали, что они были вместе. Об этом никто сейчас не говорил, и Сюй Цинь задавалась вопросом, помнит ли кто-нибудь тот год. Улица оставалась все той же, как и люди на ней, вот только дети, которые были тогда близки, выросли и теперь молча двигались вперед. Даже Сун Янь стал необычно молчаливым. Подойдя к ресторанчику, где можно позавтракать, Сун Янь обернулся и спросил Сюй Цинь: — Что ты хочешь съесть? — Тофу-нао и лапшу с маслом чили. Эти фирменные блюда он ел здесь вместе с ней. Сун ЯНь на мгновение остановился, как будто опустошенный, прежде чем прийти в себя и сказать хозяину: — По две порции каждого и корзинку шумай. Сюй Цинь добавила: — Я еще хочу кунжутные шарики, ютяо и соевое молоко. Сун Янь покосился на нее с подозрением, не уверенный, что она сможет столько осилить, но ничего не сказал, только повторил ее слова хозяину. Внутри ресторанчик выглядел обветшалым, деревянные полы были засаленными и не очень чистыми. Потолок нависал низко над головой Сун Яня. Как только они сели, хозяин принес две миски тофу-нао, залитые толстым слоем подливки из лилейника. Когда Сун Янь впервые привел сюда Сюй Цинь, чтобы поесть тофу-нао, ее глаза расширились: — Что это за густая штука? Тофу-нао должен быть с сахаром, а это как есть? Сун Янь поднял брови: — Сахар в тофу-нао? У тебя мозги не в порядке. Целую неделю они спорили о том, должен ли тофу-нао быть сладким или соленым, но позже Сюй Цинь просто привыкла, что у каждого вида был свой вкус. … Сун Янь почти ничего не говорил, быстро расправившись с тофу-нао, пока у Сюй Цинь едва успела к нему притронуться. К тому времени была подана и лапша с маслом чили. Разукрашенная чаша с мелкими трещинками по бокам, разноцветные палочки для еды. Тонкая лапша, залитая ароматным маслом чили, выглядела очень аппетитно. Сун Янь взял палочки и стал есть лапшу, Сюй Цинь последовала его примеру. Она ела, и ела, и вдруг сказала: — Это странно. — Что странно? — рассеянно спросил Сун Янь. — Вкус не изменился, — ответила Сюй Цинь. — Обычно бывает, что через какое-то время, когда бизнес доходит до определенного уровня, качество и вкус постепенно начинают ухудшаться. Но здесь все такое же вкусное, как было раньше. Сун Янь не ответил, доедая свою лапшу. Однако хозяин ресторанчика, услышав ее слова, отозвался: — Мы все здесь соседи, разве можем мы так поступать? Один из гостей, завтракавший за соседним столом, поддержал его: — Мы жители Уфана. Любое дело здесь делается на совесть. Посетители начали оживленно переговариваться. Сун Янь доел лапшу, вытер рот и посмотрел на Сюй Цинь, перед которой стояли еще только наполовину съеденная лапша, наполовину съеденный тофу-нао, чашка кунжутных шариков, ютяо и соевое молоко. Он наблюдал, как она перемешивает в лапше огненно-красные кусочки перца. Несколько лет назад она сидела здесь в той же позе и делала то же самое: зачерпнула целую ложку масла чили и вылила ее в миску. — Так много? — спросил Сун Янь. Но ей показалось этого мало, она взяла палочками большой кусок перца чили и сунула в рот, говоря: — Он такой ароматный. Она ела кусочек за кусочком — в семье Мэн не готовили острую пищу, и только с ним она могла есть по своему вкусу. Сун Янь смотрел на это с легким отвращением. Сюй Цинь взяла еще один большой кусочек перца и протянула ему: — Попробуй, это очень вкусно. — Я что, больной, самоистязанием заниматься? — отшатнулся Сун Янь. Сюй Цинь сказала: — Если съешь, я тебя поцелую. Не говоря ни слова, Сун Янь проглотил перец. Воспоминание заняло не больше минуты, девушка из прошлого снова стала сегодняшней Сюй Цинь, столы и стулья вроде бы остались теми же, но были дряхлыми. Стул, на котором она сидела, шатался при каждом движении. Сюй Цинь продолжала неторопливо есть лапшу. Прядь волос скатилась с ее плеча, она подняла руку, чтобы убрать ее, открывая ему вид на ее маленькое розовое ушко. Взгляд Сун Яня был холоден и суров. Еще больше прядей упали ей на грудь, Сюй Цинь медленно положила палочки для еды, двумя руками закинула волосы назад, завязала их кожаным ремешком, обнажая тонкие линии стройной белой шеи. Сун Янь бессознательно прикусил нижнюю губу, а она снова взяла палочки и продолжила есть лапшу, по-прежнему никуда не торопясь. — Давай побыстрее, — наконец не выдержал Сун Янь. Сюй Цинь захватила палочками большую порцию лапши и отправила ее в рот, набив щеки и поджимая губы. Сун Янь свел брови, но через несколько мгновений его лицо снова расправилось, он отвел глаза, презрительно скривив рот. — Сюй Цинь, знаешь, ты уже не в том возрасте, чтобы изображать милашку. — Хм? — Сюй Цинь подняла голову, глядя на него ясным взором. — Что не так? Не говоря больше ни слова, он оттолкнул ногой скамейку, поднялся и вышел из ресторанчика, закуривая. Остановившись напротив, он в несколько затяжек выкурил сигарету почти наполовину, обернулся и холодно посмотрел на сидящую внутри женщину. Привычки, эти ее чёртовы привычки.