Город в ожидании тебя

Когда они вышли из учебного корпуса, глаза Сюй Цинь все еще были влажными. К тому времени солнце уже полностью взошло, золотой утренний свет тонким слоем покрыл обширный зимний кампус. Толпы старшеклассников со школьными сумками входили в кампус, болтая между собой, рассредотачиваясь повсюду по ступенькам, коридорам и учебным классам. Они были одеты в школьную форму, их лица сияли юношеской свежестью. Сюй Цинь подумала, что в их возрасте у нее и Сун Яня тоже были такие же юные и чистые лица. Именно в это мгновение она глубоко осознала, что значили эти последние десять лет. Когда она встретила его в пятнадцать лет, она была несведущей застенчивой девочкой, а он — жизнерадостным подростком. Когда они расстались в ее восемнадцать, она все еще была незрелой и простодушной, а он — худощавым самоуверенным юношей. Теперь, под торопливо махнувшей рукой времени она стала более взрослой и молчаливой, а парнишка рядом с ней как будто за одну ночь превратился в высокого широкоплечего мужчину. Ее мужчину. Глаза Сюй Цинь слегка увлажнились, она моргнула, шмыгнула носом и посмотрела на кольцо на безымянном пальце. Бриллиант ярко сверкал на солнце. Она не могла снова не улыбнуться. Сун Янь шел рядом, сунув руки в карманы, и время от времени поглядывал на нее. Она была такой с тех пор, как они вышли из класса: одно мгновение смотрела на кольцо, а в следующее глупо улыбалась. Кольцо на ее тонком пальце, несомненно, радовало взор, поблескивая на фоне бледной кожи. Выбирая его, он с первого взгляда углядел именно это и подумал, что оно будет красиво смотреться на ее руке. Как и ожидалось. Пока они спускались по ступенькам, навстречу им поднимались ученики, многие бросали на них любопытные взгляды. Обычно посторонние редко заходили в кампус. Некоторые школьники озорничали и пробегали между ними. Другие были вежливее и, увидев, что они пара, приближаясь к ним, приостанавливались и обходили их. Видя, что она все еще улыбается, Сун Янь спросил: — Оно тебе так нравится? Ты всю дорогу смотришь на него. Сюй Цинь подняла к нему сияющие глаза: — Оно мне очень нравится. Мне оно так нравится, что я хочу носить его всю оставшуюся жизнь и никогда не снимать. — Она снова посмотрела на кольцо и улыбнулась: — Даже после смерти. Порыв ветра прошелся по зарослям бамбука, листья зашелестели. Их шелест был похож на трепет сердца Сун Яня. Он добавил: — Это обручальное кольцо. Когда мы официально поженимся, у нас будет пара одинаковых колец, которые будет удобно носить каждый день. Сюй Цинь вытащила его руку из кармана и стала разглядывать. Его ногти были аккуратно подстрижены, пальцы длинные и хорошей формы. С кольцом он, должно быть, будет выглядеть очень сексуально. А кольцо будет постоянно напоминать о том, что он уже кому-то принадлежит, и, следовательно, должен быть сдержанным в отношении других женщин. Вздохнув, она сказала: — Боюсь, когда ты наденешь кольцо, оно только привлечет бабочек. Он засмеялся: — Разве сейчас вокруг меня недостаточно бабочек? Сюй Цинь стало любопытно: — Много ли женщин преследовали тебя за последние годы? — Она вспомнила, как раньше он сказал ей, что если бы каждая спасенная им женщина посвятила ему свое тело, он был бы измотан до смерти, и перефразировала вопрос: — Много ли было женщин, которые хотели посвятить свое тело тебе? — Много, — ответил он. — Разве ты не была одной из них? — Тогда почему тебе не потребовалось больше времени, почему ты выбрал меня? — кокетливо сказала Сюй Цинь. — Я был ослеплен, — сказал Сун Янь. Сюй Цинь пристально посмотрела на него, снова на кольцо и спросила: — Откуда ты узнал размер моего кольца? Оно идеально подходит. — Ерунда. Есть ли в тебе что-нибудь, с головы до пят, чего я не знаю? Сюй Цинь поджала губы и улыбнулась, ее щеки слегка порозовели, затем она вообразила себе самые дикие вещи и спросила: — Ты когда-нибудь спал с другими женщинами, когда не был со мной? — Нет, — отрезал он. — Тогда, как ты решал свои физиологические потребности? Сун Янь искоса поглядел на нее, увидел, что она действительно счастлива и полностью расслабилась, разговаривая на такие темы и задавая подобные вопросы. Он не ответил, поднял правую руку и несильно ткнул ей пальцем в лоб. Она на мгновение замерла, потом опомнилась, и тут же отпустила его руку. Он рассмеялся. — Разве не было множества женщин, желающих посвятить тебе свое тело? — снова спросила она. — Они мне не нравились, — равнодушно ответил Сун Янь. Больше она ничего не спрашивала. Разговаривая, они прошли мимо игровой площадки. С вечнозеленых деревьев редко падали листья. По другую сторону ограждения двора была дорога из школы. Там это произошло тринадцать лет назад. Она вышла из школьных ворот и прошла менее пятидесяти метров, когда он преградил ей путь, гордо поднял подбородок и сказал: «Тебя зовут Мэн Цинь? Ты мне понравилась». Увидев ее, он уже никогда не отводил от нее взгляда. К тому времени, как они покинули кампус, настало время завтрака. Сун Янь повел Сюй Цинь позавтракать в ресторанчик рядом со школой. Им все еще заправляла та же тетушка. В отличие от старого кампуса ресторанчик выглядел обновленным, только вывеска оставалась той же, навевая воспоминания. Каждый год сюда приходили первокурсники и выпускники, владелица давно забыла Сюй Цинь, но она узнала Сун Яня и поприветствовала его, подавая еду. Сюй Цинь удивленно сказала: — А ты в самом деле влиятельная фигура. Владелица еще помнит тебя спустя столько лет. Сун Янь улыбнулся и ничего не сказал, вынул пару палочек для еды и протянул ей. Она не знала, что после окончания учебы он приходил сюда раз в месяц, за исключением времени службы в армии, практически без перерыва. Посреди завтрака зазвонил мобильный телефон Сюй Цинь. Она взглянула на экран, и выражение ее лица слегка изменилось. Сун Янь поднял глаза и увидел идентификатор звонка. «Папа». В ресторанчике было много школьников, покупающих завтрак, поэтому было шумно. — Здесь шумно, выйди поговорить на улицу, — предложил он. — Да. — Сюй Цинь обошла полное старшеклассников помещение и вышла на улицу, чтобы ответить на звонок. Меньше чем через минуту она вернулась, села и медленно произнесла: — Мой отец попросил меня прийти, чтобы кое о чем поговорить. — Хорошо, — ответил Сун Янь. — Позвони мне, когда закончишь. — Мгм. — Закончив говорить, Сюй Цинь продолжала сидеть, отстраненно глядя перед собой. — О чем ты думаешь? Сюй Цинь неохотно признала: — Ты вызвался сопровождать меня, а я теперь тебя оставляю. Сун Янь улыбнулся и с редким налетом юношеского высокомерия в голосе сказал: — Тогда тебе следует хорошенько подумать, как ты можешь мне это компенсировать. Она серьезно спросила: — Как еще? Я уже собираюсь выйти за тебя замуж. Он посерьезнел и перестал шутить: — Все в порядке. Иди. Лишь на пути к перекрестку, где ее ожидало такси, Сюй Цинь поняла, какую «компенсацию» он имел в виду, и не удержала вздоха. … Местом встречи стал чайный ресторан в гонконгском стиле в Баяньцяо. В общем зале было многолюдно и шумно, но в отдельном кабинете было намного тише. Сюй Цинь стало немного неловко, едва она вошла в ресторан, и чем дальше, тем сильнее становилось это ощущение. Задумавшись о чем-то, она коснулась кольца на руке и почувствовала облегчение. Она толкнула дверь и вошла в отдельный кабинет. Внутри был только Мэн Хуайцзинь, ни Фу Вэньин, ни других родственников не было. Не было и Мэн Яньчэня. Она облегченно вздохнула. На столе в изящных блюдах ожидали изысканные закуски. Как только Сюй Цинь села, Мэн Хуайцзинь сказал: — Поешь, я заказал это специально для тебя. Сюй Цинь уже была наполовину сыта, но, глядя на измученное лицо Мэн Хуайцзиня, все же взяла палочки для еды и положила себе на тарелку клецки с креветками. По дороге в ресторан она посмотрела новости. Полиция успешно раскрыла дело Мэн Яньчэня. Поскольку доказательства были достаточными и интуитивно понятными, а группа студентов колледжа принесла публичные извинения, все не только приняли это, но и обернулись против Е Цзы. Обманутые в лучших побуждениях люди теперь жестоко нападали на Е Цзы, используя всевозможные мерзкие слова, чтобы оскорбить ее, и требуя от полиции сурового наказания. Сюй Цинь обратила внимание на особую группу «инсайдеров», которые продолжали выдвигать взрывные обвинения о жажде денег Е Цзы, ее снобизме, мошенничестве, работе «хозяйкой», расчетливости и манипулятивности при внешне невинном имидже, а также о других вредных привычках. Похоже, Фу Вэньин была полна решимости уничтожить Е Цзы. Она всегда защищала своих, и если ее сына подставили, было вполне ожидаемо, что она приложит все усилия, чтобы отомстить. Необъяснимым образом Сюй Цинь вспомнила, что когда она училась в средней школе, в классе была девочка, которая всегда смеялась над ее произношением. Когда Фу Вэньин узнала об этом, она пошла в школу, чтобы поговорить с учителем и родителями девочки. Неизвестно, что она им наговорила, но позже та девочка старалась держаться от Сюй Цинь подальше. Она помнила доброту семьи Мэн. Но не могла преодолеть препятствие, ту рану, которая была нанесена ими Сун Яню. Она также немного сожалела, что согласилась встретиться с Мэн Хуайцзинем, ей действительно не нравилось тревожное чувство, что ее разрывают на части. Мэн Хуайцзинь какое-то время неторопливо пил чай, изредка передавая ей закуски. Видя, что она поглощена едой и не разговаривает, он заговорил первым: — Благодаря тебе дело Яньчэня благополучно разрешилось. — Я сделала то, что должна была, — сказала Сюй Цинь. Полная внутреннего сопротивления, она не смотрела на него с момента, как вошла, и ее слова были краткими. Мэн Хуайцзинь хотел убедить ее помириться с Фу Вэньин, поэтому сначала разыграл эмоциональную карту: — Цинь-цинь, ты можешь не верить моим словам, но если бы сегодня ты попала в аварию, твоя мама сделала бы все для тебя. … То, что она сделала сегодня для Яньчэня, она сделала бы то же самое и для тебя. Сюй Цинь ничего не сказала, без разбора отправляя в рот еду. — Точно так же… — Мэн Хуайцзинь сделал паузу, немного стыдясь того, что собирался сказать дальше. — Если бы Яньчэнь тогда был непослушен, она сделала бы то же самое. Я признаю, что мы не очень хорошие родители. Мы больше думаем об интересах семьи, чем о чувствах наших детей. Но папа все равно хочет сказать тебе, будь то я или твоя мама, мы одинаково относимся к тебе и Яньчэню. — Я верю тебе, — опустив голову, сказала Сюй Цинь, потом мягко спросила: — Но если Мэн Яньчэню будет больно, мама будет расстроена. А если больно будет мне, будет ли мама расстраиваться? Мэн Хуайцзинь ошеломленно молчал, не зная, что на это ответить. Сюй Цинь продолжала, упорно отказываясь поднять голову: — Если она действительно огорчится, это будет такое же огорчение, как из-за Мэн Яньчэня, или как из-за моего двоюродного брата? … Мама спросила меня, как я могла предать родителей ради мужчины. Но когда уничтожала человека, которого я любила больше всего, думала ли мама о моих чувствах? Если бы она думала, что мне будет больно, что я буду плакать, это ее огорчило бы? Она крепко сжала палочки пальцами и говорила очень спокойно, но по щеке ее покатилась большая слеза. — Если бы на моем месте был Мэн Яньчэнь, она, вероятно, чувствовала бы себя немного неловко… Так что возможно… мама просто не заботится обо мне. Может быть, в этом есть моя вина. Иногда я думаю: если бы я была жизнерадостным, милым и разговорчивым ребенком, я могла бы стать ближе к вам двоим. С другой стороны… Мэн Яньчэнь тоже не особенно любит говорить. Но почему мама больше улыбается ему, а мне меньше? Почему она обнимает его в день рождения, но не меня? Я ведь тоже хочу, чтобы мама улыбнулась мне, чтобы обняла меня. Она прикрыла глаза тыльной стороной ладони и внезапно замолчала. Выслушав ее слова, Мэн Хуайцзинь, глаза которого покраснели, беспомощно сказал: — Когда твоя мама рожала Мэн Яньчэня, это были тяжелые роды, поэтому она отдает ему предпочтение. Сюй Цинь быстро вытерла слезы с лица и сказала: — Я знаю. В конце концов, я пришла в семью, когда мне было уже десять, и не могу требовать слишком многого. Я все это понимаю, но… Папа, та история с Сун Янем, я не могу с ней смириться. Я не могу этого простить. — Цинь-цинь, — с тревогой глядя на нее, сказал Мэн Хуайцзинь, — семья — это близкие родственники, которые связаны друг с другом на всю жизнь. На этом пути неизбежны трения и боль, легко споткнуться. Разве можно так легко разрывать отношения? Когда что-то случается, нужно сесть и обсудить, как решить проблему… — Как можно ее решить? — резко прервала его Сюй Цинь. — Вернуть ему невиновность и будущее? Мэн Хуайцзинь вздрогнул. — Это… — Вы когда-нибудь задумывались о характере Сун Яня? Он не прощает даже небольшого издевательства. Даже если Небесный Владыка будет издеваться над ним, он устоит и отомстит. Но он никогда не думал раскрывать правду о том деле. У семьи Мэн немало врагов, но он не сказал ни слова и отпустил вас. Чего еще вы от него хотите? Называть вас мамой и папой? Ужинать с вами за одним столом ради меня? На этот раз Мэн Хуайцзинь ничего не сказал. Сюй Цинь продолжала: — Конечно, вы не согласитесь на мой брак с ним, так же, как я не прощу вас за то, что вы с ним сделали. Эти конфликты невозможно решить обсуждением или совместными обедами. Папа, я очень устала, я не хочу больше сталкиваться с такими вещами, не хочу больше плакать. Пожалуйста, в будущем не упоминай больше об этом. Что касается семьи, — она слабо улыбнулась, — каждый должен жить своей жизнью. Мы можем встречаться, если есть повод, и ни к чему не принуждать друг друга. Мэн Хуайцзинь все больше хмурился, отказываясь сдаваться, но он боялся, что дальнейшее давление с его стороны только усугубит ситуацию, поэтому поспешно сказал: — Я больше не буду об этом говорить, не буду вспоминать прошлое. Жизнь длинная, не торопись. Папа по-прежнему считает, что между членами семьи не существует непреодолимых препятствий. Сюй Цинь не сказала ни слова, выражение ее лица было ровным, очевидно, она не хотела больше тратить слова на такие вопросы, как «семья» и «примирение». Мэн Хуайцзинь решил сменить тему: — Ты полна решимости выйти за Сун Яня? — Он уже мой жених. Мэн Хуайцзинь был ошеломлен, хотел что-то сказать, но, видя выражение ее лица, наконец прекратил попытки переубедить ее и просто сказал: — Цинь-цинь, даже если ты выйдешь замуж, ты не сможешь жить без своей родной семьи, верно? Сюй Цинь слегка прикусила губу и ничего не сказала. — Если тебя там будут обижать, тебе придется вернуться домой к твоим родителям. — Он не будет меня обижать, — твердо сказала она. Мэн Хуайцзинь собирался снова заговорить, но увидел кольцо на руке Сюй Цинь. Он не мог не взглянуть еще раз. Бриллиант был немаленький, классическая модель известного ювелира, по цене неплохого автомобиля. Похоже, этот мальчишка готов был отдать все, что у него было, не желая, чтобы она пострадала от малейшей несправедливости. Мэн Хуайцзинь внезапно понял, что ему больше нечего сказать. На протяжении многих лет он жил благополучной и стабильной жизнью, имея счастливую семью и двоих детей. Он признавал и соблюдал правила внутри семьи. Так было со всеми, с кем он сталкивался на работе и в жизни, даже молодым людям под его началом приходилось целую вечность беспокоиться о подходящем браке, ходя на свидания вслепую. Ваша семья заплатила за машину, моя семья оплатила ремонт. Ваша семья сделала подарок на помолвку, моя семья купила комплект из трех золотых украшений. Когда семья женщины давала выкуп за невесту, они думали о том, чтобы купить на эти деньги дом, а не машину. Потому что дом вырастет в цене, а машина, наоборот, упадет. Что касается семьи мужчины, они подумали бы о том, чтобы потратить больше денег на ремонт, и купили бы кольцо с бриллиантом меньшего размера. Потому что после ремонта он мог сам жить в доме, а бриллиант оставался всего лишь камнем на руке женщины. За прошедшие годы ему не доводилось встретить человека, который отдал бы все, что у него было. Как опасно это звучало, как глупо, как делало жизнь неизвестной и непростой. Но была в этом какая-то юношеская и свежая сила, от которой кровь кипела в жилах, давая ощущение, что человек действительно жив. Он подумал, что стареет. Чем старше становишься, тем страшнее отдавать. Ты держишь все в своих руках, опасаясь, что другие это отнимут. Он забыл веселье своей молодости, радость от жертв, приносимых ради возлюбленной. Закончив трапезу, они так и не решили ни одной проблемы. Однако, уходя, Мэн Хуайцзинь сказал, что если она пока не хочет приходить домой, чтобы увидеться с родителями, ей не обязательно возвращаться. Можно будет снова собраться вместе, когда будет подходящий повод. Потом он спросил: — Если мама и папа пригласят тебя поесть вне дома, ты не будешь против? Сюй Цинь молчала. Мэн Хуайцзинь вздохнул и похлопал ее по плечу: — Если что-то понадобится, не забудь найти маму и папу. Сказав это, он ушел. На улице уже было полно транспорта и спешащих по своим делам людей. Сюй Цинь некоторое время шла пешком, позволяя холодному ветру прочистить разум, глядя на голубое небо солнечного дня. Она встала у края дороги, позвонила Сун Яню и, когда она услышала звуковой сигнал, ее настроение постепенно начало улучшаться. «Алло? Сюй Цинь?» — раздался его голос на другом конце. В микрофоне слышался шум ветра. — Ты где? — оживленно спросила она. «У команды возникли кое-какие дела, мне пришлось вернуться, — сказал он извиняющимся тоном. — Я не смогу побыть с тобой сегодня». Она почувствовала легкий укол разочарования, но быстро оправилась и тихо сказала: — Тогда работай усердно. «Не грусти», — мягко попросил Сун Янь. Она тут же улыбнулась: — Все в порядке, я просто подожду, пока ты вернешься.