Город в ожидании тебя

Ранним утром зимнего дня небо медленно светлело. Дорога возле третьей средней школы района Наньчэн была тихой и пустынной. В почти шесть часов утра ресторанчик напротив школы еще не открылся, не видно было и фургончика, продающего завтраки. Было немного туманно, деревья по обе стороны дороги чуть покачивали голыми ветками, когда на них опускались редкие птицы, а потом снова замирали. Сун Янь бежал по середине дороги, увлекая за собой Сюй Цинь. Пар его дыхания белыми облаками разлетался по ветру. Полицейский участок Баяньцяо находился неподалеку от школы, поэтому они вдвоем бежали по пустой улице. В школе было очень тихо, даже привратник еще спал. Сун Янь взял Сюй Цинь за руку и побежал по тротуару к ограждению школьного двора. Сюй Цинь ухватилась за перекладину ограждения и стала подниматься наверх. Сун Янь поддерживал ее под ягодицы и страховал, пока она медленно карабкалась наверх. Ей нужно было проверять, могут ли ее ноги дотянуться до следующей перекладины, выбирать, куда сделать следующий шаг, чтобы получить достаточную опору, и еще слушать инструкции Сун Яня: «наступи сюда», «хватайся там». Она двигалась неуклюже, но все же сумела перелезть на другую сторону ограждения. Спуск показался ей еще сложнее. — Осторожнее, — тихо сказал Сун Янь. — Мгм. — Сюй Цинь медленно опустила центр тяжести, обняла тонкий стержень, соскользнула вниз, как маленький енот, и облегченно вздохнула. Карабкаясь вверх и вниз, она вся вспотела от напряжения. Она собиралась дождаться, пока Сун Янь перелезет через ограждение следом за ней, но он в мгновение ока оказался на ее стороне. Просто отошел на несколько шагов для разгона, в два-три шага поднялся наверх, перелетел через ограждение и легко приземлился рядом с ней. Сюй Цинь восхищенно открыла рот. Сун Янь стряхнул пыль с рук, и посмотрел на нее: — В чем дело? Она тут же покачала головой, вдруг вспомнив, что то же самое было, когда она была подростком. Он и группа его друзей собирались возле ограждения, глядели вверх и указывали пальцами, помогая ей, неуклюжей и нескоординированной, перелезть на другую сторону, и ждали, пока она медленно приземлится. Они аплодировали ее успеху, а потом проворно, будто листья, уносимые ветром, один за другим перелезали через ограждение следом за ней. Сун Янь похлопал по одежде, стряхивая пыль и снова спросил: — О чем ты думаешь? — Это напомнило мне о том времени, когда мы учились в старшей школе, — сказала Сюй Цинь, взяв его за руку. — Та группа, твои друзья, они все еще общаются с тобой? — Мы встречались в прошлом месяце, когда я был в отпуске после землетрясения. — Как у них сейчас дела? — У них все хорошо, — коротко ответил Сун Янь. Сюй Цинь поджала губы и перестала спрашивать. Она обернулась и обнаружила, что кампус мало чем отличается от того, что было десять лет назад. Каменный павильон, игровая площадка, ступеньки, заросли бамбука и учебный корпус были такими же, как в ее воспоминаниях, разве что немного более ветхими. Обойдя заросли бамбука и поднявшись по ступенькам, они вошли в учебный корпус. Ощущение старины здесь было более отчетливым, на перилах облупилась краска, на ступеньках лестницы появились ямки и трещины, штукатурка на стенах потемнела, зеленая краска поблекла. Даже воздух казался немного затхлым. Сюй Цинь подумала, что, пока она не приходила сюда в течение десяти лет, здание одиноко старилось. Их класс находился на четвертом этаже. Сюй Цинь заглянула в окно. Столы и стулья были расставлены неаккуратно, на доске записаны задачи по химии. Пока она смотрела, Сун Янь с двух или трех попыток распахнул окно, влез через него и открыл изнутри дверь класса. Глаза Сюй Цинь загорелись, она вбежала внутрь, осмотрелась вокруг, чувствуя себя странно взволнованной. — Почему класс кажется таким маленьким? И столы, и стулья тоже? Она повернулась, села за стол в первом ряду, взволнованно глядя по сторонам. — Помнишь еще, где ты сидела? — спросил Сун Янь. — Прошло столько лет, как я могу это помнить? К тому же, я вроде бы с кем-то менялась местами. Сун Янь подошел ко второму ряду первой группы, переступил через стул своими длинными ногами, сел на место у окна и сказал: — Когда начался первый год в старшей школе, ты сидела здесь. Говоря это, он посмотрел в окно. На восточном небе уже появилось утреннее зарево, и в ботаническом саду было слышно слабое щебетание птиц, но в кампусе по-прежнему было тихо. Все было мирно. Она последовала за ним и наклонилась. — Позволь мне сесть. Он поднялся и вышел в проход. Сюй Цинь села, оглядываясь вокруг, как будто прислушиваясь к своим ощущениям. — Ну да, немного припоминаю, я сидела здесь раньше. — Она повернула голову. — Помню, что твое место было сзади. Сун Янь улыбнулся, подошел к последнему ряду второй группы, выдвинул стул и сел. Он посмотрел на Сюй Цинь, и она одарила его яркой улыбкой, затем повернулся и посмотрел в окно. С момента прихода в школу она была очень счастлива. Вероятно, годы пребывания здесь остались в ее памяти хорошими воспоминаниями. Сун Янь не мог не скривить губы в усмешке. Он долго сидел на своем месте и смотрел на нее с расстояния классной комнаты. Воспоминания невольно и ясно всплывали перед его глазами. В школьные годы он вот так смотрел на нее издалека, делал это на каждом уроке, никогда не уставая наблюдать за ней. Очевидно, он был очень шумным парнем, но, просто глядя на нее, мог подолгу молчать. И именно в этом узком проходе она прошла перед его глазами со школьной сумкой в руках и низко опущенной головой. Она просто прошла мимо, но вошла в его сердце. Почему именно она понравилась ему? Она была единственной, кто ему нравился. Она нравилась ему мягкой и уязвимой, когда над ней издевались, нравилась одинокой и жалкой, когда ее исключали, нравилась зависимой, когда она послушно подходила и хваталась за край его одежды, как будто он был единственным в мире, кто мог защитить ее, и за кого она могла цепляться. Казалось, только тогда он действительно существовал, по-настоящему существовал в этом мире. До встречи с ней он как будто никогда и не существовал на самом деле. Когда Сун Янь был ребенком, у него был только отец и не было матери. На его памяти отец был красивым мужчиной, но он также был склонным к жестокости алкоголиком. Будучи пьяным, он ловил Сун Яня и избивал его, последними словами ругая его мать; трезвым, он обнимал его и горько плакал, извиняясь. Сун Янь никогда не ненавидел его, подсознание ребенка могло различать причину и следствие. Он знал, что его отец был всего лишь бедным человеком, которого бросила жена, чье самолюбие было разбито вдребезги. Он также понимал слова взрослых и знал, что его мать пошла в любовницы к богатому человеку, поэтому, каким бы буйным ни был его пьяный отец, он никогда не ненавидел его, а лишь жалел. Так жили отец и сын, пока однажды ночью, когда Сун Яню было семь лет, его отец пришел домой пьяный, упал и ударился головой о камень. Когда на следующий день Сун Янь открыл дверь и увидел его, бедняга уже замерз и окоченел. Маленький Сун Янь несколько раз толкнул его, называя папой, но он не ответил. И тогда ребенок прошел долгий путь до дома своего дяди, постучал в дверь и сказал: — Мой папа умер. Пожалуйста, помогите мне забрать его, я не могу его передвинуть. Позже дядя взял его к себе и оградил от всех обид на поколение его родителей. Но как бы взрослые ни старались это скрыть, дети всегда изобретательны по части подслушивания. Оказалось, его мать уже давно родила еще одного ребенка, но тот ребенок с малых лет считал своей матерью законную жену, а с ней никогда не встречался и даже не знал о ее существовании. Но даже после такого обращения она отказалась вернуться и жила на вилле, как канарейка в клетке. Когда Сун Яню исполнилось десять лет, он тайком направился на поиски своей матери. По крупицам собрав информацию, он нашел нужный дом. Но, когда пришел туда, в доме никого не было. Он долго ждал снаружи и чуть было не заснул, прежде чем подъехала машина. Он впервые увидел свою мать. Она была еще более красивой и зрелой, чем на фотографиях, опиралась на руку незнакомого мужчины, ее тело мягко изгибалось подобно змее. Он стоял на обочине дороги и смотрел на нее, как бездомный ребенок. Пара прошла мимо, будто не заметив его. Но женщина повернула голову, кинула на него быстрый взгляд, а после исчезла в доме. Безо всякой причины он был уверен, что она знала, кто он такой. Но она не взглянула на него дважды. Он повернулся и пошел прочь, на ходу плюнув в сторону машины. И больше никогда не искал ее. Долгое время после этого Сун Янь чувствовал себя ненужным и бесполезным, таким же никому не нужным и бесполезным, каким был его отец. Нет, он был более жалким, чем его отец, и еще более ненужным. По крайней мере, он еще нуждался в своем отце, но его отец не нуждался в нем, чего уж говорить о матери. Даже в бунтарском подростковом возрасте, когда из-за его красивой внешности его окружало все больше и больше девушек, он чувствовал лишь глубокое отвращение, и, в чем никогда не признался бы в своем тогдашнем высокомерии, смутный страх. Его отец был таким же красивым, но вон как это обернулось. С ним тоже могло случиться такое, потому что у него ничего не было. До того дня, как он взглянул в окно и увидел худенькую девочку с опущенной головой и школьной сумкой в руках, вошедшую в класс и робко проходящую мимо него. Казалось, в его сердце вспыхнул яркий свет. Когда он написал свое имя на школьной форме и передал ей, чтобы надела, это было всего лишь желанием заявить о том, что она принадлежит ему и находится под его защитой. Когда она вернула форму с выцветшими чернильными пятнами и попросила подписать ее заново, это было ее признанием его защиты и принадлежности к нему. Именно в тот момент он оказался в ловушке. Связь между ними двумя стала двусторонней. И светлое пятно в его сердце становилось все больше и больше, его уже нельзя было контролировать. «Сун Янь, я боюсь упасть». Ты должен поддержать меня. «Сун Янь, я больше не могу двигаться». Понеси меня на спине. «Сун Янь, мне холодно». Обними меня. «Сун Янь, мне немного грустно». Давай, поутешай меня. «Сун Янь, этот парень коснулся моей руки». Иди и ударь его. «Сун Янь, я не могу сделать это одна». Мне нужно, чтобы ты сопровождал меня. «Сун Янь, поторопись и уведи меня отсюда». Я просто хочу быть с тобой, и ни с кем другим. «Сун Янь…» Она суетилась по-разному, как будто ей чего-то недоставало в сердце, постоянно желая что-то доказать своими поступками, то ли свою значимость для него, то ли его любовь к ней. Она казалась ненасытной и продолжала просить от него большего. И он полностью это принял, откликаясь снова и снова, давая ей все, что она хотела. Чем больше она полагалась на него, доверяла ему и нуждалась в нем, тем больше он увязал в этой ловушке, неспособный выбраться. Неизвестная сторона, которую она показала перед ним, была чем-то, чем мог наслаждаться исключительно он. Он был единственным, кто мог сделать ее счастливой, освободить. И это, в свою очередь, делало его чрезвычайно довольным и стабильным. Двое детей, не имеющие в глазах посторонних ничего общего, три года провели неразлучно вместе. Пустота в его сердце постепенно заполнялась. До того дня, когда они расстались, когда он был мгновенно опустошен, как будто детский кошмар, навязанный ему родителями, повторился. Мысли Сун Яня резко остановились. Он опустил глаза, посмотрел на оставленные ножом царапины на столе и слегка поджал губы. Не стоило вспоминать время разлуки: к счастью, несмотря на трудности, взлеты и падения на пути, они теперь снова воссоединились. Он что-то почувствовал и поднял глаза. На другом конце класса Сюй Цинь опиралась на стол и улыбаясь смотрела на него сверкающими глазами: — Так глубоко ушел в себя? Я за тобой давно наблюдаю. Ее улыбка с легкостью успокоила его. Сун Янь дотронулся до кончика носа и немного соврал: — Хм, я думал о работе. — Он быстро сменил тему: — Ты когда-нибудь возвращалась в школу после окончания? Сюй Цинь покачала головой. — А ты? Он улыбнулся и ничего не ответил. Он бывал здесь много раз, каждый раз ранним утром или ночью, во время зимних и летних каникул, избегая учеников, идущих в школу. Он был единственным в огромном кампусе, бродил в одиночестве. Он смотрел, как вянут и желтеют трава и листья деревьев на игровой площадке, как постепенно покрываются пятнами стены учебного корпуса, как медленно трескаются каменные ступени лестниц… Более десяти лет школа была для него тихим и одиноким городом, наполненным бесчисленными воспоминаниями о них двоих, стареющими во времени, но не угасающими, упорно ожидающими, чтобы потерявшие их вернулись и снова их нашли. Луч солнечного света проник сквозь туман и осветил волосы Сюй Цинь. Она прищурилась и посмотрела в окно, заслоняясь от света ладонями: — Ах, солнце вышло. Она неуверенно спросила: — Нам пора уходить? Скоро ученики придут. — Давай поиграем еще пару минут, — сказал Сун Янь, встал, подошел к доске и стер написанное в углу доски. — Что ты делаешь, хочешь что-то написать? — полюбопытствовала Сюй Цинь, подходя. — Мгм, — он взял мел и начал писать. Сюй Цинь вытянула шею, чтобы посмотреть, но увидела только «Сюй», потом Сун Янь прикрыл ей рукой глаза и скомандовал: — Иди и пиши с другой стороны. — Жадина! — фыркнула Сюй Цинь, демонстративно отстранилась от него и начала протирать другой угол доски. Стерев мел, она стряхнула пыль с рук и потянулась за мелом из коробки. И в тот момент, когда кончики ее пальцев коснулись дна коробки, она замерла. Не совсем веря, медленно опустила голову. Мела не было, но за палец ее руки зацепилось серебряное кольцо. Мелкая пыль не могла скрыть блеск бриллиантов. Ее разум дрогнул, и все звуки исчезли из мира, кроме ее учащенного дыхания в золотом солнечном свете. Солнце взошло, его свет лился сквозь окна в класс десятилетней давности. Десятки пустых столов и стульев отражали утренний свет. Именно здесь тогда молодой человек, сидевший в последнем ряду, искривил губы в улыбке, глядя на девушку, сидящую у окна. Сердце Сюй Цинь бешено билось, она ошеломленно оглянулась на Сун Яня. Он слегка наклонил голову и продолжал писать на доске. Белый мел начертил последний широкий штрих, вырисовывая идеальное окончание. На доске было написано: «Сюй Цинь, выходи за меня замуж». Сун Янь отложил мел и повернулся, серьезно глядя на нее. На его лице медленно появилась улыбка, словно прошедшая через тысячи гор и рек. Он сказал: — Сюй Цинь, стань моим домом.