Город в ожидании тебя

После того, как Сюй Цинь помахала рукой, группа парней быстро вернулись на свои места. Цзян И с любопытством спросил: — С каких пор капитан Сун начал добиваться невестки? Сун Янь улыбнулся: — Мы были одноклассниками в старшей школе. — А??? — хором воскликнули парни. — Так это был долгосрочный план! Ян Чи в восторге воскликнул: — Разве я не говорил, что с капитаном Суном что-то не так, когда мы ходили в больницу по поводу зубной боли?! Что я тогда сказал! А вы мне не поверили. — Оглядываясь назад, я понимаю, что капитан Сун в тот день действительно вел себя странно, — сказал Цзян И. — Оказывается, он тогда воссоединился с невесткой, и у него что-то было на уме. Сюй Цинь немного смутилась, вспоминая о том дне, но, глядя на Сун Яня, увидела, что он не воспринимал это всерьез, а шутил и переговаривался со всеми. Молодые люди долгое время находились в военном лагере, и обучение было трудным. В будние дни им редко предоставлялась возможность взаимодействовать с внешним миром, не говоря уже о женщинах. Все были молоды и энергичны, кому не хотелось влюбиться? В прошлый раз, когда они узнали, что у Тун Мина появилась девушка, вся команда была так оживлена, будто это они начали с кем-то встречаться, они долго выспрашивали подробности у Тун Мина. На этот раз настала очередь капитана Суна, того самого капитана Суна, который в их глазах всегда заставлял женщин проявлять к нему свою привязанность, но сам никогда не предавался чувствам. Естественно, им всем снова было любопытно. Они по очереди выкрикивали вопросы, и Сун Янь отвечал на них один за другим. Сюй Цинь, улыбалась и пряталась у него за спиной. Он не отказался участвовать в предложенной парнями игре, но завел назад руку и протянул ей. Со спокойной душой она опустила голову и играла его пальцами. Атмосфера постепенно оживлялась. Сун Янь посмотрел на время: было уже поздно, церемония увольнения вскоре должна была начаться. Он перестал улыбаться и сказал: — Давайте, готовьтесь и выходите на тренировочную площадку. Сегодня радостный день. В помещении сразу стало тише. Все знали, что сегодня им предстоит прощание с несколькими членами команды, и Сун Янь специально пришел сюда, чтобы сделать атмосферу менее грустной. Но чем больше они заставляли себя улыбаться, тем сложнее было отпустить грусть после улыбки. Ян Чи опустил голову и тихим голосом сказал: — Цзян И и остальные увольняются из армии сегодня, а после Праздника Весны и капитан уйдет в отдел пожарной безопасности. Хотя есть поговорка о бесконечном пиршестве, но этот пир должен… Сяо Гэ добавил: — Капитана перевели в отдел, поэтому мы по-прежнему можем часто видеться. Но как только Цзян И и остальные уйдут, я не знаю, в каком году или месяце мы сможем встретиться снова. Все молчали, их лица были очень грустными. Четверо демобилизующихся, включая Цзян И, отвернулись, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. Несколько простых слов, сказанных их товарищами, глубоко тронули сердца тех, кто не плакал, обгорая в огне и истекая кровью. Сун Янь глубоко вздохнул и сказал: — Хорошо, что члены нашей команды могут благополучно уволиться. Я также надеюсь, что и все, кто останется, тоже будут увольняться с красными цветами. Лучше на прощанье помахать рукой в военном лагере, чем прощаться в траурном зале. — Всё, спускайтесь, — сказал Сун Янь. Молодые люди поднялись и вышли из общежития, чтобы выстроиться на тренировочной площадке. Сюй Цинь вышла за Сун Янем последней. Видя его суровое выражение лица, она ничего не сказала, только погладила тыльную сторону его ладони. В 7:25 солдаты выстроились под национальным флагом, в первых рядах стояли четверо увольняющихся, а рядом с ними три полицейские собаки. В 7:30 началась церемония увольнения, был вынесен военный флаг, из динамиков заиграл гимн Народно-освободительной армии, торжественная мелодия разнеслась над полем. Ряды бойцов подхватили слова гимна. Глаза Цзян И и остальных покраснели, они отдали честь, со слезами на глазах наблюдая, как поднимается военный флаг. Музыка умолкла, на тренировочную площадку вернулась тишина, а военный флаг развевался на ветру под голубым небом. Инструктор Со Цзюнь раскрыл и зачитал приказ об увольнении: «В соответствии с положениями Закона о военной службе Китайской Народной Республики и Положением о действительной службе в Народно-освободительной армии Китая, а также после обсуждения и принятия решения на заседании районной пожарной охраны Наньчэна, Цзян И, Тун Мин, Чэн Гуанмин, Сяо Кэ считаются уволенными с действительной службы с 24:00 29 января 2017 года». Стоя по стойке смирно, увольняемые ветераны выслушали приказ. — Ветераны, салют военному флагу! — скомандовал Сун Янь. Четверо вскинули головы, глядя на развевающийся флаг, и торжественно отдали честь. — Развернуться! Салют соратникам! Все четверо четко развернулись и приложили правые руки к козырькам, на этот раз в течение целой минуты отдавая честь бывшим товарищам. — Налево! Салют казармам и боевой технике! Несколько пожарных машин выехали из гаража и припарковались рядом с командой. Отдав честь, Цзян И вместе с другими подошел к ним, обошел одну из пожарных машин, вернулся к кабине и внезапно привалился к двери машины, закрыв лицо и подрагивая плечами. Солдаты команды смотрели на них повлажневшими глазами. Наконец, вытерев слезы, четверка вернулась в строй. Челюсти Сун Яня сжались на несколько секунд, прежде чем он наконец распорядился: — Снять знаки отличия. Первые четверо солдат, оставшихся в команде, подошли и один за другим сняли значки на фуражках, воротниках, погонах, нагрудные значки… все знаки отличия, обозначавшие на армейской форме военные звания увольняемых. Цзян И, наконец, не смог сдержаться, закрыл глаза и закричал: — Я служил восемь лет, и сегодня я успешно завершил свою миссию. Я достоин страны и себя. Сун Янь глубоко вздохнул и посмотрел в голубое небо. У Сюй Цинь тоже защипало в носу. Со слезами на глазах Цзян И отдал приказ: — Всем ветеранам! — Четверо встали по стойке смирно. — Салют командиру! Все четверо выпрямили спины и отдали честь Сун Яню. Сун Янь медленно и решительно поднял правую руку и отдал честь в ответ. Лагерь оставался на месте, а солдаты приходили и уходили. Они прошли вместе через жизнь и смерть, но теперь их пути разойдутся, и они будут зарабатывать себе на жизнь самостоятельно. Церемония увольнения была простой и четко организованной, и закончилась она быстро. Все четверо забросили за спины рюкзаки с вещами. Цзян И подошел к Сяо Цзяну, полицейской собаке, которую он вырастил, присел на корточки и обнял ее. Полицейская собака, казалось, почувствовала, что это прощание, завиляла хвостом и принялась лизать ему лицо. Через несколько мгновений Цзян И, наконец, поднялся и пошел к выходу. Сяо Цзян подскочил, схватил его зубами за штанину, чтобы не дать уйти, издал странный горловой звук, и из глаз его покатились крупные слезы. Со Цзюнь шагнул вперед и схватил собаку, давая Цзяну И уйти. Но, стоило ему выйти из лагеря, Сяо Цзян дико залаял, вырвался из рук Со Цзюня и бросился к воротам. Железные ворота преградили ему путь, он только и мог, что просунуть голову между прутьев и продолжать отчаянно лаять. Цзян И опустился на колени по другую сторону ворот, снова обнял голову собаки и горько заплакал. Но в конце концов им пришлось разделиться. Только полицейская собака осталась сторожить у ворот. Сюй Цинь шмыгнула носом, посмотрела на небо, глубоко вздохнула, а затем посмотрела на Сун Яня. Со спокойным выражением лица он дал расчувствовавшимся солдатам приказ: — Через полчаса всем собраться на тренировку! И первым пошел в сторону общежития. Сюй Цинь знала, что он тоже был в подавленном настроении, поэтому потребовал строгих тренировок, чтобы отвлечь оставшихся бойцов от предательской печали. Она быстро догнала его и последовала за ним обратно в общежитие. Он жил в отдельной комнате, небольшой и аккуратно убранной, с кроватью, шкафом, письменным столом и стулом. В шкафу висела различная форма: официальная военная, камуфляжная и пожарная. Яркие лучи солнца струились через окно, освещая помещение. Сун Янь слегка хмурился, он еще не отошел от церемонии увольнения. Стоя возле стола, он просматривал форму записи тренировок. Сюй Цинь села на его кровать, коснулась гладко натянутой простыни, теплой от падающего на нее солнечного света. В комнате было тихо. Она нарушила молчание и тихо спросила: — Куда они пойдут после увольнения? — Вернутся в родной город, — коротко ответил Сун Янь, листая записи. Она немного подумала об этом, встала и подошла к нему. — Разве ты не сказал, хорошо, что они могут благополучно уволиться? Сун Янь беспомощно скривил губы. Она провела пальцами по тыльной стороне его руки и мягко сжала ее. — Не грусти. Сун Янь перевел на нее спокойный взгляд. Она продолжала уговаривать: — Я здесь, с тобой, и я никогда не уволюсь из армии. В его глазах мелькнул свет, он молча притянул ее к себе и обнял. Постепенно его объятия становились все более крепкими, он как будто хотел впечатать ее в свое тело. Ей было немного трудно дышать, но она позволила ему сжимать ее все сильнее. Если это могло дать ему уверенность и утешение, она очень хотела это сделать. Сюй Цинь обняла его и медленно провела по спине сверху вниз своими маленькими ладонями. Постепенно Сун Янь успокоился, его объятия стали более расслабленными и мягкими. Она все еще уговаривала: — Ладно, ладно, мы с тобой еще потренируемся позже. Расслабься. Его лицо просветлело, и он громко рассмеялся: — Я знаю. Сюй Цинь кокетливо спросила: — Ты меня отведешь потом поиграть с пожарной машиной? Она была одержима пожарными машинами. — Хорошо, я отведу тебя туда после тренировки, — сказал Сун Янь. Посмотрел на часы, до половины девятого оставалось еще пятнадцать минут. Он подошел к шкафу и начал снимать военную форму. Сюй Цинь слегка опешила и уставилась на него. Сун Янь случайно встретил ее прямой взгляд и заинтересованно спросил: — На что ты смотришь? Он снял китель, дважды встряхнул, повесил на вешалку и убрал в шкаф. — Хочешь переодеться? — Ну, для тренировок мы одеваемся в камуфляжную форму, — сказал он, расстегивая пуговицы рубашки одну за другой и обнажая мышцы живота. Потом быстро снял рубашку, обнажая мускулистую верхнюю часть тела. Он знал, что она наблюдает, и его сердце успокаивалось, как водная гладь в безветренный день. Он повесил рубашку в шкаф, достал зеленую армейскую майку и надел ее. Как раз в тот момент, когда он собирался потянуть ее вниз, Сюй Цинь протянула руку и коснулась мышц его живота. Он на секунду приостановился, почувствовав легкий зуд возбуждения, и тихо спросил: — Что ты делаешь? — Это все мое. Я могу делать все, что захочу, — с жадностью в глазах огрызнулась она. Уголки его губ приподнялись в усмешке. Она растопырила пальцы, стараясь обнять ими бугристые мышцы, и подняла глаза: — Последний раз было полмесяца назад. Она говорила о занятиях любовью. Сун Янь несколько секунд смотрел на нее, его взгляд потемнел, он внезапно схватил ее за запястье и толкнул на кровать. От неожиданности Сюй Цинь вскрикнула и быстро прикрыла рот рукой. Он накрыл ее своим телом и хищно улыбнулся: — Тогда давай, все равно… — Он окинул ее быстрым взглядом и полез рукой под одежду. — Я думал об этом на этой кровати бесчисленное количество раз. Разве ты не спрашивала меня раньше, как я справлялся со всем в течение тех лет без тебя? Справившись с ее одеждой, он провел ладонями по ее бокам и глубоким хриплым голосом грубовато сказал: — Сюй Цинь, на этой кровати, в моих фантазиях, я трахал тебя тысячи раз, сверху и снизу, спереди и сзади, в самых разных позах. Она покраснела от его слов, ее сердце быстро забилось, и горячая волна возбуждения захлестнула ее, словно прилив. Она мгновенно растеклась водой, ей оставалось только стонать под его руками. Сун Янь все еще понимал приличия. Времени было слишком мало, он боялся, что потом не сможет сдержаться, поэтому терпел, пока пот не выступил у него на лбу, подводя ее к оргазму, наблюдая, как она сжимается и понемногу расслабляется, расцветая под его пальцами. Не мигая, он завороженно смотрел на румянец, заливавший ее щеки, на ее опьяненный взгляд, и это по-настоящему добивало его. … … Когда они вдвоем вышли из комнаты, румянец на щеках Сюй Цинь еще не исчез, а когда она взглянула на мокрые пятна, оставшиеся на темно-зеленых простынях, ее лицо покраснело еще больше. Сун Яню было все равно, он спокойно закрыл за ними дверь. Спускаясь вниз, Сюй Цинь старательно приводила себя в порядок. Сун Янь, забавляясь, спросил: — Тебе комфортно? К тому времени они уже вышли из общежития, и Сюй Цинь пристально посмотрела на него. Он прищелкнул языком и шутливо сказал: — Вот так, ты кончила и теперь, когда я больше не нужен, смотришь враждебно. Сюй Цинь воспользовалась тем, что на них не обращали внимания, слегка пнула его под зад и сменила тему: — Я не помешаю вашей тренировке, верно? — Время от времени можно и поразвлечься немного. Солдаты переоделись в камуфляжную форму и уже построились на тренировочной площадке. Сюй Цинь следовала за Сун Янем, как маленький писарь. Сун Янь отдал команду: — Смирно! … Вольно! — Он оглянулся на Сюй Цинь и более мягким голосом сказал: — Проводи перекличку. — Я? — удивилась она. — Да, ты. — Сун Янь указал подбородком на группу солдат. — Я их всех знаю. Молодые люди смотрели на Сюй Цинь сверкающими глазами, первоначальная печаль, вызванная расставанием с Цзян И, была разбавлена любопытством и интересом к жене капитана, участвующей в тренировке. Сюй Цинь зарделась, посмотрела на список, который он ей вручил, поправила растрепавшиеся от ветра волосы и негромко прочитала: — Ян Чи… — Здесь! — громко откликнулся тот. Сюй Цинь вздрогнула, подняла глаза и встретилась с Ян Чи взглядом. Внезапно она почувствовала тепло и улыбнулась, вспомнив его лицо. Следующее имя прозвучало уже увереннее и громче: — Гэ И. — Здесь! Сюй Цинь улыбнулась и ему. В этот момент каждый солдат чувствовал волнение, и общее настроение поднялось. Каждый из них с нетерпением ждал, когда невестка назовет его имя, планировал бросить на нее самый впечатляющий взгляд, чтобы сестрица… нет, невестка, улыбнулась в ответ. Голос Сюй Цинь стал более уверенным и ясным. Сун Янь стоял в стороне, заложив руки за спину, и наблюдал за ней с легкой улыбкой. — Ли Чэн. — Здесь! — Цзоу Син. — Здесь! В списке еще сохранялись имена Цзян И и троих других. Сюй Цинь хорошо запомнила эти четыре имени во время церемонии увольнения, и пропустила их, чтобы не расстраивать остальных. После того, как перекличка была завершена, Сюй Цинь повернулась к Сун Яню и серьезным тоном сказала: — Докладываю командиру, все члены команды здесь. Кто-то из команды не смог удержаться от смеха, возможно, потому что она выглядела забавно, следом смешки посыпались со всех сторон. Сун Янь не стал придираться, скомандовал: — Смирно! Все выпрямились. — Разминка бегом по полю, десять кругов. — Налево! Побежали! — подхватил команду Ян Чи. Команда побежала. — Подожди меня, — тихо сказал Сун Янь, проходя мимо Сюй Цинь, и перешел на бег, догоняя остальных. Сюй Цинь стояла на месте, держа в руках список команды, и не могла сдержать улыбку. Солнце уже стояло высоко. Тренировочная площадка была полностью открыта взору. По ней энергично бежала группа мужчин в камуфляжных формах. Сюй Цинь посмотрела в небо, высокое и голубое. Зима почти закончилась. Спустя четверть часа команда закончила бег и вернулась на исходное место. После разминки они приступили к тренировкам, которые включали отжимания, подтягивания, прыжки вприсядку, спринт… Сюй Цинь продолжала выполнять обязанности маленького клерка, либо отсчитывая время с помощью секундомера, либо записывая результаты в журнал. При участии женщины, пусть только косвенном, парни были полны энергии и соревновались, чтобы побить свои обычные рекорды подготовки. Тренировка проходила непринужденно и весело, с постоянным смехом, высоким качеством и эффективностью. Глаза Сюй Цинь открылись, она увидела наполненный гормонами, но живой вид солдат, увидела, как проходила жизнь Сун Яня в военном лагере на протяжении многих лет. Время пролетело незаметно, и вскоре солнце стало садиться. После того, как команда была распущена, все оживленно попрощались с Сюй Цинь и вернулись в общежитие переодеться. Сун Янь все еще помнил, что Сюй Цинь хотела поиграть с пожарной машиной, поэтому взял ключи и отвел ее в гараж. Пожарная машина была тщательно почищена и стояла в ожидании новой миссии будто совершенно новая. Сюй Цинь была очень взволнована, когда увидела машину, и не могла не провести рукой по кузову машины, пробегая вперед. Красная машина была безупречной, в ее сияющем корпусе отражалось улыбающееся лицо Сюй Цинь. Она кружила вокруг машины, восхищенно разглядывая ее. Машина была огромная, кабина намного выше ее роста, и даже сзади машина выглядела величественно и сложно. — Похоже на трансформер, — похвалила Сюй Цинь. — Ваша машина такая красивая! Наша машина скорой помощи выглядит простовато в сравнении, без такого количества разных механизмов. Сун Янь слушал ее слова, посмеиваясь про себя, что она похожа на ребенка. Сюй Цинь кое-что вспомнила: — В последний раз, когда кто-то хотел прыгнуть с крыши больницы, пожарная машина была сложнее, чем эта. Сун Янь засмеялся: — Это была пожарная машина с лестницей. Есть еще пожарные машины с резервуаром для воды, пожарные машины с пеной, пожарные машины с сухим порошком… их много. — Существует так много разных типов пожарных машин? — задумчиво сказала она и добавила со знающим видом: — Так же, как огнетушителей. Сун Янь не мог удержаться от смеха: — Это только для тушения пожаров. Пожарные машины для экстренного спасения — это другая категория. — И они все есть в вашей команде? — Нет. Только самые часто используемые, плюс одна-две специальных. Те, которых у нас нет, мы можем одолжить в соседней части. В любом случае, на тушение пожаров обычно направляют несколько команд. Сун Янь открыл дверь кабины и приглашающе кивнул: — Залезай, поиграй внутри. Глаза Сюй Цинь загорелись, и она быстро поднялась наверх. Сун Янь слегка поддержал ее за ноги и подтолкнул вверх, чтобы облегчить подъем. Кабина была очень просторной, с кучей сложных кнопок и рычагов на панели управления. Она трогала их руками, находя это забавным. — Ты умеешь водить пожарную машину? — Вздор. Она приблизила лицо к приборной панели, внимательно рассматривая кнопки, и полуосознанно проговорила: — На самом деле, какое-то время я думала о тебе всякий раз, когда видела большое красное пятно. Тогда я говорила себе, что никогда больше тебя не встречу. Но в этом мире так много красных вещей: светофоры, пожарные гидранты… Не знаю, почему, но мне очень нравятся пожарные машины. Сун Янь прислонился к кузову машины, глядя на белоснежную стену гаража перед собой. Уголки его губ слегка изогнулись. Разве он тоже, когда видел большое белое пятно или людей в белой одежде, не думал о ней в ее белом халате? Заходящее солнце светило с другой стороны поля, заливая гараж оранжевыми и красными пятнами. Она склонилась над рулем в кабине, а он стоял возле машины, засунув руки в карман. Мир был тих и неподвижен, как картина. Закончив говорить, она почувствовала себя немного подавленной, подняла глаза, чтобы посмотреть на пустынное поле снаружи, окутанное закатом, затем снова наклонилась к кнопкам, чтобы скрыть свои эмоции, и тихо сказала: — Иногда я немного жалею об этом, мне хотелось бы помириться с тобой раньше. Такое ощущение, что много времени потеряно… Как жаль. Сун Янь слегка наклонил голову и с легкой усмешкой сказал: — Все в порядке. Пока мы не упустим возможности в будущем. Сюй Цинь подумала об этом и снова засмеялась. Она выпрямилась на сидении и продолжала развлекаться с пожарной машиной. Не желая сидеть на одном месте, она стала ходить по кабине, глядя на одно, трогая другое, прислоняясь к окну и оглядываясь назад. Сун Янь повернулся боком, опираясь на машину, и наблюдал за ней с улыбкой в глазах. Она долго возилась в машине, а он долго смотрел на нее. Пока солнце почти не зашло, став багрово-красным. Он вдруг спросил: — Тебе они так нравятся? — Хм? — Тебе так нравятся пожарные машины? — Да, они мне очень нравятся, — Сюй Цинь наклонила голову и ухватилась за руль. Сун Янь ненадолго задумался, глядя на нее, потом сказал: — Давай тогда придем сюда, чтобы сделать свадебные фотографии? Сюй Цинь ошеломленно замерла на месте. Посмотрела на красный закат. Через некоторое время она повернула к нему голову: — Правда? — Я когда-нибудь отказывался от своих слов? — усмехнулся Сун Янь. — Нет, — она покачала головой. — А я могу здесь фотографироваться? — Ты член семьи, должны же быть какие-то льготы? — повторил он уже однажды сказанные слова. — Подождем, когда станет потеплее, и устроим сессию. В пожарной части, в школе, в нашем дворике, в твоей больнице. — Ух ты… — Улыбка Сюй Цинь не могла стать шире. — Так много? — Не нравится? — спросил Сун Янь. — Разве девушки не ценят свадебные фотографии? — Я это очень ценю, — улыбаясь, кивнула она. — И мне это очень нравится. Заходящее солнце озаряло ее улыбающееся лицо. Сун Янь был немного тронут. — Ты счастлива? — спросил он. — Счастлива, — кивнула она, желая броситься в его объятия. Она повернулась к двери и протянула к нему руки: — Держи меня. Он улыбнулся, поймал ее и вынес из высокой пожарной машины. Она соскользнула вниз по его телу, обняла его за шею и с силой поцеловала в губы.