Город в ожидании тебя

Праздник Весны становился все ближе и ближе. Сюй Цинь, как обычно, ездила на работу и с работы. Поначалу она не особо переживала по поводу Нового года, думая, что привлекательность его становится с каждым годом все слабее, но, вопреки ее ожиданиям, атмосфера на улицах Уфана была весьма праздничной. Проходя по улицам и переулкам, люди сияли от радости. Дядя был занят расчетами по всевозможным последним платежам, а тетя уже начала покупать новогодние товары и занималась вырезанием оконных украшений. Чжай Мяо тоже попробовала поработать ножницами, но ей удалось вырезать только что-то отдаленно похожее на гуся или утку. Что касается Сюй Цинь, то она какое-то время тихо сидела в углу, аккуратно выполняя надрезы, и получила красивую бабочку над пионом. Она с детства занималась вырезанием из дерева трехмерных фигурок, так что двухмерное бумажное украшение далось ей легко. Чжай Мяо только вздохнула: — Я не могу сравниться с той, кто привык держать в руке скальпель. Лучше пойду приготовлю клейкую лапшу. Тетя отвела Сюй Цинь в сторону и протянула ей карточку. — Что это? — удивленно спросила Сюй Цинь. — У отца Янь-яня был дом. Когда он начал жить с нами, мы сдавали тот дом в аренду. И все деньги переводили на карточку. Этими деньгами Янь-янь воспользовался только один раз, когда ему было двадцать. Через восемь лет он отдал карточку нам, сказал, что так проявляет свое почтение. Мы с твоим дядей не просили его об этом, и ничего не снимали, отложили на будущее. У вас двоих будет достаточно потребностей, так что деньги пригодятся. Сюй Цинь покачала головой: — Мне это не нужно. — Почему не хочешь брать? — нахмурилась тетя. — Эти деньги мы с его дядей сохранили для его будущей жены. Сюй Цинь снова покачала головой: — Раз Сун Янь сказал, что это для вас, значит, это для вас. Я этого не хочу. — Ах, девочка, как ты можешь быть такой же упрямой, как он? Даже если тебе сейчас не нужны деньги, все равно возьми их, пригодятся. Она попыталась сунуть карточку в руку Сюй Цинь. Сюй Цинь вывернулась, встала и побежала из комнаты, оправдываясь на ходу: — Мне пора на работу. — Постой… Но она уже вылетела из дома. По дороге на работу Сюй Цинь смотрела в окно такси. В начале февраля самое холодное время в Дичэне было уже позади. Еще месяц, и все вокруг по-весеннему расцветет. Пока она была в дороге, позвонил Мэн Хуайцзинь и спросил, приедет ли она домой в канун китайского Нового года. В семье Мэн был старший, дедушка, и вся семья собиралась, чтобы вместе с ним отпраздновать китайский Новый год. Сюй Цинь сказала, что не сможет вернуться, потому что в тот день будет на дежурстве. Мэн Хуайцзинь вздохнул и посоветовал ей не забыть найти время, чтобы поздравить дедушку с Новым годом. Положив трубку, Сюй Цинь долго смотрела перед собой в одну точку, радуясь, что дежурила в канун Нового года, и не пришлось делать выбор. Потому что, окажись она в этот день за столом с радостной и дружной семьей Сун Яня, ей тоже было бы немного неловко. Больница была самым спокойным местом. Тем более, что и Сун Янь не мог быть дома в этот день. В канун китайского Нового года существовал обычай запускать фейерверки, и выезды на тушение пожаров были самыми тяжелыми. Приказ о переводе Сун Яня уже был подписан, и после праздников он должен был явиться в отдел пожарной безопасности района Наньчэн. Так что перед праздниками ему предстояло отработать последнюю смену в отряде. В канун китайского Нового года весь город был пуст. Иногородние, работавшие неполный рабочий день, вернулись в родные города, на дорогах почти не было машин и пешеходов, было чрезвычайно тихо и даже немного уныло. Сюй Цинь отмечала Праздник весны вместе с другими дежурившими коллегами. Каждый принес из дома несколько блюд, они накрыли стол и собрались за ним все вместе, чтобы отпраздновать за едой. В связи с праздником все были терпимы и доброжелательны, семьи пациентов, получавших внутривенные вливания в процедурном кабинете, были особенно вежливы и передавали медицинскому персоналу добрые пожелания. Медсестры приготовили апельсиновые конфеты и раздавали их пациентам и членам их семей в невообразимо праздничной атмосфере. Свободные от работы медики собрались в процедурном кабинете, чтобы посмотреть новогоднее представление по телевизору, смеясь и радуясь. Сюй Цинь прислонилась к стене, рассеянно смотрела на телеэкран и время от времени доставала телефон, чтобы взглянуть, нет ли новых сообщений. Сун Янь еще не связался с ней, должно быть, он был занят. После ее посещения пожарной части они не виделись уже полмесяца. Она сильно скучала по нему, а во время праздничных каникул скучала по нему еще больше. Почему он до сих пор не позвонил? Сюй Цинь смотрела телевизор, засунув руки в карманы, регулярно постукивая по телефону кончиками пальцев в ритме собственного сердца. Внезапно телефон завибрировал, и эта вибрация распространилась от ее пальца к сердцу. Она радостно подняла брови и вытащила вибрирующий телефон. На экране было имя того, кого она так хотела услышать. Сюй Цинь быстро вышла в коридор и ответила на вызов: — Алло? В трубке раздался его смех. «Не занята?» — Граждане сегодня ведут себя очень хорошо. Она повторила однажды сказанные им слова, и он не мог удержаться от нового взрыва смеха. «Ужинала с коллегами?» — Мгм. «Вкусно было?» — Неплохо. А ты? «У нас был праздничный ужин в столовой, только что закончился». — Было оживленно? «Вполне оживленно. Но я все продолжал думать о тебе». Сюй Цинь вздохнула, чувствуя разливающееся внутри тепло. Рядом с ним, пусть даже только по телефону, это чувство безопасности и счастья никогда не оставляло ее. Резкий холодный ветер дул в открытое окно, не в силах рассеять обжигающий ее лицо жар. Она увидела за окном что-то, сияющее красным светом, подошла к окну и, перегнувшись через подоконник, выглянула наружу. Цветные огни, горящие в ночи на здании бизнес-центра напротив, образовывали красную вязь, на фоне которой переливались разными цветами иероглифы надписи «С китайским Новым годом!». Сюй Цинь улыбнулась: — Сун Янь, желаю тебе счастливого китайского Нового года. «Повеселись там». — Когда ты закончишь работу? «Завтра в шесть утра. А ты?» — Так же. … На этот раз после работы будет увольнение. Как настроение? Он вздохнул: «Не могу сказать». — Ничего, если чувствуешь себя потерянным. Я утешу тебя, когда приду домой. «Буду с нетерпением этого ждать». — Капитан Сун, желаю тебе успешного завершения миссии. Сюй Цинь медленно вернулась в процедурный кабинет с улыбкой на губах. Она вдруг поняла, почему влюбленных называли «варящими телефонную кашу». Обычный белый рис в прозрачной воде, медленное кипение, булькающий рисовый суп … съеденная ароматная сладкая белая рисовая каша согревала и наполняла желудок. Разве можно найти более подходящую метафору? Она продолжала наблюдать за праздничным представлением, снова прислонившись к стене. В полночь пробил новогодний колокол, и со всех сторон над городом запустили блестящие разноцветные фейерверки. Она легла животом на подоконник и наблюдала за фейерверками, задаваясь вопросом, смотрит ли Сун Янь в этот момент на ночное небо. Она терпеливо ждала, пока пройдет время и настанет рассвет нового года, который завершит ее дни в отделении скорой помощи и откроет новую главу в ее жизни. Однако, не прошло и получаса после полуночи, как в центре экстренной помощи раздался звонок, и пронзительный звук нарушил радостную атмосферу праздника. Без предупреждения, без какой-либо подготовки. Сяо Нань выбежала из дежурного кабинета: — Доктор Сюй, доктор Чжан, доктор Лю и вы, ребята, поторопитесь и следуйте за машиной скорой помощи. В Баяньцяо горит фабрика. Несколько медицинских работников немедленно направились на улицу, кто-то удивленно сказал: — Баяньцяо же не принадлежит нашему району. — Восьмой и девятой больницам не хватает рабочей силы, поэтому они обратились за помощью. Сюй Цинь почувствовала холодок в сердце, ведь это означало, что ситуация серьезная. Но как такое могло произойти в данный момент? Пожарная часть Шилитай получила приказ своего начальства чуть раньше. Здание фабрики в Баяньцяо загорелось, пожар был сильным, на тушение были вызваны все окрестные пожарные команды. В канун китайского Нового года огни в окнах домов были подобны звездам, за каждым окном звучал радостный смех. Улицы были пустынны. Дорога, ведущая в ночь, была свободна, пожарные машины незамедлительно отправились к месту происшествия, мигая красными огнями. Прибыв на место, пожарные испытали потрясение. Фабрика была расположена в самой южной части Баяньцяо, на границе с пригородными поселениями. Площадь ее была размером с два футбольных поля, и вся она была охвачена огнем, походившим на огромного огненного зверя, ревущего в ночи. Позади этого огненного зверя находился плотно заселенный поселок городского типа. Несколько групп пожарных, прибывших первыми, распыляли струи воды из водометов, но огонь и не думал стихать. Это была бумажная фабрика. Производственные здания занимали обширную территорию и имели очень сложную структуру. Фабричную территорию от внешнего мира отделяла не стена, а двухэтажные цеха, оцепляющие весь периметр. Как можно было видеть, именно в этих цехах пожар был особенно сильным. Внутри фабрика была разделена на несколько больших зон: цеховую, складскую и жилую с общежитием. Как только пожарные команды Шилитай и Цифэн Роуд прибыли, чтобы ознакомиться с местностью, они получили приказ в первую очередь войти в зону общежития, чтобы потушить огонь и спасти людей. От директора фабрики полиция получила информацию, что, хотя большинство рабочих на праздники разошлись по домам, некоторые остались в общежитии и оказались в огненной ловушке. Под прикрытием водометов пожарные не медля проникли на территорию фабрики. Со всех сторон горел огонь, трава и бетонные полы были обуглены, черная сажа разносилась повсюду волной жара. Это было похоже на чистилище на земле. Сун Янь и его команда направились прямо к зданию общежития и ворвались в коридор, только чтобы увидеть языки огня, охватившего все здание и оставлявшего позади себя кромешную тьму. Пожарные быстро разошлись в разные стороны, ногами выбивая горящие дверные панели. Кругом клубился черный дым, кровати и шкафы в общежитии сгорели дотла. Обыскивая этаж за этажом, они находили только бездыханные тела рабочих, задохнувшихся в дыму, получивших смертельные ожоги или обгоревших до неузнаваемости. Но Сун Янь и остальные не имели возможности заботиться о трупах, им оставалось только продолжать двигаться вперед в поисках уцелевших. Поднявшись на пятый этаж, Сун Янь и Ян Чи услышали из дальнего помещения женский крик о помощи. Они поспешили туда и обнаружили скорчившуюся у выгоревшего окна женщину, оказавшуюся в ловушке позади горящих шкафа и кровати, загородивших выход. Женщина прикрывала рот и нос носовым платком и сильно кашляла, но, увидев пожарных, снова закричала: — Помогите! В тот же момент из соседнего помещения также раздался крик о помощи. Сун Янь приказал Ян Чи: — Иди туда. — Есть! Сун Янь взглянул на огонь, задействовал огнетушитель, прокладывая себе дорожку сквозь пламя, ворвался в комнату, подхватил женщину и стремительно двинулся к выходу, разметая черный пепел над головой. Подняв глаза, он увидел, как с охваченного пламенем потолка сорвалась горящая балка. Сун Янь немедленно подтолкнул женщину к двери, а сам быстро отступил. Едва женщина выскочила за дверь, горящая балка обрушилась на пол, во все стороны рассыпая искры. Сун Янь непроизвольно втянул воздух, закашлялся от дыма, начал выбираться, но увидел, как искры воспламенили слой краски на поверхности газового баллона, стоящего в углу комнаты. Женщина закричала: — Сзади! Газовый баллон! Скорее, бегите! Сун Янь инстинктивно хотел бежать, почти сделал шаг, но остановился. Повсюду в здании были соратники, котрые искали выживших. Если произойдет взрыв и даже небольшой обвал, последствия трудно представить. Сердце Сун Яня глухо бухнуло, он шагнул вперед, поднял горящий баллон, потом сделал два шага назад. Поняв, что он собрался сделать, женщина в испуге убежала. Сун Янь с разбегу перепрыгнул через горящую балку в центре комнаты, выбежал из общежития и изо всех сил отшвырнул баллон на открытое пространство перед зданием. Баллон взлетел в воздух. И прежде чем он достиг земли, раздался громкий хлопок, и баллон взорвался в фейерверке пламени. Огненные языки упали на землю и влились в общий пожар. Сун Яня контузило громким взрывом. Его сердце бешено колотилось в груди, он чувствовал боль. Уперевшись в стену обеими руками, он несколько секунд стоял, тяжело дыша, прежде чем немного восстановил силы. Плотный и герметичный защитный костюм прилипал к его телу, полностью промокший, словно из него вытекло несколько литров пота. Он сделал короткий перерыв и, стиснув зубы, вернулся в здание. Несмотря на огонь и высокую температуру, две команды нашли и спасли из огненных ловушек более десятка рабочих. Когда они снова вышли из здания, Сун Янь обнаружил, что пожар стал еще сильнее. Несколько других бригад пожарных тушили пожары за пределами склада и цехов, но огонь во внешних цехах все еще полыхал. Пожарные машины не могли туда въехать, приходилось тянуть пожарные рукава и поливать из водометов внутрь с высоких пожарных лестниц, что ограничивало дальность распыления воды. Фабрика в этот момент напоминала осажденную крепость, которую со всех сторон заливала белая распыленная вода из бранспойтов, но дотянуться до ее центра было сложно. Площадь пожара была слишком большой! В сердце Сун Яня зрело зловещее предчувствие. У всех членов его команды были мрачные лица, они понимали, что на этот раз положение очень непростое. Сюй Цинь стояла возле горящей фабрики, глядя на закрывающий полнеба полог бушующего пламени, и не могла поверить, что сцена из фильма-катастрофы могла разыграться в реальной жизни. Впрочем, у нее не оставалось времени на потрясение: постоянно присылали раненых рабочих и пожарных. Тяжелораненых одного за другим отправляли в больницу. Сюй Цинь заставила себя отставить мысли о Сун Яне и усердно работать. Но какой бы спокойной и сдержанной она ни была, ее сердце все равно неспокойно колотилось в груди. Перед лицом катастрофы психологическая защита каждого человека подвергается серьезному удару. Она держалась, пока не увидела группу выходящих из огня людей. Первым шел Сяо Гэ, и ее сердце внезапно пропустило удар. Она пробежалась глазами по почерневшим от копоти лицам и сразу же нашла Сун Яня. Его одежда вся была покрыта копотью и кровью. Теперь, видя, что он жив, она должна была бы успокоиться, но вместо этого еще больше запаниковала. Потому что… Огонь разгорался все сильнее. И Сун Янь, в действительности, вообще ее не видел. Едва выйдя из огня, он схватил бутылку с водой, которую ему передал кто-то из товарищей, сделал несколько глотков, сполоснул остатками лицо и быстро прошел в штаб. Прямая видимость была быстро перекрыта, к машине скорой помощи подбежал пожарный, неся на спине раненого коллегу: — Доктор! Сюй Цинь пришла в себя и позвала: — Сяо Бэй! — Здесь! Они быстро помогли опустить раненого. Он получил удар обрушившейся балкой, задняя часть шеи была обожжена до кровавого месива, часть волос сгорела. Даже медсестра была в ужасе, увидев это. Этим вечером было принято слишком много пациентов с ожогами, весь медицинский персонал находился на грани коллапса. Сюй Цинь спокойно закончила обрабатывать его раны, быстро наложила повязку и, передав дальнейшую работу медсестре, вышла из машины скорой помощи, чтобы встретить следующего раненого. В этот момент мимо в сторону штаба пробежали двое полицейских, крича на ходу: — На фабрике есть несколько цехов, незаконно производящих фейерверки! Директор только что признался! Внутри взрывчатка! Прежде чем он закончил говорить, где-то в самом центре пожара внезапно раздался оглушительный грохот, послышались взрывы, и в свете огня в небо поднялось черное грибовидное облако. Ударная волна встряхнула в воздухе пыль и черный дым, и ударила в лицо Сюй Цинь. Высокие пожарные лестницы сильно затряслись, пожарных, стоявших на них высоко над местом пожара, мгновенно окутали густой дым и пламя. Выжившие, медицинский персонал, все присутствующие были оглушены и ошеломлены. Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только звуками трескающихся в огне кирпичей. Весь мир горел, весь мир взрывался. Но вдалеке в ночном небе еще расцветали блестящие фейерверки, напоминая всем, что сегодня канун Нового года. Пожар вышел из-под контроля. Все рушилось. Кто-то в толпе закричал: — Хватит гореть! Пожалуйста, хватит гореть! Но кого она просила? Все еще пребывали в шоке, а из штаба уже послышалось движение. Бригады пожарных, только что вернувшиеся с пожара, надевали каски и заплечные огнетушители, готовясь снова войти в огонь. Некоторые пользовались перерывом, чтобы облиться водой с ног до головы, совершенно забыв, что зима еще не кончилась. Как только пожарные подбежали к воротам фабрики, внутри раздался еще один взрыв, и еще одно черное облако взмыло в небо. Ударная волна один за другим снесла внешние цеха, пламя, копоть и пыль расплескались по всему небу. Полиция приказала машинам скорой помощи и медицинским бригадам быстро отойти назад и выстроила кордон безопасности. Когда пыль рассеялась, внутри пылало море огня, мастерские и здания были охвачены пламенем, внешние цеха превратились в руины. Остановить это было невозможно. Человеческая плоть слишком хрупка перед лицом подобной катастрофы. Сюй Цинь посмотрела на горящие здания, и страх окутал все ее тело, подобно водорослям в глубоком море. Это казалось таким знакомым, море огня и горящие останки зданий, как в ее кошмаре. Она была похожа на человека, стоящего в одиночестве на краю ада, и неспособного пошевелиться. — Доктор! Помогите! На первого вбежавшего в огонь пожарного обрушилась стена, его товарищи по команде выволокли его и отнесли в машину скорой помощи. Но врач скорой помощи обнаружил, что он уже не дышит. Его товарищи по команде отказались сдаваться, по очереди опускались на колени и делали ему искусственное дыхание. Молодое лицо пострадавшего было красным, обожженным огнем, и имело множество кровоточащих ран. Другие пожарные быстро исчезали в огне, будто их жизни не имели значения. — Не входите туда! Пусть все сгорит! Не ходите, вы же погибнете! — сорвалась сяо Нань и громко зарыдала. После ее крика и другие люди закричали пожарным: — Не ходите! Пусть горит, не ходите! Пожарные оставили их без внимания. Лица их были мрачны, поскольку они понимали, что опасность серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Но никто не мог ничего сделать. Не было такого способа. Огонь продолжал гореть, и даже если он был неостановим, кто-то должен был остановить его. Что тут поделать? Их товарищи, оказавшиеся запертыми в огне, умирали и ожидали помощи. За фабрикой находился жилой район, если огонь не остановить, последствия для живущих там людей будут катастрофическими. Если они не пойдут, то кто? Желтая предупреждающая полоса на темно-синем костюме пожарного бросилась в глаза Сюй Цинь, и она внезапно бросилась к нему. — Сун Янь! Сун Янь собирался войти к месту пожара, когда услышал ее голос. Он обернулся, глядя на нее со странным выражением, как будто не знал, как реагировать. В ее волосах был пепел, белый халат покрыт кровью и пылью, она смотрела на него с упрямым и паническим выражением и чрезвычайно быстро говорила: — Помнишь, я говорила тебе, что мне приснился сон, где был взрыв, и это здание! — Она с ненавистью ткнула пальцем в сторону здания, но ее глаза были устремлены на него, и в них будто отражалась его смерть: — Это здание! Это было в этом здании! Ох, Сун Янь! Я… Она открыла рот, но не могла продолжать, только повторила: — Я… Пожалуйста, не уходи! Ты умрешь! Пожалуйста, не уходи! Пожалуйста, не оставляй меня. Хрустальные слезы навернулись у нее на глазах, она крепко зажмурилась, покачала головой и ничего не могла сказать. Глаза Сун Яня были красными, лицо покрыто ссадинами, щеки и губы потрескались. — Сюй Цинь… Ему нечего было сказать. Сюй Цинь посмотрела на него, не говоря ни слова, стиснула зубы, и в следующее мгновение слезы ручьями потекли по ее щекам. Я буду с тобой, если ты умрешь, обязательно! Она пристально посмотрела на него и сказала: — Сун Янь возьми меня с собой на смерть. Если ты собираешься умереть, возьми меня умереть вместе с тобой! Он был потрясен, на глаза навернулись слезы, но быстро испарились очищающим горячим воздухом. — Я вернусь к тебе. Время поджимало, поэтому он не утешал, быстро развернулся и ушел, сказав только: — Мне нужно идти. Вот и все поспешное прощание. Сюй Цинь стояла на месте и плакала. Но через несколько секунд она вдруг поняла, что его больше нет в ее поле зрения. Она поспешно огляделась, ища его взглядом, и увидела, как вспыхивает в свете огня и исчезает предупреждающая полоса на его пожарном костюме. В то же мгновение Сюй Цинь внезапно перестала плакать. Она быстро вытерла слезы, повернулась и пошла обратно на свое место. Страх, потрясение, беспокойство, печаль, все личные эмоции больше не стоили упоминания перед лицом этого величественного огня, и ничто не могло помочь. Прокричав те слова в своем сердце, она больше не боялась. Как бы ни закончился пожар, ее и его конец были связаны судьбой, и не было другого выбора, кроме как быть вместе. Она будет с ним до рассвета, в жизни или смерти. При таком понимании бояться нечего. Она быстро собралась с мыслями и вернулась к работе. Шло время, все больше пожарных машин переезжали через завалы и въезжали на фабрику, время от времени все еще были слышны взрывы, и все еще вывозили раненых. Сюй Цинь не помнила, как она провела эти несколько часов. Ее разум, казалось, онемел, и она механически воспроизводила содержание учебников, которые читала во время учебы, как будто хотела за одну ночь исчерпать все знания, полученные за годы изучения медицины. Кошмар длился всю ночь. С приближением рассвета огонь был взят под контроль и начал уменьшаться. Постепенно проявились большие площади черных руин, наполненных черным дымом. Это был знак окончательной победы. Группы пожарных начали выходить из-под завалов и возвращаться к пожарным машинам. Один за другим они валились на землю, как упавшие саженцы. Не удосуживаясь даже напиться или умыть лицо, они засыпали прямо в пыли и грязи. Одна за другой волны пожарных выходили из дымящегося пожарища. В это же время близилась к завершению и работа медицинского персонала. Сюй Цинь закончила свои дела и немедленно побежала искать Сун Яня. Пожарные лежали на земле, покрытые грязью, даже желтые предупредительные полосы были покрыты пылью. Они, казалось, зарылись в землю и спали глубоким сном. Их лица были незнакомыми. Сюй Цинь переходила от одной машины к другой. После долгих поисков она наконец увидела знакомое лицо из Шилитай, одного из парней, кого она вызывала на перекличке на тренировочном полигоне. Она подбежала к нему, как к родственнику, умыла ему лицо водой, помогла промыть глаза. Открыв глаза, паренек увидел ее и устало улыбнулся: — Невестка. У Сюй Цинь защипало в глазах. — Тебе нужно немного поспать. — Мм. Сбоку послышалось движение: — Невестка… Сюй Цинь обернулась и увидела лежащего на земле Сяо Гэ. Он хрипло попросил: — Помоги… сделать перекличку… Если забудешь имя, я подскажу. — Хорошо, — кивнула Сюй Цинь. В воздухе по-прежнему ощущался едкий запах дыма и серы. Она встала, огляделась, откашлялась и крикнула так громко, как смогла: — Ян Чи! — Здесь, — слабо откликнулись сзади. Ян Чи поднял руку. Человек, так героически выглядевший на тренировочной площадке полмесяца назад, теперь был в смущающем состоянии. Ответив, он закрыл глаза и немедленно уснул. Сюй Цинь хмыкнула, дрожа от холодного ветра зимнего утра, но ее голос прозвучал яснее: — Сяо Гэ! — Здесь, — ответил Сяо Гэ, полузакрыв глаза, ожидая, пока она закончит перечислять имена всех, прежде чем он сможет спокойно отдохнуть. Память у Сюй Цинь была неплохой, она четко помнила порядок имен в списке: — Ли Чэн! Никто не ответил. Сердце Сюй Цинь бешено застучало. Она огляделась и нервно повторила: — Ли Чэн! — Здесь, — проснувшись, отозвался он. Она вздохнула с облегчением и продолжила: — Цзоу Син! — Здесь. Имена назывались одно за другим, и вызванные солдаты мирно ложились спать. И так до самого конца, никто не потерян. Сюй Цинь слегка выдохнула. Может… Она оглянулась, посмотрела на солдат у своих ног, и ее охватил новый страх. Сюй Цинь вздрогнула. — Сун Янь! Никто не ответил. — Сун Янь! Все медленно открыли глаза. — Сун Янь! Сюй Цинь в панике озиралась по сторонам, выкрикивая его имя изо всех сил, но никто не ответил. Сяо Гэ медленно сел. — Где Сун Янь?! — резко спросила Сюй Цинь. — Где ваш капитан? Ее так сильно трясло, что пришлось обеими руками прижимать к себе полы белого халата. Страх в ее сердце был подобен полностью натянутому луку, который вот-вот сломает ее. Она снова закричала: — Сун Янь! — Здесь, — раздался сзади усталый и хриплый ответ. Сюй Цинь на мгновение замерла, а затем резко обернулась. Первый солнечный луч нового года мягко осветил бескрайнюю зимнюю землю. Он стоял на фоне черных руин перед ярко-красной пожарной машиной, весь в ранах и пыли, и смотрел на нее. — Я здесь. Она бросилась к нему, шатаясь, как малый ребенок. Сун Янь поймал ее и крепко сжал в своих объятиях. Когда он опустил к ней голову, по его лицу покатились слезы. В одно мгновение вся печаль, страх, обида и боль нашли выход. Сюй Цинь прижалась к нему и зарыдала.