Сладкий аромат гардении

Вечером, почти ночью, этого же дня парни сидели в комнате третьекурсников. Никто не проронил ни слова. Половина из присутствовавших узнали о гибели Ники чуть позже, но всё равно им всем было больно. Заплаканный Сонхун дремал в объятиях Джейка. Фигурист несколько часов не мог успокоить себя, остановить слёзы. Он действительно привязался к японцу. Больно было терять того, кто стал тебе второй семьёй. Джей молча смотрел в пустоту. Он принял несколько таблеток успокоительного пару часов назад, поэтому сейчас не мог ни говорить, ни плакать. Не надолго... Тишина резала по ушам, давила на сердце. Младший Пак, не говоря ни слова, встал с пола и вышел за дверь. Он обнял себя руками и пошёл на крышу – то место, где он так привык сидеть вместе с Ники. Именно там Нишимура поздравил вокалиста с днём рождения, а Джей подарил ему билеты в Японию. Теперь, когда эти моменты всплывали в виде воспоминаний, от них не было тепло и приятно... Чонсон вышел на крышу и вдохнул свежий июньский воздух. Он сел на край и взглянул в небо. Тёмное полотно было усыпано звёздами. Пак знал положение всех этих маленьких огоньков почти наизусть, каждый из них был ему знаком. Но вдруг в одной точке что-то вспыхнуло. На месте пустого тёмно-синего кусочка неба зажглась яркая белая звезда. По краям она приобрела лёгкий сиреневый оттенок. «Она появилась на моих глазах», — подумал Джей, а по щеке его скатилась очередная слезинка. Он молча смотрел на звезду, которая слегка мигала ему с неба. Сердце сжималось. Джей прикрыл глаза. — Ники, малыш, теперь ты самая яркая звёздочка на небе... Я люблю тебя... * * * С момента смерти Нишимуры Рики прошло два с половиной года. Его семья, узнав о потере ещё в июне две тысячи двадцать третьего года, долго горевала, а сестрёнки перестали быть такими общительными, как раньше. Всё будто поменялось. Даже ученики Сонгюнгвана после лета того года были сами не свои. Поменялись и друзья японца. Они постепенно пришли в норму, Ли Хисын, Пак Сонхун и Шим Джеюн выпустились из университета. Но Пак Чонсон так и не мог оправиться. На дворе стоял февраль две тысячи двадцать шестого года. Выпускной... Джей стоял в комнате вместе с Сону перед зеркалом и поправлял свой костюм. Третий и четвёртый годы обучения для парней пролетели незаметно. — Джей, ты как? — тихо спросил Ким, повернувшись к другу. — Готов к вечеру? — он получил кивок и продолжил: — Что насчёт речи? Подготовил что-то? — Такое нужно говорить от души, от всего сердца, — ответил Пак. — Я не собираюсь накатывать какие-то приторные слова. Скажу, как есть. Ты лучше ответь, старшие уже приехали? — Хисын уже внизу, а Сонхун и Джейк чуть позже подъедут. Рейс задержали, будут у Сонгюнгвана только через час. — До сих пор не могу привыкнуть, что они переехали в Австралию, — Пак вздохнул и сел на кровать. — Расписались? — Да кто ж их знает, — пожал плечами Сону и занял место рядом с вокалистом. Ким долго смотрел ему в глаза. В них до сих пор не было того блеска, какой был раньше. Ситуация, произошедшая с Ники, очень сильно повлияла на Джея. — Джей, всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Ты справишься. * * * На крытом стадионе университета Сонгюнгван было невероятно шумно. Выпускники отмечали конец учебы. Уже на следующий день этаж, некогда заполненный четверокурсниками, опустеет, а ближе к марту его займут первокурсники. Джей проходил через толпу студентов, всматриваясь в каждое лицо, и лишь через минут пять хождения меж людей он заприметил своего давнего друга. Лёгкая улыбка сверкнула на его лице. Он быстро подбежал к Ли Хисыну и крепко обнял его. — Джей! — воскликнул парень и с улыбкой погладил Пака по затылку. — Как ты? — Более-менее, — ответил Чонсон, вздохнул и оглянулся. — Не хочу, если честно, покидать стены Сонгюнгвана. Всё стало таким родным... — Я так же себя чувствовал, — произнёс Ли. — До сих пор хочу вернуться в нашу тёплую и уютную восемьсот тридцать первую, где мы в выходные по вечерам сидели вместе... Как вы хоть время проводили? — Тяжело..., — Джей отвёл взгляд. — Собирались лишь я, Сону, Чонвон и Хисо. Никогда не видел, чтоб Чонвон так много и горько плакал. — До сих пор? — Он всё ещё не может отпустить. Как и я, в принципе..., — вокалист взглянул в глаза старшему. — Уже два с половиной года как мы вместе. — С кем? — с непониманием спросил Ли. — С Ники. Когда он лежал на моих коленях, он мне признался, мы стали парой... Даже при том, что его никогда больше не будет рядом, я не брошу его. Хисын тепло улыбнулся. Осознание того, что его друг никогда в жизни не променяет покойного Нишимуру Рики, согревало. Сердце слегка сжималось, но Ли был рад слышать такое. Из мыслей его вытащил знакомый голос, который парень так часто слышал раньше у себя в комнате общежития Сонгюнгвана. — Как выросли, я в шоке... Оба вокалиста обернулись. К ним медленным шагом шли Сонхун и Джейк. Первый тут же подбежал к Джею и прижал его к себе. — Как же приятно видеть здесь вас всех, — Чонсон натянул улыбку, но тут же услышал зовущий его на сцену голос. Пришлось оставить своих друзей. Пак пробрался через толпу к сцене. Прожекторы слепили глаза, ладони тут же начали потеть от микрофона, находящегося в них. — Вот и подошёл к концу ещё один год обучения, — начал Джей и взглянул на развешенные по стенам помещения вымпелы Сонгюнгвана. — Для всех, кто здесь находится, он стал последним. Так не хочется покидать свой второй дом, верно? Здесь, в Сонгюнгване, я ещё два с половиной года назад оставил то, что было мне дороже всего на свете; как бы сильно я не хотел сейчас забрать это, уже не выйдет. Я хочу посоветовать вам в будущем не упускать свой шанс, ловить свой миг. Не бойтесь говорить о своих проблемах, переживаниях; о том, что вас действительно волнует. Ведь если вы не скажете сейчас, то потом может быть уже слишком поздно. Не бойтесь также показывать свои эмоции – иногда это очень важно. В вашем кругу в любом случае найдутся те, кто вас поддержит, — Пак вздохнул; из глаз его уже катились слёзы, но он продолжил говорить: — Один человек однажды сказал мне кое-что... Он уже никогда не сможет выпуститься из Сонгюнгвана, останется танцором первокурсником навсегда, поэтому хотелось бы передать его слова. Не меняйте свой характер, будьте такими, какие вы есть здесь и сейчас. Показывайте свои эмоции. Вас никто не посчитает слабыми. Вы сильнее, когда говорите миру о том, что чувствуете на самом деле. Вы великолепны, студенты Сонгюнгвана. Вас не делают таковыми деньги, брендовые вещи, попытки показать людям, что вы из высших слоёв... Нет. Сердце и душа – вот, что делает вас самыми лучшими на свете. А ещё я заметил, что человек может испытывать симпатию к другим людям десятки, сотни, даже тысячи раз! Но искренне любить он будет только одного. Берегите то, что любите и цените всем сердцем, ведь никогда не знаешь, где найдёшь... И где потеряешь... Удачи вам в будущем, дорогие выпускники. Берегите себя. Стадион погрузился в тишину. Лишь со сцены доносились лёгкие всхлипы Пак Чонсона. Он плакал. Студенты заулыбались и громко зааплодировали. У многих из них на глазах также появились слёзы. Плакали и Сону с Хисо. Да что уж... Даже выпустившиеся в прошедшем году Ли Хисын, Пак Сонхун и Шим Джеюн не сдержали эмоций. * * * Друзья отмечали выпускной в ресторане. Чонвон болтал со старшими ребятами, Сону – с Хисо. Джей не хотел заказывать себе что-то из еды. Под шумок он вышел из здания и встал в переулке за углом. Из кармана парень вытащил пачку сигарет, достал один никотиновый валик, поджёг его и сделал затяжку. Едкий дым снимал боль, скопившуюся в груди. Выпускник взглянул на ночное небо, усыпанное звёздами. — И когда ты начал курить? Пак обернулся на голос. Рядом с ним стоял Хисын. Старший осторожно забрал сигарету у Джея и потушил её об стену. Студент не сопротивлялся. Он лишь вновь устремил взгляд на небо. — Это не зависимость..., — пояснил он. — Я так заглушаю изредка возникающую боль в груди. — Вот как, — Хисын вздохнул и приобнял друга. — Ты вещи собрал уже? Утром я заберу тебя, как и договаривались. Я такую квартиру купил! Пока будем жить вдвоём, а в следующем году и Чонвона возьмём к себе. — Славно, — Джей кивнул. Среди сияющих на небе звёзд он увидел ту, которую любил больше всего. Она мерцала, находясь в том же месте на небе. Такая красивая, с сиреневыми краями. И такая яркая... — Видишь во-он ту звезду? — тихо спросил Джей у Хисына и указал на мерцающий огонёк. — Ага... Красивая. — Она появилась на небе в тот день, когда не стало Ники. Мой мальчик стал самой яркой звёздочкой на небе... Ли Хисын взглянул в глаза Джею. Парень снова плакал. Он не отрывал свой взгляд от яркой звезды. Горячий пар изо рта поднимался в холодный февральский воздух. — Тебя оставить, да? — шёпотом спросил старший у друга. — Да, — он кивнул. — Я скоро присоединюсь к вам. Хисын молча вышел из переулка, вернувшись в ресторан к остальным праздновавшим. Пак Чонсон продолжал смотреть на яркую звёздочку, сиявшую на небе. Кончики пальцев, нос и щёки замёрзли, но Джей не хотел отрывать свой взгляд от этого маленького огонька. Глаза накрыла пелена слёз. — Я люблю тебя, мой милый Ники, — произнёс он шёпотом. — Сияй ярче всех, малыш... Он стоял и плакал ещё минут семь. В конце концов, промокнув рукавом куртки слёзы, Пак Чонсон медленно вышел из переулка. В голове приятно гудело. Он слышал голос Нишимуры. «И я люблю тебя, Джей-Джей...» Конец