Сладкий аромат гардении

Нишимура сгибался от боли и количества лепестков, выпадавших из лёгких. Он упал на колени на пол, задыхаясь от кашля. Тело первокурсника сотрясалось от тяжёлого кашля, но он нашёл в себе силы дотянуться до телефона. — Сири, — с трудом выдавил из себя Ники и, как только услышал звук включения голосового помощника, продолжил: — позвони контакту... «Любимый гитарист»... Раздался набор номера. «Любимый гитарист» будто бы и не спал вовсе. Буквально через секунд пять на звонок ответили. В динамике раздался заспанный голос Пак Чонсона. — Да, Никуш? Что случилось? Джей тут же понял, в чём дело, когда услышал страшный кашель. Он быстро сбросил звонок, взял с тумбы бутылку с водой и флакон с лекарством и, не надевая даже обувь, вылетел из комнаты. Он был в серых однотонных штанах и чёрной широкой футболке. Босиком он бежал по лестнице общежития, добираясь до Ники. Он влетел в комнату, взял японца на руки, сел на его кровать, положил голову парня на свои колени и брызнул в его горло лекарство. Джей понял, что это не поможет, только тогда, когда своими глазами увидел растущую прямо из горла первокурсника гардению. Пак зажмурился, молниеносно поцеловал Нишимуру в лоб и быстрым движением надломил растение в глубине горла младшего. Кашель прекратился. Танцор стал тяжело дышать. Пол был усыпан белыми с красными пятнами лепестками цветов. Кончики пальцев Джея были перепачканы кровью. Гитарист со страхом в глазах смотрел на Ники. В голове у него крутилась лишь одна страшная мысль... — Спасибо тебе, Джей, — тихо произнёс Нишимура. — Один только вопрос... Ты вообще спал? — Ага, — вокалист зевнул, — но не мог не ответить на твой звонок. Пак поглаживал первокурсника по груди. Рики ощущал на себе эти лёгкие касания: Джей изо всех сил старался не причинить боль этому парнишке. Одновременно с этим руки Чонсона тряслись. Ему так больно было смотреть на страдающего Ники. Хотелось отдать сейчас парню всё своё здоровье. Нишимура же продолжал ощущать давление в груди. Боль была сильнее, нежели раньше. Намного сильнее. Он чувствовал, как где-то в глубине стебли продолжали царапать стенки горла. Одиннадцатое июня... Вдруг у Нишимуры в голове пронеслась одна мысль. Это не смогло бы изменить ситуацию, но молчать было нельзя. «А стоит ли?» — подумал танцор и сам себе ответил: «Однозначно...» — Джей, пока не поздно, можно тебе кое-что сказать? — тихо произнёс японец и взял руку гитариста в свою. — Да, Мура, конечно. Говори всё, что хочешь. — Ты знал, что ты очень красивый? — парнишка натянул улыбку и увидел, как глаза Джея расширились. — Не знал, да? Ну... Я тебе теперь говорю. А ещё ты очень добрый и смелый. И сильный. Причём во всех смыслах. А я идиот... Знаешь, почему? — Рики увидел, как Пак отрицательно покачал головой, и продолжил: — Потому что я навязал себе «влюблённость» в Сону, хотя она таковой никогда и не была. Я обманывал сам себя и не понимал, что настоящий объект моей влюблённости – совершенно другой человек. Тот, кто всегда был со мной... Тот, кто часто гулял со мной, кто страдал хернёй, пытаясь чуть ли не миллиарды на меня потратить... Тот, чьё имя – Пак Чонсон. Сердце Джея забилось с бешеной скоростью. Он и подумать не мог, что это было реально. Только что Нишимура Рики, тот, кого вокалист любил так давно и так горячо, признался ему в чувствах. — Солнышко, — Пак слабо улыбнулся, — а ты, дурашка, знал, что я тоже давно люблю тебя? Не просто же так я на тебя деньги тратил, не просто так был готов быть с тобой каждую секунду... — Тогда... Сможем мы стать парой? — Ники усмехнулся. — Хоть на немного... — Конечно! Джей осторожно приподнял голову Ники со своих колен и осторожно поцеловал его губы. Этот поцелуй не был похож на те, что ощущались раньше... Не такой рандомный, как при играх с друзьями, и не такой режущий сердце, как тот, когда Пак целовал Нишимуру, пока танцор спал. Это наконец-то был тот поцелуй, которого ждал Чонсон. И сейчас оба парня были в отношениях друг с другом. Как-то резко полегчало... Будто проблем совершенно и не было. Только вот не знал Пак Чонсон, какую боль сейчас испытывал младший. Три... Два... Один... Рики быстро оттолкнул вокалиста, прекратив поцелуй, и опять начал кашлять, причём с новой силой. Уже не только лепестки, но и целые цветы и листья вырывались из лёгких, усыпали собой всю комнату. И вместе со всем этим на пол падали крупные капли крови. Ни лекарство не помогло Джею, ни очередной надлом стебля в горле... Что бы парень ни делал, всё было без толку. Вокалист зажмурился. Осознание того, что смерть его возлюбленного неминуема, настигло его. Он думал, как же помочь Ники справиться со всем этим, как же избавить его от страданий... Придумал. Сердце забилось ещё быстрее. Парень закусил губу, глаза укрыла пелена слёз. Он не хотел так делать... Но другого выхода не было. Чонсон потянулся за подушкой. Он всё ещё обдумывал решение. Это было безумно тяжело, но вариантов больше не оставалось. Парень наклонился к Нишимуре и шепнул на ухо: — Малыш мой... Сейчас будет немного неприятно, но потом тебе станет легче, обещаю. Потерпи, пожалуйста. И заранее прости меня... Джей взял в руки подушку и, зажмурившись, надавил ей на горло Ники, краем перекрыв доступ к воздуху через рот и ноздри. Он слышал, как кричал сквозь ткань японец, но продолжал давить подушкой на кадык первокурсника. Вокалист уже ничего не видел перед собой: глаза были перекрыты пеленой слёз. Комната погрузилась в тишину. Уже не было слышно кашля Ники... Да и его голоса в принципе. На коленях Пак Чонсона лежало бледное, почти белое, бездыханное тело японца. Губы его приобрели фиолетовый оттенок, а глаза были закрыты. Уже навсегда. Руки Джея задрожали, подушка выпала из его рук. Он осторожно переложил голову Рики на кровать, упал на пол и зарыдал в голос. Одиннадцатое июня, 5:21 AM... Время, когда самого дорогого для него человека не стало... И причиной смерти была не столько ханахаки, сколько сам вокалист. Парень громко и горько плакал, сидя на полу, вырывая волосы на голове. В голове гудело из-за слёз. Свой телефон он не брал: отбросил в сторону после звонка Ники. Ники... Теперь имя парнишки вонзалось в сердце, словно нож. Джей взял его телефон и набрал Хисыну. Третьекурсник в это время мирно посапывал у себя в комнате. Он и подумать не мог, что в столь раннее время его разбудит звонок от Нишимуры Рики. Кое-как открыв глаза, он поднял трубку. — Да, Никуш, — произнёс он сонным голосом, — что такое? Вместо ответа он услышал лишь рыдания Чонсона. Сон мигом отбросило. Хисын сбросил звонок и, спотыкаясь, подлетел к кроватям Джейка и Сонхуна, где лежал ещё и Чонвон. Ли судорожно начал будить всех. Руки, губы вокалиста тряслись, он не мог объяснить ничего, когда слышал вопросы друзей: «Что такое, Хисын?», «Хисын, в чём дело?», «Что стряслось?» Вчетвером парни по коридору побежали к комнате под номером четыреста пять. Первым зашёл Хисын. Он подавил крик, который был готов вырваться из груди. Вместо этого он обратился к Чонвону и Сонхуну: — Вон, Хун, выйдите. Джейк, за мной. Не забудь закрыть дверь на ключ. Джеюн послушно оставил Яна и старшего Пака за дверью, а сам прошёл в комнату. Увидев картину, он закрыл глаза и отвернулся к стене. Впервые за всё время в Сонгюнгване он начал плакать. — Джейк, сделай что-нибудь с... Ники. Я постараюсь успокоить Джея. Ли уже не смотрел, что делал Шим. Он подлетел к Чонсону и крепко обнял его, отвернув голову младшего вокалиста от тела. — Чш-ш... Джей, тише, я рядом, — старался успокоить его Хисын. — Как это произошло? — Я задушил его! — выкрикнул Джей, рыдая. — Я видел, как он страдает... Это... Я не знал... Не было другого выхода... Хисын сразу же понял, что его друг невероятно сильный. Лишь одно слово могло описать произошедшую ситуацию – пиздец. Самый настоящий. Но Пак Чонсон был прав – иного варианта, чтобы избавить первокурсника от страданий, не было. И так было понятно, что Рики не продержался бы даже до вечера. Разве мог Пак Чонсон позволить парнишке и дальше страдать?

Я буду плакать вместе с тобой, Перестань держать всё в себе, просто отпусти... Когда ты потеряешь силы, я обниму тебя. Просто положись на меня, я не брошу тебя одного, Ведь не думаю, что это легко – держать боль в себе — «Silent Cry» — Stray Kids