Умри или убей...

— Бедная, бедная Гермиона, — острые ногти Джинни впились мне в щёки, — кто бы мог подумать, что однажды ты окажешься в дураках. Будешь лежать передо мной в луже собственной крови и смотреть такими восхитительными глазами, полными обречённости. — Он был твоим мужем, — в бессильной злобе простонала я. — Как ты могла его предать? — Такова его судьба, — меланхолично пожала плечами рыжая женщина. — Пророчество гласило, что он возродится новым злом, ещё более жестоким и устрашающим. Полукровка, отведавший крови врага, не уснёт в своей могиле, даже пройдя через смерть. Видишь ли, моя хорошая, мой муж не просто полукровка: в его венах текла самая страшная кровь из всех. Демонологи, по сказаниям обманувшие саму смерть. Таким, как он, не скрыться от света. Я сделала всё, что в моих силах, чтобы защитить его и подарить мирный сон. Надеюсь, теперь ты примешь свой, как должное. — Я не понимаю, за что ты так, — сломанная в плече рука отдавала болью, перебитая нога нарывала так, словно её медленно отпиливали, но я продолжала хвататься за остатки жизни. — Разве нельзя было решить всё мирно? Как учил профессор Дамблдор: при помощи любви и света! — Всё и так происходит по его воле, — рассмеялась та и с радостью наступила мне на пальцы, заставляя их хрустеть. — Никто бы не позволил жалкой дряни, вроде тебя, на самом деле управлять магическим обществом, так ещё и столь необразованной и несведущей дуре. На самом деле считала, что умнее всех? — Я же хотела сделать этот мир лучше, — злые слёзы душили, но от них не было никакого толку; я чувствовала, как жизнь по крупицам покидала тело. — Единственное, что ты сделала правильно, — подписала своей рукой смертный приговор для Малфоя, — засмеялась та. — Никто не хотел брать такой грех на душу. Убийство последнего из двадцати восьми… Знаешь, это было глупо… Магия вряд ли простит тебя за это. У Гарри не было столь высокого статуса, да и у нас с ним остались дети — он не последний в роду, мне за его голову ничего не будет. А вот тебе придётся гореть в Аду. — Что? — расширившимися от шока глазами я смотрела на человека, что некогда был моей подругой. — Боже, ты даже не узнала, почему так важны семьи этой чёртовой святой шайки, — она весело сверкнула глазами, — не зря матушка всегда твердила, что Рон нашёл себе самую отвратительную жену из всех возможных. — Но ваши фамилии тоже есть в этом списке, — непонимающе смотрела я на неё, — как я могла убить последнего? — Глупая, глупая Герми, — похлопала она меня по лицу, — предателями не становятся — ими рождаются. И ты такая же предательница, как и мы. Но, знаешь, ради великой цели, ради светлой стороны я готова была пожертвовать несколькими годами своей жизни, проведёнными рядом с Поттером. Мне это даже нравилось: купаться в роскоши и богатстве, знать, что ты едва ли не святая в глазах общества, а по ночам убивать таких наивных идиотов, как ты. Самое восхитительное и потрясающее занятие. — И тебе никогда не было мерзко? — прохрипела я, чувствуя, как от её очередного удара что-то в позвоночнике смещается и боль в нижней части тела пропадает. — Не тошнило от собственного лицемерия? — Меня тошнило только от того, что все эти годы приходилось притворяться твоей подругой, — выплюнула та мне в лицо, — но теперь твоей истории пришёл конец. И я лично поставлю в ней точку. — Чтобы ты сдохла, — из последних сил выдавила из себя. — Не твоими молитвами, Грейнджер, — рассмеялась та, как сумасшедшая. А в следующее мгновение острая боль в шее затмила всё… Я не могла сказать, сколько длилась вспышка: мгновение или целую вечность. Просто в один миг наступила тьма… Спасительное убежище, которое обняло меня и окружило своими шелковистыми объятиями. Она трепетно убаюкивала и не давала грустить. Чтобы в следующую секунду над ухом раздался оглушительный вопль будильника и где-то рядом послушались недовольные голоса. Резко распахнув глаза, я в шоке уставилась на знакомый полог и резко села, оглядывая комнату, которую занимала в общежитии Гриффиндора практически двадцать лет назад. Я вернулась? Я вернулась! Я вернулась…