Умри или убей...

Как бы я не хотела остаться в волшебной сказке подольше, но каникулы кончились и пришлось возвращаться из заснеженного приключения в унылые серые будни, от которых я ничего не ждала. Прекрасно понимая, что по школе уже расползлись слухи о поступке Рона, мне оставалось лишь сильнее вскидывать голову и надеяться на то, что у людей проявится совесть. Но как и говорила леди Малфой, тут таким и не пахло. В меня едва ли не с порога тыкали пальцем все, кому не лень. И почему им так интересно копаться в чужом белье. Лучше бы за собой смотрели в первую очередь. А то в кого не плюнь, у всех рыльце в пушку. Под таким психологическим давлением не то что жить, думать не хотелось. Запихнув в себя кое-как ужин, я решила пойти и утопиться. Нет! Просто плюнуть на всех и лечь спать. Рождественская вечеринка совмещённая с поздравлениями о начале второго семестра, не вдохновляла. Будь на ней, хоть кто-то кого я бы хотела видеть, осталась бы… Но не в той компании недотёп, которые преследовали меня с того момента, как я вошла в замок и едва в рот не заглядывали от желания. Реально, от людишек подобного полёта немного подташнивало и хотелось послать их лесом, причём далеко и надолго. Выслушав насмешки от Лаванды, я покрутила пальцем у виска и решила, что с такими связываться себе дороже. Там же в черепной коробке ни мозгов, ни фантазии. Одни модные песенки, да заклинания для красоты. Эх, знали бы наивные дуры, что для того, чтобы быть красивыми, нужно пирожки Малфоя жрать, а не всякие временные чары на себя накладывать. Но столь делекатной и эксклюзивной информацией, я лично делиться не собиралась. Потому лишь презрительно фыркнула, выпила успокаивающий настой и завалилась под одеяло в обнимку с мягкой игрушкой, которая напоминала мне о доме. Настроение и так было ни к чёрту. Анализы пришли такие, что у меня глаз дёрнулся, а профессор Снейп посоветовал принять убойную дозу антимагического, ибо вывести такой объём из организма невозможно даже через пару десятков лет. А так я могла уменьшив свой магический потенциал, но сохранить свою нормальную жизнь. Вариант так себе, но я предложила обождать и посмотреть, что с этим можно будет сделать после магического совершеннолетия. Там можно ритуал провести, главное не принимать убойную дозу всякой дряни. На том и порешили. Теперь мне приходилось быть предельно аккуратной и проверять каждое съеденное и выпитое на наличие посторонних примесей и что удивительно, практически во всём это было. Доверяла лишь тем флаконам которые покупала в аптеке или заказывала через посылки от леди Малфой. Потому начало года выдалось феерическим. Из-за проблем с отравлением влияние некоторых компонентов было не таким и приходилось контролировать сколько и чего я поглощала. Как я вообще в прошлой жизни дожила до своих лет? Наверное чудом каким-то или милостью божественного проведения. Ибо никак иначе объяснить это я не могла. Сон лёгкими прикосновениями касался лица, ласкал разнеженную после душа кожу и утягивал в свои глубины. Серая пелена затягивала яркие краски повседневности. Из-за чего я не могла сконцентрироваться на собственных мыслях, разъезжающихся в разные стороны. Так я и опрокинулась через стеклянную поверхность небытия, попадая в прекрасный мир сновидений. Где я была счастлива, ведь воспоминания о прожитых днях оставались самым пушистым воплощением моего разрушенного до основания мира. Я ощущала на своих плечах поглаживания. Дурманящий аромат чужого одеколона проникал в нос. И эти трепетные руки не давали ни на секунду усомниться в том, что фантазии слаще настоящего. Это могли быть губы любого мужчины на земле, который мог бы влюбиться в меня.. Но уста принадлежали лишь одному мужчине, который стоял рядом и улыбался. Эти губы единственные в своём роде, самого красивого засранца в мире. Выразительные изгибы, которые заставляли сердце биться чаще. Они растягивались в усмешке и издавали тихие смешки, которые так сильно походили на рыки с едва уловимым гортанной вибрацией. Каждое мгновение проведённое вместе с ним укрепляла мою веру в то, что совершеннее этого парня никого нет, не было и уже не будет. Потому что только он будил в моей душе такое стадо чертей, что казалось, они утащат меня на дно и разобьют там храм во славу этого очаровательного и безумно сексуального засранца, с которым так приятно было спорить о работе и пытаться утереть нос в политике. Азарт в груди смешивался с возбуждением и заставлял голову кружится от переизбытка всевозможных чувств и желаний. И я бы соврала, сказав, что мне противны его прикосновения, дыхание и руки. Резко развернувшись в надёжных и сильных руках, я с восхищением посмотрела на идеальный профиль. Он так красив, настолько великолепен, что мне порой казалось, я его просто придумала. Потянувшись на носочках, прикоснулась напомаженными губами к его горлу, тому самому, единственному оголённому участку кожи, который был для меня доступен в его совершенном костюме-тройке. Потому что даже если завтра настанет апокалипсис я не увижу растрёпанного, перепуганного до смерти мужика средних лет. Нет… Напротив, передо мной предстанет альфа-самец, готовый идти против целого мира. Вот от такого крыша ехала и хотелось попросить его укрыть меня от печалей и невзгод. Я не видела блеска серебристых глаз напротив, но мне этого и не требовалось, я и так чувствовала, как по телу бегут мурашки и голова идёт кругом. Тихие стоны срывались с мужских губ, а я была тому причиной этому божественному явлению.. Усмехнувшись, представила возбуждённый оскал и нервно сжатые пальцы на его руках. Я тоже кое-что умела делать. Он заставил научиться, объяснил и показал всё. Провёл по этому сложному миру неизведанного. И то, что я сроду не испытывала с мужем, смогла обрести с тем, кто был подобно зуду под кожей. Наши отношения были запретными и такими желанными. От этого накала, неправильности, порочности, страсть бурлила всё сильнее. Поскольку ночная полумгла пробивающаяся сквозь неплотно задёрнутые шторы комната не позволяла мне разглядеть черты любимого лица, я вновь приподнялась на носочки и поцеловала в скулу. Такая невинная ласка, но она заводила хлеще, чем всякие пошлые шуточки моего муженька. Руки на моей талии могли принадлежать любому мужчине, но они были именно его. Увы, тут не было правильного ответа. В этой ситуации не существовало правильного ответа. Как бы голос разума не призывал меня к адекватным действиям, всё летело к чертям. Я помнила именно эти руки, особенно с тем перстнем, который он всегда носил, вгрызающийся в кожу холодом металла. Потому что это было правильно. Так было нужно. И именно с ним, я наконец-то поняла, что значило быть женщиной. Той, кого любят. Той, перед кем приклоняются и обожествляют. Особенной и так трепетно любимой. Он подарил мне надежду обрести некое подобие семьи: фальшивое или нет, меня не интересовало. Его руки казались такими ледяными, подобно мраморной статуе, развлекающей туристов изо дня в день. Впрочем, они оживали словно по волшебству и превращались на моей коже в нежные и шелковистые касания. В тех местах где они блуждали, мою кожу охватывал пожар. Прижимаясь покрепче, позволяла сжимать сильнее мою талию и поднимать на руки. Обхватывая ногами его торс, вжималась в мужчину и млела. Отпечатки его длинных пальцев и следы собственнических укусов, которые он не разрешал сводить до утра, подстёгивали. Красновато-фиолетовые свидетельства общего сумасшествия, которыми он разрисовывал моё тело, яркими всполохами пролетали в сознании. Поцелуи такие сладкие и трепетные, что у меня кружилась голова. Всякие разумные мысли, покидали мою черепную коробку, каждый раз, когда я оказывалась рядом с ним. Запах его одеколона пробивался даже сквозь плотную завесу чар. На таком близком расстоянии они были ни к чему, по крайней мере, они добавляли остринки. Такой яркой, горьковато-древесные нотки щекотали и манили к себе. Я могла разглядеть своё отражение в его пьяных от возбуждения зрачках. Которые безумно захватывали серебристую радужку и пожирали её, подобно тем поцелуям, которыми мы обменивались. Вопреки общепринятым представлениям, мне нравилось каждый раз чувствовать себя грязной, опороченной, лживой. Хотя бы так, можно было скинуть маску лицемерной и благопристойной курицы-несушки, которая всем обязана. Серый цвет, который так прочно въелся в мою душу, наконец-то перестал быть таким гнетущим и удушливым. Теперь он означал для меня страсть и свободу. Не тусклую реальность в которой я жила, не простоту, не скуку и не безнадёжность. Он стал ярким воплощением его огненной страсти и непокорности. Вместе с ним я видела, как взрывались далёкие звёзды, как рушились миры привычного. И ощущала то, чего не могла пережить с собственным мужем. Только он позволял мне осознавать, что даже совершив ошибку, я всё ещё могла положиться на него. Даже если весь мир встанет против, он будет так же молча стоять около меня и поддерживать. Не тюкать меня по нервам, а давать дельные советы и вести за ручку. Потому что для него важна я и моё благополучие, а не вся эта напускная мишура с обёрток газетных заголовков. Я задыхалась и в то же время жила. Только с ним рядом и благодаря его помощи. Но бывали моменты, когда его прекрасные глаза превращались в острое лезвие, ревнивый и гневный взгляд, способный разорвать душу до крови. Вот только другие этого никогда не видели, на публике он носил маски, сотни различных личин, скрывающих истинные намерения за поволокой пепельного тумана. Они затуманивали его истинные намерения и превращали всю химию в подставные осколки, о которые легко было порезаться до крови. Но я никогда не могла отпустить те мгновения, когда его очи смотрели лишь на меня, восхищались мною и дарили ласку. Наш единственный путь к разгадке истинных чувств крылся во лжи, обмане и предательстве. Ведь такая любовь была под запретом. Она неправильная и аморальная. Правда меня это не особо волновало, когда я трепетала в столь желанных руках, в тех самых руках, которые я так обожала и к которым льнула. Я была счастлива и не хотела разрушать мгновение. Оно слишком волшебное и трепетное, от которого бабочки в животе трепетали так, словно на меня свалилось всё благословение мира. Но сейчас его пристальный, возбуждённый взгляд становился исключительно дотошным. Он впивался в меня раскалёнными иглами. Сосредотачивался на лице, на теле, где его руки прикасались снова и снова. Только в эти сокровенные мгновения я ощущала собственной кожей, как ярко горят его очи, сколько в них страсти и жизни. И что это всё принадлежит лишь мне одной. Искрящийся серебристый цвет предназначался мне. Он прижимал меня к стене так же крепко, как и чувство долга, которое душило в обыденности. Я заставила себя закрыть глаза, пресекая любые подкрадывающиеся чувства. Слишком ярко плескались острые стальные грани В них можно было не просто утонуть, они сулили смерть. Мне нужно было любой ценой избавиться от помешательства Поставить точку в этих отношениях. Сказать: стоп! Вот и всё... Хотя кого я обманывала, чтобы не произошло, я уже была на крючке и не отказалась бы от этого даже за миллиард. Хотя, только он был в состоянии выкинуть подобную сумму на ветер из-за своей прихоти. Так что обратного пути не существовало даже в теории. Я думала об этом каждый раз, когда вспоминала с чего всё началось. Тот самый миг отложился у меня в памяти с такой чёткостью, словно он был вчера. Праздничный вечера департамента магического правопорядка и удушающий смрад чужих духов, шумные разговоры и косые взгляды. Мне хотелось удавиться или утопиться. Потому что первая ссора с мужем из-за его измены, едва не заставила меня в самом деле совершить этот отчаянный шаг навстречу пустоте. Ибо такая паника у меня в душе никогда не поднималась. То проклятое утро стало для меня концом всего и новым началом. «Ежедневный пророк» опубликовал статью с огромным разоблачением. Скорее всего они приложили все усилия для того, чтобы лично испортить первый срок на посту министра магии. Какой-то болван с пером, свободным временем и желанием умереть опубликовал свой прогноз политического будущего “Гермионы Грейнджер - самой молодой неудачницы за всю историю магического мира!”, включая красочные описания кандидатов, которых я честно обошла. Так ещё и называл их «явными лидерами на пути к верховной власти, которых устранила наглая идиотка со связями». По неудачному мнению чёртовых писак я стала разрушительницей всех норм, устоев и законов, принятых в Министерстве. Была одной из таких «ведьм, за которыми нужно приглядывать!», поскольку она «поднялась по политической лестнице и добилась успеха только благодаря правильным друзьям и связям с богатыми и сильными мира сего!». В дополнение к слишком большому количеству эмоциональных эпитетов в мою сторону, статья также включала длинное и очень слащавое описание её близкой дружбы со знаменитым Гарри Поттером. Всякого рода разглагольствования о проклятии, заставляли скрипеть зубами. Но больше всего бесило их странная попытка изобразить меня «наивной и глупой простушкой, неспособной самостоятельно решать проблемы». Но больше всего меня взбесил откровенный снимок, на котором я поедаю сырный торт, запивая сладким кофе в кофейне на следующий день после измены со стороны Рона. «Даже министерская простушка должна признавать свои ошибки и соблюдать законы о честности”. А дальше шёл сам Рон с опущенной головой и взглядом побитой собаки. Вот этим они меня и допекли. Действительно, по вине жёлтой прессы первый праздничный сезон выдался таким жалким и унылым, что хотелось выть и биться головой о стены. Коллеги весь день отпускали ехидные шуточки в мой адрес, которые только жалили сильнее по мере того, как они переставали замечать меня. Дни тянулись с такой тусклой серостью, что она буквально разъедала меня изнутри. Я видела, как жизнь по крупицам прекращает циркулировать в моей груди. И наверное, тогда бы я умерла. Ибо не могла понять, ради чего вообще открывала глаза каждое утро, накрывала завтрак и пыталась существовать. Я могла бы провести жизнь, запивая свои нереализованные амбиции, печали и раздражение разбавленным виски со льдом. Но стоило сиюсекундной слабости проникнуть в голову, как я решила выбрать разрушительный путь для выхода своей ярости. Вроде тех поступков отчаянных домохозяек, когда из вечной блондинки она красится в рыжий. Так и я, психанув сделала крошечный шажок навстречу тому, что не имело смысла. И тогда, путь, который обязательно меня бы убил, открыл все грани нового и неизведанного. Я не ощущала себя такой свободной никогда в жизни. И это одурманивало похлеще самого крепкого пойла Возможно, будь я трезвой в тот момент, я бы не совершила таких опрометчивых поступков. Можно сказать, что схватив свою гордость и плюнув на всё, я затащила своё помешательство, человека, который любил меня больше жизни в кабинет. Точнее, просто завалилась в рабочий кабинет Драко Малфоя, выглядящего так развратно в своей повседневной одежде. В нём идеально сочетались все пороки мира и я не смогла устоять. Это обжигающе горячий мужик, заставлял моё сердце трепыхаться так сильно, что казалось, оно пробьёт корсет из рёберных костей.