Умри или убей...

В тот миг, когда я ввалилась пьяной в офис казался волшебным. Перед глазами плавали цветные пятна, а в голове немного шумело. Казалось, что жизненно необходимо было испытать то офигенное чувство от поцелуя, которое было в наш первый и последний адекватный разговор. Когда он признался мне в любви, то на краткое мгновение мне показалось, что он самая привлекательная персона из всех возможных. Так что в тот миг, когда я оказалась у него в кабинете, он без лишних размышлений принял правила игры, позволив мне увлечь себя в пучину страстей и без вопросов ответил на поцелуй. Моя сумасшедшая задумка, совершенно неожиданно сработала. Его прикосновения заглушили гнев и разочарование от того, что я изо дня в день имела дело с идиотами и терпела выходки своего муженька. В его сильных и надёжных объятия я, практически мгновенно, забыла, что именно так тяготило мою душу и камнем лежало на сердце. Драко прильнул к моим изнывающим в ожидании губам, и перед глазами заплясал калейдоскоп разноцветных искорок. Цветные всполохи переливались и мерцали, с каждой новой точкой соприкосновения разжигая в груди пожар, с каждым поцелуем, сменяющем яркие оттенки в неразборчивый поток возбуждения и страсти. Поцелуи с кем-то за исключением мужа не должны были вызывать такие острые ощущений незабываемого наслаждения. Тогда, вдыхая впервые его аромат, мне казалось, что если он перестанет целовать меня, хотя бы на мгновение, то я навсегда потеряю это искрящееся чувство лёгкости. Вседозволенность окрыляла и придавала мне уверенности в том, что я поступала правильно. Ведь рядом с ним, время буквально останавливалось и замирало, не позволяя неприятностям пробираться под кожу. Я просила его стирать воспоминания, приказывать мне забывать обо всём. Ведь жить с ощущением этого яркого и сочного счастья, казалось невыносимым. И каждый раз сумасшествие засталяло его набрасываться на меня с новой силой, так, чтобы и мысли не возникало остановить. Рядом с Малфоем, вся моя жизнь переворачивалась с ног на голову. Но он ни разу не попросил меня о чём-либо. Очевидно, это мне требовалось нечто большее, чем просто тайные встречи под выдуманными предлогами и алкоголем. Я хотела его, но боялась. До чёртиков перед глазами стыдилась своих душевных порывов и не смела даже на краткий миг помыслить о разводе с Роном и счастливой жизни с Драко. Ведь между нами была целая пропасть, которую можно было преодолеть, сделав всего один шаг. Мне до боли хотелось вцепиться в его волосы. Хотелось, чтобы он схватил в кулак мои непослушные кудри, Хотелось, чтобы он оставлял синяки на моей шее, груди, бёдрах, везде, чтобы их не нужно было сводить уже вечером в ванной, дабы муж ничего не узнал. Хотелось, чтобы его тело полностью накрывало моё, чтобы его руки с нежностью держали меня, чтобы его губы ласкали без остановки, а очаровательно очерченный рот, шептал всевозможные пошлые шуточки и заставлял пылать. Но на этом все мои фантазии и желания закончились. Потому что у нас были семьи. И если свою разрушать я не боялась, ибо нельзя спасти то, что и так мертво, то его семья была полноценной. Я не могла лишить сына матери или отца. Давить на него было самоубийством. По крайней мере, я это прекрасно знала и понимала. Пока в один из вечеров, организованных ради званого ужина посвящённого годовщине основания страны, даже это перестало меня волновать. По крайней мере, я не просила его переместиться куда-нибудь в более укромное место, чтобы не дай боже, нас никто не застукал. Мне стало всё равно, увидит кто-то двоих любовников в такой компрометирующей обстановке или нет. Драко водрузил меня на раковину, и я не заметила, как платье задралось, а ноги автоматически обхватили его талию. Ведь было глупо отрицать всё, когда он с такой яростью и страстью набросился на меня, полностью одетый. В своём элегантном смокинге, накрахмаленной рубашке и отутюженных брюках. Мы даже не раздевались. Животная страсть и агония били по нервам. Сдвинув в сторону кружево трусиков, он вошёл, едва приспустив собственные штаны. Это безумно, но мне нравилось. Единственное, когда кончила ударилась головой о зеркало, за что тут же получила убойную дозу нежных поцелуев. Больше... Мне хотелось, до зуда в кончиках пальцев, ощутить его обнажённую кожу. Проводить больше времени вместе. Чтобы его голос привносил краски и яркие мгновения в мою скучную, серую, унылую жизнь. Пьяное наваждение превратилось в дурную закономерность и неожиданно переросло в привычку. Каждый вечер пятницы, я мутным взглядом разглядывала спину своего мужа, заваливающегося на диван с пивом. Потом был дежурный разговор перед сном и хлопок моей двери о косяк. Разные спальни, разные режимы работы и мы не совместимые по всем параметрам. Стоило дому затихнуть, как я перемещалась в съёмную квартиру на другом конце города, где под вымышленными именами, я могла наслаждаться своей второй семьёй. Моя возвращающаяся раз за разом память позволяла наслаждаться друг другом снова и снова. Приказы вейлы возведены в абсолют и действовали безотказно. Даже, когда Драко начинал чудить без нашего графика, потом смешиваясь воедино я наслаждалась всем, что он мне дарил. Таяла в нашей постели, в нашей огромной ванне, на пушистом ковре в гостиной, а в один незабываемый раз, прямо на обеденном столе, раскидывая вилки и бокалы. То, что начиналось как нечто сокровенное, тайное, должно было оставаться таковым. Но что-то в глубине сознания подсказывало мне, что нужно вести себя ещё более сдержанно и осмотрительно, не придавать особого значения усиливающемуся влечению и желанию. Не позволять посторонним совать свои любопытные носы в наше с ним счастье. Пусть такое запретное, недопустимое, но такое желанное и нужное. Я пресекала любые попытки разговора, приближающие нас к необдуманным решениям. Он спокойно ждал, пока я решусь, на попытку чего-то большего. А я боялась, разрушить то, что было, между нами. Я находила оправдание за оправданием, чтобы тянуть с решением. Неубедительные доводы, которые слабели с каждой пятницей, проведённой в нашей квартире. — Мы с тобой не коллеги и не нарушаем чёртовой этики, — в очередной раз найти повод для отказа, в его устах звучал, как издёвка. — Я и ты — работаем на одно Министерство, так что… — под его взглядом я потупилась. — Наши должности ничего не значат, — прорычал он, — к тому же каждая собака знает, что мы не перевариваем друг друга. Потому это не вызовет никаких подозрений. Послушай! Я кивала, словно его слова несли сакральный смысл, словно уже заранее соглашалась со всем, что он готов был мне поведать. Но в последнее время я привыкла к тому, что он без спросу целует меня после встреч или заседаний, неторопливо касаясь губами моих губ и задирая юбку практически до талии, чтобы притянуть к своему горящему от страсти телу и позволить ощутить весь накал. Он смаковал каждое мгновение, а не переживал из-за ерунды. Он горел ярче всех только ради моего стона или вздоха. Умолял и не торопил, он был со мною! Но в тот момент, когда отношения с Роном совсем расклеились пришло то самое время, когда у Драко кончилось терпение. Он не хуже моего понимал, что этот брак уже не спасти. Что любовь обречена. Но мой страх, поселившийся на подкорке сознания, не давал и призрачного шанса на то, что я спокойно смогу отреагировать на предложение о совместном разводе. Он намекал, мягко подталкивая меня к тому, чтобы я трепетала в его объятиях, и сама желала поставить точку в неудачных отношениях, срок годности которых истёк. Между нами перестала клубиться страсть и медленно, словно ленясь начала пробиваться бытовуха. Эйфория схлынула, голова уже не кружилась. Но я понимала, что мне комфортнее с любовником, чем с собственным мужем, на которого я возлагала кучу надежд и которому давала столько шансов. А что в результате получила в ответ на своё доверие? Плевок в лицо и череду измен. В одном Малфой был прав: не бывает семьи там, где каждый спит с другими чаще, чем со своим супругом. Я прекрасно понимала это головой и не строила нереалистичных замков из песка. Мы с Роном не любили друг друга, но жизнь не ограничивалась лишь этими чувствами. В ней существовало слишком много переменных. В один из вечеров, когда с самоуверенным видом, Драко приподнял меня над полом и вошёл глубже, прижимая спиной к шершавой стене, я наконец-то задумалась о том, чтобы развестись. Вот так с ничего. Просто из-за одного его движения. Но прежде, чем слова успели сорваться с губ, я прикусила язык, заставляя себя в очередной раз промолчать. Я не произнесла его имени, не произнесла ни одной из заготовленных заранее фраз, хотя хотелось кричать обо всём, чтобы он понял, услышал и заставил меня передумать. Мы оба понимали, что так будет неправильно, но я не могла решиться, а он не хотел принуждать. Страдания продолжались… Он уже давно изучил каждый мой стон. Наизусть знал, что более высокие звуки, которые срывались с моих губ, означали, что мне жизненно необходимы его пальцы между ног. Хныканье, последовавшее за молниеносным круговым движением, означало, что он считал желания, и скоро я окончательно потеряюсь в ощущениях, сходя с ума в его объятиях. Что едва различимое шипение побуждало к более интенсивным и резким толчкам, которые подводили меня к той самой грани, за которой мир буквально взрывался и разлетался на осколки. Знал, как я выгляжу, когда достигаю пика: крепко зажмуренные глаза, криво перекошенный рот и сведённые судорогой конечности. Я для него открытая книга… Наслаждение приходило вместе с Драко. Жизнь, разукрашенная сотнями всевозможных оттенков, затирала всё остальное и позволяла мне наслаждаться тишиной и умиротворением. Потому что рядом с ним взрывались под кожей сверкающие, аляповатые фейерверки, пробуждающие моё женское начало и душевное умиротворение. Потому что для него существовала лишь я одна. Весь его мир крутился вокруг моей персоны и это заставляло тонуть в отчаянном осознании того, что утро субботы вновь разрушит всё это и окунёт меня в серые, бессвязные будни. Где моей памятью будет владеть лишь дурман вейловских чар. Этот раз не был исключением, но именно он расставил мои приоритеты в его глазах. Когда я в очередной раз за ночь рухнула на него, Драко аккуратно повернул моё изнемогающее от страсти тело и перегнулся через меня, чтобы достать с тумбочки салфетки, сердце сжалось в комочек. Рон едва ли, хотя бы раз задумывался о таких мелочах. Но мой любовник оставался воплощением надёжности, стабильности и аккуратности. Для него я была на первом месте… Но по какой-то совершенно неясной причине, продолжала цепляться за мужа и давно развалившейся брак, от которого осталось лишь пепелище порушенных надежд и планов. Я знала, что он близок ко мне как никогда, знала и его намерения в отношении меня. Потому что, между нами, за три года помешательства не осталось секретов. Всё было так, как и должно. Мы жили ради встреч, ради возможности побыть вместе и всё же в груди что-то обрывалось каждый раз, когда я смотрела в его глаза. Он оттягивал момент для разговора, усиливал давление на мою нервную систему, но не принуждал. Ни словом, ни действом… За вздохом последовал невнятный шёпот моей девичей фамилии, которую я так и не успела позабыть, благодаря ему и СМИ. Финал нашего вечера: поцелуи, пылкие и нежные, щемящие в груди и выворачивающие душу наизнанку. Драко заключил меня в тёплые, практически родные объятие, притянул к себе, и обветренными, немного обкусанными губами поцеловал. Да так, что у меня и мгновения не было на то, чтобы перевести дыхание. На протяжении всего времени, пока я сходила с ума, он оставался рядом со мной. Смотрел так, словно давно знал ответ, но именно в этот час и миг, между «личным» и «публичным» осыпалась стена. Он отстранился от меня, чтобы принести воды с кухни и солёных печенюшек в форме рыбок. — Поехали со мной в Париж на все праздники? — Драко произнес это так, словно вопросом и не могло быть. — В это время года Париж становился по волшебному красивым и сказочным. Припорошённые снегом улочки и уютные кофейни с дурманом кофейного и пряничного аромата, рождественские рынки, манящие яркими огнями и сладкими запахами яблок в карамели. Белые, залитые лунным светом розы в мамином саду. И мгновения счастья, когда ты рядом со мной на соседней подушке каждое утро и ночь. Твои поцелуи такие же мягкие и пушистые, как выпавший снег за окном. Переполняющее счастье в груди. Позволь показать тебе эту сказку? — Ты предлагаешь снять две разные гостиницы? — я удивлённо смотрела на него и не понимала, чего именно пытался добиться Малфой. — Незачем, у меня там есть уютный домик на окраине Парижа, — пожал плечами совершенно голый мужчина, рассматривающий меня со страхом, который прекрасно прятал в глубине потемневшей серой стали. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я провела Рождество с тобой? — мои брови полезли наверх. — Понимаешь, какую глупость сейчас сказал? — Именно этого я и хочу, — не унимался любовник. — Нам нужна эта поездка! Вдали от любопытных глаз, прессы и наших навязчивых супругов. Я заберу сына, и мы чудесно проведём отпуск на зимней Ривьере, плавая по волнам старинной матушки Франции, изучая её красоты и просторы. Отпусти себя и доверься мне! — Ты понятия не имеешь, к чему может привести такая самонадеянная вольность! — вскрикнула я, пытаясь прийти в себя и найти те самые точки адекватности, которые никак не приходили. — Ты даже не знаешь меня и моих желаний! А уже предлагаешь поиграть в семью! — О? — Малфой скользнул пальцами по моей щеке, задерживая их на бешено стучащей жилке на шее. — Я знаю тебя лучше, чем кого-либо на этой земле, и ты сама хочешь этой поездки. Только боишься в этом признаться, потому что кто-то может чего-то не того подумать! — Только потому, что мы с тобой… — я запнулась, понимая, что мои слова расходились с тем, чего требовало сердце. — Трахаемся? — язвительно протянул мужчина передо мной. — Четвёртый год к ряду играем в глупую игру и некое подобие семьи? Ты это хотела сказать моя дорогая? — Да, именно так, — я нахмурилась от того, как больно и остро прозвучали его слова в ночном полумраке. — Наши отношения ничего не значат. Это просто попытка отвлечься от проблем и забыть о том, что нас что-то терзает. — Ты наглая маленькая лгунья, — его пальцы пробежались по моей шее и нащупали тяжело вздымающуюся грудь, которую мгновенно сжали. — Вот что я знаю. У тебя нет ничего и никого, кто был бы рядом с тобой на праздниках. Как и у меня. Ты нуждаешься в отдыхе так же сильно, как и я. Ты уже много лет не брала полноценного отгула и стремилась вытащить весь этот мир из того дерьма, в которое он сам себя запихал. И кого ты обманываешь, за десяток лет ни черта не поменялось. Я знаю, что ты любишь Париж, потому что ты ездила туда с родителями практически каждое лето, пока мы учились в школе. В этот раз ты проведёшь каждую свободную секунду своей поездки в моей компании, кроме тех четырёх часов, когда заползёшь в постель, чтобы поспать. А если тебя что-то не устраивает в этом плане, то давай сейчас расставим точки над и? Порвём со всем и разойдёмся, чтобы уже навсегда забыть о пятницах, которые тебя тяготят, а мне дают надежду, за которую я хватаюсь, как полный идиот, жаждущий этой соломинки!