Красная верёвка.

      Соседняя с Серым камера пустовала: пленников уже увели. Оборотень лежал на куче подгнившей соломы, прикрыв глаза рукой. Обострённое обоняние притупилось и Серый был только рад этому. Кусок колючей холстины не спасал от холода, который, в свою очередь, не давал впасть в забытьё.              — Серый, — громкий голос Вани прорезал тишину, заставил пленника поморщиться от приступа пульсирующей головной боли. Ваня подошёл к решётке, схватился за прутья.              — Серый. Это я.              «Морок», — подумалось Серому.              — Серый, посмотри на меня, — Ваня сделал ещё одну попытку дозваться до друга.              Пленник убрал с глаз руку, открыл глаза, с трудом повернул, взлохмаченную, голову.              — Ваня, — Серый вскочил на ноги, подбежал к прутьям решетки и упал на колени. Острая боль пронзила висок, к горлу подступила тошнота.              — Тебя пытали?              — Он ещё не пришёл в себя после дурмана травы-волкогуба, а серебряный ошейник не даёт ему быстро исцелиться, — Кощей неслышно подошёл к Ване и встал у него за спиной.              Серый совладал с собой, тяжело поднялся, опираясь на прутья решётки, хотел поправить холстину на поясе, но та осталась на куче соломы. Положение было унизительное.              — Ваня, я не хотел... Я не помню, как оказался...здесь. Мы обсуждали твоё вызволение из плена, все громко спорили. Только одна Мила сидела странная, словно что-то уже задумала. Никто не обратил на неё внимания. Она давно ходит словно сама не своя,              — Серый сполз вниз, держась за прутья решётки. Встал коленями на каменный пол. — Ты волен поступить со мной как пожелаешь: простить или нет. Я приму любое твоё решение.              — Ты ни в чём не виновен. Тебя заставили, навели морок. Я видел твои глаза, когда...там в опочивальне, — звонкий голос Вани эхом раздался в голове Серого. Это не укрылось от глаз Вани. — Ингва, освободи его и сними ошейник.              Рука Кощея тяжело легла на плечо Вани, сжав его.              — Кажется, ты забыл кто хозяин этого замка?              — Отпусти его. Не мучай, — с мольбой в голосе попросил Ваня.              Кощей ослабил хватку. Отпустив прутья, Ваня повернулся. Он посмотрел в глаза мужчины, к которым вернулся их естественный цвет, отступил назад и склонился в поясном поклоне, приложив правую руку к сердцу.              — Смиренно прошу, отпусти моего друга. Я исполню твоё приказание.              Кощей, до той поры, бесстрастно, смотревший на Ваню, ухмыльнулся.              — Ингва, выпусти оборотня и сними с него ошейник.              Ваня разогнул спину и отвёл взгляд от Кощея. Ингва загремела связкой ключей, сухо щелкнул замок камеры.              — На выход, — низким голосом велела стражница, отрывая дверь.              Прикрываясь руками, Серый медленно вышел из камеры. Ингва достала вторую связку, поискала нужный ключ и сняла серебряный ошейник с оборотня. Тот вдохнул полной грудью, чувствуя как силы возвращаются, а боль уходит прочь.              — Выезжаете на рассвете. Его дозволяю взять с собой, — распорядился Кощей.              — Я буду служить тебе, Ваня, отплачу добром за добро, — Серый упал на колени, склонил голову, коснувшись лбом пола.