Только падая, можно понять, умеешь ли ты летать.

      Сперва мы проезжали владения хоббитов — просторный добропорядочный край с отличными дорогами, населённый почтенным народом; время от времени нам встречался какой-нибудь гном или фермер, спешившие по своим делам. Потом пошла местность, где жители говорили на незнакомом языке и пели песни, каких я раньше не слыхивал. Наконец, углубились в Пустынную Страну, где уже не попадалось ни жителей, ни трактиров, а дороги становились все хуже да хуже. Впереди замаячили сумрачные горы, одна другой выше, казавшиеся чёрными из-за густых лесов.       Всё круго́м сделалось мрачным, погода вдруг испортилась, стало холодно и сыро. Ночевать им приходилось где попало.       Обувь, брюки и всю прочую одежду, я взял совершенно неподходящую для похода, отчего на ногах натирались мозоли, а многочасовая езда на лошади доставляла намного большее неудобство, чем всем остальным.       — Ну давай иди. — Дёргал я за поводья свою серую лошадь, стоя рядом с ней в мокрой грязи. Но та отказывалась идти дальше. Гномы ушли вперёд и уже разбивали лагерь.       Гэндальф не знал имени лошади, так что я решил назвать её «Бранкой». Мне очень плохо удавалось сладить с ней, она то постоянно отказывалась идти, то уходила вбок. Из-за чего я много раз отставал от группы, получая за это порцию замечаний. Верховая езда никогда не была моей сильной стороной. Когда я жил с матерью в Скайхолде, мистер Блэквол, преподал мне несколько уроков верховой езды. Это позволило мне не свалиться с седла, но не более. Хотя, один раз я всё-таки упал с лошади, но к счастью, обошлось без травм, с которыми не справилась бы целебная припарка. «Тоже мне великий маг который откроет тайны прошлого с помощью Аркенстоуна. Даже лошадь не может заставить идти. Куда до геройства, ты умрёшь в лесу от голода, потому что лошадь отказалась тебя вести. Интересно леди Лавеллан тоже уговаривала своего коня провезти её через Изумрудные могилы?»       Когда ситуация, казалась не может быть унизительнее, начал накрапывать дождь. Возможно скоро начнётся ливень. Лошадь смотрела на меня своими чёрными круглыми глазами. Может я и не умею говорить с животными, но наверняка она сейчас раздражена. «Лошади умные. Намного умнее многих благородных мужей. На дружбу они отзываются верностью, а на глупость и злобу непослушанием»: вспомнились мне слова мистера Блэквола.       — Уверен тебе тоже это не нравится. — Я перестал дёргать за поводья, ведь всё равно это бессмысленно, и погладил Бранку по спине. — Ты наверно хотела бы пастись на ферме, есть свежие яблоки и ехать максимум от хозяйства до базара. А тебя заставляют ехать по опасным, диким местам с неумелым наездником. Пойдём, нужно спрятаться от дождя.       Бранка пошла со мной рядом, не знаю, поняла она меня или просто надо было поступать мягче, но мы направились к стоянке гномов на небольшой лесной полянке. Горный народ суетился и пытался укрыть припасы от нарастающего дождя. Гэндальф же не напряжённо стоял под деревом, покуривая табак.       — Мистер Гэндальф! Можно ли что сделать с этим ливнем? — Кричит тому, Глойн.       — Это дождь мистер Глойн. И он будет идти до тех пока не закончится. — ответил Гэндальф.       — У меня есть одна идея. — я привёл лошадь к импровизированному стойлу, снял поклажу, дабы облегчить ей жизнь.       Затем вышел ближе центру поляны, и возвёл руки к небу. Серый волшебник был прав, дождь будет идти столько, сколько будет идти. Однако желания мокнуть под этим потоком у меня совершенно не было. Из ладоней поплыло прозрачное голубоватое сияние, которое собиралось в трёх метров надо мной. Разрастаясь пока не накрыло почти всю поляну, вода будто по мягкому стеклу текла и выливалась с краёв.       «Барьер слабый, если по нему ударить чуть посильнее - развалится, однако от воды он нас защитит». Гномы вздохнули с облегчением, что не надо будет прятаться от дождя.       — Раньше не мог сделать? Весь табак успел промокнуть — ворчливо сказал Фили, пока я напитывал энергией барьер.       — Были проблемы с лошадью. Если бы мне помогли, я бы не отстал.       — Действительно! В следующий раз надо понести наш зонтик на руках — посмеялся Кили.       — Зонтик… Что… — начал возмущаться я от глупого прозвища, что мне дал темноволосый гном, но сдержался, замолчал, скрывая свое недовольство.       Продолжил наполнять барьер энергией ещё пару десятков минут, дабы он простоял достаточно долго. Опустил и потряс немного уставшие руки, но когда заметил, как Бофур пытается развести костер, подошел ближе и предложил помощь.       — Так будет быстрее. — протянул руку в сторону бревен для костра, кожа загорелась красноватым пламенем, но совершенно не обжигала, будто существует отдельно от тела. Вместе с этим, мокрые деревяшки начали нагреваться и дымится. Бофур радостно поблагодарил, а Фили проходя мимо крикнул брату:       — Смотри, брат! Какой он зонтик ? Он больше похоже на уголёк. — хлопнул меня по-дружески, по плечу, но так сильно, что я чуть наклонился в сторону.       Разведя костёр, присел на небольшую корягу, чтобы передохну́ть и расслабить мышцы. Снял обувь, испытав приятнейшее чувство за весь день. Даже несмотря на то, что пришлось смотреть на ужасные мозоли. Но хотя бы было сухо.       Взгляд поднялся на созданный мной барьер, а затем на Фили и Кили.       «Смешливые прозвища за свою магию я ещё не получал. Дыши Киран, не сто́ит злиться и показывать свои недовольства».       — А я говорил, что фокусник в походе незаменим. — сказал подошедший Гэндальф, смотря на защиту от дождя.       — Всего лишь барьер, достаточно прочный, чтобы не давать воде портить одежду и припасы. Ничего особенного. — сухо ответил я. — Если бы я остановил весь дождь, то другое дело.       «Моя мать могла обернуться драконом, отец сжигать целые орды и создавал удивительные заклинания. А меня хвалят за барьер и костёр. Интересно это насмешка или нет? Я даже не могу разгадать загадку карты. Каждую ночь мы ставим её под лунный свет в надёже на чудо. Но его не случится и моя задача обойти правила лунных рун. Каждую ночь я ищу разгадку под заветным огнём. Пробую разные заклинания, но ничего не выходит».       — Обувь слишком маленькая, в походе нужна свободнее. — Вывел меня из размышлений Бофур, видимо, обративший внимание на мои мозоли — Дай башмаки, распорю, будет лучше.       — Да нет, ненуж… — Начал я отказываться, но гном забрал мою обувь и ушел мастерить над ними.       — Эх, молодёжь — начал Гэндальф. — Вечно думаете, что лишь великие поступки имеют ценность. Но ты посмотри: наши припасы не промокли, а сухие гномы вряд ли простудятся. А ведь, голодные и больные путешественники обычно гибнут. Ты ценный участник похода.       — Ценный участник, который даже не может управится с собственной лошадью.       — Не все сразу юный чародей, даже эльфы не рождаются с умением стрелять из лука.       Стоянка была недолгой, вскоре наш поход продолжился. Шли дни, мне так и не удалось расспросить ни кого из них про Аркенстон. Много раз я собирался завести разговор с Торином, но каждый раз не находил подходящей фразы для начала разговора. Сдружится с большинством гномов, мне так за этот месяц, не удалось, и все наше общение сохранялось на уровне просьб и их шутеек надо мной. Однако, сто́ит поблагодарить Бофура. Ходить стало намного удобнее.       Разбив лагерь на небольшой, горной возвышенности с которой открывался замечательный вид. Гномы принялись отдыхать, а мои обязанности быстро закончились. В караул меня никто не ставил. Боялись, что я засну на посту. Тем лучше, хоть спать можно было сколько угодно. Гномы шутили и разговорила между собой, но Торин сидел отдельно и, как всегда, был суров и немного опечален.       Смотря, на свою похлёбку, пытался подобрать слова, надеясь хоть сегодня начать разговор с Торином, но шла одна ложкой за другой, и похлёбки становилось меньше. Когда добрался до дна, казалось, уже было поздно, чтобы начинать разговор. Ладно поговорю, с ним в следующий раз.       У меня оставалось еще два красных яблока, которых нарвали по пути. Может быть, их вкус скрасил бы пересоленный походный ужин, но есть тот кому они нужнее. Встав с камня, я подошел к стойлу лошадей и быстро нашёл свою серую и худую. Погладив по гриве, я протянул яблоки, которые Бранка с хрустом проглатывала.       Шея лошади вздымалось и опускалось, слишком часто, ладонью можно было чувствовать её сердцебиение. Она чего-то боялась       — Ты уже неплохо держишься в седле, но слишком зажат, постоянно боишься, что она тебя сбросит. — заговорил со мной Балин, который кормил пони. — Не стоит, лошади не хотят никому навредить. Когда доверишься ей, ехать станет гораздо проще.       — Спасибо мистер Балин. Это очень ценный совет.— ответил вежливо и нейтрально, поглаживая свою лошадь по загривке.— Моя лошадь и пони последнее время крайне неспокойны. Кажется они чего-то боятся. В этих лесах случайно не водятся хищники?       — А ты не знал? В этих лесах полно Варгов. — вмешался Кили.       — Варгов?       — Ага. Огромные волки, выращенные орками. — Добавил Фили.       — Надо же, я читал про орков, но про варгов впервые слышу.       — А ты читал, как они тихо прокрадываются в ночи к путникам и перерезают горла так, что не было издано ни одного крика.       К своему стыду, видимо, моё лицо выдало очень смешную гримасу ужаса. Ведь я начал представлять как, как тихо, будто антиванские наёмники, орки пробираются в лагерь и перерезают мне горло своим чёрными кривыми ножами.       — Думаете, это смешно? Думаете, ночные набеги орков — это шутка.— Внезапно вмешался в разговор Торин, вид его был рассерженным, будто кто-то заснул на посту.       — Мы ничего такого не имели в виду. — виновато опустил глаза Кили       — Нет, конечно. Вы ничего не знаете о мире.— прорычал Дубощит, взгляд говорил, что любой, кто скажет не то слово, горько об этом пожалеет. Даже мне стало не по себе.       — Не обращай внимания. У Торина предостаточно причин ненавидеть орков. — печально сказал мне Балин, роняя грустный взгляд на командира. — Когда дракон захватил Одинокую гору, король Трор попытался отвоевать королевство гномов, Морию. Но наши враги опередили нас. Мория была захвачена легионами орков, которых вёл самый жестокий из всей их расы — Азог Осквернитель. Этот гигантский орк с горы Гундабад дал клятву истребить потомков Дурина. И первым делом… обезглавил короля. Траин, отец Торина, от горя потерял рассудок. Он пропал. Пленили его или убили — этого мы не знаем. Мы лишились предводителя. Поражение и смерть нависли над нами. И вот тогда появился он. Молодой наследник рода бросил вызов бледному орку. Он бился в одиночку с этим чудовищным противником. Он лишился оружия и защищался дубовой ветвью словно щитом. Азог Осквернитель понял в тот день, что потомков Дурина ему так просто не сломить. Торин призвал нас сплотиться. Мы собрались с силами и отбросили орков назад. Наш враг был побеждён, но не было ни пиршества, ни радостных песен в ту ночь. Погибших было столько, что их не успевали оплакивать. Немногие из нас выжили. И тогда я подумал: «Вот тот, за кем я последую. Кого я готов назвать королём».       — А Осквернитель? Что стало с ним? — поинтересовался я у Балина.       — Он зарылся обратно в ту нору, из которой выполз. Эта тварь давно уже подохла от своих ран — ответил за старика Торин. Направляясь, обратно в своему спальному месту, видимо, слишком уставший от разговоров про Орков.       — Вы хороший лидер… — внезапно обратился я к Дубощиту. — Вы помогаете своему народу, практически без поддержки, рискуя жизнью, возможно, в самоубийственной миссии. Хотя уверен, могли бы используя своё знатное имя, жить спокойно при каком-нибудь гномьем дворе. Это достойно короля.       — Я буду достойным королём, когда верну одинокую гору.— сухо ответил Дубощит, на что я лишь сла́бо улыбнувшись, кивнул.       — Про самоубийственную миссию было лишнее. — насмешливо сказала мне Балин.       — Да я и сам понял       Больше разговоров этой ночью не было, но я был доволен. Сегодня я хотя бы заговорил с Торином.