Только падая, можно понять, умеешь ли ты летать.

      Проснувшись с головной болью, не помня как вчера заснул, живо вскочил, надел халат и пошёл в гостиную. Ни души! Застал там лишь следы обильного и поспешного завтрака. Что же, видимо вчерашняя гномья вечеринка всё-таки не оказалась дурным сном, как я рассчитывал, когда проснулся. На кухне осталось гора грязной посуды, на полу везде валялись ошмётки еды вместе с обломками сломанного имущества. Поспешно обходя дом в попытках оценить, насколько всё повреждено, заметил, что хотя круго́м был бардак, но ничего сто́ящего не пропало. Ну они хоть не воры. Гномы даже оставили кое-что напоследок: записку на камине. Вот что я там прочёл:       «Торин и Ко. шлют магу Кирану Амеллу свой привет! За гостеприимство — сердечная благодарность, предложение профессиональной помощи остаётся в силе. Условия — оплата при вручении искомого размером до, но не превышая, четырнадцатой части общего дохода (буде таковой случится). Возмещение путевых издержек в любом случае гарантировано, похоронные издержки ложатся на Кo. или на её представителей (если меры не приняты покойным заранее). Главной целью похода является добыча камня Аркенстон, и дальнейшая передача Торину, сыну Трайна, внука Трора. До достижения обозначенной цели, поход считается не окончен, а обязательства сторон не выполнены. Не считая возможным нарушать ваш драгоценный отдых, мы отправляемся вперёд, дабы сделать необходимые приготовления. Будем ожидать вашу почтенную особу в таверне Гарцующий пони, ровно в 11 утра. Надеясь на вашу пунктуальность, имеем честь пребывать глубоко преданные Торин и Кo.»       Хорошо, что им хватило вежливости уйти, не разбудив меня, хотя при этом они даже не сказали спасибо. Видимо, им не очень нужен был чародей в компанию. Сердце царапало изнутри разочарование, которому никак не удалось найти причину. «Ну же Киран? Неужели ты и правду собрался отправиться убивать дракона? Это тебе всё равно не по плечу. Твоим огненным шаром можно только корову спалить. Ты не герой как твой отец, да и никогда не хотел им быть. Лучше буду читать книги и проводить эксперименты. Может смогу создать зелье от алкоголизма, которое наверняка поможет многим. Но сначала мне нужно перемыть всю ту гору посуды».       Отпив противо-похмельной настойки, я надел фартук, разжёг плиту, подогрел воду и принялся мыть посуду, надеясь навсегда забыть гномов, и вернутся к обычной жизни. Однако, пока мои руки старательно отмывали бараний жир от тарелок, мои мозг возвращался ко вчерашнему вечеру. Гномы и волшебник, что решили убить Смауга Ужасного и вернуть былые сокровища.       «Он не похож на мага, скорее на фермера» Глупые неотёсанные гномы, которые ничего не знают о магии, мне не нужно их одобрения. Я талантливый волшебник и мне никому ничего не надо доказывать. Мои чары помогают целому городу, а мои исследования принесут всем пользу. Когда ни будь.       Остатки еды смывались, а мысли о вчерашней напряженной ночи никак не закачивались, и в хоре воспоминаний всё чаще возникали мысли о самом благородном из них: Торине. Удивительно, но он, мало того, что выглядел приличнее всех, так ещё и разговаривал правильным слогом, без глупых шуток и вскриков. Даже за столом пользовался столовыми приборами. Сразу видно персону знатных кровей. Насколько можно понять по вчерашним беседам, он хочет объединить все кланы, чтобы вернуть богатства и величие своего народа. Благородная цель, отец бы одобрил.       Судя по контракту, что они оставили, для этого им нужен некий Аркенстон. Хотя я и сомневаюсь, что какой-то камешек способен собрать вокруг себя армии, но, надеюсь, Дубощит преуспеет в своих целях.       Отмыв последнюю тарелку, перевёл уставший взгляд от раковины на окно. Солнце уже давно поднялось над горизонтом, поливая жёлтым светом кукурузные поля.       «Свет…»       «Кажется, Торин упоминал, что и Аркенстон источает свет. Камень источающий свет, удивительно, прям как…»       Внезапная мысль вскружила голову и заставило сердце биться чаще. На ходу сбрасывая фартук, я бегу в свой кабинет, по пути едва не споткнувшись.       Роюсь в книжном шкафу трясущимися от волнения руками, ругаю себя за то, что раньше не систематизировал свою библиотеку. Отбрасывая многие книги в сторону, я искал ту самую историческую энциклопедию, которую читал давным-давно.       И вот, наконец, нашёл тот самый фолиант в потёртой обложке. Перелистывая пожелтевшие страницы, пытаюсь найти раздел о первой эпохе. Вскоре мои глаза ловят строки которые подтверждают, что я ничего не выдумал:       «Они напоминали кристаллы алмаза, но были твёрже адаманта, и в Арде не было силы, которая могла бы испортить или уничтожить их. И эти кристаллы, подобные телу детей Илуватара, служили лишь оболочкой внутреннего огня. Тот огонь — внутри их и в каждой их частице, и он — их жизнь. Феанор создал его из смешанного света древ Валинора. И этот свет ещё живёт в Сильмариллах, хотя сами деревья давно засохли и не сияют больше. Поэтому во мраке самой глубокой сокровищницы Сильмариллы горят собственным огнём. Как живые существа, эти камни радовались свету и поглощали его, и отдавали — более красивых оттенков, чем прежде».       Это были одно из немногих дошедших до наших дней описаний, легендарных камней созданных Феанором: Сильмариллей.       И это описание очень похоже на описание камня королей. Они тоже испускает свет. Быстро читая дальше книгу, удалось узнать лишь то что, эти камни были давно утрачены ещё в конце «Войны гнева».       «Неужели это Аркентстон, это один из потерянных артефактов Феонара. Великой эпохи этого мира, когда магия пропитывала воздух, и эпохи, чьё наследие почти всё померкло. И если этот камень действительно, один из утраченных Сильмариллей, то он самое ценное, что осталось от прошлого. Ведь если верить всем источникам, то в них был заключён свет двух древ Валор. Тех самых древ из чьих плодов по легенде были созданы солнце и луна. Ох, Создатель! Сколько тайн может открыть этот камень, сколько возможностей».       Эйфория, оттого, что я стал ближе к артефакту, который может потягаться по силе со сферой эванурисов, разжигалась как лесной пожар, заставляя мою кровь кипеть. Столько времени я довольствовался лишь изучением местных трав и старых рун, создавал целебные зелья и накладывал охранные чары на погреба. Чувство будто я два года ел одну редьку, а сейчас мне дали ежевичный пирог и красное вино.       Мне нужно его заполучить, провести пару тестов, хотя бы просто увидеть. Окрылённый, я побежал к двери, чтобы отправиться к Торину и всё рассказать, но на пороге остановился, потому что реальность вытеснила мечтательную радость.       Торин не сказал, что это Сильмарилль, а говорил что драгоценность гномьего народа. Если бы такая вещь нашлась, о ней было бы известно всем. А если нет, значит никто не знает? Не может быть. Либо гномы скрывали находку Сильмариллей либо сами не смогли его опознать. В любом случае величайшую драгоценность его народа, он мне не отдаст, по крайне мере добровольно…       Но мне и не нужно забирать, только пару тестов, ходя бы просто взглянуть на него…       Мечась по дому обуреваемый мыслями никак не мог найти себе место. Новость о каком-то камне перевернула всё. Рассматривая различные варианты, всё сводилось к тому, что мне нужно присоединится к походу Торина и его компании. Там в горе, где обитает дракон, лежит моя цель, к которой они тоже стремятся. Они больше многих знают о горе, камне и драконе.       Взгляд упал на часы, и меня начинало трясти. Время уходит, через час они уже уедут. И мне уже никогда не откроется эта возможность… «Но это миссия, она же… Совершенно безумная, непредсказуемая, опасная. Я не хочу идти на риск…но оставить всё как есть страшнее».       Остаться здесь, лечить официанток, защищать склады от вредителей, зачаровать кузнеческие инструменты от поломок, продавать лечебные зелья… Когда знаю что где-то там может лежать самое важное магическое открытие этой эры. Неужели я готов ради этого бросится в смертельную авантюру?       —Андрасте помоги мне! — Вслух выкрикнул я.       В совершенном безумстве метался по дому наспех закидывал вещи в поклажу. «Что брать? Ножи? Еду? Зелья? Книги? У меня нет походной одежды, да у меня даже походной сумки нет. Время истекает, скоро они уедут и где потом искать этих гномов?»       Понимая, что время уходит, закидываю рюкзак, со всем что успел туда запихнуть, на плечи и направляюсь за посохом давно лежавшим в шкафу. Длинная дубовая ветвь половина которой будто обуглена. Схватив дерево, ощущаю приятное покалывание на своей коже. На пару секунд замираю, осматривая посох и осознавая, что уже два года не брал его в руки. Но сейчас не время для ностальгии.       Выбежав из дома, трачу ещё минут семь на то, чтобы активировать все защитные заклинания. Запечатав дом, помчался со всех ног по улочке мимо большой мельницы, через мост и ещё милю пот у сторону реки. По пути постоянно вспоминал, о том что забыл забрать, или осознавал чего брать не стоило.       Ну и запыхался же я, и упарился же, когда ровно в одиннадцать, с боем часов, достиг Гарцующего пони. И на тебе! Первый раз за два года использую посох, и то чтобы опираться на него, пока мои ноги бессильно трясутся.       — Браво! — сказал Балин, ждавший меня в дверях Таверны. Тут из-за поворота дороги, которая вела в деревню, показались остальные. Они ехали ве́рхом на пони, и каждый пони был навьючен всевозможной поклажей — тюками, мешками и прочими пожитками.       — Теперь оба седлайте скакунов и в путь! — скомандовал Торин.       — Прошу прощения, — запротестовал тут же, пытаясь говорить сквозь отдышку — я не успел надеть шляпу, забыл носовой платок и не приобрёл лошадь. Вашу записку я получил только в восемь сорок пять, чтобы быть точным.       — А вы не будьте таким точным, — выкрикнул Гэндальф приближаясь к нам совершенно великолепный на великолепном белом коне. За поводья волшебник вёл серого худого коня, который определённо предназначался для меня.       — И не волнуйтесь! Придётся вам до конца путешествия обходиться без носовых платков и ещё много без чего. А вместо шляпы… у меня в багаже есть лишний капюшон и плащ.       Вот так в одно прекрасное утро в самом конце марта мы тронулись потихоньку в путь. Я был облачён в тёмно-зелёный плащ и чуть-чуть полинялый коричневый капюшон, которые одолжил Двалин. Одежда была не размеру широка в плечах, коротковата в длину и выглядела довольно нелепо.