То, что тебя заземляет

Лучше прятать любовь за враньем, чем вранье прикрывать любовью ©

Когда раздался неприлично громкий стук в дверь, Леви уже знал, кто ждет его по ту сторону, а потому не сильно торопился покидать нагретое место на диване. Вместо этого он неспешно перевернул страницу романа, написанного на французском, за чтением которого планировал провести этот славный до недавнего времени вечер. В момент, когда нетерпеливый стук перерос в откровенные удары, Леви не выдержал и захлопнул книгу, быстрым шагом направившись в маленький ухоженный коридор. Включив свет и окинув комнату острым взглядом, приблизился к входной двери и громко поинтересовался: - Харе долбишься? На мгновение на этаже установилась блаженная тишина, которую безжалостно разрушил звонкий выкрик Ханджи: - Я тоже здесь живу, если ты не забыл! - Тогда какого черта не воспользуешься своими ключами? - Несмотря на испорченный вечер, задавать этот вопрос было приятно, ведь он знал, что очкастая знает, что он знает. Он мог бы поставить сто баксов на то, что сейчас выражение лица Ханджи стало еще больше напоминать припадочного хомяка. - Ах да, вот же они. - Аккерман ловким движением подхватил связку ключей с тумбочки, издевательски ею позвенькивая. Реакция не заставила себя ждать: - Прекрати вести себя как мудак и впусти меня! - Или что? Будешь ныть, пока соседи не прибегут жаловаться на потоп и не выломают нашу дверь? - Ладно, каюсь, забыла! С кем не бывает? - Третий месяц подряд?! - Леееееви, ну пожалуйстааааа!!! Ты ведь все равно большинство вечеров дома сидишь! - А если бы это был тот редкий случай, когда нет? В качестве ответа на очевидный доеб послышалось жалобное поскуливание и шкрябанье ногтей по дереву. Взгляд Леви невольно зацепился за оранжевый брелок в форме уродливой собаки, который при сильном сжатии противно пищал. Не сдержавшись, Леви сжал его в кулаке, тихо вздыхая. Это была уже не первая его попытка достучаться до чужого здравомыслия, но быстрее приучить тигра справлять нужду в кошачий лоток, чем научить очкастую всегда держать ключи при себе. Решив не мучить свой слух и слух соседей завываниями сумасшедшей женщины, Леви дважды повернул защелку и приоткрыл дверь, освобождая проход. - Тц, хорошо, только не ори! - Спасибоспасибоспасибо!!! - Ханджи безудержным ураганом влетела в квартиру, чудом не выломав дверную ручку, за которую до этого держалась. Пока четырехглазая спешно снимала с себя пальто и ботинки, попутно стряхивая грязь и дождевые капли на светлый паркет, Леви мрачно размышлял о том, что, если взглядом можно было бы убивать, то к своим тридцати годам он уже стал бы массовым убийцей. К счастью или к сожалению, но такой страшной силой он не обладал, поэтому молча кинул в Ханджи половую тряпку и, сопровождаемый возмущенной тирадой, вернулся обратно в гостиную. Если Зое не хочет провести следующий такой раз на коврике в подъезде, то уберет весь беспорядок незамедлительно. Все-таки, после стольких лет дружбы и целого года сожительства невозможно не проникнуться его стандартами. А для тех несчастных, кто умудрился этим правилам не внять, Аккерман готов провести наглядный урок о том, как отсутствие чистоты влияет на здоровье человека. В особо запущенных случаях - на жизнь. Решив игнорировать раздражитель столько, сколько получится, Леви вернулся к чтению. Ему никогда не нравились истории, где в качестве центральной темы выступали любовные отношения, но, видимо, остальной мир работал как-то по-другому, из-за чего с каждым годом мужчине было все труднее найти среди работ современных авторов что-нибудь качественное и без розовых соплей, размазанных по всему сюжету. Слава богам, в этом произведении упор делался на культурный и политический аспекты, что положительно сказалось на его заинтересованности. Даже если роман не оправдает возложенных на него надежд, он как минимум насладится звучностью французских фраз. Двадцать одну страницу спустя переодевшаяся после быстрого душа Ханджи устало плюхнулась на мягкое серое кресло слева от него, увлеченно что-то печатая в телефоне. Аккерману было совершенно безразлично, с кем ведется столь активная переписка, пока его самого не втягивают. С высокой вероятностью это был либо помешанный на четырехглазой Моблит, либо кто-то другой с ее лаборатории, где Зое стабильно торчит по пятьдесят часов в неделю. Или же это было обсуждение рабочих вопросов с Моблитом, хрен этих двоих разберет. Был еще вариант с Эрвином, но тот предпочитал звонки или общение вживую: для лучшего понимания чувств собеседника - как убеждал сам бровастый, но, по мнению Леви, причина заключалась в том, что тот просто не умел быстро печатать, да и с его большими пальцами попадать по нужным буквам было довольно затруднительно. В отличие от здоровенного и высоченного Смита, Аккерман обладал крепким, но компактным телосложением. В связи с не самым радужным и сытным детством, часть которого он провел в приюте, до двенадцати лет Леви был не только самым низким среди сверстников, но еще и очень худым, пусть и жилистым, что поначалу часто делало его мишенью для беспризорников постарше и крупнее. Тогда ему потребовалось достаточно времени и сил, чтобы убедить самоуверенных придурков в том, что связываться с ним не стоит: пускай против целой толпы он выстоять и не сможет, но пару-тройку человек уложит точно, разукрасив так, что в зеркало смотреться будет страшно. Более здравомыслящие идиоты после визуального подтверждения его слов отвязались сами, а самые конченные словили послание буквально. Спустя три года, наполненные уличными драками и бытовыми стычками за "лучший кусок", а также осуществлением ежедневного контроля за сохранностью немногочисленного личного имущества, юношеское тело заметно окрепло, став чуть больше в размерах и рельефнее. По закону подлости, именно тогда, когда его жизнь стала более-менее сносной, на пороге их приюта появился незнакомый высокий мужик с заявлением, что хочет оформить над ним опеку. Если бы Леви знал, каким дерьмом это обернется для него в будущем, то в тот же день послал бы новоиспеченного дядю на хуй, но, увы, в том возрасте он все еще был склонен верить, что долбоебизм можно излечить, и что даже потерявший ориентиры человек может обуздать свои темные стороны - было бы желание. Что ж, видимо, для закрепления некоторых истин в его сознании было необходимо, чтобы он проверил каждую из них на практике. Как бы то ни было, теперь Аккерман мог без напряга уложить и десять человек массой тела в два раза превышающей его. Разумеется, за все эти таланты пришлось заплатить собственной кровью и сломанными костями, так как его отправили играть во взрослые игры, сразу установив "самый сложный режим" - спасибо блядскому Кенни, где бы его сейчас не носило. Конечно, при том условии, что этот алкаш все еще был жив, но богатый опыт Леви подсказывал, что такие гаденыши как его дядя легко не дохнут. Как минимум, его хýев бизнес все еще на плаву. Не то, чтобы он особо интересовался этим, скорее изредко наводил справки для собственного спокойствия: мало ли, какое дерьмо прибьет к берегу. Все-таки, хочет он или нет, но "Underground" - это часть его прошлого. В особо одинокие часы Леви с неохотой ловил себя на мысли, что, возможно, проведенные с Кенни месяцы не были столь ужасными. По крайней мере, этот садист научил его тому, что мир - это не только узкие ночные переулки, но и широкие, залитые дневным светом улицы с людьми, осознающими ценность своей жизни (а не буквальную цену, за которую готовы себя продать) Все-таки хорошо, что Леви не знает текущий адрес ублюдка, а то, не дай бог, отправил бы ему благодарственную открытку. Гребаный средний возраст пробуждает его сентиментальную сторону чаще, чем хотелось бы, а ведь когда-то мужчина даже не был уверен, что у него такая есть. Хочется надеяться, что в шестьдесят он не станет тем "милым старикашкой", откармливающим голубей в парке под радостные крики сопливой мелкотни. Именно такого - застывшего в мрачной задумчивости над страницей книги - брюнета застал радостный визг. Настроившись на очередной обмен не совсем цензурными любезностями, Аккерман с недовольным лицом развернулся к источнику шума, однако ничего не успел сказать, так как был неожиданно атакован пятьюдесятью двумя килограммами чистого безумия. Придя в себя, мужчина начал оказывать реальное сопротивление, чтобы выбраться из удушающего захвата, который Зое по ошибке называла дружескими объятиями. - Отпусти, сумасшедшая! - Леви с усилием оттолкнул от себя пышущее жаром тело, экстренно потянувшись за влажными салфетками, чтобы вытереть лицо и руки. - Если это были не капли воды, а твои слюни, то гарантирую, я сам сделаю тебя главным бомжом в этом районе. - Какой же ты злой, манчкин. Я к тебе с хорошими новостями, а ты! Брюнет скептично приподнял правую бровь: - Неужто ты переезжаешь? Набиравшая воздуха для новой реплики Зое пораженно запнулась, автоматически кивнув головой, но уже через секунду завертев ей в отрицании. - Как раз-таки я нет, а вот Моблит - да! Леви нахмурился, с брезгливостью вспоминая, где проживал неудачливый недоухажер его подруги до этого. - Хочешь сказать, что он решил прекратить снимать квартиру в том свинарнике? - Если под свинарником ты подразумеваешь замечательный спальный район с развитой сферой услуг на окраине нашего города, то да. Вторая черная бровь приподнялась в легком удивлении, на что ученая с удовольствием разъяснила: - Дом, в котором он арендовал жилье, признали аварийным и планируют скоро снести, чтобы построить что-нибудь другое, не знаю, что конкретно... печально, конечно, мне нравилась царящая там атмосфера... да и Мобби привязан к этому месту, как-никак, это его первая съемная квартира... - Похуй. Какое это имеет отношение ко мне и моей предполагаемой радости? Услышав вопрос, Ханджи отвела глаза, замявшись. Почувствовав неладное, Аккерман переспросил угрожающим тоном: - Где. Он. Будет. Жить? Смахнув с виска каплю пота, женщина наигранно рассмеялась: - Милый, понимаешь, у него сейчас небольшие проблемы с деньгами... машина дорого ему обошлась, плюс он отсылает часть зарплаты маме на лечение, а получаем мы не так уж и много... - Ханджи. От низкого, напоминающего рычание голоса друга шатенка мелко вздрогнула, из соображений безопасности отодвинувшись к противоположному краю дивана, на который запрыгнула раннее. Неловко поправив очки на переносице, Зое все-таки набралась решимости признаться: - Я предложила ему пожить у нас. ...и замерла в испуганном ожидании. Больно ущипнув себя за бедро, Леви закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Задержал дыхание. Медленно выдохнул. Повторил. Он старался абстрагироваться от переполняющих душу темных чувств и посмотреть на ситуацию объективно, по возможности не закапывая притихшую женщину под ближайшей клумбой. Иногда, находясь на грани бешенства, Леви начинал сомневаться в несуразности религиозной концепции о перерождении души. Ведь, будь вся эта муть с реинкарнациями реальна, то он хотя бы имел четкое представление, за чьи грехи он так серьезно расплачивается в этой жизни, встретив в ней Ханджи. Аккерман знал, что далек от образа невинного и доброжелательного человека, но даже он не заслуживает периодического выноса мозга, в чем это очкастое исчадие ада достигло небывалых успехов. Желая как можно скорее во всем разобраться и пойти заварить себе крепкий чай, Леви уточнил: - Как скоро? Выпрямив спину, Ханджи напряженно ответила: - Через неделю. Получив неутешительный прогноз, Леви взвесил тяжелый роман на ладони. - И как давно ты в курсе? Ханджи проследила за книгой взглядом. Сглотнула. - Ты правда хочешь знать? Аккерман старался сохранять подобие спокойствия, напоминая себе о том, что насилие - не выход, и что кровь тяжело оттирается от светлых тканей. - Он ведь думает, что я знаю и не против? - Осторожный кивок в ответ. - Ясно. - Мобби тихий и аккуратный парень, обещаю, ты его даже не заметишь! - Спящего на этом диване, жрущего на этой кухне и принимающего душ в нашей ванной? Конечно. - Ты слишком категоричен. Попробуй найти в этом плюсы! - Плюс один человек - я уже нашел. - Это максимум на два месяца, может быть, на три, но не больше четырех! - Осознав, что двигается куда-то не туда, Зое оборвала свою экспрессивную речь, закончив лаконичным: - Клянусь, он будет милашкой! Плавно поднявшись с дивана, Леви сделал пару шагов вдоль него и склонился над подругой в явном предупреждении, отбрасывая зловещую тень. Оперевшись руками на мягкую спинку по обе стороны от ее головы для лучшего эффекта, он даже не пытался скрыть искрящуюся в глазах жажду рукоприкладства. - Если я проснусь и пойму, что он мне мешает, то либо ты придумываешь способ как сделать его невидимым, либо вылетаешь из этой квартиры вместе с ним. - А я-то за что?! - За компанию с сослуживцем. Лицо Ханджи приняло серьезное выражение: - Я бы не стала так злоупотреблять твоим доверием и комфортом, если бы был иной выбор. Увеличив дистанцию между ними, Леви также серьезно ответил: - Верю. Но это не дает тебе никакого права решать за меня. - Передумав пить чай, Аккерман открыл дверь в свою спальню и замер. Не оборачиваясь, добавил: - Будь на твоем месте любой другой человек, этот разговор закончился бы на первой фразе о его переезде. Я не терплю лишних людей в своем личном пространстве, но, так и быть, пойду тебе навстречу. Ханджи тут же подобралась, посветлев лицом, и благодарно пропела: - Спасибо, пупс!~ Ты не пожалеешь! Закатив глаза на еще одно прозвище, Леви громко хлопнул дверью. Что-то ему подсказывало, что это не последняя новость о переезде в этом месяце.