Лес Отрешенных

      На город постепенно надвигалась вечерняя прохлада. Солнце садилось за верхушки сосен. Искра сидела на пороге и безразлично кидала хлебные крошки стае воробьев. Петша свернул с дороги, но не стал заходить во двор, чтобы не спугнуть птиц.       — Брат здесь? — Петша весело улыбнулся, обнажая щербинку между зубами.       — Нет, — ответила Искра, не поднимая глаз, и бросила оставшийся кусок хлеба в стаю. Воробьи испуганно вспорхнули и устроились на ветвях молодых яблонь у дороги.       — Дома его тоже нет, — вздохнул Петша и прошел во двор, — что-то случилось, мелкая?       — Жан винит меня в том, что его дядя умер, — выпалила Искра, и ее светлые ресницы намокли. Петша сел рядом на порог, широко расставив ноги, и развернулся к девочке.       — Как такое может быть?       — Он думает, что все происходящее из-за меня, — Искра притянула к себе ноги и опустила подбородок на колени, не глядя на парня.       — Это не твоя вина, — заверил Петша и опустил смуглую руку на ее плечо, — то, что происходит в лесу — опасно для всех, это общая проблема.       — Но скверна появилась потому, что Хозяин Леса ищет меня. Я должна что-то сделать, я должна дать ему бой, но я не знаю как, — устало призналась девочка.       — Никто не знает, что произойдет, если он до тебя доберется, поэтому ты должна прятаться. Тебе нельзя попадаться к нему! А мы будем защищать тебя и других жителей. Я лично буду тебя защищать, — пообещал Петша, — и твою маму, и брата, и сестру.       — Почему? — Искра подняла взгляд на его серьезное лицо, — мама тебя недолюбливает.       — Это не важно, — Петша покачал головой, — твой брат очень много для меня сделал. Этого достаточно.       — Ты такой открытый и добрый, даже когда к тебе относятся плохо. Я бы так не смогла.       — А что в этом такого? — Петша широко улыбнулся, — моя совесть чиста, а душа нараспашку. Каждый может заглянуть, каждый может плюнуть. Это не собьет меня с пути, ведь я не знаю, куда я иду.       Солнце уже садилось за горизонт, по небу расслабленно плыли рваные персиковые облака. Прохладный ветер обдувал двух уставших мальчишек, возвращающихся с поля. Тонкие пыльные ноги торчали из-под закатанных до колен штанов. Они шли вдоль границы поля и леса по широкой протоптанной тропе. Жан жевал травинку, и поля его соломенной шляпы оттеняли глаза. Грай волочился рядом и отбивался от комаров.       — К Искре зайдем? — предложил Грай.       — Нет, я устал, — твердо ответил Жан, — и вообще я не хочу к ней идти. Она думает только о себе.       — Она просто нервничает, — отмахнулся Грай, — на нее столько всего свалилось…       — Ну конечно, — иронично протянул Жан, — она сидит дома и жалуется, а другим людям приходится ее защищать.       — Ну такая вот ситуация, — Грай развел руками, — мы должны ее поддержать.       — Должны? — усмехнулся Жан. — А когда она по Ворону страдала, тоже должны были? Она нам ничего напрямую не говорила, ну может, Альва только знала. Но ходила убитая горем, бедняжка, говорила, как ей плохо и тоскливо, унылая была, как сам Ворон. Мы-то ее поддерживали, а когда у нас что-то случалось, что делала она? Вот и кто из нас плохой друг после этого?       Грай переваривал его слова всю дорогу до дома.       Клим проснулся в комнате, к которой за несколько дней уже привык. Он ожидал — или надеялся? — увидеть Хозяина Леса, но его не было. Клим поднялся с кровати и осторожно наступил на раненую ногу — она почти не болела. Слабость еще сковывала движения, голова кружилась, но Гравилат уже мог идти. Тогда он обулся и похромал к двери. Но когда он открыл ее, то увидел хитро улыбающегося Сервуса.       — Далеко собрался? — поинтересовался Хозяин Леса медовым голосом.       Клим разочарованно выдохнул. Он прошел обратно в комнату, позволяя Сервусу войти. Прорываться силой не имело никакого смысла.       — Ты все время за мной следишь? — Клим опустился на кровать, решив поберечь силы.       — Нет. Я просто тебя чувствую и знаю, когда ты проснешься, — Сервус пожал плечами и прислонился к стене напротив Гравилата, — я чувствую всех, кто заходит в этот лес.       — Ты отпустишь меня? — напрямую спросил Клим, глядя ему в глаза.       — Ты можешь идти, — Сервус кивнул. Гравил напрягся, ожидая подвоха, но не мог понять, в чем именно его обманывают. Все складывалось слишком просто.       — Ты не боишься, что я приведу сюда остальных? — уточнил Клим. Сервус покачал головой.       — Мы в самом сердце леса и оно окружено защитным заклинанием. Никто не сможет найти его, если я не захочу. Но ты всегда можешь меня найти, если захочешь вернуться и послушать мои истории.       — Истории? — Гравилат недоверчиво прищурился. — Ты можешь что-то мне рассказать?       — Думаю, у тебя много вопросов, Клим. Но сейчас ты не готов говорить. Я знаю, что ты хочешь уйти, поэтому — ступай. Ах да, твой меч… — Сервус выглянул за дверь и громко позвал, — Азарум! Принеси меч.       Откуда-то неподалеку раздался сдержанный мужской голос и металлический скрежет, а затем шаги — громче и громче. В комнату вошел мужчина в плаще, высокий, но чуть ниже Сервуса. На вид ему было за тридцать. Черные вьющиеся волосы до плеч обрамляли хмурое, даже строгое лицо. Шрам на брови, острый нос и густые брови создавали впечатление решительного и опасного человека. Но колдун изобразил кривую улыбку и протянул Климу меч.       — Идешь на поправку? Хорошо, — в улыбке Азарума не было злобы, и Клим кивнул в знак благодарности. Колдун кивнул в ответ и оставил их наедине.       — И еще, Клим, — добавил Сервус, став серьезнее. Он подошел почти вплотную к Климу и тихо спросил, — что ты расскажешь своим, когда вернешься?       — Все, как было, — честно ответил Гравилат.       — Уверен? Ты думаешь, они отнесутся спокойно к тому, что их враг спас тебя и отпустил? Не начнут подозревать?       — Я доверяю своим друзьям, — отрезал Клим, одаривая Сервуса острым взглядом.       — А ты знаешь, кому можно доверять? — усмехнулся Сервус, — ла-адно, поступай, как хочешь. Я провожу.       Сервус открыл дверь и жестом пригласил Клима идти за ним. Они очутились в тесном коридоре, похожем на нору. Потолок скруглялся над головой Сервуса, тусклый теплый свет точечно освещал путь. Клим присмотрелся — светлячки копошились в неровности деревянных стен, поросших мхом. Гравилат шел за Сервусом, прячась в его тени, пытаясь выглянуть за его плечо.       Вскоре мужчины подошли к массивной двери, и Сервус легонько ее толкнул. Дневной свет, пробивающийся сквозь листву, на мгновение ослепил Клима, и силуэт Сервуса растворился в нем. Вспышка боли промелькнула в голове прежде, чем он привык к улице. Гравилат почувствовал множество запахов — сырость после дождя, старая кора под ногами, знакомые ему травы. Он не сразу понял, откуда он вышел, с оживлением осматривая лес, но потом обернулся и увидел, что они стоят в корнях огромного дерева. В обхвате оно было размером с дом, а могучие многовековые ветви тянулись прямиком к облакам. Клим заворожено смотрел на обитель Хозяина Леса.       — Как ты… как ты это сделал? — восхищенно спросил Клим, отходя подальше, чтобы лучше рассмотреть дерево.       — Лес подчиняется моей воле, — улыбнулся Сервус, — потому что я и есть лес.       Гравилат перевел взгляд на Сервуса, стоящего шагах в двадцати — тот не стал приближаться. Клим и правда мог спокойно уйти, но что-то сдерживало. Липкое чувство того, что он что-то упускает, чего-то не понял, не нашел, не спросил. Но уже пора была идти и Клим сказал: «Спасибо», развернулся и направился к городу. Пройдя пару сотен шагов, он обернулся, но ни дерева, ни Хозяина Леса уже не видел.       Его вела прямая тропа, хотя он знал, что к обители Сервуса не может быть тропы. Это тоже часть его магии? Но Клим отбросил эти мысли и поспешил прямиком к постоялому двору. Сырой дорожный песок лип к его ботинкам, небольшие лужи отражали грязно-серые тучи, было так свежо и пусто в голове, что Гравилат вообще ни о чем не задумывался.       На постоялом дворе не оказалось Киры, и лекарь отправился к Есении. На площади нехотя бродило несколько людей, с крыш еще капала дождевая вода. Клим завернул во двор старосты, оттуда — к порогу, потопал ботинками, чтобы сбить песок, и зашел в дом. В тускло освещенной прихожей было пусто. Клим не знал, утро сейчас или вечер, не чувствовал запаха еды, не слышал голосов. Гравилат окликнул Есению и услышал, как что-то упало, а затем — быстрые шаги по лестнице. Боковая дверь распахнулась и в прихожую выбежала староста с наполовину заплетенной косой. Увидев Клима, она бросилась к нему, сдерживая себя, чтобы не трогать, рассматривала его, ища раны. Убедившись, что он в порядке, она удивленно посмотрела ему в глаза, ожидая объяснений. Но ничего не сказав, выбежала на улицу и крикнула кому-то: «Зови Майю и Киру, они у Вельмиры».       На шум спустился Ян. Он радостно бросился к Климу, схватил его за плечи, а потом сгреб в крепкие объятья. Клим, отойдя от шока, положил руки на его спину и легонько похлопал.       — Дружище, как я рад, что ты вернулся! — Воскликнул Ян, разомкнув объятья. — Ты не представляешь, что тут без тебя было. Да я сам чуть не поседел! Мы думали, ты… ну, того.       — Я в порядке, — неловко ответил Клим, не ожидавший такого приема.       Есения стояла у стены и не сводила с Клима внимательный взгляд. Она смотрела на него как на призрака, словно не доверяла собственным глазам. Лекарь заметил у нее на шее желтеющие синяки и спросил, что произошло?       — В ту ночь, когда ты пропал, — мрачно ответила Есения, — мы с Кирой пошли тебя искать и наткнулись на скверну. С прыгучими тварями мы разобрались, но потом появились существа, похожие на мавок из старых сказок. Кире тоже досталось.       — Вы… что сделали? — Клим строго приподнял бровь, — вы пошли одни в лес ночью?       — А что нам было делать? — Есения посмотрела на него исподлобья, скрестив руки на груди, — похоронить тебя и жить дальше?       Входная дверь с грохотом ударилась о стену. Клим едва успел повернуться, как в него влетела Кира, чуть не сбив его с ног. Гравилат пошатнулся, но сохранил равновесие, и обнял в ответ вцепившуюся в него сестру. Кира впилась пальцами в его спину под курткой и беззвучно содрогалась. В прихожую влетела Майя. Она схватилась рукой за дверной косяк и согнулась, жадно вдыхая воздух в попытке отдышаться. Волнистые волосы возле ее покрасневшего лица намокли от пота.       — Раз все в сборе, пойдем в обеденный зал, — предложила Есения и оттолкнулась от стены.       Заняв свои места, все смотрели на Клима, затаив дыхание в ожидании ответов. Кира ускользнула на кухню и притащила бутыль вина и кубки. Лекарь заметил на лице сестры глубокие, но хорошо обработанные царапины. Клим взял в руки свой кубок и осушил наполовину. Ему было не по себе от их выжидающих взглядов. Время для него замерло.       — Я попал в сферу скверны, — начал он свой рассказ, — а потом очнулся в какой-то комнате. Я был очень слаб после скверны, и, наверно, погиб бы в ней. Но меня спас Хозяин Леса. Он лечил мою рану на ноге. Почти все время я был без сознания. Приходил в себя иногда, и он разговаривал со мной. Сказал, что борется со скверной и что она — не его рук дело. Что ему нужна Искра, чтобы провести какой-то ритуал очищения.       — Он что-то спрашивал про нас? Что ты ему рассказывал? — сухо спросила Есения.       — Ничего не спрашивал, — Клим покачал головой.       — Он что-то с тобой делал? — предположила Кира.       — Тоже нет. Просто лечил.       — Предлагал перейти на его сторону? — настойчиво продолжала Есения.       — Что? Нет… — растерялся Клим. — Может, он и хотел этого, что довольно логично, но напрямую не предлагал.       — Как ты выбрался? — Есения смотрела на него цепким прищуром.       — Ну, я… — Клим замялся и вдруг понял, о чем говорил Сервус. Сердцу стало тесно в груди, воздуха не хватало. К собственному удивлению, он соврал, — по большей части был без сознания. Когда пришел в себя, меня никто не охранял, видимо он не думал, что я смогу встать. Я нашел меч в соседней комнате и сбежал.       — Хорошо, что ты выбрался, братец, — Кира натянула привычную маску улыбчивой хладнокровности, и Клим поверил бы, если бы не ее искусанные губы.       — Он так просто тебя отпустил? — недоверчиво спросила Есения. Она много чего хотела подметить, но молчала, чтобы не оттолкнуть Клима, — ты запомнил дорогу? Отметишь на карте?       — Да, Хозяин Леса живет внутри огромного дерева. Но когда я убежал и обернулся, я его не увидел. На его месте был обычный лес. Видимо, это какая-то магия. А сколько меня не было?       Ян с Кирой переглянулись. Есения так и не сводила с Клима глаз.       — Неделю, братец.       — Неделю?! — воскликнул Клим, — вот черт, тогда понятно, почему вы так напуганы. Я думал, от силы пару дней. Но я все еще нездоров. Мне нужно восстановиться. Нужны мои отвары.       — Конечно, я распоряжусь принести тебе еды, — кивнула Есения, смягчившись, — и Ворон поможет тебе, если нужно.       — Не-ет, только не Ворон, — усмехнулся Клим и замахал руками, — мне его методы лечения не по душе. Я сам справлюсь. В крайнем случае, попрошу Киру.       — Я тебя провожу, — предложила Кира и неспешно поднялась.       Вдвоем они вышли из дома старосты и отправились к Ворону. Клим хромал, а потому Кира замедляла свой привычный шаг.       — Мы думали, что потеряли тебя, — тихо сказала Кира, когда они ушли далеко от площади. — Все дни Есения молчала, посылала людей в лес, но они ничего не нашли. Она даже думала, что ты в сговоре с Хозяином Леса, поэтому так допытывалась. Так думать было проще, чем…       Подойдя к дому, Кира вошла первой, убедилась, что Ворон еще не вернулся.       — Он на обходе, — объяснила Кира, втащила брата в комнату и закрыла дверь, — проверяет раненых. Не думаю, что Есения тебе поверила, а я — тем более. Рассказывай, как было на самом деле.       — Я сказал почти всю правду, — Клим устроился на кровати и прислонился спиной к холодной стене, — Хозяин Леса меня лечил. Сказал, что Искра придет к нему добровольно, и он ей не навредит. Сказал, что хочет очистить лес, и что он не трогал людей, которые просто заходили охотиться или собирать ягоды и травы. Он не удерживал меня, не причинял мне вред, просто… разговаривал. Отпустил меня без проблем. Я знаю, что он враг, но в его словах был здравый смысл. Во всяком случае, он показался вполне адекватным.       — Он же тебе понравился? — с сомнением спросила Кира, зная ответ, но не желая его услышать. Она села на край кровати и вытянулась в сторону брата.       — Когда я думал, что он просто человек на празднике — да, понравился. Но сейчас я понимаю, что он опасен, и не собираюсь с ним связываться. Хотя… мне показалось, что он хочет, чтобы я был на его стороне.       — Наверно, это ему и нужно, — Кира устало вздохнула и опустила плечи. — Усыпить твою бдительность, заставить поступать в его интересах. Вляпался ты, братец… Вот что, мы об этом никому не скажем. Я тебе доверяю, но все же — не наделай глупостей. Ты умен, но не пытайся его перехитрить.       — Я и не буду, — спокойно заверил Клим, — я не хочу прямого столкновения с ним. Тем более… от него исходит странное ощущение       — В смысле? — Кира вопросительно наклонила голову на бок.       — Не знаю, как это объяснить. Его аура такая… притягательная. Словно он видит тебя насквозь и понимает, чего ты хочешь. Наверно, таким он и должен быть. Нужно донести до остальных, что он хитер, но так, чтобы они не подумали, что…       — Что он тебя заморочил? Я подумаю, что можно сделать. А ты пока отдыхай. Клим кивнул. Когда сестра вышла из комнаты, он разделся и забрался под одеяло. Он уставился в стену, изучая рисунок обтесанных досок. Пахло сосной и пылью. Сырость просачивалась в комнату через приоткрытое окно. Клим провел пальцами вокруг спила на месте сучка. Подушка казалась каменной после ночей в доме Сервуса. Клим притянул к лицу угол одеяла и задремал.       Сны сменялись быстро, как в калейдоскопе. Он видел маленького себя, стоящего напротив стройки у кучи возвышающихся над ним свежих досок. Искал малину на диких кустах у леса, случайно цепляя на длинные штанины репейники. Видел Есению, прыгающую с тарзанки и окатывающую его цветущей речной водой. Рассматривал оленя, прячущегося в кустах между деревьями. Слышал стук лошадиных копыт и своего сердца. Стоял под проливным дождем, смывающим с его рук кровь. Шел по опустевшей ночной улице, шатаясь и размахивая опустевшей бутылью. Сидел на кровати с деревянной спинкой и смотрел на бедра Сервуса, изящно опускающегося на его колени.       — Ты уже делала такое раньше?       Вельмира с интересом склонилась над переносной установкой, стоящей в центре ее комнаты. Кира наблюдала, как огонь в металлической чаше нагревает воду в подкопченной колбе. Когда вода закипела, она развязала холщеный мешочек и взяла щепотку измельченной травы. Засыпав ее в воду, девушка достала другой мешочек и повторила действия.       — Да, я уже готовила тонизирующий отвар.       — Не удивительно, что Клим тебя научил, — заметила Майя, наблюдающая за происходящим с кровати Вельмиры.       — Он больше никому не позволяет готовить для него лекарства, — Кира засыпала щепотку третьей травы и завязала мешочки. Она помешала травы тонкой щепой и положила ее сверху колбы.       — Можно я запишу рецепт? — Вельмира потянулась за сшитыми в альбом листами бумаги, — я не сильна в медицине.       — Конечно. Если хочешь, спроси у Клима его записи, — предложила Кира, не спуская глаз с кипящего отвара, — он не откажет. Кстати, Вельмир, я хотела спросить кое-что. Личное.       — Спрашивай, — Вельмира сделала заметку и отложила альбом.       — У вас довольно странные отношения с Веславом, — Кира прикрыла огонь металлической крышкой и посмотрела на Вельмиру в упор, — он тебе вообще нравится? Ты хотела замуж?       — Да, — Вельмира поджала губы и опустила взгляд, — хотела. Он мне нравился, но я знала, что я ему безразлична. Вокруг него было много девушек, и к ним он тоже был безразличен. Но я не нравилась Есении, а Веслав очень хотел получить статус взрослого семейного человека. Его злило, что к замужней Майе было гораздо больше доверия. Кира перевела беглый взгляд на Майю, а та отстранилась назад, поджала уголки губ и покачала головой, мол, не знала.       — У него было много вариантов, — продолжила Вельмира, перебирая подол темного платья, — красивых, умных девушек. Но он хотел жениться назло матери. Я не могу не думать о том, что он предпочел бы другую жену. Если она ему нужна, конечно.       — Придурок он, вот и все. Мелкий избалованный придурок, — выплюнула Кира, — таких девушек, как ты, еще поискать, а он нос воротит.       — Откуда тебе знать, каких девушек стоит искать? — обреченно вздохнула Вельмира, — наверно, это был мой единственный шанс вообще выйти замуж. Ну а ты, Кира, как у тебя личная жизнь складывается?       — Для таких разговоров у вас не хватит вина, — усмехнулась Кира. Она накрыла глиняную миску тканью, взяла колбу краем полотенца и начала процеживать отвар. — Если кратко, то меня выгнали из родной деревни, родители уехали вместе со мной и не выпускали меня из нового дома, чтобы я не позорила их еще больше. Я мечтала съехать от них и начала воровать. Даже вышла замуж за стражника, чтобы свалить из дома. Понарошку, конечно, у него была своя в этом выгода, я не была ему женой. Любила я только однажды, и ничего хорошего из этого не вышло.       — Да уж, образец счастливой семейной жизни у нас только Майя. С ней я чувствую, что у меня тоже есть семья. — Вельмира с теплом улыбнулась, глядя, как Майя смущается и краснеет. — И ты, Кира, тоже часть этой семьи.       — Да, Кира, ты часть этой большой семьи, — Майя потянулась к ней и мягко провела рукой по ее спине.       Кире пришлось несколько раз моргнуть, чтобы скрыть выступившие слезы. Она усмехнулась, опустив голову, и выбившиеся из косы пряди волос прикрывали ее глаза. Только один человек ей такое говорил. Девушке хотелось начать спорить, но она молчала, боясь, что ком в горле ее выдаст. Вельмира мягко обняла ее за талию и услышала тихий всхлип.       — Я знаю, знаю, — прошептала Вельмира на ухо, — можешь не прятаться. Кира резкими движениями вытерла щеки и снова усмехнулась.       — Пойду отнесу отвар Климу, — ответила она и, прихватив чашку, покинула комнату. Вельмира потянулась следом за ней, но Майя махнула рукой, мол, все нормально.       Благодаря отварам, Клим восстановился через пару дней. Его тошнило от давящих на него стен тесной коморки. Мужчина вышел в смотровую комнату. На металлическом столе горели свечи, прогоняя темноту ночи, сочащуюся из неприкрытых ставнями окон. На улице было ветрено, и можно было различить, как качаются ветви яблони в лунном свете. Ворон вышел из своей спальни в полном облачении, с сумкой на плече. Он резко остановился и пару секунд смотрел на Клима, не двигаясь. Тот тоже не двигался, а потом вопросительно развел руками. Ворон шумно вздохнул и Клим был уверен, что под маской он закатил глаза.       — Я иду в лес, — проскрипел Ворон, — со мной пойдешь?       — Почему не днем? — удивился Клим.       — В лес ходить запрещено, — терпеливо объяснил Ворон, скрывая раздражение, — только охотники большой группой выходят за добычей. В теории, с ними можно увязаться за травами, но мне нужно собрать их ночью.       — Травы для твоих личных нужд, — предположил Клим.       — Догадливый. Ты идешь?       Гравилат скрылся в комнате и вышел уже в уличной одежде, с сумкой и мечом. Лекари затушили свечи и, снарядившись факелами, незаметно покинули дом. Они вышли в лес той же дорогой, что и в прошлый раз, и только тогда зажгли факелы. На их свет слетались насекомые и навязчиво кружились вокруг мужчин. Клим отгонял их от лица, глядя на невозмутимо идущего вперед Ворона, которого они не беспокоили.       Очутившись в лесной чаще, Ворон принялся собирать папоротник. Клим подозревал, что тот готовит не простое лекарство, но напрямую не стал спрашивать. Он осмотрелся по сторонам и заметил два красных глаза, плавно скрывающихся в листьях кустов. По спине Клима пробежали мурашки. Липкое и холодное ощущение слежки заставляло его поежиться. Он был уверен, что в кустах прячется олень и выжидающе наблюдает за ним, но идти на контакт с ним он не хотел.       Клим услышал рычание в темноте между деревьями и жестом остановил Ворона, уже закрывающего наполненную сумку. Тот тоже прислушался. Клим тихо достал меч и показал, что нужно обойти, но рычание переросло в рев, от которого мужчин тряхнуло. Из темноты показалось существо. И если в прошлые столкновения оба вида тварей были небольшими, то сейчас на них надвигалось нечто огромное. Оно было выше лекарей и передвигалось на четырех тонких лапах — передние длиннее задних. Морда была сплюснута и изуродована. С клыкастой пасти стекала скверна. Существо снова взревело. Ворон зажал уши свободной рукой и плечом. В голове Клима мелькнула мысль, что Ворону тоже нужно оружие, и он воткнул факел в землю, поднял с земли увесистую ветку, переломил ее ударом ноги и бросил ее толстую часть в сторону второго лекаря. Тот поспешно пристроил свой факел и поднял ветку, глядя, как тварь замахивается на Клима длинной лапой.       Клим отбил атаку и даже задел лапу, но тварь не почувствовала боли. Она ударила его наотмашь с такой силой, что отбросила Гравилата в ближайшее дерево. Влетев в него спиной, Клим закашлялся и осел на землю. Ворон в ужасе замер, когда тварь обернулась на него. Он попятился, бросая испуганный взгляд на встающего Клима. Гравилат поднял меч и вонзил его в бок твари так, что острие с хрустом вышло с другой стороны. Скверна брызнула на землю, тварь дернулась и развернулась, вырывая меч из рук лекаря. Тот бросился за факелом, который выпал из его рук, и выставил его вперед, защищаясь огнем. Тварь отшатнулась и развернулась в сторону Ворона, быстро перебирая лапами.       — Оно боится огня! — крикнул Клим.       Ворон подобрал свой факел и тоже выставил вперед. Он помахал перед собой короткими рывками, отвлекая тварь, пока Гравилат схватился за свой меч в ее туше обеими руками и пытался его вытащить. Тварь извернулась и попыталась смахнуть Клима лапой, но он увернулся и откатился вместе с мечом. Тварь выгнула спину, извергла из пасти скверну мощным потоком, целясь в факел Ворона, но попала в его маску. Тот отпрянул, попытался протереть запачканные стекла, и существо воспользовалось его замешательством.       — Сними эту гребаную маску! — проорал Клим, поднимаясь на колени.       Ворон стащил маску за клюв и увидел, как туша несется на него. Он успел броситься в сторону и упал в терновый куст. Существо, не способное развернуться на бегу, пролетело дальше и затормозило об дерево. Клим с разбега вонзил меч рядом с его выпирающим позвоночником. Существо взревело и встало на дыбы, но такого удара было мало. Ворон судорожно пытался достать факел на сырой земле под кустом. Его мантия была изодрана мелкими терновыми шипами и кое-где проступили капельки крови.       Клим успел достать меч и отбежал в сторону, пока тварь разворачивалась по широкой дуге. Лекарь сделал выпад в сторону ее морды, но не дотянулся — существо попятилось. Ворон схватил черенок факела и вытянул его из зарослей — некоторые листья запеклись, но куст был слишком сырым, чтобы загореться. Ворон поспешил на помощь Климу и просунул факел под живот твари. Она снова встала на дыбы и опрокинула Гравилата. Целясь в него передними лапами, существо обрушилось на землю, но Клим почти успел перекатиться. Один коготь мазнул его по бедру, оставив неглубокую рану. Гравилат не стал сдерживать крик. Ворон снова прижег живот твари, но в этот раз ее шерсть подпалилась. Она горела почти без огня, лишь мелкие огоньки искрились между короткими шерстинками. Тварь дымилась, словно торф. Клим пытался встать, пока существо отвлеклось.       Ворон размахивал факелом, но тварь была в ярости. Она выбила факел из его руки и впечатала Ворона в землю. Склонившись над его лицом, она зарычала. Черные капли падали на его лицо. Ворон уперся руками в ее шею, но тварь уверенно сокращала дистанцию. Клим поднял его факел и прижег тварь сбоку. Та попыталась лягнуть его задней лапой, но промахнулась. Клим продолжил атаковать огнем. Тварь задымилась куда сильнее, чем раньше. Воспользовавшись моментом, Ворон вытащил из кармана мантии нож для срезания трав. Когда тварь снова нацелилась на него, он всадил ей лезвие в небо. Раздался визг. Скверна брызнула в лицо Ворону. Существо сомкнуло зубы, но Ворон потянул руку назад вместе с ножом, распарывая ее пасть. Он заскулил от боли, вытаскивая раненую руку из ослабшей хватки. Тварь отпрянула, осела на дымящиеся задние лапы. Клим появился перед ее мордой и пропихнул факел в раскрытую пасть.       Существо заметалось, снова завизжало, суетливо развернулось и скрылось за деревьями. Клим бросился на помощь Ворону. Тот лежал, зажав предплечье, и продолжал скулить.       — Сними мантию, — приказал Клим и воткнул в землю факел, — я не вижу рану.       Ворон бросил на него злобный взгляд, но поднялся и мантию скинул. Он остался в штанах и нижней рубахе с коротким рукавом. Клим схватил его за руки и изумленно распахнул глаза. На бледной коже, покрытой старыми ожогами, бледнели глубокие шрамы. Некоторым было несколько лет, некоторые только недавно зажили, один еще кровоточил. Ворон зашипел от боли и желчи.       — Лечи, а не пялься!       Клим поднял на него взгляд и только сейчас понял, что может рассмотреть его лицо. Впервые. Без маски. Красивое юношеское лицо, изуродованное ожогами, в брызгах скверны. Вьющиеся темные волосы, непривычные, западные черты лица. Два синих глаза смотрели на него с такой холодной ненавистью, что Клим растерянно отпустил его руки. Он стоял, ошарашенный увиденным. Но запах крови выбил его из шока. Клим подхватил факел и осмотрел руку. Два клыка оставили глубокие раны, но кровь вымыла попавшую на них скверну. Гравилат сорвал с пояса кожаный ремень и туго затянул на плече Ворона.       — Нам надо спешить в дом.       Клим осмотрелся и поднял свой меч. В другой руке он крепче сжал факел и быстро пошел вперед, пересиливая боль от собственных ран. Ворон поднял маску и поплелся за ним, зажимая рану. Они срезали путь и вышли к городу, перебрались через лаз за стены уже с потушенными факелами и проскочили в дом, оставшись незамеченными. Наспех зажигая свечи, Гравилат проследил взглядом за Вороном, рухнувшим в кресло с ремнями. Он откинул побледневшую голову на спинку и опустил руки на колени. Клим поспешил к нему, внимательно осмотрел раны еще раз. Шипя от боли на каждое движение, он притащил склянки с лекарствами, откупорил их и принялся обрабатывать его руку, сидя на низкой скамейке. Ворон здоровой рукой вытер с лица пот и грязь, опустил взгляд на лекаря и тихо сказал:       — Никто не должен знать.       — О чем? — невнимательно переспросил Клим, сосредоточенный на ране. Ворон перехватил его руку и ослаблено дернул, заставляя Гравилата посмотреть на него.       — Обо всем. Что были в лесу, что я ранен, что ты видел меня без маски. Никто. Не должен. Знать.       — Ладно, — выдохнул Клим, глядя на него снизу вверх, — но давай поговорим потом, я должен закончить.       — Оу, что такое, ты теперь не хочешь со мной говорить? — криво усмехнулся Ворон.       Клим молча закончил лечение и перевязал рану. Он уперся локтями в бедра и устало свесил перепачканные кровью руки.       — Какой же ты все-таки едкий, — Клим вяло покачал головой, — я никому не скажу о том, что случилось. Но взамен я спрошу.       — Спра-ашивай, любопытный, — протянул Ворон, скосив глаза и по-птичьи вытянув голову. Без маски это смотрелось все так же выразительно.       — Что с тобой произошло?       — Ну конечно, — Ворон закатил глаза, — ладно, если такова цена молчания — ладно. Лезь мне под маску, в душу — куда хочешь лезь. Хочешь знать, кто я? Я родился в семье лекарей. Очень искусных лекарей. Однажды ночью к нам в дом вломился очень влиятельный человек. Он умолял спасти его маленькую дочь, прикованную к постели. И они спасли. Они приготовили такое лекарство, какое никто до них не смог. И знаешь что? Их сожгли на костре. Обвинили в сделке с нечистью, посчитав, что их возможности превосходят власть человека. Я ничего не мог сделать.       — Ты бросился в тот костер? — сочувственно спросил Клим.       — Да. Меня вытащил кто-то из толпы, но с тем огнем во мне сгорело все живое. Ну что, я ублажил твое любопытство? — презрительно выплюнул Ворон. — Не смотри на меня так, я не нуждаюсь в твоей жалости.       — Твои шрамы…       — Я не хочу об этом, ясно? — Ворон всплеснул руками, — зачем ты лезешь ко мне со своей дружбой, Клим? Хочешь, чтобы я начал доверять тебе? Если хочешь знать — а я знаю, ты хочешь, ты любишь совать нос не в свое дело, я один раз уже доверился кому-то. Повторять не стану. Я не буду тебе другом, Клим, так что давай сохранять дистанцию и делать вид, что ничего не произошло.       — Ты прав, — Клим поднялся, разминая затекшие ноги, — я перешел черту. Я понял, тебе не нужна моя помощь. Но теперь ты мой пациент, и за твоим состоянием я прослежу.       — За собой проследи, — раздраженно процедил Ворон, успокаиваясь. — Вот только… зеркала у нас нет. Как ты себя осмотришь…       Клим опустил взгляд на раненую ногу, которую до этого игнорировал. Рана была длинная и неглубокая. От ребер тоже исходила сильная боль, Клим даже подумал, что одно из них может быть сломано. Он прихватил свечу и лекарства и закрылся в своей комнате. Со злостью сдернув с себя всю одежду, Гравилат осмотрел свои ребра, на которых уже проступали обширные гематомы. Лекарь обработал рану на ноге, сделал перевязку и надел штаны для сна. Он смазал как мог бока и спину, очистил мелкие ссадины и, полностью вымотанный, осел на кровать.       — Завтра придет твоя сестра, — раздался голос Ворона, так и оставшегося неподвижно сидеть в кресле, — что ей сказать?       — Ей рассказывай все, — ответил Клим и потушил свечу. Он лег на живот, чтобы мазь впитывалась, и закрыл глаза. Следующий вопрос Ворона он уже не услышал.