je vais te montrer l'amour.

      Просыпав значительную часть муки на страницы книги рецептов, Сяо тихо вздыхает. Бросив взгляд на настенные часы, он нервно кусает губы и торопливее перемешивает яблоки. Казалось бы, штрудель, ну что тут сложного? Туда-сюда, слоеное тесто, яблоки и готово. Смахнув со страниц муку, Сяо старается найти момент, на котором остановился, но мысли совершенно не хотят собираться в кучу, разлетаясь и концентрируясь на чем угодно, но только не на тексте; вот там банка корицы неровно стоит, а левее кусочек яблока выпал из миски, правее мука насыпана.       Сяо хочется подраться с самим собой, поскольку сейчас на нем лежит большая ответственность, а договориться с головой не получается.        – Яблоки смешали, а дальше... Грецкие орехи? А это, разве, было в ингредиентах? – тихо бормочет самому себе и поднимает взгляд на стройный список продуктов. И правда, вот они, в самом конце. Крайне предательски. Побарабанив пальцами по столу, он осматривает кухню на наличие случайно завалявшихся грецких орехов. Судьба, похоже, сегодня решила улыбнуться Сяо, поэтому он замечает чёрный пакет. Точно ведь, на прошлой неделе он самолично туда их убрал, чтоб не мешали.       Вынув из ящика стола кухонный молоток, он на скорую руку раскалывает округлую скорлупу, откидывая очищенные орехи в стакан, имевший неосторожность стоять рядом.        – Ну, хватит, наверное... – задумчиво осматривает результат и убирает скорлупу. Смешав мелко нарезанные орехи с сахаром, отставляет стакан подальше и теперь переводит взгляд на пластинки слоеного теста. Скалку он еще в прошлый раз найти не смог, а звонить ему и спрашивать... было неловко, да и никакого сюрприза бы не получилось. Что ж, придется, как в прошлый раз, руководствоваться правилом, что отчаянные времена требуют отчаянные меры.       Раскрывая дверцу шкафа, Сяо вытаскивает несколько банок с крупой, служивших маскировкой, а затем вынимает и сам клад – классическую зеленую бутылку из-под вина. Когда под рукой не было скалки, эта альтернатива прекрасно справлялась с её ролью, а вот прятать приходилось, чтоб кто-нибудь случайно не выбросил.       Присыпав мукой пластины теста, аккуратно раскатывает его, после чего выкладывает слой грецких орехов с сахаром, а за ним распределяет по всей поверхности яблоки с корицей и сахаром. Аккуратно скручивает в рулет, внимательно следя за тем, чтоб нигде не было разрывов, а после перекладывает штрудель на противень. Со вторым пластом теста проделывает тоже самое, а после разбивает на блюдце куриное яйцо, размешивая белок с желтком, а после смазывая верхушки рулетов. Сделав несколько горизонтальных разрезов, отправляет противень в разогретую духовку и ставит таймер на полчаса.       Тяжело выдохнув, присаживается на край стула, почему-то очень устав от этого несложного рецепта. Возможно, он просто волновался, что не успеет к его приходу.        – Это было сложн-... блин, – обернувшись и увидев количество грязной посуды, Сяо обреченно вздыхает. Собрав всю мелочь в крупную миску, ставит её в раковину и открывает кран, набирая воду. Жаль, конечно, что после этого она не отмоет себя сама.       Процесс мытья посуды отнимает почти двадцать минут, а оставшиеся десять – Сяо заваривает молочный улун. Сливочная нотка чая крайне хорошо сочеталась с легкой кислинкой яблока и пряностью корицы.        – О, готовишь? – мягкий голос разливается по тишине кухни, слегка волнуя слух. Аромат выпечки перебивается приятным одеколоном, смешивается, создавая запах чего-то домашнего и уютного.        – Я готов поклясться, что не слышал звука открывающейся двери, – оборачивается на вошедшего мужчину, словно ожидая ответа. Не по воздуху ведь он поднялся, шестой этаж всё же.       Чжун Ли опирается плечом о дверной косяк и растягивает уголки губ в теплой улыбке, после чего кивает на чайник.        – Когда я вошёл, он свистел. Наверное, поэтому ты не услышал.       Сяо тоже смотрит на чайник и видит в его отражении, как на лбу появляется надпись «дурак». А ведь и правда, свистит он громко и шумно, даже собственные мысли не слышно, что уж говорить о приглушенном щелчке замка и легкого скрипа петель. Очевидный вывод, до которого Сяо не додумался. Просто не успел или шлейф тепла, исходящий от Чжун Ли, как всегда одурманил его и выбросил из привычной колеи. Рядом с ним он всегда чувствовал себя немного растерянно, немного взволнованно и очень влюбленно.       Из размышлений Сяо выводит звон таймера. Поспешно выключив духовку, он открывает дверцу и вынимает противень, ставя его на столешницу.        – Я... Ну, сегодня годовщина... как мы познакомились, поэтому я решил испечь штрудели и приготовить ужин, – кивает на соседнюю столешницу, где стоят тарелки. – Вино мне показалось неуместным, поэтому заварил чай.       Чжун Ли обводит взглядом его труды, некоторое время молчит, а затем подходит, мягко касаясь пальцами щек, плавно приподнимает лицо и оставляет ласковый поцелуй на лбу Сяо.        – Спасибо, – тихо шепчет на ухо, подчеркивая, как сильно им дорожит и заключает в объятия.        – Еда остынет ведь, – тихо замечает, кончиками пальцев поглаживая по спине, словно Чжун Ли – фарфоровая статуэтка, но объятия не разжимает. Совершенно не хочет отпускать.        – Ничего страшного. Позволь мне ещё немного насладиться твоими объятиями.       Сегодняшняя ночь, наполненная теплом и заботой, была лишь одной из многих. Из тех, что уже прошли и тех, что ещё будут. Маленький кусочек в счастливой вечности, созданной лишь для них двоих.

"А всё, что есть у меня, Смелость в карманах пустых, Открытку строчек простых, Я подарю тебе навсегда".