je vais te montrer l'amour.

      Очередной раскат грома прокатывается по пасмурному небу, срывая с детских губ тревожный вскрик. Всего лишь сон...       На некоторое время все затихает, а потом вспышка молнии вновь широким мазком проходится по темным облакам. Чжун Ли прикрывает глаза и скидывает с лица мешающие пряди волос.       Несколько секунд о чем-то напряжённо думает, прислушивается... тишина. Только молния вновь слепит даже сквозь закрытые веки. Приоткрыв глаза, смотрит на светящийся циферблат на стене: два часа ночи, ещё бы спать и спать.       Бессонница в совокупности с плохой погодой совершенно не играли на руку. Поворочавшись немного, всё же встаёт. Тихо идёт в сторону кухни, ощупывая стены как слепой котенок. Случайно врезаться не хочется, как и включать свет.       Набрав в стакан воды, опирается бёдрами о подоконник и коротко вздыхает.       Он не боялся непогоды, не особо верил во все эти страшные истории, связанные с грозой, но на душе все равно было неспокойно. Вплетая пальцы в волосы, слегка сжимает их и прикрывает глаза.       – Чжун Ли? – раздается тихий голос из дверного проёма и мужчина поднимает голову.       – Надеюсь, я не разбудил тебя? – неловко улыбается и ставит стакан в сторону.       – Пойдём спать, я буду рядом, – подойдя ближе, Сяо аккуратно берет его кисти в свои и оставляет мягкие поцелуи на запястьях. – Хочешь, почитаю тебе что-нибудь?       – Нет, не нужно, спасибо. Пойдём спать, а то завтра рано вставать, – потянувшись, целует Сяо в лоб. Юноша выглядел, как маленький воробушек, только что вылезший из гнезда и ещё не до конца проснувшийся. Его искренняя забота крайне грела Чжун Ли душу. Сяо был лучиком солнца среди росчерков молний и грозовых туч.       – Говоришь так, будто это я в два часа ночи подскочил, – ворчит негромко, но совершенно беззлобно, на самом деле понимая, в чем причина такого раннего подъёма. Он не осуждает. Лишь с любовью и теплом понимает, готовый подставить плечо.       Мужчина в ответ лишь тихо смеётся и возвращается в спальню, укладываясь обратно в постель. Сяо тоже возвращается, но берет с полки какую-то книгу и садится, включая лампу на прикроватной тумбочке. Надевает очки и перелистывает несколько страниц в поиске нужной.       – Упрямец, я же говорил, что не нужно, – Сяо в ответ лишь многозначительно посмотрел и пригрозил кулаком. Подняв ладони в сдающемся жесте, Чжун Ли кладёт голову на его грудь, а после приобнимает за талию.       – «Я вскочил, точно надо мною грянул гром», – мягко скользит ладонью по тёмным волосам, успокаивающе поглаживая. – «Протер глаза. Стал осматриваться. И увидел забавного маленького человечка, который серьезно меня разглядывал. Вот самый лучший его портрет, какой мне после удалось нарисовать. Но на моем рисунке он, конечно, далеко не так хорош, как был на самом деле. Это не моя вина. Когда мне было шесть лет, взрослые убедили меня, что художник из меня не выйдет, и я ничего не научился рисовать, кроме удавов — снаружи и изнутри».       Вместо комментария раздается лишь мерное дыхание, оповещающее о том, что Чжун Ли действительно уснул. Приподняв уголки губ в нежной улыбке, Сяо выключает свет, убирает очки с книгой и аккуратно поправляет одеяло, чтоб случайно не разбудить мужчину.       У каждого человека есть определённые слабости, высшая точка доверия – их демонстраци своему партнёру. Открывая им души и сердца, люди получают нечто более интимное, чем физическая близость. Это эмоциональная связь.       Сяо не был до конца уверен, от чего проснулся – от звука грозы или все же от тревоги, что чувствовал Чжун Ли. В любом случае, сейчас он был рад, что смог помочь. Иногда помощь близкому ценилась несколько выше, чем пятнадцать минут сна.