Любимая игрушка маньяка

            Он лежал на сырой земле, пропитанной не только водой. Он лежал рядом с горой гниющих, разлагающихся тел. Головы некоторых мертвецов были обращены в его сторону, и они смотрели на него пустыми глазницами.             У некоторых трупов попросту отсутствовали куски кожи и мяса. Прекрасно были видны кости. Некоторые мертвецы показывали свой внутренний мир во всех смыслах: ошмётки органов вываливались или выглядывали сквозь порванную одежду.             За всей этой картиной наблюдал тот, кто обрёк каждого на все эти мучения и на смерть. Обрёк на предсмертные страдания, на надежду спастись, на слёзы и горе от потерь. Взгляд его скользил по искажённым лицам, по застывшим гримасам боли и ужаса.             Каждый из них когда-то был кем-то, имел свою историю, свои мечты, свои страхи. Почти каждый в последние секунды жизни испытывал страх снова увидеть высокий мужской силуэт между деревьев. А теперь они были лишь грудой плоти.             Сейчас его собственное дыхание казалось чужеродным звуком в этой тишине, в этом помещении с горой трупов, рядом с Миллером.             Мужчина смотрел на лежащего Клэя и мысленно смеялся над наивностью парня. Он думал, что он такой особенный и сможет убить самого Джейсона? У этого парня явно завышена самооценка. Ну-ну.

Если от неё хоть что-то осталось.

            Вурхиз сейчас не слишком тревожился о своём пленнике. Хотя в прошлый раз, когда он на секунду подумал, что тот не дышит, немного напрягся. Это неожиданное проявление эмоций заставило его даже на мгновение вздрогнуть и как-то испугаться. С каких это пор он боится убить никчёмного мальчишку? Вроде обычный парень. Подросток, которого интересуют только похоть, популярность и девочки – как и всех тех, кто когда-либо ступал на эту территорию.

Но этот парень...

            Но всё равно! Вообще, какой смысл оставлять это ничтожество в живых? Ах да. Впервые в груди, казалось, бессердечного маньяка ёкнуло сердце, напомнив о сочувствии и жалости.             Даже мамочка его не беспокоила и молчала. Она не говорила убивать его. Это напугало. Вдруг она его бросила? Вдруг она больше не считает его своим сыном из-за его уродства?             В тот момент, когда он нёс Клэя сюда, он был готов бить себя кулаками. Избить Клэя, после разорвать его на маленькие кусочки и утопить их в озере. Его внутренний голос кричал ему: «Ты что творишь? Где твоя гордость? Где тот самый маньяк, убивший сотни бесполезных слизняков? А сейчас ты сжалился над простым парнем?»

Нет, он хотел разобраться. Точно ли?

            Решив снова оставить жертву наедине, маньяк развернулся и пошёл по коридору. Он всё ещё не терял надежды услышать родной голос матери. Может, она подскажет, что делать? Объяснит, что случилось? Непривычная тишина в голове заставила его съёжиться.             Вошёл он в главную комнату, которая была разбита на пару секторов, частично разделённых перегородками, — основное место его обитания, которое он называл своим домом. Его убежище, созданное им самим за все те годы, что он пребывал здесь: сеть ловушек по всему лагерю, проходы и выходы, обеспечивающие неожиданное появление за спиной жертвы. Он не мог не назвать это место своим домом и тайным убежищем.             Интерьер так себе. Вместо стен и потолка — обыкновенная земля. Огромное количество опорных балок не позволяет потолку обрушиться. Все эти замысловатые конструкции тянутся по всему подземелью. Да, он ведь живёт под землёй, и на то есть веские причины. В потолке есть окна, через которые днём падает свет. Всё это выглядело ветхим и заброшенным, но роскошь Вурхизу не была нужна. Она не вписывалась в его жизнь и была бы инородной в ритме его быта. Тем более зачем отбитому маньяку весь этот крутой дизайн? Уж лучше гнилые деревянные полки да стенды под его побрякушки в лице оружия.             Его дом был крепостью, где было всё необходимое. Огромная куча хлама: бумаги, сумки, одолженные у посетителей; железное корыто, что бесхозно валялось, прислонившись к стене; столы, переполненные вещами: лампами, цепями, ящиками и всякой всячиной; книги, железные безделушки и даже старый потрёпанный глобус. В уголке комнаты, который служил рабочим местом, стоял точильный станок. Сквозь некоторые окошки пробивался блёклый свет с улицы, освещая рабочий уголок и спальню. На тумбе возле кровати стояли склянки; возможно, их содержимым обрабатывали раны. Грубо говоря, хламохранилище, которое так берёг Вурхиз, хотя в порыве гнева он мог схватить корыто и ударить им по столу или по чему-то ещё.             Тумбочки и столы немного косились; видно, что их чинили не раз. На одном из них лежала старая книга с закладкой. На обложке покоился толстый слой пыли: сколько времени её не могли дочитать? На книжку падал тёплый свет от обшарпанной старой лампы. Вурхиз по привычке ещё пользовался этим старьём, не всегда включая лампы, которые были вмонтированы в потолок. Возможно, из-за этого в землянке было не так темно, как могло бы быть.             На стене есть полочки, на которых расставлены книги. Рядом с ними стоят фигурки. В углу стоят лопаты разных типов. Где-то лежат топоры. И этими предметами он жестоко убивал? Нет. Вёл быт бирюка-лесничего.             Хотя здесь было ещё много чего, но это был хлам без названия. Например: железные болванки, кухонный шкафчик, металлическая скрипучая полка, которая тоже была забита ненужными вещами. Если задуматься, чьи раньше были эти вещи и что стало с их обладателями... Всё не так плохо!             Милое и достаточно уютное место для хладнокровного убийцы и страха местных. Не правда ли?             Но всем нам нужен уют в помещении.             Подойдя к тумбе, маньяк положил оружие на неё. Она жалобно скрипнула под весом всего добра, но затихла, почувствовав проницательный взгляд.             На выходе из убежища он прихватил лук и колчан со стрелами. Наклонившись, он откинул дверцу, которая служила входом в логово жестокого убийцы. Занеся ногу, Джейсон ступил на землю и выкарабкался. Это заняло считанные секунды. После того как подошва его ботинка коснулась земли, дверца закрылась с громким хлопком.             Хозяин лагеря вылез из своего убежища и присыпал люк грязью и листвой. Оглядевшись по сторонам, Вурхиз направился по уже известным ему тропам и дорогам. За столько лет он изучил всю местность лагеря и знал её как свои пять пальцев! Но даже если он их как-то лишится, помнить будет всё равно. И даже за территорией лагеря местность была ему известна.             За границами лагеря Crystal Lake находился прекрасный лес. Джейсон успевал ловить двух зайцев. Только один из них уже был настоящим, а то он не воздухом питается!             Сжав оружие посильнее, он отправился в путь. Колчан по инерции бился о Вурхиза при каждом его шаге. Длилось это недолго. Путь был коротким, как ни крути — это маленький лагерь. Маленький лагерь на территории огромного леса.             Пение птиц и шелест листьев доносились до ушей убийцы. Ветви деревьев бились друг о друга. Земля была скрыта под ковром осенних листьев, каждый из которых отличался от другого: яркий багровый с нежными и в то же время ярко-жёлтыми прожилками; охровый, ещё имеющий оттенки зелёного. Была и та зелень, что приятно хрустела под ногами.             Жизнь тут кипела. Сверчки и насекомые, пролетавшие рядом, трещали без умолку. На камнях иногда можно было увидеть ящериц, которые грелись в последних лучах солнца, но при виде приближающегося большого силуэта убегали и прятались. Далеко и тихо слышалось журчание ручья.             Даже паутина, всё время лезущая на лицо и маску, не раздражала Джейсона, даже если она путалась в волосах. Грибы, что свисали с деревьев, порой вызывали мимолётную мысль: «Интересно, как они называются? Мама когда-то читала мне о таких в энциклопедии?»             Вурхиз, оглядываясь, высматривал себе жертву, глядя сквозь деревья и кустарники, выискивая хоть что-то живое. Пальцы осторожно и неторопливо бегали по рукояти лука, постукивая неровными ногтями.

Шелест. Слышны тихие шаги, шум.

            Джейсон застыл и прислушался. Да, кто-то был совсем рядом, и это был не человек. Стараясь увидеть, кто это, он неспешно подошëл ближе к источнику шума. Его зоркий взгляд остановился на тёмной фигуре, которая точно не могла принадлежать человеку. Приблизившись, он затаился среди растений: кустов и ветвей, густо покрытых листьями. Осторожным, медленным движением он задел рукой ветку и немного отодвинул её, и его взору предстал олень.             Травоядное, не подозревая об опасности, спокойно ело зелень с кустарника.                          Рука, державшая лук, сжалась крепче. Не отрывая взгляда от оленя, Вурхиз вынул из колчана стрелу. Джейсон поставил ноги, развернул корпус. Отточенным движением он вложил стрелу в гнездо. Рука, натягивающая тетиву, застыла у лица. Опытный лучник, прицелившись, выжидал идеального момента для выстрела.

Ждать.

            Глаза немного щурятся от напряжения.             

Ждать.

            Мгновение. Палец отпускает тетиву. Стрела резко вонзается в голову несчастного животного, и то падает замертво. Кровь сочится из раны и стекает по морде невезучего оленя, пачкая шёрстку. Пустой безжизненный взгляд смотрит в никуда. Животное даже не успело понять, что что-то не так.             Вурхиз отодвинул ветки и, перешагивая через кусты, вышел из убежища. Приблизившись к телу оленя, Джейсон присел на одно колено рядом. Осторожным движением он обхватил древко и резким рывком постарался вытащить снаряд. Хруст. Переусердствовав, он случайно сломал стрелу. Теперь маньяк держал бесполезную палку с наконечником, которая спустя мгновение валялась уже поодаль от Вурхиза.             Руки плотно обхватили животное; крепко взяв его, он ловко и быстро закинул оленя на плечо. Теперь с тяжёлым грузом свежей добычи Джейсон шёл домой. К счастью, маньяк был сильным и привыкшим таскать тяжёлые предметы или то, что когда-то было живым. Испачканная в крови одежда его не волновала.             Бесило только то, что он цеплялся за ветки, кусты и из-за спутника на плече был неуклюжим в некоторые моменты. Джейсону приходилось мысленно ругаться на эти неудобства, но достойно терпеть.             Лагерь был недалеко, даже близко. Путь не отнял много времени, хотя и стоил Вурхизу многих нервов. Но он был горд собой, ступая на территорию лагеря.             На своей родной территории маньяк, не задумываясь, по привычке направился в своё подземное убежище. Там он немного передохнёт и приступит к делу.             Открыв дверь, он спрыгнул в коридор с низким потолком. Наклонившись и немного переместив оленя с затекшего плеча, он, как приличный человек, не привыкший к лифтам, закрыл за собой люк. Поправляя скатившуюся тушу, он шагал по знакомым захламлённым коридорам. Тёплый свет заката пробивался сквозь окошки последние минуты.             Заходя в знакомую комнату, он кинул тушку оленя на крепкий стол. Поверхность была грязной, дерево — в пятнах, всё в царапинах. Несмотря на все эти недостатки, стол был прочным, и им активно пользовались.После того как груз на его плечах пропал, Вурхиз прогнулся в спине с соответствующим хрустом костей и суставов. Осторожно разминая затекшее плечо и руку, он почувствовал облегчение после непростой работы.             Оглядевшись и не заметив нужного предмета, Джейсон, вспомнив кое-что, направился в свою спальню. На тумбе у кровати лежало нужное ему мачете, которое он и взял. Когда оружие было в руках, Джейсон Вурхиз вернулся в ту самую комнату, где находился до этого. Что ж, отдохнёт потом.             Возвращаясь, он почувствовал, как запах плоти и крови постепенно заполнял комнату. Он не стал опровергать тот факт, что запахи плоти, крови ему приходились по вкусу. Это было знакомое, почти родное благоухание, обещающее насыщение и удовлетворение.             Подойдя ближе, он поудобнее перехватил рукоятку мачете. В глазах, подобно звёздам, загорелись искры. Острое лезвие коснулось животного, медленно погружаясь в него. Вдоль живота оленя протянулась алая полоса, из которой сочилась кровь с удушающим запахом. Зловоние ложилось пластом в лёгких после каждого вдоха. Раскрыв порез, он поочерёдно вытаскивал органы из распоротого живота. Кровь стекала со стола на пол, на ноги, впитываясь куда только попадёт.             Не пройдёт и дня, как это превратится во вкусный деликатес!

Только мамочке надо не забыть оставить порцию.