Опоздание с последствиями

Очнувшись в медотсеке, девушка сперва не смогла понять, где находится, но через мгновение все встало на свои места – просто она привыкла видеть медицинское крыло с другой «стороны». С трудом перевернувшись на бок, она сделала попытку приподняться на локте, но тут же рухнула обратно, подкошенная слабостью. Голова раскалывалась, в горле стоял наждак, а в грудь с каждым вдохом словно вонзались иглы, но не так остро, как в прошлый раз. Вспомнила. – С возвращением, – послышалось откуда-то сбоку. – Как себя чувствуешь? Голос не слушался – типичная реакция на отравление ядовитыми газами Пандоры, к счастью, не смертельное. Приблизившись к койке, дежурная медсестра проверила реакцию зрачков коллеги, измерила давление, а также процент насыщенности легких нормальным «человеческим» кислородом. – Все в норме, – улыбнулась успокаивающе, поправляя съехавшую подушку. – На полное восстановление уйдет несколько дней, но тебе, считай, повезло. Если бы не Полковник… – Полковник… – мелькнуло в голове. – Выходит, он спас ей жизнь. Дважды. Страх липкими щупальцами обвил щиколотки и, скользнув по позвоночнику, стиснул сердце железной хваткой: – Что с остальными? Слова давались с трудом, но девушка хотела знать правду, хоть и боялась ее. Что, если танатор рыскал не в одиночку? Что, если кто-нибудь пострадал? Что, если не обошлось без жертв? Что, если?!... Услышав, что прочие участники экспедиции живы-здоровы и радостно не вылезают из лаборатории с самого возвращения, ученая выдохнула с облегчением: значит, им удалось собрать достаточно материала, так что вылазку можно считать более или менее удачной, а выбранный ей участок леса не оказался полным уж провалом. Хоть что-то. Соображалось туго и, не вполне еще придя в себя после кислородной маски, девушка не заметила, как лихорадочно блестели глаза коллеги – как всегда, когда на языке вертелось нечто не дававшее покоя. – Слушай, – не выдержав, та пристроилась на краю койки и заговорщицки понизила голос, – у вас ведь с Куоритчем что-то есть, да? Девушка едва не поперхнулась водой с прикроватного столика и, уставившись на собеседницу широко распахнутыми глазами, прохрипела что-то невнятное, тут же зайдясь остаточным кашлем. – Тише ты, – шикнула на нее медсестра, отнимая стакан. – Ну, хоть кивни. Я права? В ответ ученая лишь отчаянно замотала головой – сама мысль о том, что им с Полковником приписывают отношения, показалась ей дикой. Они ведь даже не друзья вовсе – так, просто хорошие знакомые. К тому же совершенно разные виды, так что чисто физиологически… Картинка, так некстати подсунутая подсознанием, перенаправила кровь прямиком к щекам, что лишь сыграло на руку домыслам изобретательной коллеги. – Ну и ладно, – причмокнула губами та, поднимаясь с места, – храни свои секреты. Взгляд ее выдавал полную убежденность в собственной правоте, а также намерение поделиться откровением, как минимум, с половиной базы. После смены. А пока... следовало позаботиться о других, менее «интересных» больных. – Постой, – хриплый шепот девушки настиг ее у самых дверей. – С чего ты взяла, что мы с Полковником… Фраза повисла в воздухе, не нуждаясь в продолжении. – Ну как же, – хитро прищурилась любительница сплетен, – после вашего возвращения он всех тут на уши поставил, и не отходил от тебя, пока состояние не стабилизировалось. Насилу выгнали. Представление о том, каким именно образом группе ученых удалось «выгнать» властного трехметрового рекомбинанта, заставило девушку улыбнуться. Дураки они все, видят крамолу там, где ее и нет вовсе. Куоритч – начальник с большой буквы, чувствующий одинаковую ответственность за вверенных ему людей. Всех. И будь на ее месте кто-нибудь другой, ничего бы толком не изменилось. Так ведь? Хотя… Подстегнутое абсурдным замечанием «из вне», в сердце ее впервые закралось подозрение, что за дружеской привязанностью Полковника могло скрываться нечто большее. Закралось и тут же улетучилось, вытесненное остаточной дурнотой вперемешку с накатывавшей волнами медикаментозной сонливостью. К вечеру девушка оправилась настолько, что ее отпустили к себе – с условием соблюдения постельного режима и соответствующим освобождением от работы до конца недели. Покидая палату, она как раз столкнулась в дверях с Куоритчем, завернувшим между планерками осведомиться о ее здоровье. – Не понял, Кексик, – хвост рекома взвился дугой, а уши навострились, словно перед лицом опасности. – Куда намылилась? Вместо ответа ученая продемонстрировала ему браслет с цветовым идентификатором выздоравливающих – рекомы и сами носили подобные во время реабилитации после пребывания в амниобаке. – Ладно, допустим, – Полковник слегка сбавил обороты, в глубине души все еще оставаясь при своем мнении, – но в первые дни тебе лучше не перерабатываться. Вытянувшись в меру возможностей своих по стойке «смирно», девушка шутливо поднесла руку к воображаемой фуражке. – Есть, сэр! – голосом она старалась подражать солдатам из элитного отряда. – Разрешите идти, сэр. Губы Куоритча дрогнули от плохо сдерживаемой улыбки – Полковник все еще пытался выглядеть серьезно, но стремительно проигрывал битву, пока не сдался окончательно. – Разрешаю, – ладонь его аккуратно легла ей на спину. – В сопровождении старшего по званию. Ноги девушки все еще слега заплетались от гулявших по организму медикаментов, но спутник твердой рукой помогал не сбиться с намеченного курса, поддерживая надежно, но в то же время абсолютно ненавязчиво. Дождавшись, пока в очередном коридоре почти не окажется свидетелей, она бросила на него тревожный взгляд снизу-вверх, чувствуя грызущую необходимость узнать, что же случилось тогда с проклятой маской. – Не переживай, – пальцы Полковника успокаивающе погладили ее плечо, – твоей вины здесь нет. Заводской брак, никто не застрахован. Выдохнув с облегчением, девушка в ту же секунду задумалась о том, почему бракованный экзо-комплект достался именно ей, совершенно не догадываясь о том, что, пока она пребывала в отключке, Куоритч перетряхнул весь отдел снабжения, заставив ответственных дорого заплатить за допущенный промах. Коридор следовал за коридором, подъемы сменялись спусками, а спуски – новыми лестницами, но, в конце концов, двое все-таки добрались до жилого крыла. Пошарив в кармане, девушка извлекла ключ-карту, приложив ее затем к открывающей панели. – Спасибо за все, Полковник, – взор ее виновато скользнул по перебинтованной руке рекома. – Мне так жаль… Мысль о том, что ранение получено по ее вине, граничила с физической болью. Проследив направление взгляда, Куоритч поспешно одернул рукав, пряча очередную отметину пандорских джунглей – под несколькими слоями стерильной марли насчитывалась парочка швов, наложенных под местным наркозом и обещавших вскорости превратиться в заметные шрамы. – Пустяки, – наклонившись, Полковник дотронулся губами до девичьей макушки. – Ты стоишь большего, Принцесса. * С глубоким вздохом откинувшись на спинку стула, девушка сдернула с лица опостылевшие очки, а затем устало прикоснулась к переносице. Монитор перед глазами расплывался, выхватывая из мрака опустевшей лаборатории захламленный бумагами рабочий стол – смена давно закончилась, а все коллеги разошлись на заслуженный отдых, могущий ей в ближайшее время только сниться. В лучшем случае. Не успела ученая после больничного вернуться в строй, как руководство тут же загрузило ее отчетами по прошедшей экспедиции – оно и понятно. Вылазка не просто оправдалась, а оказалась крайне удачной, позволив ксенобиологам в несколько раз превзойти план, собрав сверх нормы образцов и прочей биомассы, не говоря об исключительной точности проведенных в естественных условиях наблюдений. – Как дела, Кексик? Открыв глаза, она встретилась взглядом с тихонько подкравшимся Полковником, нависавшим теперь над ее рабочим местом во весь свой нечеловеческий рост, но ничуть не испугалась, успев привыкнуть к его манере бесшумного передвижения. Янтарные глаза рекома переливались в полумраке, придавая еще больше сходства с семейством кошачьих. Они толком не виделись с того самого дня, как Куоритч провожал ее из медотсека – в RDA затеяли масштабную расчистку площади под несколько намеченных аванпостов, а также перевалочных пунктов прямо посреди леса, так что Полковник буквально ночевал вне базы, возвращаясь лишь, чтобы заменить выбывших солдат, а также пополнить запасы провизии, оборудования или топлива. Иногда мельком заглядывал на плановый медосмотр, но в большинстве случаев она выписывала справки и нужные анализы авансом, стараясь хоть как-нибудь отблагодарить за спасение. Пригодиться. – Устала, Полковник, – призналась честно, ведь последнее время безвылазно работала за компьютером, так ни разу (в отличие от него) больше не увидев базу снаружи. Взор его изучающе скользнул по накренившимся под собственным весом стопкам по обе стороны от монитора, а затем переместился на бледное, слегка осунувшееся от недосыпа и рутины лицо собеседницы. – Верю. Проходя мимо окутанного мраком лабораторного комплекса – основной свет тушили с отбоем, Полковник издалека заметил одинокий ночник, а, присмотревшись, разглядел и склонившуюся над столом знакомую фигурку. Вообще-то он только что завершил вечерний обход и теперь планировал немного вздремнуть после восемнадцатичасового рабочего дня, но в позе девушки крылось столько кричащего отчаяния, что голову его внезапно посетила крайне… оригинальная мысль. – Как насчет проветриться? Глаза ученой вспыхнули радостным предвкушением, но тут же погасли вновь – работы еще предстоял непочатый край. С другой стороны, о какой продуктивности может идти речь, если единственное, о чем она может думать – как бы не впечататься лицом в стол?!... Другая на ее месте «поломалась» бы подольше, но девушка никогда не считала такие приемы достойными применения и, тем более, эффективными. К тому же, Полковник не из тех мужчин, кто долго упрашивает. Хочешь – соглашайся, не хочешь – не морочь мозги. – Тогда встречаемся через полчаса у синего выхода, – кивнул Куоритч, явно довольный сговорчивостью собеседницы. – И возьми маску. Маску?! – Ты правильно поняла, – гулким эхом донеслось из коридора. – Полетаем. Загрузив данные в вычислительную программу, девушка не стала тушить компьютер, надеясь совместить приятное с полезным и по возвращении использовать готовые результаты для новых расчетов. Заблокировав доступ паролем, она потянулась к нижнему ящику, дрожащими от нетерпения пальцами извлекая на свет новенький экзо-комплект, полученный сразу же после выписки и без дела валявшийся в столе вот уже на протяжении нескольких недель. – Кажется, настал твой час, – подумала вслух, срывая фиксирующие предохранители, как и полагалось перед первым использованием, – так что не подведи. Поймав себя разговорах с оборудованием, ученая нервно хихикнула: ей определенно требовался перерыв. Куоритч ждал в условленном месте и, прежде, чем отворить внешнюю дверь, лично проверил исправность экзо-комплекта, а также плотность прилегания маски к лицу. – Все в порядке, Кексик, – пальцы его задержались на ее коже немного дольше положенного, но девушка ничего не заметила, ведь прикосновение не причиняло дискомфорта. – Идем. Так называемый «синий выход» вел в отдельную часть лагеря, переоборудованную специально под рекомбинантов. Не то, чтобы людям запрещалось сюда заходить, но… зачем? Ведь все здесь, включая посуду, тренажеры, а также предметы мебели и гигиены превышало размер привычных вещей в несколько раз. К тому же воздух не фильтровался, давая рекомам возможность нормально дышать, не хватаясь периодически за фильтрующую маску, как в большинстве помещений RDA. А еще тут держали прирученных икранов – на случай, если возникнет необходимость полетать «в стиле на´ви». Оставив девушку немного поодаль, Куоритч приблизился к «своей» бестии, привычным движением устанавливая связь – тсахейлу. Едва их нервные отростки слились воедино, как животное тут же признало хозяина, покорно пригнув голову и перебирая лапами в ожидании скорого полета. – Готово, – рука Куоритча механически стиснула поводья, для большего контроля наматывая их на кулак. – А теперь иди сюда. Девушка не сдвинулась с места, все еще не сводя глаз с опасной, но такой интересной «зверушки», ведь ей ни разу прежде не доводилось видеть живую особь – тем сильнее получался контраст с голографическими картинками. – Не бойся, – шагнув вперед, Полковник протянул ей раскрытую ладонь. – Капкейк теперь подчиняется моей воле и не причинит тебе вреда. Капкейк? Серьезно?! Подавшись навстречу, девушка доверчиво вложила свою маленькую ручку в его огромную, позволив притянуть себя ближе. Ловко подсадив, Куоритч в следующее мгновение оказался позади нее, одной рукой крепко привлекая к себе. Для баланса. Наверное. – Держись, птичка моя. Дернув поводья, он что-то крикнул на языке на´ви, и животное стрелой взмыло вверх. Вскрикнув от неожиданности, девушка инстинктивно зажмурилась, вцепляясь пальцами в предплечье и вжимаясь спиной в стальное тело Полковника, словно в надежную нерушимую стену. – Не бойся, – повторил тот, склонившись над самым ухом. – Не отпущу. Воздух свистел вокруг вперемешку с хлопаньем кожистых крыльев, но железно-бережная хватка на талии придавала смелости, так что страх постепенно отступал, вытесняемый любопытством. – Открой глаза. Девушка подчинилась – и не пожалела. Далеко внизу расстилались бескрайние леса Пандоры, невообразимым многоцветием люминесцировавшие в серости наступавших сумерек, придавая всему окружающему оттенок чего-то необыкновенного. Нереального. Неземного. Забыв о страхе, ученая покрепче вцепилась в шею икрана, а затем слегка перегнулась через «борт», стараясь охватить взглядом как можно больше, ища знакомые ориентиры и периодически забывая дышать. Рот ее по-детски приоткрылся в немом восхищении, а на глазах от открывшегося великолепия навернулись слезы радости. – Нравится? – Очень, – только и сумела выдохнуть, и готова была поклясться, что за спиной эхом отозвалось довольное урчание. Больше всего девушке хотелось бы приземлиться где-нибудь посреди моря огней, но встреча с танатором служила хорошим предостережением о поджидавших во мраке опасностях, к тому же Полковник вывез ее под свою ответственность и вряд ли бы согласился на большее – ради ее же блага. Может быть в будущем, когда «небесные люди» научатся жить в мире с планетой и ее обитателями, Эйва позволит им без опаски гулять под сверкающей сенью лесов, как позволяет своим детям, храня их и направляя… Словно почувствовав, Куоритч мысленно приказал икрану снижаться, направив его к верхушке огромного дерева, на десятки метров возвышавшегося над остальным пейзажем и внешне напоминавшего земную пальму. Волокнистые листья его оказались настолько прочными, что без труда удержали крупное животное с двумя всадниками, немного прогибаясь под движениями мостящегося зверя, отчего наездников не покидало ощущение американских горок. На´ви использовали взрослые деревья в качестве наблюдательных пунктов, а также сами нередко взлетали и приземлялись на их вершинах, в то время как молодые экземпляры дарили густую тень и служили пристанищем для многих животных и птиц. Листья «гигантской пальмы» ценились за прочность и нередко использовались для изготовления гамаков, циновок, корзин, а также прочей домашней утвари. Протянув руку, девушка с наслаждением дотронулась кончиками пальцев до ярких точек, разгоревшихся еще краше, словно отвечая на прикосновение – бесценное разнообразие после обшитых железом помещений базы. Ушей коснулся приветственный шелест, словно дерево нашептывало нечто на своем языке, понятном лишь избранным… Девушка могла бы провести так всю ночь, забыв о сне, еде и отдыхе, но единение с природой шло вразрез с планами RDA. Получив по коммуникатору сообщение о каких-то срочных проблемах, Куоритч прорычал нечто непечатное, а затем нехотя дернул поводья, вынуждая икрана сняться с насиженного места и кружить над базой, постепенно снижаясь до полного приземления. Спрыгнув на землю, Полковник бережно снял пассажирку со спины зверя, все еще не проявлявшего признаков враждебности благодаря прочной связи с наездником. Повинуясь внезапному порыву, ученая протянула руку, намереваясь погладить «лошадку», но тут же опомнилась, виновато взглянув на Куоритча. – Можно? – Только не против шерсти, – усмехнулся тот, направляя ее ладонь своей, хотя сам никогда не тратил времени на подобные «нежности», рассматривая икрана как еще одно средство военного передвижения, пусть и крайне экзотическое. – Смотри, еще разбалуешь его мне. Довольное внезапной лаской, животное и вовсе присмирело, позволив без проблем завести себя обратно в специально предназначенный бокс. Ноги девушки затекли от продолжительного сидения в непривычном положении, так что она с удовольствием разминала их на плацу, пока Полковник возился со зверем, готовя того к ночевке. Усталости – как не бывало, и она чувствовала в себя силы составить еще как минимум несколько отчетов, прежде, чем отправиться в постель – все равно в ближайшее время ей не уснуть от полученных впечатлений. – Ну, как? – приблизившись, Куоритч опустился на колено, чтобы в условиях дежурного света удобнее поддерживать зрительный контакт. – Понравилось, Кексик? Поддавшись эмоциям, ученая сделала нечто, чего никогда бы не позволила себе при других обстоятельствах: приподнялась на цыпочки и, обвив руками шею рекома, прижалась щекой к грубой ткани рубахи. – Еще как! – голос ее захлебывался от восторга. – Спасибо, Полковник! – Не за что, – в интонацию его закралась улыбка, а ладонь легла на спину девушки, привлекая ближе. – И зови меня Майлз.