Опоздание с последствиями

Придя в себя в то утро, ученая сладко потянулась, но окончательно просыпаться не спешила – праздничное утро обещало порадовать поздним подъемом. Приказ сверху. Однако приятную дрему вскорости нарушила ворвавшаяся в сознание мелодия будильника, который она по рассеянности забыла отключить или хотя бы переставить на более подходящее время. Вслепую протянув руку к прикроватному столику, девушка намеревалась заставить мобильный замолчать, когда ладонь ее вдруг накрыла чужая. – Еще рано, – раздался рядом знакомый голос, от которого по телу побежали мурашки. – Хотя… В следующее мгновение талию ее обхватила сильная рука, а в плечо уткнулся кошачий нос, прокладывая дорожку к шее. Резко развернувшись, девушка распахнула глаза, взглядом встретившись с ухмыляющимся Куоритчем. – Доброе утро, Кексик, – поздоровался реком, не переставая улыбаться. – Как спалось? И прежде, чем она успела ответить, подмял под себя и накрыл ее губы жадным поцелуем, словно не насытился накануне. Инстинктивно обвив руками его шею, ученая ответила на призыв, все еще не до конца осознавая происходящее. В одной постели. С Куоритчем. У них… было? Мысли собирались туго, особенно, когда по телу гуляли его руки, а губы то и дело проходились по ключицам, клыками слегка задевая кожу. Тело ее само собой выгнулось навстречу, ища очередной ласки, а из груди вырвался стон, вынуждая кровь рекома быстрее бежать по венам. Рыкнув, тот в следующее мгновение вжал девушку в кровать, одновременно одной рукой фиксируя ее запястья над головой. Свободная ладонь его прицельно скользнула вниз, заставляя ее извиваться и прерывисто дышать в предвкушении настоящего удовольствия. – Майлз, пожалуйста… – само собой сорвалось с покусанных губ прежде, чем ученая успела подумать. – Пожалуйста, что? – усмехнулся реком, умело продолжая сладкую пытку. В ответ послышалось невнятное бормотание, некоторое время спустя и вовсе превратившееся в нечленораздельные звуки вперемешку с рваными всхлипами – умолять связно девушка более не могла. Глаза закатывались сами собой, а в сознании не осталось ничего, кроме одного единственного имени, без передышки слетавшего с заплетавшегося языка. Пора. Убрав руку, Куоритч придвинулся вплотную, но замер в последний момент, несмотря на собственное желание, давая девушке возможность оценить масштаб. Привыкнуть к размеру, прежде чем прочувствовать на себе. И в себе. Глотнуть воздуха перед глубоким погружением. Ощутив внутренней стороной бедра его твердость, ученая инстинктивно сжалась, хотя внутри все изнывало и горело, требуя обратного. – Не бойся, милая, не надо, – губы его успокаивающе коснулись ее виска. – Я буду нежен. …Придя в себя словно от толчка, ученая какое-то время провела неподвижно, с трудом возвращаясь в действительность. Всего. Лишь. Сон. Но такой… реальный. Казалось, Полковник все еще лежит рядом, а она чувствует его прикосновения, ощущает горячее дыхание на шее… Увы. Вторая половина кровати оказалась холодна и ничто вокруг не указывало на чужое присутствие. Свесив ноги на пол, ученая бросила слегка рассеянный взгляд в окно, где в рассветных лучах зеленела, покачиваясь на ветру, сочная пандорская растительность. Рождество. На Пандоре. Приснится же такое! И откуда, спрашивается, подсознание вообще достало праздничные образы и атмосферу, когда она вот уже несколько лет не замечала наступление нового года, ибо Город-Плацдарм жил по собственному расписанию, а красных дат в календаре наблюдалось значительно меньше. К тому же происходило все в режиме постоянной угрозы и боевой готовности, так что до праздников у людей просто не доходили руки. А тут на тебе. Тряхнув головой, девушка рывком поднялась с постели, направляя стопы в крошечную ванную, дабы вместе с сонливостью прогнать остатки наваждения. Плеснув в лицо холодной водой, ученая решилась, наконец, взглянуть в зеркало, словно стыдилась смотреть в глаза собственному отражению. После увиденного во сне. А во всем виноват вчерашний поцелуй на озере. Вот кто, спрашивается, просил ее лезть к Куоритчу? Будто сознание помутилось, честное слово. И так ведь ясно, что отношения между ними не возможны по ряду причин. Хорошо хоть, что Полковник не проснулся в процессе, избавив обоих от неловких объяснений, а подоспевший вскорости пилот и вовсе предотвратил любые дальнейшие поползновения. К лучшему. Ведь с точки зрения рекома она, скорее всего, даже не выглядела привлекательной – разные виды, как-никак. К тому же при его должности, положении и опыте она, наверное, и вовсе смотрелась в невыгодном свете – кто на такую позарится? Где она, а где он. Смешно. Так что признание в лучшем случае могло вызвать у Полковника снисходительную улыбку, а в худшем – заставить отдалиться. А испортить общение по собственной придури ученая не хотела, ведь мало кто на базе мог похвастать приятельскими отношениями с Майлзом Куоритчем. До общего подъема оставалось еще немногим более часа и, решив провести время с пользой, ученая отправилась за порог подышать свежим воздухом. С помощью маски, разумеется. Проходя мимо кухни, захватила один из «готовых» полуфабрикатов, присланных с последним снабжением, предварительно доведя его до ума в печке. Всего несколько минут и податливая булочка таяла под пальцами, а мясо, помидоры и сыр выглядели так, словно их нарезали несколько минут назад. Да, в технологии консервации пищи RDA воистину не находилось равных. С удовольствием вгрызаясь в сочную котлету, девушка неспешным шагом направилась в противоположный конец базы, к своему «садику», служившему неисчерпаемым запасником свежих образцов. В то время, как на Плацдарме растения искусственно выращивались в лабораториях, из-за чего большая их часть в итоге так и не приживалась, здесь все происходило в естественных условиях, значительно повышая шансы на успех. Приблизившись к аккуратным «клубам», ученая с удовольствием окинула взглядом ровные ряды, в каждом из которых рос отдельный вид пандорской флоры. Дружественные растения, кстати, располагались совсем недалеко друг от друга с перспективой на перекрёстные опыление – в глубине души ксенобиолог надеялась совершить прорыв, выведя совершенно новый вид, причём без радикального вмешательства «из вне», а лишь доверившись первозданным силам природы. Удовлетворившись осмотром, девушка зафиксировала текущие показатели в планшете, с которым не расставалась ни на минуту, разве что в душ не ходила, да не спала в обнимку. – Нужно будет заново рассчитать процент удобрений, – мелькнуло в голове, – и скорректировать график полива. Убрав оборудование в поясную сумку, девушка навострилась в обратный путь – сегодня пришел ее черед дежурить по кухне, так что лучше начинать пораньше, а то можно и не поспеть в срок, учитывая аппетиты команды. Один Уэнфлит чего стоит. Обжора. Проходя мимо загона с икранами, ученая слегка замедлила шаг, по привычке взглядом ища Капкейка. Тот как всегда расположился немного поодаль от остальных и, кажется, спал – ровно до тех пор, пока из-под кожистого века не блеснул хитрый жёлтый глаз.  – Притворяешься, значит? – девушка и не заметила, когда впервые заговорила с ним, словно с разумным существом. – И не стыдно тебе?  Приблизившись, она бросила на зверя хмурый взгляд, хотя глаза её смеялись. Услышав знакомую интонацию, икран бросил дурачиться и, выпрямившись на передних лапах, издал приветственный рев. Пасть его широко распахнулась, но острые зубы остались на месте – он не намеревался пугать девушку, учуяв в ней одну из своих. Ту, которая с завидно регулярностью проскальзывала в мыслях его хозяина. Особенную.  – Тише ты! – испуганно шикнула учёная, замахав руками. – А то всех перебудишь. Присмирев, Капкейк наклонил голову на бок, нетерпеливо перебирая землю когтистыми отростками на крыльях. Взгляд его с любопытством исследовал руки девушки, в ожидании угощения. Вообще-то икраны кормились тем, что попадалось в когти во время рейдов, но иногда получали и что-нибудь с общей кухни, особенно, когда оставались излишки – Куоритч категорически запрещал переводить провизию. Так что Капкейк успел неплохо распробовать человеческую еду, а потому вполне мог прельститься манящим ароматом недоеденного бутерброда. Не в силах удержать улыбку, девушка отломила кусочек от котлеты, в следующее мгновение оказавшийся воздухе – кормить животное с рук она ещё не решалась. Ловко подхватив на лету, Капкейк заглотил подачку в мгновение ока, а затем жадно покосился на оставшуюся булочку в ожидании добавки. Знал, паршивец, что может рассчитывать на большее. – Ладно, убедил, – с лёгкой усмешкой ученая скормила ему все остальное. – Только хозяину своему не говори. – Не говорить что? Вздрогнув от неожиданности, девушка резко развернулась, встретившись взглядом с ухмыляющийся Куоритчем. Реком стоял немного поодаль, слегка наклонив голову, а руку уперев в бок и, кажется, наблюдал сцену достаточно долго, чтобы сделать единственно правильный вывод. Застигнутая врасплох практически на месте «преступления», учёная не придумала ничего лучше, как сконфуженно улыбнуться и часто захлопать ресницами – вдруг поможет? – А я-то голову ломаю, где это он так отъелся, – продолжал Куоритч, откровенно забавляясь её реакцией. – А здесь вот оно что. – Полковник я… Взмахом руки он дал понять, что не сердится. – Брось, Кексик, – глаза его смеялись. – Пойдем лучше завтракать. Сказано – сделано. Никто из отряда больше не проснулся раньше времени, так что в казарме и на кухне пока что царила тишина. И стерильный порядок. Кивком предложив Полковнику занять место за ближайшим столом, девушка направилась к плите, на ходу выуживая из сушки две тарелки. – Сейчас быстренько соображу нам что-нибудь перекусить, а потом уже возьмусь за общее меню, – сообщила, будто бы обращаясь к самой себе. – Яичница устроит? Откровенно говоря, Куоритч надеялся на нечто более изысканное, но виду не подал – в конце концов, она вообще не обязана для него готовить. Хотя… Ему бы хотелось. – Более чем. Получив «добро», ученая поставила сковородку нагреваться, а сама тем временем извлекла из холодильной камеры десяток яиц, помидоры, сочный перец, зелень и сыр, не забыв и про оливковое масло. – И куда столько? Сбитый с толку взгляд Полковника подсказывал, что их представления о «яичнице» кардинально отличаются и что, начиная как минимум с текущего момента, он заинтригован. – Особый рецепт, – заметив его реакцию, улыбнулась девушка. – Тебе понравится. – Не сомневаюсь. Устроившись на одном из высоких табуретов, Куоритч с удовольствием наблюдал, как ловко она управляется с продуктами и кухонной утварью. Как одной рукой разбивает яйца на ширящую сковороду, как нарезает овощи, перемешивает, а затем покрывает все тертым сыром. Вроде бы ничего особенного, но… он невольно залюбовался. И, чем дальше смотрел, тем отчетливее формировалась в голове мысль, что ему нравится. Нравится вот так сидеть в ожидании дымящейся тарелки, нравится мысль о том, что девушка готовит для него, нравится видеть ее на «своей» кухне. И хочется видеть впредь. Что-то внутри щелкнуло, пробудившимися инстинктами подсказывая, что делать дальше. А есть расхотелось. Совсем. Бесшумно поднявшись, Полковник в несколько шагов сократил расстояние и, в следующее мгновение, возник у девушки прямо за спиной. Рука его накрыла ее пальцы, будто бы помогая помешивать блюдо, а вторая легла на талию, вплотную привлекая к себе. Тихонько ойкнув от неожиданности, девушка вздрогнула и едва не выронила ложку, но реком оказался проворнее. – Майлз, – голос ее слегка дрожал. – Что ты делаешь? Вместо ответа, он склонился над ней, губами ища незащищенный участок шеи. – А на что похоже? – промурлыкал, дыханием обжигая кожу. – Или мне прекратить? Руки его, тем временем, аккуратно исследовали девичью фигурку, пока что только поверх одежды. Пока что. Тело ее напряглось, словно натянутая струна, но сопротивления или попыток вырваться не последовало, что само по себе и послужило ответом. Отступив на полшага, Куоритч развернул ученую к себе лицом, а затем без видимого усилия поднял ее на высокую столешницу, попутно сметая все, что попадалось под руку.   – Майлз, – глаза ее округлились от удивления, а голос невольно стал тише. – Нас ведь могут услышать… – Пусть. Подавшись вперед, он разместил ладони по обеим сторонам от ее тела, вынуждая отклоняться все дальше, но не переходя последнюю черту. Лица их находились настолько близко, что каждый чувствовал дыхание другого, видел в глазах напротив собственное отражение. Внимательно наблюдая за ученой, Куоритч готовился в любой момент прекратить, но во взгляде ее не отражалось ничего, что могло бы послужить стоп-сигналом. Более того.  В глубине их тлело радостное любопытство вперемешку с понятным возбуждением и… робкое желание, с каждой минутой разгоравшееся все сильнее. Сомнения испарились. Сорвавшись с цепи самоконтроля, Полковник навис над девушкой, губами прокладывая дорожку к основанию шеи, вдыхая аромат волос и с наслаждением ловя каждый звук, слетавший с полуоткрытых губ. Захлебываясь от переизбытка чувств, ученая то и дело хватала ртом воздух и дыхание ее, прерывистое и частое, музыкой отдавалось в чувствительных ушах рекома. Руки ее, блуждавшие по широкой спине, то и дело обвивали шею, пальчиками задевая косу, что заставляло Полковника буквально терять голову от удовольствия. Забывшись, он навалился на нее практически всем весом, вжимая в холодную поверхность и вынуждая хвататься за собственные плечи, словно утопающую. Руки ее в который раз сомкнулись вокруг косы, но нажатие предсказуемо усилилось. Перед глазами рекома по ощущениям взорвался феерверк. Клыки его, играючи покусывавшие мочку уха, вонзились в девичью плоть в полную силу, вырвав из ее груди сдавленный полустон-полувскрик. Жаркая полна прокатилась по телу Полковника, выплеснувшись приглушенным рыком. Теперь ты моя. – Прости, милая, – шепнул в самое ухо, языком проходясь по месту укуса. – Не сдержался. И снова впился в губы жадным поцелуем. Ладони его, тем временем, вовсю бродили по телу ученой и, не справившись с мелкими пуговичками, одним рывком избавились от препятствия. Скользнув под майку, умелые пальцы в одно мгновение добрались до груди, в то время как другая рука принялась за пряжку собственных, уже крайне тесных брюк… – Дежурный! – ворвался в сознание рычаще-злой голос Уэнфлита. – Что за грохот с самого утра?! Вздрогнув от неожиданности, Куоритч перевел взгляд на застывшего в дверях подчиненного, заспанным взглядом созерцавшего творившееся безобразие. И действительно. Жестяная миска из-под яичницы со звоном крутилась по полу, разбрызгивая вокруг остатки содержимого. – Прости, я случайно, – улыбнулась в ответ ученая, нагибаясь за беглянкой. – Она сама выскользнула. Заметив начальника, Лайл тут же сбавил обороты, а затем втянул носом воздух и покосился в сторону плиты – в глазах его зажегся кровожадный аппетит, красноречиво намекая, что реком перед основным завтраком не отказался бы от порции чего бы то ни было. А лучше от двух. Или трех. – Будешь? – перехватив его взгляд, с усмешкой поинтересовалась ученая, хотя отлично предвидела ответ, ведь в вопросах еды капрал, как правило, оказывался до ужаса предсказуемым. Без меры и зазрения совести поглощал все, что плохо лежало, проще говоря. – Спрашиваешь! – не разочаровал и на сей раз. – Давай все, я голоден, как стадо танаторов! Кто бы сомневался. Жестом указав в сторону свободных мест, девушка направилась к холодильнику за добавочными продуктами. – Доброе утро, Полковник, – поздоровался Уэнфлит, подсаживась к начальнику. – Тоже не спится, сэр? Сморгнув наваждение, Куоритч перевел взгляд на подчиненного, в собственном сознании все еще пребывая абсолютно в другой ситуации. Замечтался. – Хорошо, что мы столкнулись до подъема, – продолжал тот, очевидно не замечая отсутствующую реакцию. – А то потом начнется карусель, а я как раз хотел обсудить некоторые детали вчерашнего рейда… – Точно, – мелькнуло в голове Полковника. Ведь когда они готовились к установке фильтра, с аванпоста поступил сигнал тревоги о странной активности, похожей на передвижение вражеской диверсионной группы, так что отряд под предводительством Уэнфлита отправился разбираться что к чему. А ведь он велел отчитаться по возвращении, но кто же знал, что пилот задержится так надолго. Кстати, следует еще выяснить причину опоздания и, в случае чего, применить карательные мероприятия. Но все по порядку. Сделав усилие, Куоритч перенаправил мысли в рабочее русло, безуспешно стараясь избавиться от жаркой картинки, столь настойчиво подсовываемой подсознанием.