Что скажешь?

      За чашечкой крепкого чая потянулся их неспешный разговор. Чем дольше они говорили, тем больше Кен понимал — тут оставаться нельзя. Если он, конечно, не хочет потерять подругу. Всё оказалось вдвое хуже, чем он думал. Барби, его вечно радостный друг, стала олицетворением серой лужи. А как тогда живут люди женского пола? Кен не очень-то хотел об этом думать. Всё, что ему было понятно — они не могут оставаться здесь, и вернуться в Барбиленд сейчас будет лучшим решением, даже если им и не удалось найти девочку. Они попробуют жить так, а он будет рядом. Странно осознавать, что ты поломанная, неправильная кукла. Сам он, в этом плане, ничуть не изменился.       — В моей душе теперь всегда идёт дождь. — Пробормотала Барби, постукивая ложечкой о края чашки, чтобы остатки сахара упали на дно и растворились в глубине терпкого напитка.       Кен не стал поднимать вопрос о том, есть ли у них вообще душа. Вместо этого он взял кувшин с холодной водой и поставил поближе к подруге. Если он правильно помнил, она не была любителем кипятка. Однако, кувшин остался нетронутым. Жизнь и правда меняет людей. Вдруг ошеломительная догадка пронзила его разум.       — А ты знаешь, что случается с людьми, когда их жизненный срок подходит к концу? — Спросил он у подруги, которая поперхнулась горячим напитком и направила на него удивленный взгляд. Какие-то эмоции. Наконец-то.       — Я не знаю, но я слышала, что их душа куда-то отправляется.       — У нас нет души. — Пробормотал Кен. — Хотя я уже не уверен ни в чём. Я веду к тому, что ты бы исчезла насовсем, если бы сделала то, что хотела сделать. У тебя нет запасной жизни и нет другого варианта, как у людей. Поэтому, для тебя это действительно был бы конец. Ты понимаешь?       Барби мрачно усмехнулась.       — А может, я этого и хочу теперь. Нет нужды терпеть такую жизнь. Ты правильно сказал, что эта жизнь единственная для нас и поэтому мне не очень-то хочется стараться, облегчая себя мыслью о том, что следующая жизнь будет лучше. Это единственный верный вариант. Я не хочу испытывать весь спектр человеческих эмоций, когда окончательно очеловечусь. Я не знала, что людям так тяжело. Зря ты меня остановил.       Кен мотнул головой.       — Если не думаешь о себе, подумай о тех, кому будет больно от твоего решения.       — И о ком? О ком? Когда я стала дефектной, все отвернулись от меня. Никому, знаешь ли, не понравилась такая я. А ты просто ко мне привык.       — И что в этом плохого? Это вполне нормальное явление.       — Ничего ты не понимаешь. Я хочу стать свободной. Мне не нужно ни этой жизни, ни следующей. Так что… Не мешай мне, если и правда считаешь себя моим другом. Не думай, что можешь как-то помочь или спасти меня. Это мой выбор, прими его.       — Ты… — Он не знал, что ответить. Правда, не знал, потому что хорошо её понимал и был согласен со многими словами.       — Возьми нож. — Твёрдым голосом произнёс он.       — Зачем? — Спросила Барби с еле заметной улыбкой. — Хочешь мне помочь?       — Возьми. Грёбанный. Нож. Кен редко разговаривал таким тоном. В голосе слышались ледяные нотки и раскаты грома. Барби не успела протянуть нож, потому что его резко выхватили из её рук.       — Смотри.       Остриё вонзилось в кожу и чуть её вспороло. Образовалась небольшая рана. Затем ещё несолько надрезов появилось на запястье.       — Что ты видишь?       — Царапины. Зачем ты это сделал?       — Смотри внимательнее! — Заорал Кен и провёл ещё несколько раз ножом по запястью. И тут Барби поняла. Крови не было. В таких случаях, она обязательно должна появляться.       — Нет крови.       — Верно! Верно! Ты понимаешь, что это значит? Мы просто не можем умереть! Не можем! В нас из человеческого только оболочка и если ты думаешь, что это не так, то убедись сама!       Барби забрала нож и посмотрела в глаза Кена. Там плескалась злость вперемешку с обидой.       Не задумываясь она полоснула по запястью несколько раз. Вопреки словам Кена, кровь появилась. Красная, даже очень. Слишком много для таких маленьких порезов или так и должно быть? Оказалось, это больно. Люди это и чувствуют, в таких случаях, верно?       Кен метнулся и закрыл порезы рукой. Но кровь, такая быстрая и яркая, просочилась сквозь его пальцы и сделала руки липкими. Осознание медленно настигало его. Ужас затапливал разум.       — Кажется, ты ошибся. — Улыбнулась Барби.       Надо позвонить в скорую.       — Только не засыпай. — Прошипел Кен. — Не смей этого делать.       И пока дрожащие липкие руки спешно набирали номер, другие руки медленно свесились со стула вниз и застыли без движения.        — Я действительно идиот. — Прошептал Кен и закрыл глаза, пытаясь подавить всхлип, рвущийся наружу.       Сейчас нужно было держать себя в руках, хотя бы до приезда скорой помощи.