501 502 503... А где кольцо?

- Документы - посеял. Деньги - пропил. Телефон - украли. Чеки из «Полушки» - и те пропали. Одежда... - тут курсант посмотрел на рукав своей казенной «цифры», а потом вспомнил цветастые фасады местных домов. - Демаскирующей расцветки. Одно слово - Десант! Сычёв расположился в переулке, за мусорными баками, отчаянно пытаясь сойти за обычного, ничем непримечательного бомжа. В качестве примера для подражания, он использовал образ Саши Верташева, обретавшегося на Малой Кринжовке, недалеко от казарм. Тот был презанятным типом - из опустившихся интеллигентов, знал множество смешных баек и за чарку водки был не прочь ими поделиться. Помимо пристрастия к алкоголю, Верташев имел огромную любовь к попаданческой литературе, целыми днями перерывая помойки в поисках заветных томиков. Говорили, что и сам он был не чужд бумагомарательства, набивая на ворованном телефоне целые циклы рассказов, которые даже печатали в бумаге. Гонорар с этих публикаций, разуметься, пропивался до копейки. Следуя сему поучительному примеру, курсант, не имевший возможности приобщиться к знаниям всемирной паутины, приступил к обыску помойки на предмет печатного слова. Его очень интересовало, что такое Вейл, где это и как отсюда свалить в сторону родных осин. В процессе поисков, Сычёв размышлял над событиями недавнего времени и сложившийся ситуацией в целом. Предоставлять данные размышления в оригинале не позволяют соображения цензуры. А потому, даем в печать редакторскую версию. *** Тогда, стоя посреди развороченной попаданием метеорита площади, под вой полицейских сирен, он был вынужден принять непростое управленческое решение, оставившее на его безупречной репутации дебошира, повесы и просто рискового парняги; чернейшее, несмываемое пятно. Он, Егор Владимирович Сычёв, позорно сбежал с места прест... катастрофы, скрывшись от служителей местной фемиды. На то было несколько немаловажных причин. Во-первых, он был последним человеком на этом свете, который хотел бы попасть в руки иностранных властей. Военнослужащий, нелегально проникший на территорию чужеземной державы, захваченный в центре её столицы, будучи в военной форме и при знаках различия — это даже звучит сильно. В подобном статусе, любое взаимодействие с официальными властями превращалось в сущий ад, гарантировавший ему несколько лет отсидки в темной камере и последующую депортацию. Во-вторых, подобная ситуация грозила разразиться громким дипломатическим скандалом, который однозначно станет похоронным оркестром его карьеры. Полёт из училища и увольнение из армии в связи с полным служебным несоответствием - лучшее, на что он мог рассчитывать в подобной ситуации. Да и в конце концов, оказаться новым героем смешных мемов про заблудившихся на территории сопредельной страны десантников, ему совершенно не улыбалось. В-третьих, местный абориген, представившаяся ему как Пенни, отчаянно уговаривала Сычёва не доводить дело до встречи с полицией. По её мнению, встреча местных силовиков и малопонятного «гостя из космического неоткуда», ничем хорошим закончиться не могла. Не имея ни малейшего представления о здешних реалиях, курсант был склонен довериться своему единственному источнику по этому вопросу. Да и личный опыт Сычева, говорил, что чем дальше от полицая или ВП-шника, тем лучше. Хотя, по большому счету, все эти причины всплыли в его голове постфактум, а тогда, ошеломленный произошедшим, дезориентированный, он просто пошел на поводу у инициативной девчонки, взявшей на себя в критической ситуации ведущую роль. Ввиду всех этих соображений, Сычёв без лишних проволочек согласился бежать. Вот только сам он, не знал города, и совершенно не представлял, в каком направлении надо делать ноги. Да и состояние его, мало способствовало длительным забегам, от чего эта идея рисковала заглохнуть на самом старте. Однако, самому переставлять непослушные подпорки ему не пришлось. Пенни, видя потрепанное состояние своего нового знакомого, совершила невозможный с естественно-научной точки зрения поступок - подхватила того на руки, словно жених невесту, и со скоростью набравшего ход автомобиля, исчезла вместе с курсантом в глубине кварталов. Сказать, что Сычёв глубоко изумился - ничего не сказать. А если и сказать, то только в формулировках, к печати не предназначенным. Они остановились в узком переулке, скрывшим их от глаз горожан, которые, казалось нисколько не удивлялись несущейся на недоступных для человеческого тела скоростях девчонке. - Вроде бы оторвались. - произнесла Пенни, возвращая курсанта в перпендикулярное, относительно линии горизонта, положение. - Е... Ну ты даешь! - произнес Сычёв, спускаясь с хрупких девичьих рук на земную твердь. — Это что такое было? - Ну, я не говорила этого раньше, но я Охотница. - ответила Пенни, делая неясный для курсанта акцент на последнем слове. Профессиональная принадлежность к борцам с лесной живностью, ни коем образом не объясняла сверхъестественных физических возможностей. - И кстати, тебе бы стоило сменить одежду. Твоя слишком необычна и будет бросаться людям в глаза. - И не поспоришь. - согласился Сычев, решив на время отложить расспросы на тему того, кто эти ваши самые Охотники и почему они нарушают законы физики. Его обмундирование одним своим видом буквально кричало – «Вот он, советский шпион, вот он!». Правда, здесь был один узкий момент. Сычев его тут же озвучил. - Отличная идея, Пенни. Только у меня нет наличности, которую здесь принимают. - Не волнуйся, я помогу с этим. - ответила та. - Мне не составит труда купить для тебя одежду. Подожди меня здесь, тебе не стоит показываться в людном месте. - «Когда выберусь из этой переделки, я всегда буду знать, у кого можно будет занять пару тысяч до получки». - подумал Сычев. - Хорошо, буду весьма благодарен. Возьми что-нибудь неброское, по шестому росту. - Поняла. Все будет. Только ты спрячься, например - за той мусоркой. - произнесла Пенни и ускакала в известном одной ей направлении. Когда же девушка исчезла за углом, он вдруг понял, как опростоволосился. Он назвал свой размер по привычной армейской таблице. И вряд ли Пенни могла её знать. - Надеюсь на твоё благоразумие. - пробормотал Сычев себе под нос, после чего занялся поиском сокровищ. *** - Ну и ну, я оказывается тот ещё скрытый полиглот. - присвистнул Сычёв, разглядывая установленную перед мусоркой табличку, повествующую о том, как ей следует пользоваться. - Никогда не подозревал, что обладаю знанием языка, записываемого какой-то странной псевдо-латиницей. Слава градоначальнику! Помойки в Вейле были устроены по системе первичной сортировки мусора. Органика отдельно, пластик отдельно, бумага отдельно, нарушителю - штраф. Благодаря этому, курсант смог избежать неприятной участи разгребать помои в поисках искомого Грааля и сразу перейти к относительно чистому ящику с макулатурой. Изучая добываемые из контейнера экземпляры печатной продукции, Сычёв все ближе и ближе подходил к выводу, что вокруг твориться какая-то дичь. Текст, коим были испещрены страницы видавших виды газет и журналов, не был похож ни на одну известную ему письменность. А ведь он, в общем и целом, хоть и не знал, но мог опознать буквы почти всех сколько-нибудь распространенных европейских языков. - Немецкий - знаю на «отлично». Командно-матерный - знаю на «хорошо», надо подучить. Английский - понимаю с пятого на десятое, да и черт с ним. А вот эта, с позволения сказать, письменность... - перед глазами курсанта оказался порванный женский журнал, с характерным названием «Покупательница». - Совершенно неизвестный науке зверь, но понимаю словно родной, Великий и Могучий. И как показывает практика, не только читаю, но и говорю. Покопавшись ещё немного, он обнаружил то, ради чего и затевались все эти поиски. На свет был извлечён толстый, побитый временем журнал под наименованием «Политическое обозрение», за номером 193, от 20.02.66 года. На его обложке был изображен какой-то стремный мужик, нависший над глобусом. Глобус же был донельзя странный - вместо привычных очертаний материков, на нем были изображены какие-то бесформенные загогулины. Сычёв уже собирался познакомиться с содержимым этого любопытного экземпляра, как вдруг, его окликнули: - Молодой человек! - гневно воскликнула проходившая мимо благообразная старушка, весьма почтенного возраста. — Это вы здесь делаете! - Эм-м-м? - нечленораздельно произнес курсант, не ожидавший столь скорой встречи с очередным аборигеном. - Прошу прощения? У вас какие-то проблемы? - У меня нет никаких проблем, а вот у вас - вполне возможно. - сварливо произнесла пожилая женщина. - Мне просто интересно, почему вы, молодой человек, побираетесь по мусорке и наводите на ней беспорядок. Вы что, наркоман? Закладку ищите? Если так, то поди-те прочь или я немедленно вызову полицию! - Бабушка, что же вы так нехорошо о людях!? - уже в ответ возмутился Сычёв. Душа поэта не могла вынести такого поклепа, а потому он ответил почти чистой правдой. - Я газеты ищу. Сестра двоюродная, приехала в город, погостить остановилась у меня. Предложила мне помочь с уборкой, да в процессе, дурья голова, подшивку старых номеров, взяла, да без спросу на помойку! А то же считай - семейная реликвия! Что не коллекционная ценность, то про предков наших что-нибудь писали. Вот и копаюсь, ищу пропажу. История, рассказанная курсантом, была чистейшей правдой. Но произошла она давно и очень далеко от этого переулка. Тем не менее, горячая отповедь курсанта достигла цели, охладив пыл рассерженной старушки. Та растеряла гневный вид и продолжила куда более благожелательным тоном: - Ох, простите, молодой человек. Не хотела вас обидеть, попутала вас с теми негодяями, открывшими на Кожевенный свой притон. Пьют, курят всякое, музыку громкую включают среди ночи. Одного прямо в этом контейнере нашли, молодой совсем мальчонка. Думали убили. Ан нет, оказалось наркоман - употребил свою дурь, да заснул. Потом, после побудки, долго кричал, спрашивал, «Где он?». — Это да, поганая нынче молодежь. Безотцовщина пошла сплошная! - поддакнул Сычёв, скромно умолчав о том, что в своё время, на вопрос «А где мой папа?», получил от мамы исчерпывающий ответ: «Ушёл за сигаретами... лет восемь назад». - И не говорите. - полностью согласилась с ним бабуля. — Вот вы, молодой человек, кто по профессии? - Дык. - Сычёв несколько растерялся от такого вопроса, а потому ляпнул первое попавшееся. - Охотник я. Главный санитар лесопосадок! — Вот, Охотник! Уважаемая профессия. - как-то многозначительно произнесла женщина. - А вот у моей соседки племянник, ауру открыл, как был остолпом, так и остался. Ни в какую Школу записываться не хочет, обычная учеба ему тоже неинтересна. Нанялся охранником в какой-то клуб, да синьку жрет в три горла. Одно радует - аура его лечит, спиться окончательно не дает. И все почему? Так потому, как вы правильно сказали, что без отца рос. Курсант уже собирался как-нибудь уже свернуть этот диалог, да распрощаться с неравнодушной к судьбам мира женщине, как та задала очередной вопрос: - Кстати, а вы слышали, со стороны рынка взрыв был? Часом не знаете, что стряслось? Мимо меня, оттуда, какой-то мужчина пробегал. Говорил, комета упала. - Да ну, что вы, брешут же. - сказал Сычёв, состроив на лице самое честное выражение. - Вон, по новостям уже передавали - кондиционер взорвался. Из-за утечки природного газа. Как ни странно, но позже выяснилось, что курсант попал в точку. В первом комментарии от лица руководства города, данном в период первоначального хаоса и полной неразберихи, сообщалось о хлопке, вызванном взрывом природного газа. - Ох, ну и страсти твориться. Что же, молодой человек, не буду я больше вас отвлекать. Удачи вам, до свидания. - До свидания, уважаемая. Распрощавшись со словоохотливой старушкой, Сычёв хотел было наконец ознакомиться с содержанием ранее добытого в мусорке журнала, как вдруг рядом с ним материализовалась Пенни, с большим черным пакетом в руках. - Я вернулась! Давай, Егор, переодевайся быстрее. *** - Хм, точно по ноге. - произнес Сычев, расхаживая туда-сюда в новой обувке. Та сидела на его ноге как влитая, нигде не натирая и не давя. - А, ведь размера ноги я не называл. Девушка, как вам это удалось? - Размер ноги, у мужчин, составляет примерно 15.8% от роста. Вычислить необходимый тебе размер обуви было не трудно. - ответила Пенни. - Да ты прямо криминалист. - уважительно кивнул курсант. - Хорошие оценки по математике? - Очень... - как-то смущенно ответила девушка. - У меня... большие способности к точным наукам! — Это хорошо. Ладно, теперь о деле. - курсант внезапно стал крайне серьёзен и даже суров. - Я очень благодарен тебе за помощь. Однако я принципиально не знаю, как теперь буду с тобой расплачиваться. Даже больше - в принципе не понятно, что мне делать и как жить дальше. - курсант демонстративно охлопал пустые карманы. - Но как только будет возможность, сразу же возмещу все затраты. Благодаря Пенни, Сычёв разительно преобразился в плане внешнего вида. Заместо уставной формы, он был облачён в гражданский костюм, состоявший из серо-коричневой рубашки в стиле милитари, чёрных брюк-карго и крепких походных ботинок с высоким голенищем. Кроме уставной стрижки, мало что говорило о его принадлежности к военному сословию. Скорее, он выглядел как молодой щёголь, одевающийся у модного кутюрье, что перешивает запасы старой военной формы под гражданский рынок. - Деньги мне не нужны. Можешь не переживать об этом. - беззаботно ответила девушка, после чего, засмущавшись, тихо произнесла. - Однако, есть кое-что, что я хотела бы попросить... Но я не настаиваю. "Ой вей, что-то я расслабился". - подумал Сычёв, внутренне напрягаясь. - "Все за чистую монету принимаю, а ведь может это подводка такая тонкая. Психологическая игра. Вот мы тебе сейчас поможем, а ты, господин Сычёв, Родину продай, да в тварь вербованную переобуйся..." Впрочем, развить эту мысль ему не дали, так как следующие слова девушки хоть и могли быть притянуты в доказательство теории о операции зарубежных спецслужб, но то, как они были высказаны, выпадало за пределы его представлений о работе разведки: - Ты мог бы... - девушка замолкла, на полуслове, жутко смутилась, но пересилив себя, все же продолжила. - Ты станешь моим другом? "Абзац, финита ля комедия, двери закрываются - поезд отправляется. Серьезно?" - внутренне удивился курсант, удерживая внешний покерфейс. В слух же он сказал: - Почему бы и нет. Сычев никогда не отказывал в дружбе людям, которые могли занять ему до пятницы и не спрашивать в вечер понедельника «где деньги?». В следующий момент, он пожалел о своих словах. Его ждала расплата: - Правда!? Ур-р-а-а-а! - воскликнула Пенни, обхватив его, в том, что в задумке видимо было «дружескими объятиями» и уронила десантную орясину, восемьдесят кило живого веса, на землю. Девушка, не смотря на свою миниатюрность и видимую хрупкость, оказалась донельзя тяжелой и сильной. - Ух... бл*ть, отцепись от меня паразитка... Пощады... - прохрипел Сычёв, пытаясь освободиться из железной хватки. - Ты меня сейчас задушишь. - Ой, кажется, меня занесло. - с выражением раскаяния на лице, произнесла девушка. В следующий момент она отпустила свою жертву и помогла ей подняться обратно. Сычеву показалось, что после обратного рывка, вернувшего ему вертикальное положение, у него что-то хрустнуло. - Прости пожалуйста. Просто... У меня почти совсем нет друзей, да и те почти никогда со мной не видятся. Я так обрадовалась, что у меня появился новый друг и.… вот. - Пенни, я стану твои самым-самым лучшим другом. Но пожалуйста, не делай так больше или хотя бы заранее предупреждай. - произнес Сычев, отряхиваясь от пыли. - Ладно я - голова чугунная, ничем не проймешь, хоть на прыжках вместо пристрелочного мешка посылай. Но кого-нибудь по хлипче ты так насмерть зашибешь. - Я поняла. - понуро опустила голову Пенни, внезапно осознавшая, что её новоприобретённый друг едва не пострадал по её вине. - Да ладно, что уж тут, проехали. Бывает, прорвемся. Слушай, ты не в курсе, где бы здесь можно было бы перекусить и поболтать в тихой обстановке? - Я знаю одно место рядом. Слышала, там неплохо кормят. - Ну веди, Сусанин! Подхватив черный пакет, в который он сложил свою старую одежду, Сычёв пошел в след за Пенни, ведя великосветский разговор об архитектуре и городских пейзажах, попутно пытаясь прояснить, где же он очутился. А ещё его очень интересовало, кто же такие Охотники и все ли они, подобно Пенни, имеют столь впечатляющие, кхм... физические возможности. Но этот разговор он решил отложить на потом, чтобы обстоятельно поговорить на эту тему в более располагающей к откровениям обстановке.