Ценность моментов

Сугуру и Сатору бежали по с каждым мгновением намокающему всё больше асфальту; постепенно кое-где уже начали собираться лужи, в которые они переодически по неосторожности наступали, отчего во все стороны летели брызги, пачкая их обувь и брюки. На небе тучи сгущались сильнее, становясь почти чёрными. По их количеству можно было точно предположить, что навряд ли такой дождь закончится скоро — если пережидать его в каком-нибудь магазинчике, то это вполне может занять пару часов. — Да почему нам так не повезло? — прохныкал на бегу Годжо, оглядываясь на друга. — Все планы испорчены из-за какого-то дождя! Тот с не менее разочарованным лицом повернулся к нему, говоря повышенным тоном, чтобы перекричать шум усиливающегося ливня: — Синоптики же обещали, что сегодня весь день будет солнечно! Больше никогда не буду верить прогнозу погоды. Чёрт, как же холодно, — после этой фразы Гето обхватил себя ладонями, растирая плечи, чтобы хоть как-то согреться. Он пригляделся к его коже и заметил, как на той проявились мурашки, и после этого сам вздрогнул, ощущая как холод пробирается под одежду, а по волосам ручьями стекает вода, скатываясь прямо за воротник. Сатору мог активировать бесконечность ещё в тот момент, когда с неба упала первая капля, но это бы означало, что он оставил Сугуру одного в такой ситуации, ведь у него не было того, благодаря чему он бы так просто укрылся от внешних воздействий. Его бы гложило чувство вины, ведь он, к своему сожалению, не мог поделиться техникой, чтобы укрыть друга. Если бы у него была возможность выбора использовать бесконечность на себе или Гето, он бы без колебаний окружил ею его. Сейчас же, не имея такой привилегии, своими действиями он оказывал нечто вроде психологической поддержки, ведь, можно сказать, они находились в одной лодке, под одним небом. Если укрываться — то вместе; а если нет — то и страдать тоже, получается, вдвоём. Каким же всё-таки опрометчивым решением было не брать зонт на прогулку в начале осени. С каждой секундой будто становилось только холоднее, и дождь никак не хотел прекращаться, грозясь устроить настоящий потоп — Сугуру почувствовал, что уже почти загребал обувью лужи, ещё немного, и можно будет плыть. — Ладно, поднажмём, мы уже близко. — выдохнул Сатору, дрожа всем телом. Действительно, на возвышенности в нескольких десятках метров от них виднелись ворота в их колледж, и это дало им второе дыхание, на котором они и поднялись — уже аккуратно, понимая, что после неосторожного движения могут поскользнуться и полететь вниз, и поэтому они крепко держались за руки, в случае чего готовые остановить падение и помочь. Когда парни всё же достигли общежития, они с облегчённым вздохом направились в свои комнаты, чувствуя, как дрожат их пальцы, и даже зубы бесконтрольно стучат друг о друга. Каждый сразу скинул с себя всю мокрую, прилегающую к телу, словно вторая кожа, одежду и побежал под горячий душ, смывать с себя холод, который по ощущениям проник куда-то глубже, в самую душу. Когда Сатору вышел из ванны, сразу натягивая на себя несколько слоёв тёплых вещей и накинув на голову полотенце, вытирая влажные волосы, он понял, что почему-то всё ещё очень явно чувствовал холод. Ладони оставались ледяными, несмотря на то, что он стоял около десяти минут почти под кипятком, как ему казалось после столь морозного ливня. Дрожь расходилась по его телу откуда-то из солнечного сплетения, разгоняя по рукам и ногам мурашки, которые хотелось скинуть. Он по горло укутался в одеяло, но даже это не помогло, и он правда не знал, в чём конкретно была его проблема. Раздражённо выдохнув, парень, всё также не снимая с себя одеяло, вышел из комнаты и протопал к двери Гето, стучась в неё, сразу после услышав «входи». Это заставило его улыбнуться, и он радостно вошёл в его комнату, прикрыв за собой дверь. Сугуру, как и он сам минуту назад, лежал под пледом, продолжал подрагивать, периодически передёргиваясь от неприятных ощущений. Годжо подошёл ближе и, внезапно чихнув, смущённо спросил: — Слушай, можно я погреюсь с тобой? Мне ничего не помогает... До ужаса холодно. Гето посмотрел ему в глаза пару секунд и прошептал: — Забирайся. У меня то же самое, — недовольно дополнил он следом, утирая нос тыльной стороной ладони. Он так просто приподнял край пледа, давая приглашение, будто и ждал именно его, пока тот придёт, и выглядел и звучал при этом так по-домашнему, что Сатору даже почти забыл о холоде, полностью концентрируя внимание на Сугуру и его действиях. Затем медленно, будто не до конца верил, что ему действительно можно, забрался на кровать и постелил сверху одеяло, с которым пришёл, чтобы им было как можно теплее, и наконец устроился рядом. Гето заботливо укрыл его и сам придвинулся ближе, умиротворённо выдыхая, и Годжо почувствовал его тёплое, щекочущее дыхание на своей шее, мурашки от которого были совершенно не такими, как от холода, а намного приятнее. Он позволил себе тоже приблизиться к нему и даже положить руку на его плечо, приобнимая, чтобы получить чуточку чужого тепла и взамен отдать всё своё. Сугуру довольно улыбнулся, что-то промычав, и уткнулся ему в грудь, положив руку на спину. — Мне так тепло с тобой. — в его голосе сквозила какая-то нежность, и Сатору буквально почувствовал, как после этого у него самого где-то внутри появился жар, а по телу наконец начало расходиться согревающее ледяные конечности тепло. — И мне с тобой. Он с улыбкой выдохнул и прикрыл глаза, чувствуя спокойствие. Его дыхание начало выравниваться, лишние сейчас мысли покинули голову, и парень не заметил, как, счастливый, начал проваливаться в сон, поглаживая чужие волосы.