Плетение душ

      Где-то высоко в небе щебечут ранние весенние птицы, их высокие, полные радости крики пронзают пушистые облака и путаются в густых кронах распустившихся деревьев, лаская слух каждого, кто услышит эти неповторимые трели. Непокорные птицы в волнах необъятной радости пикируют вниз, с шумом приземляются на ветки цветущей вишни, задорно прыгают по ветвям, трещат о чём-то своём, а под их лапами осыпаются на землю нежно-розовые цветки.       Вишня цветёт только раз в году, событие это невероятное, самое прекрасное во всей весне, но при этом такое недлительное. Сначала деревья покрываются нежными цветками, буквально купаются в них, пушат лепестками землю под собой, создавая поистине чудесные картинки. Но после, когда последний цветок срывается с ветки, вишня стоит словно мёртвая, посеревшая и совершенно не радующая глаз, она становится пугающе небрежной, отталкивающей. Время её славы проходит так быстро, словно оно было просто иллюзией.       Чонгук обожал рано по утрам, с первыми проснувшимися птицами, сидеть в саду в беседке и наблюдать за цветением вишни. Многие ему говорили, что он сам пахнет, как вишня, на что парень обычно фыркал и получал за невоспитанность от отца. Но факт оставался фактом, ведь Чон проводил в саду безумное количество времени, забывая об учёбе и сыновьем долге. Не любил он всё это, а вот праздно проводить годы своей юности было куда интереснее.       Чонгук — младший сын семьи Чон. Кроме него у господина Чона была старшая дочь Миён и старший сын Укхви, все его дети были приблизительно похожи друг на друга характерами: непоседливые, свободолюбивые, драчливые, даже госпожа Чон Миён не брезговала грубой силой и могла поставить на место любого, кто пытался её задирать. Отцу этих несносных детей, господину Чону, приходилось держать молодое поколение в строгих правилах и традициях, чтобы из них выросли уважаемые люди, а не местные хулиганы.       Так старший сын Чон Укхви уже управлял поместьем Чон и кланом Серебряного Ветра, бразды правления в свои руки он получил в шестнадцать и с тех самых пор был вынужден оставить детские забавы и вести себя подобающе своему статусу. Миён была назначена учителем в школу клана Ин Фэн, а потому так же не могла ставить свой статус и положение под вопрос, только Чонгук избежал всех возможных напастей, оставшись балбесом.       Во всём Чосоне семья Чон была прославлена и знаменита, школа Ин Фэн входила в число четырёх лучших и сильнейших школ страны, а поколения Чонов были выдающимися совершенствующимися. Они придерживались Пути Света, изучали основы магии, исходя из стихии ветра, и пользовались благосклонностью самого императора Чосона.       Кроме школы Ин Фэн и клана Чонов существовали и другие сильные совершенствующиеся. В четвёрку лучших входили сами Чоны, Паки и их школа Шэнь Цо, Мины и школа Цилиня и единственный сильный клан Пути Тьмы Кимы, создавшие школу Хунмен.       Стоит отметить, что в мире совершенствующихся все были разделены на два пути: Путь Света и Путь Тьмы. Как правило, дети шли по стопам своих родителей, у них не было выбора, какого Пути придерживаться, но не нужно особо быть гением, чтобы понимать, что Путь Тьмы считался опасным, скользким и зловещим. Адептов этих школ недолюбливали, с ними осторожничали, старались не переходить им дорогу и не иметь с ними связей. При этом их не могли истребить, ведь равновесие Инь-Ян должно всегда поддерживаться, но адептов Пути Тьмы все опасались, пусть они и делали все те же дела, что и адепты Пути Света.       Школы совершенствующихся следили за порядком в мире, истребляли монстров, искореняли зло, за это им платили сами люди, приносили им дары, почти боготворили их. Что адепты Пути Тьмы, что адепты Пути Света были весьма одарены, сильны и владели большим запасом магии, их учили помогать и поддерживать мир. Однако именно к адептам Пути Тьмы относились с осторожностью, обычные люди старались не просить их помощи, не подниматься на горы к их школам, от учеников Тьмы всегда пахло чем-то зловещим и жестоким. Мир их боялся, а адепты других школ были вынуждены вести себя с ними дружелюбно, хотя с этими людьми им явно было некомфортно.       Вот такой мир окружал Чонгука: чудесная магия, геройства. А ему всё это было скучно. Он прогуливал утренние занятия, ленился на тренировках с мечом и предпочитал распивать чаи в саду или даже сбегать в квартал красных фонарей, за что его всегда наказывали.       Но несмотря на свой непростой характер и жажду приключений, Чонгук, который учился через пень колоду, имел настоящий талант в заклинательском деле. Он схватывал всё буквально на лету, предпочитал скучные уроки практике, где в полевых условиях мог учиться изгонять духов, усмирять демонов и уничтожать монстров. В своей школе Ин Фэн Чонгук считался лучшим молодым учеником, ни брат, ни сестра не могли превзойти младшего в силе и смекалке.       За невероятную способность к управлению ветром, Чонгука прозвали Фэн Лун, он мог создавать ураганы, торнадо, мог становиться с ветром единым целым, мягко срывать с веток цветки вишни или уничтожать целые кланы. Сила Чонгука была могущественной и опасной, такого человека бы боялись при других обстоятельствах, но Чоны считались самым примерным и праведным кланом среди всех школ. Несмотря на несносный характер Чонгука, он понимал масштаб своей силы и с детства был воспитан в лучших традициях сдержанности и праведности. Другими словами, парень никогда бы не стал использовать свою силу во вред или в корыстных целях. Люди бы сомневались в простых словах из разряда «не буду», но Чоны — уважаемый клан, слова которого никто не ставит под вопрос, в их честности никто не сомневается.       Среди школ совершенствующихся Чонгук был весьма знаменит. Раз в год все школы собирались в предместье Юйхэн, где проводились дружеские соревнования среди адептов. Именно там молодые могли показать свою силу и снискать славу для себя и для своей школы. Чонгук участвовал в этих соревнованиях с тринадцати, юным он был ещё не слишком сильным, но уже тогда занял десятое место, из-за чего не переживал особо, потому что через год он уже входил в пятёрку лучших. Сейчас ему восемнадцать и вот уже три года подряд он занимает почётное второе место, уступая только одной злюке по имени Ким Тэхен, но о нём позже.       Школы совершенствующихся пусть и сильно отличались друг от друга, но были весьма дружны. Конечно, всегда есть те, кто задирают нос, и те, кто не желают кичиться своей важностью. Но несмотря на различия все заклинатели старались поддерживать связь друг с другом и учиться чему-то новому.       В каждом клане преподавали заклинательское искусство по-своему, в библиотеках хранились свои рукописи великих мастеров прошлых лет. И несмотря на явное желание некоторых кланов не распространяться о своих сильнейших техниках, а чему-то фундаментальному, как умение контролировать свои силы, они могли научить и своих адептов, и адептов других школ.       Именно для обмена опытом раз в три года один из кланов заклинателей открывал свои ворота для учеников из других школ. Событие это считалось грандиозным и, как правило, обучать юных заклинателей выбирали самого сильного и известного учителя школы. В случае Чонов это был отец Чонгука, человек старой закалки, требующий чёткого соблюдения правил и норм поведения. В свои молодые годы он возглавлял рейтинг сильнейших, да и сейчас многим мог дать жару. Но на данный момент уже отошёл от бурной жизни, посвятив себя преподаванию в своём же клане, получил звание почётного учителя, у которого мечтали заниматься почти все молодые заклинатели.       И мечты многих в этом году исполнились, так как именно школа Ин Фэн открывала в этом году свои ворота, приглашая к себе на летнее обучение лучших представителей других школ. И, конечно же, другие кланы будут отправлять лишь самых выдающихся учеников, чтобы не упасть в грязь лицом перед другими заклинателями.       Сегодня как раз и был день, когда адепты из разных кланов должны были приехать в Ин Фэн на обучение. Чонгуку бы подготовиться к их приезду, а он сидел в саду и пил чай. Потому что единственный, к чьему приезду действительно нужно было готовиться — ледяная скотина Ким Тэхен, с которым Чонгук вообще-то хотел подружиться, но что-то пошло не по плану и теперь они враждовали. Враждовал правда только Чон, потому что Киму было абсолютно наплевать на всё.       Начнём с того, что Ким Тэхен относился к клану, следующему Пути Тьмы. Школа Хунмен стояла на границе двух миров рядом с разломом Хунмен (от которого и получила своё название), в том самом месте, где грань между миром живых и миром демонов была тонка. В легендах говорилось о том, что почти тысячу лет назад Князь демонов вторгся в человеческий мир с ордами адских тварей; повсюду царил хаос и разруха, нечисть истребляла всё живое, купая землю в крови, кланы заклинателей терпели поражения во всех битвах, неспособные выстоять перед демонической мощью. Боги войны пришли на помощь людям, но даже они не могли выстоять в сражении с Князем демонов, чья сила была поистине недостижимой. Именно тогда среди совершенствующихся нашёлся тот, кто смог восстановить барьер между мирами, запереть зло и остановить геноцид. Говорили, что битва того смельчака с Князем демонов была столь пугающей, но завораживающей, что даже небожители преклонили колени перед мощью этого героя.       По легендам этим человеком был далёкий предок Кимов, он самый первый обратился к Пути Тьмы, заключил бессмертную сделку с Хаосом и отныне мог повелевать тьмой и тёмными созданиями. Тот первый из Кимов носил имя Даньи, вошедшее в историю на века, почти все книги по Пути Тьмы были написаны им, и пусть Чонгук никогда и в глаза их не видел, но мог бы руку отдать на отсечение, лишь бы ему дали прочесть хоть один томик.       Ким Даньи заключил сделку с Хаосом, в которой получил силу и знания, а в обмен все последующие поколения его семьи были обязаны придерживаться Пути Тьмы и оберегать границу между миром живых и миром мёртвых. Так на месте некогда кровавой битвы с Князем демонов была построена школа Хунмен. Годы прошли, мёртвый раньше пейзаж покрылся яркими красками и уже ничего не напоминало о следах прошлой битвы. Ничего, кроме легенд и пульсирующего тьмой барьера, через который в человеческий мир бесконечно пытались вырваться демоны.       Однако, пусть для обычных людей всё это была лишь красивая легенда, Чонгук и другие заклинатели знали, что это не выдумка, та битва была, Кимы положили начало Пути Тьмы и носили на себе печать самого Хаоса, обязывающую их служить давней клятве. Чонгук эту печать видел на Ким Тэхене, а точнее на руке этой ледышки, и ничего красивого в метке не было: просто чёрное пятно, нитками расползающееся в стороны и изредка живым организмом передвигающееся под кожей владельца, то разрастаясь на всю ладонь, то становясь не больше рисового зёрнышка. Эта печать и давала силу Кимам контролировать тонкий барьер между мирами; как точно всё это происходило, никто не знал, это была тайна школы Хунмен, которой они не делились.       Но именно благодаря этой тайне и жертве Кимов во спасение мира от ежедневно рвущегося на землю зла, последователей Пути Тьмы хоть и сторонились, но уважали. Более того школа Хунмен считалась крупнейшей и богатейшей школой, у них было много учеников, много известных мастеров и учителей, а советы кланов всегда проходили на их территории.       К тому же больше никто не мог поддерживать защитный барьер между мирами, никто не мог управлять нечистью, обычно заклинатели только истребляли злых тварей, последователи Пути Тьмы могли ими повелевать. По одной из теорий именно благодаря этой способности, дарованной Кимам Хаосом, они смогли загнать орды демонов обратно в ад. Предубеждений, конечно, насчёт адептов Пути Тьмы было много, но нельзя было отрицать того факта, что именно они хранили мир во всём Чосоне.       Вышеупомянутый Ким Тэхен был прямым и единственным наследником клана Кимов, в будущем именно он будет занимать пост Хранителя границы миров, у него уже была на руке проклятая метка Хаоса, а по слухам его отец жестко муштровал юношу, уча его искусству тёмных. И несмотря на то, что у школы Хунмен были свои сильные техники, они так же, как и другие выдающиеся кланы заклинателей, раз в три года посылали своих сильнейших учеников на обучение в другой клан. Поэтому сегодня в Ин Фэн должен был приехать главный друг-враг Чонгука — Ким Тэхен.       На самом деле Чону важно отметить сразу, что Тэхеном он восхищался, тот был красив, образован, утончён, силён и умён. В списках самых лучших, составленных вездесущим архивом Палаты Белого тигра, Тэхен уже несколько лет подряд был первым в списке сильнейших молодого поколения, первым в списке красавцев, первым в списке мужчин, которых девушки желали видеть своими будущими мужьями, он был даже первым в списке своего собственного клана, что о многом говорило. Чонгук же видел силу Тэхена в деле, на состязаниях, проводимых между учениками разных школ, Чон мог узреть нечеловеческую мощь Тэхена, который управлял нечистью с такой изящной лёгкостью, что это было до жуткого прекрасно. Он мог прочувствовать его силу на себе, когда сталкивался с ним в финальном бою и всегда, просто всегда ему проигрывал!       Проигрыш Чонгука не расстраивал, а вот холодное к себе отношение Тэхена очень даже да. Чон обычно после соревнований всегда звал Кима вместе отдохнуть, насладиться музыкой и вином, поесть в компании других адептов, и если Тэхен удостаивал его коротким: «Нет», то можно было считать себя благословлённым, потому что обычно юноша ни с кем не разговаривал, храня гробовое молчание.       Чонгуку не нравилось это высокомерие по отношению к людям вокруг, а потому он всячески пытался разговорить Тэхена, подружиться с ним. Ну, своими методами. Ну раскопал он одну могилу и притащил Тэхену тело, предлагая оживить его и немного пошалить в лагере адептов, наводя суету. Ну покрасил он однажды его белые одежды в красный. Ну взял его меч побаловаться. Зачем сразу смотреть на него взглядом серийного убийцы?!       Дружба не задалась. Чонгук тянул на себя, подталкивал к разговору, постоянно вис на Тэхене, как репей, пытался ввязать его в сомнительные дела, но Ким лишь раз сказал ему самую длинную фразу: «Убери руки».       «Убери руки! » — и это всё, чего удостоился Чонгук! А он не привык, чтобы его не замечали, ему нравилось быть в центре внимания, нравилось постоянно устраивать веселье, получать от отца и учителей и всё равно проказничать. Все адепты в Ин Фэн в нём души не чаяли, он всем нравился: открытый и разговорчивый, яркий, улыбчивый, смекалистый и умный. Его любили все, но Ким Тэхен на него даже не смотрел. Чонгук, в силу возраста, не мог такое терпеть, а потому решил в это лето Кима перевоспитать, благо, на целых три месяца он будет в его власти.       И Чонгук не просто мелко решил подпакостить своему гостю (да, он мелочно решил подпакостить), он по-настоящему приготовился и начал с того, что под видом: «Брат, давай помогу с расселением гостей» поселил Тэхена прямо напротив своего павильона. Чон никогда не был в школе Хунмен, но слышал, что там не любят ничего вычурного и кричащего, адепты ходили в голубом и белом, на груди отличительный знак школы, вышитый серебром. Адепты всегда ходили чистыми, ухоженными, чтобы волосок к волоску лежал, чтобы ни одной складки на одежде не было. Учитывая все эти наблюдения, Чонгук специально поселил Кима рядом с собой, с грязнулей и ленивцем в домашних делах; конечно, он не мог опуститься до того, чтобы насвинячить в его комнате, но из вредности Чонгук всё же навесил повсюду красные занавески и даже постель застелил красным, поставил побольше благовоний и свечей в вычурных подставках, которые не нравились даже ему, а Чону всегда и всё блестящее и яркое нравилось.       Вот так мелочно напакостил Чонгук, но уже этим был доволен, предвкушая, как вытянется лицо Тэхена, когда он увидит весь этот «ужас». Чон довольно заулыбался своим мыслям, крутя в руках чашу с чаем.       — И что же заставило тебя так радоваться? — мягкий красивый голос раздаётся в тишине сада и в беседку тихо ступает вполне ожидаемый гость. — Прогулял утренние занятие и теперь доволен?       Чонгук отставляет пиалу с чаем на стол и поднимает голову, лучезарно улыбаясь брату.       Чон Укхви был поистине красив, в рейтинге архива Палаты Белого тигра он занимал второе место среди самых красивых людей мира заклинателей. Даже Чонгук проигрывал ему во внешности, зато сам Укхви проигрывал ледышке Тэхену, чья красота была просто невообразимой.       Старший брат Чонгука уже являлся главой клана, а потому ходил прямо, гордо, величественно, считаясь со своим статусом. Подбородок всегда чуть задран вверх, плечи распрямлены, спина прямая, он выглядел очень эффектно и элегантно. На мужчине был светло-зелёный ханбок с широкими рукавами, перетянутый золотым поясом и украшенный небольшой кисточкой с нефритовыми кольцами. Зелёные одежды — отличительный знак клана Ин Фэн, на ткани, как правило, были вышиты журавли в облаках и только у почтенных учителей или главы клана имелся золотой пояс, указывающий на статус владельца.       Чон Укхви был высок, выше Чонгука, волосы всегда носил красиво забранными в хвост, украшенный венцом. Правилами клана запрещалось краситься даже девушкам, а потому Укхви был красив от природы, а эти персиковые глаза цвета спелой хурмы, делали его особенно обаятельным. Неудивительно, что и мужчины, и женщины Чосона считали его писаным красавцем. Укхви был воспитан, галантен, всегда вежливо обращался даже с теми, кто был ниже его по сословию, всегда мягко улыбался и спокойно вёл дела.       Чонгук соврёт, если скажет, что не желает быть похожим на старшего брата. Ещё как желает, но взбалмошный и свободолюбивый, необременённый делами клана он мог позволить себе вести жизнь разгильдяя, не особо заботясь о внешнем виде и статусе.       — Хен, ну, ты же знаешь, что мне нечего делать на этих занятиях, — ноет Чонгук, — они скучные и однообразные, лучше дайте мне возможность поохотиться на нечисть, — при этих словах светло-зелёные глаза вспыхивают неподдельной жаждой приключений.       Чонгук не умел и не желал сидеть на попе ровно, в нём всегда кипела жизнь, желание показать себя на охоте, бросаясь в пасть опасности. Ну что с него взять? Он молодой, энергичный и как все желает, чтобы его заметили, желает оставить свой след в этом мире.       Чон Укхви мягко улыбается и напоминает:       — Ты ещё не переписал сутру Очищения сердца, на тебе всё ещё лежит наказание.       Тяжёлый вздох Чонгука звучит уж слишком громко, хотя он и понимает, что сам виноват в своём наказании и пробираться в овчарню крестьянина в волчьей шкуре, чтобы немного напугать мужчину, было не самым правильным поступком для парня восемнадцати лет. Но как весело-то было! Особенно, когда за Чонгуком неслась стая гончих, ягодицы до сих пор побаливали от укусов, которых не удалось избежать.       — Да, я знаю, но, хен, это так ску-у-учно! — Чонгук строит невинные глазки и пытается умничать. — Неужели моё переписывание сутры как-то повлияет на мир? А если бы мне дали возможность отправиться на охоту, то я бы поймал пару-тройку злых духов или болотной нечисти, которая не давала людям спокойно жить.       Укхви так просто не заболтать, он продолжает улыбаться брату, при этом отмечая:       — Но переписывание сутр тоже полезно, ты создаёшь копию книги для будущих поколений, чтобы знания не потерялись.       — Знаешь, что ответить на любую мою просьбу, — бурчит Чонгук, снова тяжело вздыхая.       Придётся честно отсидеть наказание в клане, а потом можно и снова попакостить! Как раз рядом будет Ким Тэхен, лето обещает быть незабываемым.       — Наши гости уже должны скоро подъехать, — Укхви словно мысли Чонгука читает, — раз пропустил утренние занятия, то помоги мне встретить приглашённых учеников.       Вот тут парень с готовностью вскакивает на ноги, сверкая озорно светящимися глазами. Встретить уставшего от дороги Тэхена у ворот клана — прекрасная возможность, чтобы выяснить, что этот холёный павлин не всегда опрятен и красив. Дорога всех изматывает, даже совершенствующихся, так что и Тэхен не избежит участи пыльного грязнули. Вот это будет зрелище!       — О, это я с радостью! — Чонгук неаккуратно одёргивает края ханбока, пристраиваясь под бок к брату. — А отец знает, что я пропустил уроки?       — А когда это тебя волновало?       — Хах, — усмехается парень, — просто сегодня такой день, не хотелось бы сидеть взаперти.       — Какой день? — проницательно переспрашивает Укхви.       Чонгук кусает себя за болтливый язык и быстро выворачивается:       — Гости приезжают.       Но старший брат знает парня слишком хорошо, чтобы поверить в эту ложь:       — А точнее господин Ким.       — Ну, не надо, хен, — Чонгук тут же начинает отмахиваться от правды, — я не этот айсберг жду, с ним же поговорить даже нельзя, диалог со стеной содержательнее! Вот друг мой приедет Пак Чимин со своим младшим братом Пак Сонхуном и ещё Мин Юнги из клана Цилиня впервые покажется на людях — столько событий!       Укхви улыбается, размеренным шагом двигаясь к воротам клана. Он замечает слишком взволнованный вид брата и его сверкающие предвкушением от встречи гостей глаза. Но больше он подмечает, как Чонгук реагирует на имя Тэхена. Во времена обучения Чона в других кланах и в поездках на соревнования юных адептов Укхви давно заметил, что у Чонгука к ученику Пути Тьмы почти нездоровый интерес. Он постоянно и везде доставал Тэхена, пытался с ним подружиться, втягивал в сомнительные дела и из сотен других адептов всегда, буквально всегда выбирал Тэхена в жертву. Поэтому, да, Укхви отлично знает брата.       — Столько событий, а ты ждёшь господина Кима.       — Хен! — возмущается Чонгук и щёки его розовеют.       Глава клана в ответ только мягко смеётся, но больше брата не дразнит.       Школа Ин Фэн стояла не высоко в горах, как большинство школ, они расположились на равнине рядом с озером, заняв, правда, часть горной гряды вокруг водоёма и обширные бамбуковые леса. Местность, удалённая от города и тихая, ближайший населённый пункт находится в десятках ли от школы, с другой стороны озера и за лесом. Из-за близкого местоположения с заклинателями нечисть старалась в маленькую деревушку не соваться, но вот город постоянно подвергался атакам духов, гулей или даже демонов. Так что адепты часто выезжали в Миньин, чтобы защитить людей.       Территорию школа Ин Фэн занимала огромную, здесь располагалось почти пять сотен учеников, у каждого были свои комнаты, так как клан считался большим и богатым. Все павильоны построены в едином стиле, девушки и парни живут отдельно, заходить на территорию к противоположному полу строго запрещалось. Внешним видом отличались только павильоны уважаемых учителей и главы клана, а вместе с ним и всех носителей фамилии Чон, их жилища были чуть ярче остальных, больше и внутри обставлены роскошнее, подчёркивая статус жильца.       В основном школа Ин Фэн мало чем отличалась от других школ: здесь был свой большой зал для приёмов, несколько классов для проведения уроков, библиотека, тренировочная площадка, место для медитаций и обеденный зал. Чонгуку правда больше нравились обширные сады и запруженные от озера участки, где разводили лотосы, эти места создавали особую атмосферу уединения и покоя. А ещё на озере стояли лодки, на которых можно было кататься и ловить рыбу, Чонгук часто промышлял этим, лишь бы не учиться.       Озеро Эрсан было поистине удивительным местом, наполненным духовной энергией, здесь было красиво и спокойно, сама природа способствовала поиску бессмертия, а потому не удивительно, что школа Ин Фэн так процветала. Чонгуку его дом очень нравился, настолько сильно, что по природе своей непостоянный парень ни за что бы не согласился переехать куда-то в другое место, пусть и неизведанные дали его манили к себе. Он бы хотел путешествовать, но по итогу всё равно вернулся бы в свой дом, потому что здесь ощущал себя на своём месте.       Пока они с братом идут до больших, центральных ворот, Чонгук по дороге встречает других адептов, с каждым здоровается и перебрасывается парой слов, ведёт себя шумно и совсем не сдержанно, даже идёт вприпрыжку, грозясь запутаться в длинном подоле ханбока и просто навернуться. А он мог, с его «грациозностью» он и не такое мог сделать.       Когда на горизонте появляется первая повозка с десятком сопровождающих на лошадях, Укхви оборачивается к Чонгуку, царапающему на песке какие-то нецензурные слова, и просит:        — Пожалуйста, веди себя сдержанно. Многие, кто приехал к нам в этом году, наследники кланов.       Чон мило улыбается и носком ботинка стирает нецензурные послания с земли, обещая:       — Я буду тихим и хорошим.       Верится с трудом, но Укхви никогда не давит и не пытается командовать. Он знает, что Чонгук понимает, когда нужно остановиться и когда нужно вести себя серьёзно. Он ведь не вечно такой обормот, когда дело доходит до охоты на нечисть, он становится собранным и решительным, никаких шуток, только дела, только холодный расчёт и мгновенное реагирование на опасность.       Первым приезжает Пак Чимин вместе с младшим братом Сонхуном. С кланом Паков Чонгук знаком хорошо, три года назад именно у них проходило обучение и Чон сблизился с Чимином, найдя в нём родственную душу, любящую чуть-чуть выпить, втайне от взрослых, и хорошенько развлечься, чтобы после нарваться на наказания. Сонхун тогда был мал и Чонгук с ним был почти не знаком, но парень совершенно не был похож на неусидчивого Чимина, он был собранным, серьёзным и строго следовал правилам. В переписке с Чимином Чонгук решил, что этим летом они испортят хорошего маменькиного мальчика!       За Паками приехал средней руки клан На, они не входили в четвёрку сильнейших, занимая лишь пятое место, но были известны своими писанными красавицами, ведь школа у них была исключительно женская. Почти десять красавиц приехали в Ин Фэн! Чонгук ощущал себя, точно в раю, ровно до того момента, пока не был спущен на землю словами Чимина:       — У вас в клане тоже много красавиц, вам хоть с одной из них разрешено пересекаться?       Чон от разочарования показывает Паку язык, понимая, что нужно строить определённо хороший план, чтобы видеться с красавицами, иначе лето превратится в скучную рутину. Не исключено, что в этом плане их с Чимином ждёт наказание и не одно, и попы от ударов дисциплинарными линейками будут болеть, но это будет того стоить.       За кланом На приехал клан Мин. Если Чоны повелевали ветрами, Паки специализировались на духовном пути мнимого, в который входило всё от определения уровня чужой силы, до возможности на какое-то время эту силу забрать, то вот Мины шли по пути гармонии. Их клан находился в лесной чаще, они были едины с природой, почти каждый второй мог превращаться в зверя и повелевать животными.       На обучении шесть лет назад в клане Цилиня Чонгук не видел наследника Минов, только знал, что того зовут Юнги, но самого парня никогда не видел. И когда к ним на встречу из повозки вышел худенький и невысокий паренек, Чонгук даже не сразу понял, что вот этот утончённый ученый муж и есть третий в списке сильнейших молодого поколения. Юнги не участвовал в соревнованиях, но архиву Павильона Белого тигра не нужно было даже этого, чтобы агенты тайно пробрались в клан и разузнали о силе молодого наследника.       Честно говоря, внешне Юнги Чонгуку не показался каким-то выдающимся. Хрупкий, тонкий, точно кленовый лист, невысокий, с чёрными волосами, на концах высветленными в искусно белый. Белый ханбок с вышитым на груди красными нитками тигром сразу говорил о принадлежности к клану. Юнги показался Чонгуку обычным ровно до тех пор, пока не поднял голову и пара огромных тигриных глаз не уставилась на Чона как на добычу. С этим парнем явно шутки были плохи.       Чимин рядом пропищал, когда Мин с другими адептами из своего клана удалились:       — Если он умеет превращаться в тигра, то надеюсь, что член у него потрясающих размеров, ради того, чтобы проверить, я не закрою двери своего павильона.       Чонгук закатывает глаза. Да, Чимин вот такой… раскованный, прямолинейный и честный в своих мыслях и желаниях. Чонгук уже давно привык, что он засматривается на парней даже больше, нежели на девушек, а потому особо и не обращал на это внимания, но поддеть друга — дело святое:       — Он скорее просто тебя загрызёт. Видел, как он убийственно сверкал своими глазами? Советую всё же закрыть двери в павильон.       Чимин фыркает:       — Это твой Тэхен нас всех загрызёт одним лишь взглядом, а этот тигрёнок… ох! Интересно, он умеет мурлыкать?       Чонгук пропускает дальнейшую болтовню друга, так как на горизонте появляются адепты на лошадях в знакомых белых одеяниях с вышитым серебряным драконом на груди. Изображение дракона, пожирающего луну, есть только у Тэхена, даже у главы клана Ким его нет, там дракон в цветах, из чего Чонгук сделал вывод, что у каждого наследника клана был свой фамильный знак. Только вот от чего он зависел, парень не знал, ведь даже в их огромной библиотеке не было подходящей литературы о традициях другого клана. Чонгук свои-то традиции не знал.       Повозка останавливается, и с лёгким колыханьем занавесок наружу выходит человек, от вида которого у Чонгука всё внутри затрепетало. Наконец-то он, наконец-то скоро начнётся веселье! Ну что, Ким Тэхен, вот ты и попался в лапы Чона!       От школы Хунмен приехало только пятеро учеников, от других по десять, лишь Кимы прислали на обучение так мало своих адептов. Чонгук понимал, с чем это связано: последователям Пути Тьмы тяжело проходить программу для последователей Пути Света, Кимы отобрали самых способных, которые не ударят в грязь лицом и способны понять и усвоить тонкости другой магии.       — Ученик клана Хунмен Ким Тэхен приветствует главу клана Ин Фэн Чон Укхви и благодарит за оказанное гостеприимство.       Ровный, уверенный, но до одури холодный голос разрезает воздух точно копьё небожителя. Когда Тэхен говорит, все молчат и все смотрят на него и внемлют его словам, есть что-то в его голосе, что не даёт просто так отвернуться от этого человека. Холодное притяжение, ледяное искушение.       Пока Тэхен с Укхви проводят официальную часть, Чонгук весь изводится, разглядывая объект своего безумия. Хорош. Ну до чего же хорош! Высокий, подтянутый, отрешённый от мира вокруг, просто идеальный!       Чонгук с Тэхеном были одногодками, Чон мог даже похвастаться тем, что родился на два месяца раньше Кима, а потому был старше, только вот эту ледяную глыбу не заставить обращаться к себе «хен». Да и хеном выглядел он сам, а не взбалмошный Чонгук.       Тэхен был на две головы выше Чона, если стоять к нему близко, то приходилось неудобно задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Но настолько близко к Киму никто не решался подходить, его ледяные ярко-голубые глаза откровеннее любых слов говорили о том, чтобы к парню никто не приближался. Чонгуку даже порой казалось, что он слышит, как на дне этих глаз трещат льды, настолько недружелюбным и холодным выглядел их владелец! Но несмотря на этот недостаток Тэхен оставался самым красивым человеком, которого Чонгук когда-либо встречал. Он имел прямую осанку, широкие плечи и очаровательно грациозные манеры, когда он шёл, казалось, что вокруг него плывут облака, и это они его несут вперёд. С этой изящностью он походил на демона и на небожителя в одном флаконе. Запретный, притягательный — это всё про него.       Черты лица Тэхена не были грубыми, напротив мягкими, но пронзительно ледяными, как и весь парень. Скулы высокие, острые, губы пухлые нежно-розовые, брови густые тёмные, разрез глаз феникса только добавлял холодности этим голубым озёрам. Кожа светлая, нежная и длинные белые словно снег зимой волосы, сейчас заплетены у висков и убраны в высокий хвост, достающий только до ягодиц, но Чонгук уверен, что в распущенном состоянии они будут висеть до колен.       На Тэхене белый ханбок с широкими рукавами, на груди изображён тот самый дракон, пожирающий луну, на руке пульсирует проклятая метка, давая понять, к какому клану и Пути принадлежит её владелец.       От Тэхена пахнет розами, ненавязчиво и легко, едва ощутимо. Аромат настолько дразнящий, что Чонгук, которому наплевать на всякие модные запахи, просто не может перестать втягивать воздух, желая насытиться этим ароматом, но каждый раз понимая, что его концентрации в лёгких всегда мало, всегда хочется до жадного ещё.       — …       Чонгук моргает и несколько растеряно смотрит на брата, понимая, что слишком углубился в свои мысли и пропустил какой-то вопрос.       Укхви снисходительно улыбается, а вот Тэхен на Чонгука даже не смотрит. Павлин!       — Я говорю, брат, ты приготовил для молодого господина Кима комнату рядом со своим павильоном, может, проводишь нашего гостя?       — Ах, да, конечно! — тут же спохватывается Чонгук. — Прошу!       Чон нехорошо улыбается Тэхену, приглашая того пройти за ворота. Ким на Чонгука так и не смотрит, когда с поклоном принимает приглашение и проходит на территорию клана с другими адептами Хунмен.       Улыбка на губах Чонгука цветёт и пахнет, точно сады по весне! Он довольным котом шоркает ногами рядом с Тэхеном, заглядывая в красивое лицо и думая про себя: «Ну ты попал, павлин! На всё лето ты в моей власти!»