Плетение душ

      Клан Хунмен был одним из самых загадочных, школа не была закрыта от мира, в ней проводились занятия и туда приглашали других учеников, как в этом году в ИнФэн, однако даже при всём этом Хунмен, как и другие школы совершенствующихся, хранил много тайн. Например, адепты приехали в этом году в ИнФэн и независимо от Пути, которому следуют, будут постигать искусство светлых, так как сами Чоны следуют этому Пути, а потому и учителя могут научить лишь светлой магии. Напротив же, когда адепты попадали в Хунмен на трехмесячное обучение, им не пытались привить Путь Тьмы, о нём не рассказывали, его не заставляли практиковать. Познаний о магии тёмных было так мало, что она оставалась настоящей загадкой для всего цзянху.       Чонгук был от природы любопытным, поэтому он постоянно пытался выяснить у последователей Пути Тьмы как они колдуют, что делают, как проводят свои практики и так далее. Отец парня правда не одобрял этот интерес, но остановить Чонгука от задуманного мало кто мог. Однако тут Чон должен признаться, что как бы он не желал узнать о Пути Тьмы, а по итогу ничего толкового ему никто не говорил.       Именно тогда Чонгук решил завести знакомства с адептами школы Хунмен, но и здесь нарвался на железные правила школы, запрещающие распространять информацию о методах совершенствования. Чонгук правда не понимал, что в ней такого секретного, ведь даже адепты Пути Света не скрывали методики постижения дара солнца. Один из учеников Хунмена, Сону, как-то дал ответ на вопрос Чона:       — Путь Тьмы не опирается на золотое ядро, но если оно есть у владельца, то магия его разрушает, поэтому старейшины нашего клана приняли решение огородить вас, сторонников Пути Света с золотыми ядрами, от тёмной магии.       Чонгук понял-принял, но интерес остался. Не то чтобы хотелось жертвовать своим с трудом выращенным золотым ядром ради какого-то мгновения любопытства, но узнать о тёмных хотелось побольше.       Однако слова Сону оказались не единственным, что получил Чонгук в своих небольших исследованиях, он так же подружился со многими адептами Хунмена, в том числе с этим Сону, поэтому, когда увидел в числе приехавших на летнее обучение в ИнФэн знакомые лица, сразу же просиял. Чем больше друзей, тем лучше!       Правда вот ледяная скульптура Ким Тэхен явно так не считал. Всю дорогу до своего павильона он не проронил ни слова, не посмотрел на Чонгука и по сути дела вообще не разглядывал ИнФэн, хотя, несомненно, был здесь впервые.       Чону претит идти в тишине, но он сдерживает себя до последнего, ровно до того момента, когда доводит Тэхена до его павильона, а потом довольно сообщает:       — Ваши покои прямо напротив моих!       Взгляд и выражение лица ледяной скульптуры никак не меняются, но Чонгук подмечает, как едва заметно напрягается Тэхен, бросая короткий взгляд через тонкую линию сада на большой павильон Чона. Несомненно, он понял, что Чонгук всё специально подстроил, но в силу характера никак не отреагировал на выпад Дракона Ветра.       И Чона это совсем не устраивало. Он собирался веселиться этим летом, а не смотреть на кислую морду Тэхена!       — Господин Ким, вам здесь не нравится? — намеренно расстроенным голосом спрашивает Чонгук, зная, что этот вопрос в силу воспитания Тэхен никак не проигнорирует.       Но забывая, что черствый сухарь скуп на слова:       — Нравится.       — Тогда почему вы такой смурной? — Чонгук не собирается сдаваться. — Вам точно не нравится. Наверняка в вашем клане всё пышное и красивое, а я вот не смог вам угодить, — Чон поникает, краем глаза поглядывая на Тэхена, ожидая от него хоть каких-нибудь эмоций. — Эх, завтра обязательно принесу вам нефритовую гору и золотую подушку! — в конце не сдерживается и всё-таки ярко улыбается, выдавая себя и свои забавы.       И если до этого Тэхен был почти готов на разговор, то в момент, когда понял, что Чонгук просто дразнится, тут же посуровел и ответил безумно холодно:       — Не утруждайтесь.       — Ай-я, — Чон запал не теряет, — ну, молодой господин Ким, мы же не чужие люди, уже давно знакомы, неужели вы не поприветствуете меня как положено?       Льдами в голубых глазах можно было уничтожить целый мир. Наверняка нечисть в страхе тряслась перед Тэхеном ещё до того, как он начинал своё заклинательское искусство. Даже адепты Хунмен разом вздрогнули, ощутив, каким холодом повеяло от их молодого хозяина. И только Чонгук ни черта не понял.       — Прошу прощения, если задел чувства молодого господина Чона.       — Ох, мои чувства задеты! — парень продолжает ломать комедию.       Но Тэхен уже его не слушает, он красиво разворачивается и удаляется в свой павильон, всем видом показывая, что разговора больше не будет.       Чонгук не согласен:       — Господин Ким! Ну, господин Ким!       Широкая спина в белом ханбоке осталась глуха к крикам Чона. Парень вздыхает, ощущая вкус поражения на языке. Но расстраиваться рано, ведь лето только началось.       — Господин Чон, вы же знаете нашего молодого хозяина, он не любит много говорить и предпочитает одиночество.       К Чонгуку подходит Сону с мягкой, располагающей улыбкой на пухлых губах. Он ведёт себя исключительно вежливо несмотря на то, что их можно было назвать близкими друзьями. На самом деле хитрец Сону такой только на публике, а наедине он спокойно может побрататься с Чонгуком, распить с ним пару сосудов с вином, а после предложить отправиться в квартал красных фонарей.       Сону был ростом с Чимина, ниже Чонгука и Тэхена. Такой же немного пухляшик, как и Пак, мягкие щечки и полные губы, держит себя в форме, но видно, что даётся ему это с трудом. Глаза хитрые лисьи, волосы длинные черные собраны в строгий хвост. На нём одежды клана Хунмен, на них изображён серебряный дракон без каких-либо других аксессуаров. Кажется, пора расспросить друга о значении этих изображений на одеждах.       — Знаю-знаю, — вздыхает Чонгук, с широкой улыбкой глядя на оставшихся четырёх парней. Он знал каждого, лучше отметить, что в имении Паков они все вместе тайно выпивали три года назад. И наказывали их тоже вместе. — Но это не значит, что отстану от него. Кстати, сегодня все приехали, и я подумал, что такое нужно отметить!       — Говорят, ваши учителя строго следят за тем, чтобы ученики соблюдали правила и вас жестоко наказывают за своевольства, — отмечает один парень по фамилии Лу.       Чонгук фыркает:       — Всё верно, но, брат Лу, неужели ты испугался?       — Ещё чего! Но… — парень несколько боязно смотрит на дверь в покои Тэхена, а потом на стоящий совсем рядом дом Чонгука, — ваш павильон прямо рядом с павильоном молодого господина Кима!       Они боятся, что он стуканёт старшим? Чон вот этого не боится и самоуверенно заявляет:       — О, так я и его приглашу, чего бояться-то?       — Он просто захлопнет дверь перед твоим носом, — отмечает Сону.       — Значит, нужно придумать что-то, чтобы выманить его, — Чонгук безумно упорный. — Расслабьтесь, всё пройдёт прекрасно, я уже многих позвал, так что вы обязаны прийти.       *****       На самом деле у Чона не было абсолютно никакого плана, как выманить Тэхена из своего павильона и притащить к себе в покои, где сегодня ночью состоится незаконное гулянье. Незаконное, потому что с алкоголем, развратными книжками и играми на деньги — всё перечисленное запрещено в клане Ин Фэн, если ночной патруль нагрянет с проверкой, то влетит не только Чонгуку, как зачинщику, но и всем, кто вместе с ним будет веселиться. С Чона ещё не сошло наказание за прошлые шалости, как он уже творил новые.       Однако быть пойманным Чонгук не боялся, если постоянно всего опасаться и трястись перед правилами, то вся жизнь станет скучной и унылой, а Чон так жить не хотел и те, кто согласился к нему прийти, тоже были с ним согласны.       Чимин тайно провёз пару сосудов с вином, Чонгук в вылазках в город часто покупал прекрасные сорта вин, прятал их в рукавах и проносил к себе, пряча среди магических диковинок, добытых на охоте за нечистью. Просто именно среди этого хлама его отец никогда не искал заначку Чонгука, когда ловил парня пьяным, только бурчал, чтобы сын уже прибрал этот кавардак, но Чон — душа свободная, вольная, а потому порядка в комнате у него никогда не было, он постоянно что-то изобретал, вырезал по дереву, шил магические узоры на тканях. Много чего делал, развивая своё магическое искусство. Именно благодаря этому его творческий уголок, заваленный хламом, не подвергался обыску и там тихо-мирно покоились два десятка сосудов с вином, и коллекция эта пополнялась.       Закуски Чонгук притащил с кухни, точнее, наворовал, пока никто не видел. Старая кухарка, однако, его поймала и, помня, что на кухне Чон появляется исключительно, чтобы доставить неприятности: подсыпать побольше соли, сахара или специй в еду, приготовить «фирменное сгоревшее блюдо», женщина без разбора выгнала молодого господина с кухни скалкой, пару раз попав по его мягкому месту.       Чонгук стоит перед павильоном Тэхена, потирает пострадавшие ягодицы и всё-таки думает, что всё прошло не зря, особенно, если он сможет вытащить Кима и развлечься с ним. Ну, хочется ему с ним подружиться! Как выяснил Чонгук, у Тэхена есть только один друг, тот самый Мин Юнги, по слухам, этот Юнги часто приезжает в Хунмен к наследнику клана, если раньше никто не видел лица Мина, то вот Тэхен такой чести удостаивался и не раз, из чего Чонгук сделал вывод, что эти двое друзья. И ведь как похожи: оба холодные, опасные и нелюдимые.       Чтобы вытащить Тэхена к себе, Чон даже отправился в павильон клана Мин, где нашёл Мин Юнги и уговорил его прийти на «церемонию знакомства», ведь «мы три месяца будем вместе учиться, нам нужно знать друг друга, вдруг кому-то понадобится помощь». Юнги не был в восторге от того, что придётся работать с другими людьми, но в итоге холодно согласился. Чимин, которому Мин приглянулся, бабочкой порхал вокруг Чонгука, благодаря того за смекалку и возможность лицезреть тигра ещё раз вне стен учебного павильона.       Но, честно, Чон всё это сделал для себя, чтобы вытащить Тэхена в свои лапы под предлогом, что там будет друг Кима. Предлог, конечно, такой себе, и есть вероятность, что он не сработает, но кто такой Чонгук, чтобы так просто отступать?       — Молодой господин Ким! — Чон весело поднимает голос, тарабаня в дверь. — Молодой господин Ким!       Тэхен себя ждать не заставляет, хотя Чонгук думал, что, заслышав его голос, Ким даже не откроет, ведь Чон обустроил его комнату красным цветом, обставил вычурными подсвечниками и намеренно поставил в курильницу самые отвратительные, по его мнению, благовония.       Но нужно отметить, что, когда дверь открылась, благовониями не пахло, а значит маленькую пакость ещё не заметили. Однако Тэхен выглядел хмурым и чуть-чуть раздражённым, что Чонгук принял за хороший знак, подарки-то явно понравились этой глыбе льда!       — Господин Чон, что-то случилось? — Ким звучит подчёркнуто вежливо. Не закрывает дверь перед носом лыбящегося Чонгука, а это уже хорошо, значит, настроен на разговор.       Чон улыбается так, что и глаз становится не видно и в следующее мгновение ловко проскальзывает внутрь павильона, не дожидаясь приглашения. Наглости ему было не занимать.       — Да! — слишком громко отвечает Чонгук, пробираясь вперёд, дабы осмотреть, как Ким успел обжиться. — Вы даже себе представить не можете! Вам понравились ваши покои? — Чонгук резко оборачивается к Тэхену, ярко ему улыбаясь.       Ким, как и положено воспитанному господину, шум не поднял из-за наглости Чона. Он молча закрыл дверь и так же молча обернулся к шастающему по его покоям парню. Чонгук же, в свою очередь, не понимал границ дозволенного. Если ему чего-то хотелось, то он просто это делал. Захотел осмотреть чужую комнату? Так он осмотрит, даже если придётся ломиться через окно!       Правда, тут Чонгук должен признать, что его шалость не удалась. Тэхен не снял красные занавески и постельное, не убрал вычурные подставки под свечи с глаз долой, все пакости Чона остались на своих местах нетронутыми, только на их фоне расцвели первые признаки жизни в этой комнате. Хотя вещей с собой Тэхен взял очень мало: на письменном столе лежала небольшая гора книг, письменные принадлежности, ещё не разбавленные чернила и несколько тонких кистей. За ширмой была развешана одежда, всего пара запасных комплектов верхних одеяний, на всех изображён дракон, пожирающий луну. Никаких украшений, никаких памятных вещей из дома, комната была создана Чонгуком для забавы, но по итогу стала холодным обиталищем холодного дракона Тэхена.       Чон ловит весьма серьёзный взгляд Кима, которым он сверлит парня, шныряющего по его комнате и рассматривающего все. Чонгук тут же встаёт прямо, сцепляет руки позади себя в замок и непринуждённо улыбается, почти заигрывая:       — Так вот, я по вам соскучился! — Чон выдерживает паузу, ожидая увидеть удивление на чужом лице или даже смущение, но Тэхен — ледяной кусок камня, который ничего не испытывает, — пришёл за вами, чтобы вы здесь не кисли.       — Благодарю за заботу, но я бы хотел побыть один, — подчёркнуто вежливо шлёт Чонгука далеко и подальше Ким, но Чон не умеет и не желает отступать.       Парень весело подпрыгивает, оказываясь рядом с Тэхеном, буквально вторгаясь в его личное пространство, хватает того под руку и как лучшего друга тянет за собой на выход, не интересуясь даже: хочет он быть втянутым в неприятности или нет.       — Ой, ну что вы такой. Пойдёмте-пойдёмте! — Чонгук хохочет, вытаскивая несопротивляющегося Тэхена из павильона. — Я пригласил вашего друга Юнги, так что скучно вам не будет. Я тоже хочу быть вашим другом, поэтому нам нужно проводить больше времени. Ну не кисните!       Чон заглядывает в красивое лицо, отмечая, что холодные глаза Тэхена никак не изменились. Хотя Чонгук предполагал, что за нарушение личного пространства Ким его просто на куски порвёт, а по итогу он только выразительно смотрел на руку, что держала его под локоть, но признаков агрессии не проявлял, оставаясь сдержанным и благоразумным. Чон же делал вид, что не замечает взгляда Тэхена. Держать его за руку и ощущать аромат роз было приятно. В первую их встречу Чонгук не осмелился быть так близко к Тэхену, но сейчас ошибку свою осознал и понял, что прежде, чем подружиться, нужно сблизиться, даже если другая сторона не в восторге от тактильности Чона.       — Вы же не выдадите нас? — парень строит невинные глазки, глядя в ледяные озера. — У нас там вино и азартные игры, есть весенние картинки! — хитро улыбается Чонгук и довольный собой заключает: — Вот, вы знаете, а потому тоже мой пособник.       Тэхен смотрит совершенно незаинтересованно, казалось, небо и земля поменяются местами, но взгляд его останется замёрзшим озером, без намёка на жизнь. Чона не устраивало такое к себе отношение, ему нужно было много внимания, но с Кимом сразу сладить и не получится.       — Я не собирался о вас докладывать. — замечает Тэхен.       — Так это же прекрасно! — светится Чонгук, хохочет и подмигивает парню, продолжая тянуть его к себе в павильон, откуда уже раздавался шум десятка голосов. — Вы такой же, как и я! Ох, я знал, что мы подружимся.       — Мы не подружимся.       — Бя-бя-бя, — передразнивает Тэхена Чонгук, — ничего не слышу, хочу быть вашим другом! Девяносто дней, ровно девяносто дней есть у нас, чтобы мы стали лучшими друзьями, а в будущем, даже напарниками по искоренению зла!       Чонгук бежал впереди событий, но его это не особо волновало. Он привык жить моментом и никогда его не упускать, чтобы потом не было сожалений. Вот с Тэхеном он сразу не подружился и сожалел, этим летом собирался исправить вопиющую несправедливость.       — Я не искореняю зло, я им повелеваю, — жестко бросает Ким.       Он этой фразой хочет оттолкнуть Чонгука от себя, что морально, что физически, якобы смотри: «Я плохой, я из Пути Тьмы, а ты из Света. Такие как ты всегда избегают таких как я». Но вот Чонгук не считал себя частью массы, которая думает и действует коллективно. Если ему понравился кто-то, пусть будет хоть коровой, хоть ослом, Чон согласен с ним дружить до конца жизни. Вот такой он немного наивный и открытый.       — Вы повелеваете демоническими тварями, — отвечает Чонгук, — но зло не творите сами, поэтому вы тоже защитники цзянху, — глубокомысленно заключает Чон, и в этот момент становится таким солидным и взрослым, но только на мгновение, потому что сразу же тянет глупую улыбку, подмигивает Тэхену и продолжает болтать: — Хотя если бы вы были злодеем, то самым красивым.       Смутить Кима очень хочется, хочется увидеть румянец на бледных щеках, поэтому Чонгук особенно липнет к Тэхену, нарушает все моральные и физические границы, но пока его не останавливают, он будет продолжать напирать.       Ким отчего-то хмурится, в голубых глазах мелькает что-то непонятное, такое быстрое, что Чонгук не успевает за него ухватиться.       — Нет.       — Что «нет»? — продолжает забавляться Чон. — Вы не красивы? Я думаю, что красивы. А я красив?       Попыток смутить Кима не оставляет. Всё-таки Тэхен ему очень интересен, Чонгук бы даже сказал, что его нездорово тянет к парню, и дело вовсе не в интимном интересе, просто этот запах роз… Чон отчего-то только вдохнул и стал его рабом. Говорили, что Кимы практикуют магию мнимого, но демонического, они могли подчинять себе и людей, и монстров, могли соблазнять и очаровывать. Чонгук всегда считал это бредом, но стоило надышаться розами, как он готов пересмотреть своё мнение.       — Да, — честно отвечает Тэхен, не думая смущаться.       Он смотрит Чону в глаза, голубое застывшее озеро глядит в мягкую зелень глаз напротив. Они такие разные и непохожие, один пышет жизнью, другому этот мир словно давно наскучил. Но Чонгук считает, что противоположности как раз-таки должны дружить и общаться.       — Хах, конечно, — самоуверенно задирает подбородок Чон, — я ведь третий в списке самых красивых заклинателей! А вот вы всегда и везде первый.       Тэхен молчит. Из него короткое «да» было тяжело вытянуть, а тут Чонгук захотел, чтобы он как-то отреагировал на лесть парня. Размечтался, этот кусок камня, кажется, вообще не способен испытывать эмоции.       — Даже ничего не скажите на этот счёт? — не унимается Чонгук. — Конечно, талантливым красавчикам уже привычно всегда быть в первых рядах, — продолжает подначивать. — Но берегитесь, я собираюсь отнять ваше первое место.       — Буду ждать.       — Вот так просто? — Чонгук даже не скрывает расстройства. — Вы можете хоть немного эмоций проявлять, а не вести себя как статуя?       — Сдержанность — залог благоразумия.       — Пф, — фыркает Чонгук, останавливаясь перед дверьми в свой павильон, — молодой господин Ким, мы с вами одногодки, и я знаю, что в нашем возрасте постоянно хочется приключений и развлечений, неужели вас это не привлекает?       — Нет.       — Тогда зачем идёте за мной? — хитро щурит глаза Чон.       — Вы меня тянете.       — А отпущу, — Чонгук слегка ослабляет хватку на чужом локте, но полностью руку не убирает, — сразу уйдёте?       — Да.       Вот потому руку и нельзя было убирать!       — Тогда не пущу, — капризно заявляет Чонгук.       Тэхен же не пытается вырваться, он просто стоит и ждёт участи, уготованной ему Чоном. Красивый стоит, статный и величественный, высокий, из-за чего у Чонгука шея болит постоянно держать голову задранной кверху.       Чон смотрит на этого красивого, но абсолютно нелюдимого человека и не может понять, как он занимает первое место всегда и везде с таким отношением к окружающим? Чонгук лично знает некоторых адептов, которые считают Кима высокомерным, да Чон тоже так иногда думает, но отбрасывает эти мысли в сторону, потому что желание дышать розой намного сильнее всего. Это и надежда, что они подружатся.       — Вы знаете, что мы собираемся нарушать правила? — Чонгук говорит всё честно, чтобы потом к нему не было претензий. Он вот готов (нет) отпустить сейчас Тэхена, пусть поворачивает, пока не поздно. Но ледяные глаза смотрят на Чона как на младенца, несущего ересь. — Просто держу в курсе, — пожимает плечами парень, — потому что по правилам клана выпивка и азартные игры под запретом, а там, — Чон указывает на двери своего павильона, за которыми звучал бесконечный шум, — собралось всё, что нельзя в нашем клане.       — Я уже говорил, что не собираюсь о вас докладывать.       — О, любите нарушать правила? — тут же хитро улыбается Чон. Он по немного, по кусочкам вытаскивает факты о Киме, коллекционируя их в личном архиве.       — Да. — Тэхен честен до зубного скрежета.       — Так вы совсем не тихоня, а скорее тайный плохиш! — забавляется Чонгук. — Вот теперь вы мне ещё больше нравитесь!       — В моём клане мало правил.       Надо же, это что попытка завязать разговор? Так Чон совсем не против!       — Вот как, и что выпивка разрешена? — Чонгук заинтересовано поднимает вверх густые брови.       Ким же отвечает строго и по делу:       — В разумных пределах — да.       — А азартные игры?       — Запрещены.       Чонгук дуется, но тут же нехорошо сверкает улыбкой, ближе подбираясь к Киму и мурлыча:       — А весенние книжки?       Тэхен и не думает смущаться:       — В качестве обучающего материала есть даже в библиотеке клана.       На этих словах Чонгук чуть не пускает слезу, когда жалобно просит:       — А можно я буду вашим адептом?       В Ин Фэн всё весёлое запрещено, а Чону так хочется! Вот бы отправиться в свободный Хунмен!       Тэхен проницательно смотрит на Чонгука и отмечает:       — Ваш отец вас не отпустит на Путь Тьмы.       — Путь Тьмы, Путь Света — лично я считаю, что отличаются только названия, на деле же мы все желаем защищать людей и мир, искоренять зло и хранить границу между мирами, — Чонгук снова взрослый и рассудительный.       Вообще, он не обалдуй и может быть серьёзным, иначе бы в заклинательском искусстве не особо преуспел и имя его не было повсеместно известно в цзянху, как Дракон Ветра. Однако, в силу возраста, Чонгук не желал постоянно быть серьёзным и заваленным взрослыми делами, а потому и валял дурака, нарушал правила и пробовал всё, что может дать жизнь юноши.       И безрассудные поступки были частью его юношеской жизни. Поэтому Чонгук долго-долго смотрит на чёрную пульсирующую метку на руке Тэхена и, не собираясь себя останавливать, прикасается к ней, желая узнать, какая она на ощупь и действительно ли проклята?       Ким, явно не ожидавший подобного, резко вырывает руку из хватки Чонгука и отходит от него на приличное расстояние, будто может ошпариться.       Чон тут же спохватывается, понимая, что поторопил события, и участливо интересуется:       — Больно?       Но момент потерян, Тэхен снова становится неразговорчивой глыбой льда, очень демонстративно прячет руку с меткой в длинный рукав и, резко разворачиваясь, открывает дверь павильона Чонгука, входя внутрь.       — Ну господин Ким! — клянчит Чон, но в ответ ему снова звучит лишь тишина.       Хотя Чонгук благодарен просто тому, что Тэхен после такой дерзости всё ещё не ушёл. А может сильно растерялся и перепутал двери? Нет, это уже больше на Чона похоже.       Парень вздыхает, ругая себя за нетерпеливость и заходит следом. В комнате сильно пахнет алкоголем, здесь всего человек двадцать, но они уже уничтожили добрую половину запаса вина Чонгука, а из закусок на столе остались только орехи. Все присутствующие были сильно пьяны, но от этого особенно веселы, забывая, что сейчас вечер и если их поймает ночная охрана, то все они будут наказаны палками.       Но никого не волновало наказание, внутри происходило кое-что по-настоящему захватывающее. За центральным столом расположились двое: Чимин и Юнги. У Пака от алкоголя полыхали щёки, нетрезвое состояние Мина выдавали только судорожно сверкающие глаза. Парни играли в маджонг и судя по тому, что на столе не было никаких ставок, играли они на желание. Вокруг них собралась толпа, часть поддерживали Мина, другие Пака, что-то выкрикивали и в целом больше мешали, чем помогали, но создавали атмосферу.       — Молодой господин Мин, всё идёт к моей победе, — хихикает Чимин, забирая очередную кость в фигуру, — готовьтесь проиграть мне желание!       Толпа тут же одобрительно заулюлюкала, поддерживая игровой азарт.       — Не стоит торопиться, — голос Юнги низкий и немного шепелявый, — я не приму поражение.       Адепты заголосили пуще прежнего, подначивая продолжить маджонг и выяснить наконец, кто уйдёт сегодня победителем, а кто будет обременён ролью джина, исполняющего желания.       Чонгук мельком заглядывает на стол и одобрительно хмыкает, потому что игра шла жесткая и непримиримая. Чимин отлично играл в маджонг, Чон, к стыду, никогда не мог у него выиграть, Пак может и мухлевал, но и этого Чонгук не мог заметить, в итоге всегда приходилось оставаться должником Чимина, выполняя его сумасбродные поручения. И вот наконец-то Паку попался достойный противник, потому что Юнги, по беглому взгляду на его фигуры, был прекрасным мастером этой азартной игры.       Чон про себя хмыкает и уже ждёт момента, когда друг будет плакаться у него на плече и жаловаться на то, что проиграл. Возмездие приходит в лице одного тигра, Пак Чимин!       Чонгук отрывается от игры и обращает своё внимание на Тэхена, который тоже с интересом следил за поединком. Хотя с интересом ли — это ещё вопрос, потому что его холодное лицо ничего не выражало, только глаза следили за фигурами в руках участников дуэли. Если рассмотреть образ Тэхена, то понятно, что такой утончённый господин никогда не опускался до азартных игр, но, видимо, даже его они привлекли.       Чонгук тянет улыбку довольного кота и продолжает болтать:       — Вот, я же говорил, что привёл и вашего друга, но он сейчас правда немного занят. Господин Ким, давайте выпьем, а? — Глаза Чона нехорошо загораются, когда он тянет Тэхена за свободный стол, где ещё стояла пара невскрытых кувшинов с вином.       Чонгук подумал и понял, что такой неискушённый человек как Тэхен, ни разу не видевший игры в маджонг, скорее всего и не пил никогда. А у пьяных язык развязанный. Да, Чон действовал немного подло, но он же не собирается тянуть из Кима все секреты! Он тоже меру знает и переступать невидимую черту не собирается.       — Держите, — Чонгук наливает пиалу с вином и протягивает её Тэхену. — Пейте-пейте!       На секунду Чону кажется, что замерзшее озеро голубых глаз треснуло и покрылось новой особой коркой льда с подписью «От Чон Чонгука», парень даже подумал, что Ким сейчас всё-таки взорвётся и просто выплеснет вино Чону в лицо, но воспитание молодого господина не давало так поступить. Это или же юношеское любопытство в этом греховном царстве взяло верх и Тэхен решил ему не сопротивляться. Потому что в следующее мгновение он берёт пиалу из рук Чонгука и разом её опустошает.       Чон задорно смеётся и спешит сам выпить, не забывая подливать Тэхену. Не думал он, что всё пройдёт так гладко: Ким сам к нему пришёл, сам пьёт, нарушает правила. Кажется, Чонгук переоценил выдержку этого человека или же недооценил, как выясняется дальше.       План Чона был прост: напоить Тэхена и немного с ним повеселиться. Сам Чонгук тоже пил и много, но у него организм крепкий, выпивает он уже не раз и отлично переносит опьянение. Но такая нежная роза, как Ким, точно должна была пасть жертвой коварного Чонгука. И… этого не происходило.       Чон распил с Тэхеном два кувшина с вином, подливал ему так часто, что некоторые адепты, которые всё это видели, начинали шутить про Чонгука, но затыкались, когда голубые ледяные глаза смотрели на них. Тэхена здесь многие боялись и не потому, что он ученик Пути Тьмы, а потому что холодом от него веет загробным. Чон холод ощущал, но он ему был нипочём.       За время их посиделки Юнги с Чимином закончили три раунда игры, Мин выиграл в двух, а потому желание оставалось за ним. Чонгук думал, что друг расстроится из-за проигрыша, но пьяный и особенно раскованный он сразу полез к Юнги, обещая выполнить любое его желание. В итоге Пака пришлось огородить от Мина от греха подальше и уложить в задних комнатах отсыпаться.       После увлекательной игры веселье медленно пошло на спад, почти все были пьяны и не желали двигаться. Правда, Юнги ушёл, обещав поговорить с Паком насчёт желания на утро, некоторые адепты тоже медленно разбредались по своим комнатам, но были особые гуляки, которые стойко держались на ногах и нуждались в компании.       Так Ким Сону вытащил своё духовное оружие Мэниньяй небольшую пипу с острыми струнами и великолепным звучанием под его умелыми руками. Молодые адепты были из известных семей, воспитанные на высокой культуре, но сегодня в меру громко пели уличные песни, забыв о своём происхождении.       Чонгук вот ни о чём не забыл и продолжил спаивать Тэхена, с неудовольствием отмечая, что тот не пьянеет. Они выпили уже два сосуда, но бледнолицый Ким даже слегка не порозовел, оставаясь упорно трезвым с чёткими движениями и по-прежнему ледяными глазами. Он только поглядывал на Сону за перерывами среди выпивки, пару раз непривычно мягким голосом просил исполнить определённую песню.       Сону широко улыбался и весело отвечал:       — Молодой господин, а если спою песню про ткачиху?       — Как тебе будет угодно, — Тэхен в общении с Сону абсолютно другой. Не ледяной и хмурый, а нежный как цветок розы.       И это не могло укрыться от глаз Чонгука.       — Вам нравится пипа? — Чон любопытствует, не оставляя попыток смутить Тэхена. — Или тот, кто на ней играет?       И что-то в лице Кима поменялось в этот момент, Чонгук не успел понять, что именно, но ухватился за эту ниточку, продолжая городить всё, что лежало на языке:       — Хах, ладно вам, господин Ким, мужеложство нынче в моде, почему бы и нет?       — «В моде»? — Тэхен слегка приподнимает изящную бровь.       — Да, — пожимает плечами Чонгук, — гулял тут в квартале красных фонарей, вот и слышал. А что, заинтересовались? — скалится парень и получает в ответ:       — Возможно.       Чон даже от такого подвисает сначала, не ожидая, что Тэхен будет таким открытым. Неужели алкоголь всё-таки действует?       — Неплохо, господин Ким, — хихикает Чонгук, — мне нравится ваша честность! Сегодня вы даже разговорчивее, нежели обычно. Только не принимайте это за сигнал молчать! Вот, ещё выпейте! — Чон продолжает спаивать Тэхена, пользуясь моментом, ведь в будущем его может больше и не представиться. — Хорошее вино?       — Не очень, — до зубного скрежета честен Ким, — оно попало под солнечные лучи и во вкусе появилась кислота.       У Чонгука особо и не было выбора, какое вино покупать. Клан у них был не бедный, только вот Чон не умел распоряжаться деньгами, тратя их на всё, что нравилось, а потому его бюджет был ограничен. Да и покупать алкоголь приходилось быстро и набегами на город, иначе бы отец давно его поймал за этим неблаговидным делом.       — А вы разбираетесь в вине! — восхищенно восклицает Чонгук. — Кто бы мог подумать, что сдержанный и неразговорчивый молодой господин Ким нарушает правила, интересуется мужеложством и даже разбирается в вине. Вы удивляете!       Чонгук опрокидывает в себя очередную пиалу с вином и ощущает, как сжимается желудок, не желая больше принимать спиртное. Каким бы стойким не был Чон, но даже у него был свой предел, и он был очень близок.       Тэхен хмурится, отслеживая что-то на лице Чонгука, и сухо отмечает:       — Мне кажется, вам больше не стоит пить.       — Почему вы не пьянеете? — вздыхает Чон, отставляя пиалу на стол. Голова тяжелеет, в висках медленно начинает ломить и тянет в сон. Он хотел споить Кима, но споил себя! — Это совершенно не честно! И давайте обращаться друг к другу на «ты», мы же одногодки и будем учиться вместе!       По лицу Тэхена было понятно, что он не в восторге от такого предложения и предпочитал бы общаться в официальной форме, чтобы оставить между ними границы, но Чонгук эти границы в гробу видал, когда отчасти пьяно захихикал и начал скандировать:       — Ким Тэхен! Ким Тэхен, ох, Ким Тэхен! Твоё имя мне очень нравится, давай, позови меня!       — Не хочу.       — Вечно ты такой! Кстати, почему не даёшь потрогать метку, она проклятая, да? Люди говорят, стоит коснуться и станешь чудовищем, но это бред, конечно! На самом деле тут какая-то другая тайна, да? Расскажи!       Чонгук надеется, что Тэхен тоже пьян и язык у него немного развяжется, но наталкивается на ледяную непробиваемую скалу, которая не пьянеет, не болтает и вообще много чего «не».       — Уже поздно, а ты кричишь, — отмечает Ким, увиливая от ответа, — если хочешь оставить втайне то, что здесь творится, то тебе следует быть потише.       — Нет, — отчасти разочарованно отвечает Чонгук, но тут же хитро усмехается и продолжает: — я хочу, чтобы все знали, что молодой господин Ким был этой ночью со мной!