Плетение душ

      В школе царила мрачная и давящая атмосфера. Отец Чонгука оказался ранен в бою с демонами и находился в лазарете под постоянным лечением. Как сказал лекарь, рана не серьёзная, но в бою Чон Рю истратил слишком много сил, из-за чего его духовные каналы опустошены и лечение проходит медленно.       От атаки демонов школа почти не пострадала, весь бой всё-таки проходил на территории бамбукового леса, а оттуда перешёл в сторону фамильной усыпальницы. Адепты Ин Фэн и не поняли, что нужно было демонам, а те разрушили Лисье дерево, выкрали его сердцевину, где была спрятана их сила, запечатанная Ким Даньи, и просто исчезли. Им не нужно было устраивать хаос в школе или разрушать её, они пришли только за своими силами и большего делать не стали. Даже в Хунмен они принесли больше разрушений и даже смертей.       Кроме адепта, пострадавшего на дне разлома Хунмен, больше жертв среди учеников не было. Кланы поговорили и решили не прерывать обучение молодых в Ин Фэн, ведь если сейчас адепты начнут разъезжаться, то демоны могут их выкосить одного за другим по дороге. К тому же цели демонов при нападении не были известны никому, информация о том, что Ким Даньи когда-то запечатал их силы в артефактах и отдал их школам на хранение была утеряна. Только Кимы знали об этом, и в книге, купленной Чонгуком, была эта информация, из общей истории её будто специально стёрли.       Кланы же решили, что демоны просто нападают на школы, дабы навести смуту. Но при этом кое-что не давало всем покоя, именно поэтому никто не спешил отзывать своих адептов, дабы не попасть под подозрения. Дело в том, что в бамбуковом лесу было нарисовано заклинание перемещения, которое отправило учеников в Хунмен. Это заклинание рисуется пару дней и столько же питается силой заклинателя, чтобы в нужный момент сработало. Вдобавок ко всему у защитного барьера было нарисовано заклинание ослабления, которое и помогло демонам прорваться в клан. Вывод получался один: кто-то из школы помог демонам проникнуть в Ин Фэн. И так не удачно в этот момент в клане было множество приглашённых учеников.       Допрашивать каждого или обыскивать было бестактно и бессмысленно, да к тому же злоумышленник давно скрыл свои следы. Однако кое-что осталось, что клан Ин Фэн не стал придавать огласке, но Чонгук узнал об этом у брата.       Когда они с Тэхеном вернулись, то едва успели остановить брата Чонгука, который собирался уже спуститься в Хунмен за младшими. Все, кого Ким и Чон успели вывести из ада до закрытия портала, прибежали к главе клана Чон Укхви и рассказали ему о случившемся. К тому моменту только демоны унеслись прочь из школы, а главу семьи Чон нашли раненым. В школе творился хаос и тут ещё Чон Укхви узнаёт о том, что его брат на данный момент в аду, в окружении демонов! Конечно же, он сразу бросился на помощь младшему.       К счастью, время в преисподней течёт не так как на земле, именно поэтому Чон Укхви не успел совершить рискованный поступок и спуститься в ад, Чонгук и Тэхен вернулись к тому времени.       Далее, Чон узнал обо всех новостях, что произошли, пока их не было. Обоих парней осмотрел лекарь, Тэхену прописал восстанавливающий ци отвар, Чонгуку просто отдых. И вроде бы после таких приключений Чон должен был доползти до кровати и просто уснуть, но он так не мог. Отец ранен, защитный барьер вокруг школы чинят адепты, есть погибшие, много раненых, артефакт из Лисьего дерева украден, а значит демоны вернули себе силу.       Чонгук помылся, переоделся и сразу отправился к брату, где и узнал новости, сохранённые втайне ото всех:       — Заклинание ослабления у барьера нарисовал кто-то из адептов Тьмы. Оно не было связано с духовной природой, оно питалось от тьмы, блуждающей за стенами школы. Так же и портал был нарисован адептом Тьмы, причём искусным и сильным, портал питался на расстоянии. Если бы кто-то постоянно приходил в бамбуковый лес, то охрана у входа его бы запомнила, поэтому тот, кто создал портал, предусмотрительно спрятал его ото всех и питал силой на расстоянии. На такое способен только настоящий талант.       У Чонгука от этих слов щемит в груди. Он сжимает руками свой ханбок и спрашивает хриплым голосом:       — И кто из адептов Пути Тьмы посещал бамбуковый лес за это время?       — Только двое, — к братьям присоединяется их сестра, устало вздыхает и без особых церемоний заваливаетсь на свободный стул. — Я спрашивала у часовых, они сказали, что только двое из Хунмен были в бамбуковом лесу за это время: Ким Тэхен и Ким Сону.       — Но, — Чонгук не желает в такое верить, — я уже рассказал, что с нами было в подземном царстве! Если бы Тэхен или Сону хотели от нас избавиться, то не стали бы спасать от демонов! Проще простого было оставить нас там, а потом сказать, что адские твари нас порвали на кусочки. Зачем было так утруждаться? И если они заодно с демонами и помогли им проникнуть в Ин Фэн, то ради чего? И почему сами попали в свою ловушку? Они тоже могли погибнуть в аду.       Чон Миён вздыхает и наливает себе в пиалу чай:       — Мне тоже не совсем понятно, чего добивались демоны, но они что-то забрали из Лисьего дерева. Может, это что-то нужно было не только им, но и Кимам? Демоны получили желаемое и решили от Кимов просто избавиться.       — Или напротив, — продолжил Чон Укхви, — чтобы Кимов не заподозрили, они специально попались в свою же ловушку. И если бы все наследники школ погибли в аду, а один Тэхен выбрался, это было бы подозрительно, поэтому он всех вернул. Демоны всё равно забрали то, зачем пришли, лишних жертв можно было избежать, как и подозрений.       — Скажи, Чонгук, — Чон Миен прямо смотрит на брата, — ты в последнее время часто общаешься с господином Кимом, может, он случайно оговаривался о том, что у нас в клане хранится что-то ценное?       Чон опускает голову и сильно трёт виски. Это не может быть правдой! Тэхен не стал бы, и Сону тоже бы не стал! Чонгук им верит, пусть они и плохо знакомы, они просто не такие люди! Да и зачем Тэхену помогать пятому Князю? Произошедшее в преисподней ясно дало понять Чонгуку, что Кимы враги пятому Князю.       Но… что, если на мгновение предположить, что Тэхен решил перетянуть на себя демонов близнецов? И поэтому привёл их в Ин Фэн за артефактом Лисьего дерева. Если он перетащит на себя всю боевую мощь пятого Князя, то может избавиться от него и больше не быть привязанным к барьеру Хунмена. Если он избавится от одного сильного противника, то другие Князья даже носа к нему не сунут. Вот и возрождение клана, о котором говорили голоса в тумане, вот и былое величие. Кимы привязаны к своей горе, к разлому Хунмен, если разорвут договор с Хаосом, то и метки больше не будет, не будет барьера, все царства будут трястись в страхе перед ними, а они будут свободны.       Но, Чонгук, разве Тэхен такой человек? Разве стал бы он создавать такие планы?       Однако из-за проклятой метки он сильно страдает. На Ким Кихена смотрел безразлично, точно упрекая его, что однажды он отпустил своего сына Ким Даньи и позволил ему заключить сделку с Хаосом, из-за которой страдают все поколения Кимов. Тэхен несчастлив из-за метки. Но из-за этого стал бы он объединяться с демонами и строить такие коварные планы? Чонгуку Ким не кажется плохим человеком, может слишком гордым, но не плохим.       Чон сильнее трёт виски и на брата и сестру не смотрит, когда решает им рассказать:       — Тэхен рассказывал как-то, что Ким Даньи в далёкой войне забрал силу шестерых демонов и запечатал её в артефактах в трёх школах. В нашем клане хранилась сила Чи Ляин и Чи Суина, она была в Лисьем дереве, поэтому они осквернили его, забрав духовную сердцевину. Там была их сила.       Дальше следует пауза. Чонгук не смотрит на старших, он всё ещё не может поверить и не хочет верить.       — Он больше ничего не говорил? Может, есть способ помешать демонам извлечь их силу из артефакта? — спрашивает сестра.       Чонгук качает головой:       — Он только говорил, что на артефактах стоит печать Ким Даньи и демонам будет не легко её снять. Но, по сути, Ким Даньи давно мёртв и несмотря на то, что он был сильным, печать должна была уже ослабнуть.       — Это он говорил?       — Да.       — А он не говорил, может, кто из Кимов ещё связан с этой печатью напрямую? В таком случае ведь они могли легко снять защиту и передать силу демонам. И это защитило бы их от возможного предательства со стороны демонов-близнецов, они могли выкрасть артефакт, но не смогли бы извлечь из него силу.       Чонгук поднимает голову и, глядя на старших, уверено качает головой:       — Нет, он ничего такого не говорил. Напротив, был уверен, что печать Ким Даньи до сих пор имеет силу.       Чон Миён поджимает губу и просто кивает. Все эти новости про Лисье дерево даже ей не были известны, так что осведомлённость Тэхена лишний раз бросала тень подозрения на него и на весь клан Ким.       Чонгук же молчит. Он думает о том разговоре, который слышал в тумане и о том, что один из голосов ему был знаком, но из-за того, что звучал искажённым Чон никак не мог его узнать. И ему бы сейчас рассказать старшим о том разговоре, но он решает промолчать.       — Мне кажется, — Чонгук поочерёдно смотрит на брата и сестру, — что против Кимов как-то слишком много доказательств, будто кто-то хочет их подставить.       Чон Укхви кивает, соглашаясь с младшим:       — Это действительно очень похоже на попытку подставить Кимов. Однако, Чонгук, сам подумай, следы магии ведут к адептам Пути Тьмы, и у барьера, и в бамбуковом лесу есть отпечатки только тёмной энергии. Если бы их хотели подставить, то да, могли бы найти адепта какой-нибудь другой школы Тьмы, но как бы он попал к нам? Да и имя единственного могущественного человека на Пути Тьмы ты и так знаешь.       Ким Тэхен. Он был сильнейшим среди своего поколения и сильнейшим в своём клане, после старейшины, которого никто не видел более ста лет. Такими темпами, если он возьмёт свою силу Хаоса под контроль, через пару лет ему не будет равных в этом мире и даже пятый Князь побоится встретиться с ним лицом к лицу.       Чонгук качает упрямо головой:       — Я не верю. Он бы не стал.       Старшие тогда только вздохнули, но переубеждать младшего брата не стали. Очень часто те, в ком мы уверены, разочаруют нас.       После того разговора с братом и сестрой Чонгуку так и не удалось нормально выспаться. Он всё ворочался в постели и думал, и думал над произошедшим, пытался найти хоть какую-то логику, даже бегал в бамбуковый лес, чтобы лично проверить заклинание портала. Но чем больше он пытался оправдать Тэхена, тем больше фактов указывало на него.       По итогу разбитый и уставший Чонгук под утро вернулся к себе и в этот самый момент встретил Кима, выходящего из своего павильона. Он, видимо, отправлялся на утреннюю медитацию, был уже свеж и красив, лекарственная настойка дала о себе знать, Тэхен выглядел бодрым, и его энергия не плескалась вокруг ручьями, запах розы снова стал спокойным и мягким.       Чонгук вспомнил, как Ким закрыл его собой, когда на них напала Чи Ляин в бамбуковом лесу, как он упорно держал оборону, когда Чу Юнджон пришла, чтобы отвести их к пятому Князю. Не стал бы Ким ничего этого делать, если бы вынашивал злые планы.       — Тэхен! — Чонгук улыбается во все тридцать два и летит к парню, преграждая ему путь.       Ким хмурится, останавливаясь на крыльце. Он поутру как-то особенно красив, белые волосы мягким облаком трепет прохладный ветер, пробирается и под одежду, красиво раздувая её, точно в завораживающем танце. Тэхен был словно нереальным, казалось, коснёшься его, и он растворится точно видение.       — Будешь медитировать? — лучше тупых вопросов в уставшую голову ничего не лезло.       — М.       — Возьмешь меня с собой?       — М.       Чонгук смеётся с поведения Кима, хватает его под руку и ведёт в сад, в своё тайное место, где часто ставил эксперименты с магией и где медитировал.       — Как твой отец? — спрашивает Тэхен.       И Чонгук бы обрадовался, что Ким сам завёл разговор, да только радоваться было нечему.       Чон жуёт губу и, поникнув, отвечает:       — Без сознания. Лекарь сказал, что скоро должен очнуться, но, видимо, демоны его сильно ранили, потому что он так и не пришёл в себя.       — Учитель Чон обязательно поправится, — уверенно кивает Тэхен.       Чонгук поднимает голову и смотрит на идеальный профиль Кима. Лицо у него снова замёрзшее, непроницаемое и не понять, что творится на уме. Наверное, в глазах других людей такая ледяная скульптура вполне могла стать злодеем, но Чон, побыв немного с Тэхеном, уже понял, что парень просто скрывает свои эмоции за этой маской. Когда Чонгук узнал о сущности Кима, Тэхен смотрел на него этими своими холодными глазами феникса и просто ждал. Ждал, когда Чонгук поднимет против него Небесное копьё и бросит в аду. У него тоже есть страхи и переживания, просто Тэхен не любит показывать свои слабости, из-за этого он многим и может показаться высокомерным и не вызывающим доверия.       — Знаешь, мне вот что интересно, — Чонгук продолжает вести Тэхена в своё укромное местечко, — демоны ведь выкрали артефакт с силой, почему же ушли из школы? Могли бы поглотить свои силы и устроить здесь настоящую резню. Нет, ты не пойми, я рад, что всё обошлось, но мне кажется, что всё произошедшее странно.       — Они не смогут снять печать с артефакта.       — Почему ты так уверен? — удивляется Чонгук.       — Мне всегда говорили, что печати Ким Даньи принадлежат мне и пока я жив, они будут держаться.       — Сону говорил? — улыбается Чонгук, уже поняв, что Сону был для Тэхена и папой, и мамой, и братом, и другом. Такие крепкие и теплые отношения.       — Да, — кивает Ким.       Чонгук честно ничего в магии тёмных не понимает, но ему всё кажется, что это неправильно, и где-то Сону что-то не понял. Печать ставит один человек и она питается от силы этого человека, когда создатель умирает, печать постепенно тоже превращается в прах. Ким Даньи умер почти тысячу лет назад, демоны могут отдать артефакт младенцу, и он своими пальчиками разрушит и его, и печать.       — А что насчёт произошедшего? — аккуратно пробует спросить Чонгук, решая пока ничего Киму не рассказывать. — Что ты думаешь?       — Это был кто-то изнутри. Только кто-то изнутри мог нарисовать портал и помочь демонам проникнуть в школу.       — Кто-то из приглашенных учеников?       — Я не буду никого обвинять, — качает головой Тэхен, — бездоказательно обвинять — неправильно.       Чонгук мысленно хмыкает. Ну какой же господин Ким правильный человек! Эх, и не встретить ведь больше таких, один на целый мир! Повезёт девушке, которая выйдет за него. Красивый, воспитанный, достойный, правильный и сильный.       — Ну, судя по тому, что даже Чу Юнджон предала девятого Князя и перешла к пятому, у Мо Шилю много помощников. Он мог одурманить чей-то ум и уговорить служить ему.       — Человеческие сердца полны желаний, — согласно кивает Тэхен.       К тому моменту Чонгук приводит парня в своё тайное место. Ничего особенного в самом деле, просто вишнёвый цветущий сад, маленький ручей с рыбками и посередине уродливая выжженная поляна из-за экспериментов Чонгука.       — А какие у вас желания, господин Ким? — хитро улыбается Чон, не сдержавшись от желания подразнить парня. — Чего желает ваше сердце?       Чонгук пользуется тем, что стоит почти вплотную к Тэхену и кокетливо проводит пальчиками по груди Кима, чувствуя, как мышцы под руками тут же напрягаются. Ой-ой-ой, вот только бить Чонгука не нужно! Он, конечно, за подобную вольность заслужил, но можно ведь и простить!       — Покоя, — коротко отвечает Тэхен, разворачиваясь и направляясь под дерево вишни для утренней медитации.       Чонгук тихо смеётся парню в спину и, довольно улыбаясь, отмечает, что покоя Киму не даст!       *****       Прошла пара недель, клан Ин Фэн так и не обнародовал доказательства против Кимов, брат объяснил Чонгуку это тем, что спешить не стоит и нужно немного понаблюдать, вдруг их действительно подставили? В среде заклинателей даже слух может стать правдой, лучше не провоцировать недовольных властью Кимов на рискованные действия. В конце концов, виновный со временем сам себя выдаст.       И Чонгук решил для себя точно так же. Виновный покажет своё лицо, как только поймёт, что его так и не раскрыли, станет наглее и попадётся. Тэхен же, да и Сону, ни словом, ни действием не давали поводов к себе придраться. Чон им верил, верил, что они никогда бы не стали сотрудничать с демонами и вредить людям.       Отец Чонгука Чон Рю пришёл в сознание через три дня, его здоровью ничего не угрожало, но он был слаб и дабы восстановить свои силы быстро ушёл в уединённую медитацию. Сестра Чонгука в это время взяла все занятия на себя, брат продолжал заботиться о делах клана, а сам парень всё ждал момента, когда объявится предатель. Он всё ещё был в клане Ин Фэн, в этом не было сомнений, после нападения демонов никто школу не покидал. Вот поэтому Чонгук и ждал.       И пока ждал, занимался своими делами, в которые обязательно входил пункт доставания Тэхена. А пусть не расслабляется, молодой господин Ким нравится Чону, и он очень хочет с ним дружить, пусть тот и сопротивляется.       От демонов-близнецов за это время не было никаких вестей. Они покинули Ин Фэн и словно растворились в воздухе, хотя даже ветер, которого расспрашивал Чонгук, не знал о местоположении демонов. Как думал Чон: они должны были поглотить свою силу из артефакта Лисьего дерева и после осадить разлом Хунмен, дабы пятый Князь смог вырваться на землю. Однако ничего подобного не происходило, никаких странных подвижек в мире тоже не наблюдалось, будто Тэхен был прав, и у демонов не получилось извлечь свою силу. И если предположить, что Ким прав, то выходило, что он может стать целью для нападения, ведь его родство с Ким Даньи поддерживает печать последнего. Для этого даже не нужно знать о том, что Тэхен полудемон, всем известно, что Кимы родственники Ким Даньи, логично предположить, что чья-то жизненная сила поддерживает старинную печать.       Но никаких нападений тоже не было. Буря улеглась так же быстро, как и появилась, словно ждала момента, когда сможет показать свою особую мощь. Чонгука это нервировало, но он был бессилен что-либо предпринять. Ему и так не следовало во всё вмешиваться.       Одним из тёплых летних вечеров Чонгук в одиночку отправился в городок недалеко от школы и тайно протащил к себе новый запас вина. В этот раз он даже достал кувшин поистине хорошего алкоголя, запомнив, что Тэхену дешёвая выпивка не понравилась. Правда, Чонгук не знал, сможет ли уговорить Кима выпить снова вместе, но надежда умирала последней.       В этот раз Чон решил не устраивать шумную гулянку, в конце концов, не так давно произошло нападение демонов и многие от него ещё не оправились. Чонгук же быстро забывал об опасности, включая, что на грани смерти из-за своего характера бывал крайне часто.       Чон в этот раз решил позвать только близких друзей. Сначала он отправился за Тэхеном, но того не было в павильоне, на тренировочной площадке и даже в тайном месте для медитации. Он мог быть только у горячего источника и это был отличный шанс найти его там и немного подшутить над другом. Но вот незадача! Именно в это время старейшины клана так же ходили мыться, поэтому Чонгуку пришлось смириться с тем, что Тэхена в купальне он не достанет.       Затем Чон отправился за Чимином, но нашёл того, отчитывающим огромного тигра за какую-то порванную вещь. Нужно отметить, что гигантский кошак вёл себя очень послушно, склонил голову, прижал уши к голове и молча слушал, как сокрушался Чимин. Если раньше именно Юнги в форме тигра заставлял Пака попотеть, то теперь всё стало иначе, Чимин явно нашёл к зверю Мина подход и посадил его на короткую цепь.       Один из Паков был занят, поэтому Чонгук отправился за Сонхуном, решив споить мелкого, но тот упорно держался за стол в библиотеке и отказывался подчиняться старшему, а точнее быть споенным. На помощь Сонхуну пришёл Сону, который зашёл в библиотеку выполнить домашнее задание, но был схвачен Чонгуком.       В принципе Сону даже не сопротивлялся Чону, только вздохнул, когда его схватили за руку и потащили в сторону жилых комнат. Извини, домашка, но Чонгук решил, что ты не будешь сегодня сделана.       — Тебе так нужно выпить?       — Мне нужно поговорить с другом, — улыбается Чон, усаживая Сону за стол. — А за выпивкой и разговоры лучше идут. Кстати, за всё это время я так и не спросил у тебя, тебе здесь нравится?       Чонгук разливает им вино по пиалам. В этот раз он поменял лавку, где покупал алкоголь, хотя только Тэхен придрался к вкусу, Чон всё-таки хотел быть хорошим хозяином для гостей.       Сону на мгновение задумывается над вопросом, а потом его чёрные глаза вспыхивают улыбкой, и он отвечает:       — Здесь хорошо.       — Но ты ни с кем не подружился, — замечает Чонгук.       — Я предпочитаю больше учиться, — парни выпивают, и Чон спешит ещё подлить, чтобы набраться храбрости для дальнейшего разговора. — К тому же в мои обязанности входит забота о молодом господине, а ты и сам знаешь, что с его зоной морозного покрытия, никто и близко к тебе не подойдёт!       — Пхах, — Чонгук смеётся, отмечая, что Сону очень верно подметил про Тэхена. — Ты идеально его описал! Кстати, я его искал, но не нашёл, хотел и с ним выпить, — Чон грустно смотрит на кувшин дорогого вина, которое специально купил для дегустации с Тэхеном.       Сону усмехается каким-то своим мыслям, при этом чёрные глаза снова ярко сверкают, будто парень что-то задумал. Что бы он там не придумал, Чонгук уже в деле.       — Думаю, он сейчас моется, — отвечает Сону, — я звал его в библиотеку сделать домашку, но он сказал, что уже сделал и пойдёт мыться, а потом будет практиковаться.       — Уже сделал?! — восхищенно восклицает Чонгук. — Такой ответственный!       Им только сегодня сестра задала написать признаки одержимости на два больших свитка! Чонгук будет всё делать в последний день сдачи, а Тэхен уже всё написал. Ну, потому он везде на первом месте, кто-то выпивает в компании друга, а кто-то учится.       — Молодой господин любит учиться, — улыбается Сону.       — Кстати, — вспоминает Чонгук, продолжая подливать им вина, ну не просто же так им сидеть, — Тэхен постоянно говорит, что ты его всему научил. Но ты же и сам не старше его.       Сону загадочно улыбается и роняет в себя пиалу с вином, а Чонгук добивает:       — Я знаю, что Тэхен полудемон.       Сону чуть не давится выпитым, стирая капли вина с подбородка и хмуро оглядываясь по сторонам, будто они на оживлённой улице, а не в павильоне Чонгука. Хотя и здесь подслушать их могли.       — Тише ты! Черт, не нужно меня так пугать! Это тайна нашего клана! Откуда ты вообще узнал про это?       Чон довольный собой откупоривает ещё один кувшин, чувствуя, как по венам растекается лёгкость от алкоголя.       — Когда мы были в аду, Чу Юнджон сказала, — отвечает парень, — а потом ещё приходил Ким Кихен.       Судя по реакции Сону, Тэхен не спешил ему всё рассказать. Потому что парень в сердцах бьёт ладонью по столу и сокрушенно бормочет:       — И Кихен был, ну говорил же ему не появляться!..       — Да если бы не он, нас бы там на кусочки порвали, — отмечает Чонгук. — Погоди, откуда ты знаешь Ким Кихена?       Звучало так, будто Сону со вторым Князем на выходных постоянно пересекаются, играют в вэйци, выпивают и вообще ведут себя как давние друзья.       — Раз ты знаешь секрет Тэхена, то я раскрою тебе ещё один, — неожиданно произносит Сону.       Парень вздыхает, отставляет на стол пустую пиалу из-под вина и поднимает свои чёрные глаза на Чонгука. Долго на него смотрит, словно что-то читает на дне зелёных глаз, словно сам себя убеждает в чём-то, потому что кивает вдруг и легко произносит:       — Я чистокровный демон и в мои обязанности входит присматривать за молодым господином, с чем я не справился.       У Чонгука с громким треском челюсть падает на пол.       — Ты…       Он смотрит на милого Сону и просто не может поверить, что этот человек демон! Да ну нет! Как он может быть адской тварью с таким тёплым характером и ласковым нравом?       Сону вздыхает, видя, что Чонгук впал в ступор.       — Смотри, — чёрные глаза за мгновение превращаются в кроваво-красные как у всех демонов.       Но Чонгука это явно не впечатляет и не выводит из ступора, поэтому Сону вздыхает повторно и поднимает руку, сжимая пальцы в кулак и показывая выступивший на запястье рисунок красного морского дракона, овившегося вокруг руки. Эту метку носили все демоны второго Князя или по титулу Великого Князя Морских драконов. Получается, парень что-то вроде персональной няньки для молодого господина Кима, адской няньки, посланной на землю Князем Ким Кихеном, чтобы смотреть за пра-пра… сколько-то-там-раз правнуком.       — Я демон, — ещё раз произносит Сону и прячет метку и глаза снова делает чёрными, чтобы не выделяться среди людей. — Можешь бежать и голосить, что у тебя в клане два демона.       — Зачем мне это? — резко выходит из ступора Чонгук. — Я, конечно, мягко говоря, удивлён, но не думаю, что следует из-за этого поднимать шумиху. Но теперь я понимаю, почему ты так легко нашёл способ выбраться из разлома Хунмен. Что, так же сбежал однажды оттуда на землю? — улыбается Чон.       Сону качает головой:       — Ты просто неисправим.       — Хах, но было бы здорово, будь ты беглым демоном!       — Потише, — шикает Сону, — нельзя, чтобы о нашей тайне узнали. Мне ничего не будет, в конце концов, демоны бессмертны, но господин Ким может пострадать, как и весь клан.       Да, демонов на земле ненавидят, а у кланов заклинателей много причин желать им смерти. В давней войне некоторые лишились своей бывшей власти и сейчас еле влачили жалкое существование, многие потеряли почти всех родственников и кровную вражду никто не отменял.       — Демоны бессмертны?       — Мы не стареем и не умираем, — отвечает Сону, — а так да, нас можно убить, пусть это и не просто.       — А ты не боишься мне рассказывать такие тайны?       — Ты постоянно с Тэхеном и до сих пор не сбежал от него, он тебе доверяет, а значит, я тоже. И к тому же, если с господином что-то произойдёт и мне нужно будет использовать свою истинную силу, лучше, чтобы ты знал, кто я.       Чонгук кивает, он считает, что это логично. Если бы Чон увидел, как Сону неожиданно пользуется силой демонов, то мог бы много лишнего надумать. Сейчас же он знает правду и уже может смотреть на многие вещи трезво.       — Что ещё расскажешь?       — Я тебе не подопытный, — фыркает Сону.       Чонгук усмехается и подливает им ещё вина, явно собираясь напиться до поросячьего визга.       — Знаешь ли, я не каждый день могу вот так просто изучить де… таких как ты. А интересно ведь, получается, что ваша магия легла в основу Пути Тьмы. Это объясняет, почему она уничтожает золотое ядро, у демонов его не может быть, тьма съедает свет.       — Иди со своими экспериментами, — отмахивается Сону. — Я надеялся, что мы некультурно выпьем.       — Обижаешь, дружище, для тебя у меня всё припасено! — улыбается Чонгук и вытаскивает из-под стола ещё несколько кувшинов с вином.       В итоге их «некультурно выпьем» превращается в форменный алкоголизм. Запас, купленный на пятерых с учетом Юнги, они распили на двоих. Сону отключился прямо здесь, на столе, а вот Чонгук оправдывал прозвище гуляки, потому что ещё держался на ногах, хоть движения и были немного кривыми и заторможенными, он всё-таки отдавал отчёт своим действиям и его тянуло ещё гулять. Только претендент был один и к нему с кувшином вина почти в полночь завалился Чонгук.       — Тэхен! Эй, Тэхен, открывай, я пришёл за тобой!       Чон шумел, стучался в чужую дверь и грозился быть пойманным ночным патрулём. Но всё это казалось таким пустяковым сейчас.       Тэхен открывает дверь удивительно быстро и его встречает глупо улыбающийся Чонгук, сразу перевалившийся через порог и упавший на Кима. Вином от Чона несло так сильно, что и думать не нужно было, что с парнем, всё сразу становилось понятно.       Ким вздыхает и ловит Чонгука, упавшего ему на грудь. Чон при этом весело смеётся и, еле встав прямо, пихает Тэхену в руки кувшин с вином. Ким едва успевает его отставить на столик с вазой, стоящей у самой двери, потому что Чонгука приходится снова ловить. Он явно хочет пройти вперёд, но спотыкается о свои же ноги, затем запинается о порог и летит на Тэхена, широко раскрыв руки.       Чон в той стадии опьянения, когда ему весело даже падать. Он отдаёт отчёт своим действиям, но замыленный алкоголем мозг превращает многие обыденные вещи в довольно забавные, вызывающие желание немедленно их испробовать. А свои непослушные конечности кажутся до ужаса смешными, из-за чего Чонгук веселится, падая на Тэхена и хихикая куда-то ему в шею.       — Вот ты! Ну какой же красивый!       Чону приходится высоко задрать голову, чтобы посмотреть в непроницаемое ледяное лицо снежного красавца. Тэхен просто божественно прекрасен, даже пьяным зрением Чонгук отмечает эти острые глаза формы феникса, ледяные и словно высокомерные. Эти длинные ресницы, такие густые и такие пушистые. И эти губы упрямо сжатые, бледные, но неожиданно кажущиеся Чонгуку мягкими.       Наверняка будь на месте Чона какая-нибудь девушка, она бы точно попробовала эти губы на вкус. А Чонгука такое не интересует, однако ему кажется, что в прогулке на лодке под лунным светом эти губы станут особенно трогательными. Если подумать, то на таких свиданках девушки обычно и ждали, когда их поцелуют. А Чонгук… он сейчас слишком пьян, мысли путаются и возникают непреодолимые желания.       Парень выпрямляется, правда упирается ладонями Тэхену о грудь, чтобы создавать видимость того, что сам стоит.       — Пошли, сегодня ты… по… пошли со мной.       — Ты пьян.       — Сам ты пьян! — возражает Чонгук, хватает Кима за руку и утаскивает под лунный свет.       Этого упрямца и не остановить в обычном состоянии, а уж когда напьётся, то вообще становится безрассудным. Тэхен в общем-то и не пытается Чонгука как-то ограничить в действиях, он просто следует за ним. Уж если Чон и влипнет в какие-нибудь дела, то Ким хотя бы будет рядом и поможет ему. Оставлять его одного настолько пьяным нельзя.       Чонгук же особенно энергичен. Он, шатаясь и постоянно запинаясь о свои ноги, всё-таки не забывает, как и куда нужно пробраться, чтобы их не поймала охрана.       — Так, тихо здесь пролазаем и вот мы почти на месте.       Чон подтаскивает Тэхена за руку к себе и пихает к забору. Сам при этом довольно ловко влезает вверх, правда, он очень бесстыдно задирает подол ханбока, подвязывая на животе, чтобы не мешал. Но перебирается на ту сторону сам.       Тэхен же, тяжело вздыхая, использует цингун, чтобы снова нарушить правила и оказаться за территорией школы в ночное время. Но это не так важно, как Чонгук, снимающий с себя верхние одежды и оставшийся только в нижней рубашке. Он заставляет Кима резко отвернуться, чтобы не смотреть на этого бесстыжего.       Чонгук ничего не замечает, он нагло хватает Тэхена за руку и тянет за собой. Они стоят на берегу озера, его тёмная гладь сверкает в лунном свете, лодки мирно качаются у помоста, а Чонгук качается от каждого нового шага, словно его бросило не в спокойные воды озера, а в настоящий шторм.       — Поплыли рыбачить, — пьяно улыбается Чон и буквально запихивает Тэхена в джонку.       Он ещё до начала обучения планировал лето и там был пункт, в котором он обязан свозить Кима порыбачить с ним. Чонгук редко когда и где мог быть тихим и спокойным и только на рыбалке вёл себя скромно, чтобы ни в коем случае не спугнуть рыбу. Кстати, улов у него обычно был неплохой. А сегодня даже прекрасный, вон какой серебряный карп на него клюнул… точнее не на него, а с ним… точнее не так. Ой отстаньте! Мозг Чонгука отказывается ставить слова в правильном значении.       Чон отталкивается от помоста и совсем чуть-чуть использует магию ветра, чтобы направить джонку к центру озера, где рыбы больше и где она сама побольше. Только «чуть-чуть» Чонгука бесконтрольное оказывается таким сильным, что джонку чуть не переворачивает, благо Тэхен реагирует быстро и останавливает поток ветра.       — Ты пьян.       — Да сам ты пьян! — возмущается Чонгук, ещё не отказавшийся от желания порыбачить с Кимом. — Я и пьяным могу лодкой управлять.       Тэхен промолчал на это, терпеливо выдерживая все пьяные фокусы Чона. А тот никак не успокоится, он вытаскивает свою удочку из-под крыши джонки и с умным видом пихает её в руки Тэхену.       — Вот, садись, — давит на плечи Киму, вынуждая сесть. — Вот тебе удочка. Вот наживка, — наживки, конечно, не было, Чонгук по пьяни цепляет на крючок найденный в лодке мешочек с благовониями, но не понимает этого. — Давай, уди рыбу. Не умеешь? Я помогу.       В Чонгуке кипит энергия, он сначала даёт удочку Тэхену, потом её отбирает и начинает сам удить рыбу на мешочек благовоний, не понимая своего фиаско. Но уже через мгновение любоваться сверкающими в лунном свете озёрными волнами наскучивает и Чонгук с широкой улыбкой оборачивается к невозмутимому Тэхену, подсаживаясь к нему и начиная нести чепуху:       — Такой красивый и элегантный господин Ким, понятно, что вы никогда не рыбачили. Ваши красивые руки явно предназначены сжимать в крепких объятиях красивых девушек! Вот так! — Чонгук сам сжимает Тэхена в объятиях, радуясь возможности снова подышать ослепительным ароматом розы. Но пока он сам наслаждается возможностью потискать Кима, не замечает, как тот в его руках напрягается, становясь точно натянутая до предела тетива лука. — Скажите, а у вас есть подружка?       — Нет.       — Ох, даже идеальной для вас не нашлось, — Чонгук отпускает Тэхена, но голову кладёт ему на плечо, потому что начинает вести от выпитого. — Не легко же вам быть таким особенным. Ну ничего, вот завтра отправимся на женский источник, — воодушевлённо планирует Чонгук, — я знаю, где там можно подглядеть, чтобы нас не было видно. Вот там и найдёте себе красотку.       — Не хочу.       — Ну какой же вы! — возмущается Чонгук, выпрямляясь и вставая на ноги. — Ах, да, вас же интересует мужеложство! — криво улыбается Чон. — Может, уже нашли кого привлекательного в нашем мужском кругу?       Чонгук играет бровями, пытаясь смутить Кима и не ожидая от него прямолинейного:       — Нашел.       Чон несколько мгновений просто хлопает глазами, а потом с разбегу налетает на Тэхена, из-за чего лодка опасно кривится в одну сторону.       — И кого же? Говорите, потому что я уже решил, что это я! Ха-ха, я идеальный и красивый и… клюёт! — Чон краем глаза видит, как удочка от скачка лодки кривится вниз и решает, что добыча клюнула на… мешочек с благовониями. — Рыбка, рыбка, не уплывай!       Чонгук несётся к другой стороне джонки и таким образом раскачивает лодку так сильно, что она опасно нагибается над водой и переворачивается, выбрасывая двух пассажиров за борта.